Глава 11. Неуловимое время

Каникулы завершились, и подземелья Слизерина снова наполнились голосами, смехом, шелестом мантий, ароматом зелий, прилипшим к тканям и волосам. В гостиной царило ощущение привычного превосходства — словно время, проведённое в замке, разделяло людей на тех, кто принадлежит этому месту, и тех, кто только мечтает принадлежать. В креслах у камина уже расположилась избранная компания: Маркус Мальсиберн, Абраксас Малфой, Риос Розье, Лисана и Хардиан Лестрейндж. Они сидели как взрослые, вальяжно, уверенно. Их беседа была негромкой, но полной скрытых значений. Когда Том и Агата вошли в гостиную, все пятеро сразу обратили на них внимание. Маркус приподнял бровь и, не вставая, жестом подозвал их ближе. — Реддл. Агата, — сказал он спокойно. — Мы ждали вас. Том остановился рядом, чуть впереди, привычно заслоняя Агату от взглядов, но она сама сделала шаг вперёд, почти незаметный, но достаточно, чтобы показать: она — тоже в разговоре. — Мы говорили о вас во время каникул, — продолжил Маркус. — Родители интересовались, с кем мы учимся. Кто оставил впечатление. Мы сказали — вы. — Ваши взгляды, — вмешался Абраксас, — особенно касательно Грин-де-Вальда и... порядка в магическом обществе — были весьма уместны. Для первого курса — даже слишком. — Вы умеете слушать, — добавила Лисана, глядя на Агату. — И когда говорите — не тратите слов зря. Это редкость. — От нас… — Риос протянул Тому узкий чёрный футляр, перевязанный серебристой лентой. — И от наших семей. Мы решили, что будет правильно… отметить. — Не жест вежливости, — заметил Хардиан. — Признание. Том открыл футляр. Внутри лежала книга в старинном переплёте: «Основы власти в магической Европе: Избранное. Издание для внутреннего круга». Агате Лисана протянула тонкую коробку с холодным сиянием. Внутри — подвеска в виде змеиного глаза из зелёного камня. — Магия распознавания намерений, — пояснила Лисана. — Это не защитное, нет. Оно… чувствует ложь. И страх. Особенно твой. Агата не сразу ответила, потом спокойно сказала: — Спасибо. Это… больше, чем подарок. Она встретилась взглядом с Маркусом: — Мы правда ценим это. И мнение ваших семей нам близко. Особенно — насчёт магии и тех, кто ею недостоин. Том слегка кивнул, сдержанно, но с уверенностью. Его пальцы поглаживали переплёт книги. В тишине камин потрескивал, и в его отблесках лица детей казались старше, чем были. Слизерин смотрел на них — и принимал. Обстановка вокруг оставалась всё такой же сдержанной  — за окнами плескалась январская темнота, а в гостиной, при мерцающем свете камина, происходил обмен не просто подарками, но чем-то большим — утверждением иерархии, принадлежности, доверия. Когда Агата аккуратно убирала в карман свитера свою новую подвеску, к ней чуть ближе придвинулась Лисана Лестрейндж. У неё были правильные, почти фарфоровые черты лица, собранные светлые волосы и лёгкая, но упрямая складка на лбу, будто девочка всегда размышляла о чём-то важном. — Я сама выбирала камень, — тихо сказала она, отчётливо, но без напора. — Мне хотелось, чтобы ты почувствовала… что мы говорим всерьёз. Агата повернула голову, встречая её взгляд. Её лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз — как всегда — пряталось что-то острое, живое, дремлющее. — Я чувствую, — ответила она. — Это очень красивый подарок. И полезный. Лисана чуть улыбнулась. Это была короткая, сдержанная улыбка человека, который редко её дарит. — Мне бы хотелось… чтобы мы стали подругами, — сказала она, как бы между прочим. — Здесь… не так-то просто найти людей, с кем можно говорить без скуки. Но ты не такая, как все. И это видно. На мгновение повисла пауза — не напряжённая, скорее вдумчивая. Агата будто оценила фразу со всех сторон — не только слова, но и тон, и подтекст. Затем медленно кивнула: — Мне это приятно, — тихо произнесла она. — И если ты хочешь… мы можем прогуляться завтра. После уроков. — Вдоль Чёрного озера, — откликнулась Лисана. — Там мало кто бывает в это время. И спокойнее думать. Агата вновь кивнула. Лисана отступила на шаг, но в её лице чувствовалась новая лёгкость — как будто она завершила важный ритуал. Со стороны Хардиан бросил взгляд на сестру, потом на Агату — и ничего не сказал, лишь одобрительно усмехнулся, будто всё шло по плану. Вечер продолжался, но воздух уже изменился. Принадлежность была подтверждена. И девочка-загадка, которая говорила мало, но точно, постепенно становилась своей среди тех, кто знал цену власти, крови и магии. *** После каникул жизнь в замке постепенно вошла в привычное русло: занятия чередовались с тихими часами отдыха, вечерами в гостиной, шёпотом в коридорах и длинными, ленивыми прогулками под редким, зимним солнцем. Слизеринцы вновь вернулись к привычному распорядку — с поправкой на то, что теперь Том и Агата были не просто тихими первокурсниками, а частью круга, с которыми здоровались, к которым прислушивались. На следующий день, как и было условлено, Агата и Лисана встретились у выхода с нижних этажей. Было около четырёх, день медленно клонился к закату, и редкий, бледный свет отражался на замёрзшей глади Чёрного озера. Они шли вдоль берега молча — сначала. Ветер тянул подол мантии, вода по краям уже схватывалась тонким слоем льда, а далеко на другой стороне виднелись очертания Запретного леса. Они вышли на прогулку сразу после занятий — погода стояла холодная, но безветренная, снег мягко хрустел под ногами. — Ты вообще к холоду привыкла? — первой заговорила Лисана. — Я нет. У нас дома теплее. Почти всегда. — Где вы живёте? — спросила Агата. — В поместье, недалеко от моря. Там часто ветрено, но не так холодно, как здесь. Иногда на берег хожу. Там ракушки попадаются. Я их собираю. Агата подняла на неё взгляд. — Я тоже любила ракушки. Одна была — розовая, длинная. Я думала, если приложить к уху, можно услышать змей. Лисана засмеялась, но по-доброму: — Странно, но звучит прикольно. Тебе змеи нравятся? — Да. И другие животные. Просто... с ними легче. — У нас раньше была сова. Звали Тарра. Очень упрямая, но умная. Я люблю животных, хотя мама не всегда разрешала заводить новых. Они немного прошли вдоль дорожки, потом Лисана повернулась: — А ещё мне нравится звёзды смотреть. Мы летом спим с открытыми окнами, видно небо. — Я люблю астрологию, — сказала Агата. — Интересно, как звёзды могут что-то значить. — Я немного в этом разбираюсь. У меня есть старый свиток, бабушка подарила. Там про дома, знаки... всё такое. — Круто. — А ты кто по знаку? — Рыбы. — А я Стрелец. Ну, теперь понятно, почему ты такая тихая, — Лисана усмехнулась. — Но не в плохом смысле. Ты вроде спокойная. И думаешь много. — Ты тоже. Они замолчали, просто шли рядом. — Хочешь потом в библиотеку вместе сходить? Там вроде книги есть по астрологии, я видела. — Давай. — И, если будет тепло, можно выйти к озеру. Без других. Агата кивнула. — Хорошо. Идти с Лисаной было легко. Ничего не требовалось доказывать, говорить много — и от этого становилось чуть теплее. Они ещё долго сидели у берега, просто молча наблюдая за тем, как медленно темнеет небо. Когда возвращались в замок, шагали рядом, как будто знали друг друга много лет. Так началась их дружба. Не быстрая, не пылкая, но твёрдая — как лёд на поверхности озера, внутри которого спит сила. *** Агата вернулась в общую гостиную позже обычного. Щёки у неё были немного розовыми от мороза, в волосах застряли снежинки, а на губах — тень улыбки. Том сразу заметил: она была довольна. Спокойная. Не просто из-за прогулки — из-за компании. Он оторвался от книги, не глядя на неё прямо, но ощущая её шаги, движения. Она села рядом, как обычно — близко, чуть касаясь плечом. Ни слова не сказала, и всё же он знал: день у неё прошёл хорошо. И это раздражало. Не из-за самой прогулки, хотя может немного. А из-за Лисаны Лестрейндж. Том не доверял другим детям. Особенно тем, кто был слишком вежлив, слишком дружелюбен. Они всегда что-то хотели — информации, признания, власти. Он видел это в их взглядах, в словах, в манерах. Слизеринцы были не глупыми — именно поэтому с ними приходилось быть вдвойне осторожным. Лисана, конечно, была девочкой. Не представляла угрозы. Но она — чужая. Агата была его. Его друг, его союзник. Единственный человек, с которым он говорил по-настоящему. Том не любил делиться. Ни людьми, ни вниманием. Он знал: это слабость. И всё же, видеть, как кто-то другой становится ближе к ней — пусть ненадолго — вызывало неприятное, тяжёлое ощущение в груди. Может, это и хорошо, — подумал он. — Пусть немного пообщается. Пусть расслабится. Всё равно она вернётся ко мне. Он бросил взгляд в её сторону. Агата молча листала какую-то тонкую книгу, устроившись у камина. Рядом, не с кем-то другим. С ним. Пусть дружит. Пока что. — заключил он. — Но если кто-то причинит ей вред или попытается увести её... я это не допущу. И вернулся к своей книге, держа уголком глаза её отражение в стекле окна. *** Первый год в Хогвартсе пролетел незаметно. Том погрузился в учебу, Агата следовала за ним. Они успевали во всех предметах, которые изучали, и постепенно втягивались в школьную жизнь. Хоть девочка и не была полноценной ученицей, но знала не меньше за всех первокурсников. Том же завел может не очень крепкие, но важные для себя связи со слизеринской элитой, а Агата многому научилась — от заклинаний до тонкостей общения в школе. Особенно ей понравилась атмосфера замка, она по-настоящему прикипела к Хогвартсу, чувствуя, что здесь её место. И вот настал последний день учебного года. В школьных коридорах витала лёгкая суматоха и предвкушение каникул. Том и Агата шли на последний урок — Защиты от тёмных искусств. Класс был наполнен мягким светом, окна выходили на школьный двор, где уже собрались другие ученики. Профессор Мерит, строгий, но справедливый учитель, вошёл в класс и улыбнулся, как будто хотел поделиться с учениками своим удовлетворением. — Первый учебный год подходит к концу, — начал он, обращаясь к классу. — Для многих из вас он был полон новых открытий и трудностей. Вы все проделали большую работу. Он прошёл между рядами, останавливаясь возле каждого ученика, и Том с Агатой почувствовали особое внимание. — Хочу отметить, что особенно хорошо себя проявили мистер Реддл и к нашему удивлению мисс Реддл, не могу представить, что вы будете творить на своём курсе  — продолжил профессор. — Вы показали не только силу и ловкость, но и упорство, и умение работать в команде. Том скромно кивнул, а Агата сдержанно улыбнулась. — Впереди — летние каникулы. Отдохните, набирайтесь сил. И помните, что двери Хогвартса всегда открыты для вас. Урок закончился, но в воздухе осталась лёгкая ностальгия и предвкушение новых встреч. Том и Агата неспешно шли по длинному коридору замка, чувствуя лёгкую грусть от предстоящего расставания с Хогвартсом. Агата тихо призналась, что совсем не хочет возвращаться в приют, где ей было одиноко и холодно. Том тоже ощущал то же самое — здесь, в замке, они чувствовали себя дома. Он задумался и сказал, что попробует поговорить с директором, чтобы попросить разрешение остаться в Хогвартсе и не возвращаться обратно Парень, собравшись с духом, направился в кабинет директора. Коридоры Хогвартса казались в этот момент особенно тихими и спокойными, лишь приглушённые шаги эхом отдавались в каменных сводах. Перед огромной дубовой дверью он глубоко вдохнул и постучал. — Войдите, — послышался мягкий, но в то же время властный голос. Том вошёл в просторный кабинет, залитый дневным светом, который проникал сквозь большие витражные окна. За массивным письменным столом восседал директор — мужчина с добрыми, но серьёзными глазами, в плаще цвета ночи, украшенном звёздным узором. — Добрый день, профессор, — начал Том, немного смущённо. — Я хотел бы поговорить… о том, можно ли нам с Агатой остаться в Хогвартсе на лето. Мы не хотим возвращаться в приют. Здесь — наш дом. Директор внимательно посмотрел на мальчика, мягко улыбнулся, но в глазах читалась твердость. — Том, я понимаю твоё желание, — тихо сказал он. — Но летние месяцы в Хогвартсе отведены на отдых и подготовку к следующему учебному году. В это время школа не функционирует в обычном режиме — многие преподаватели уезжают, часть помещений закрыта. — Но, — поспешил возразить Том, — нам здесь спокойно, и мы можем учиться лучше, чем в приюте. Пожалуйста, дайте нам шанс. Директор задумался на мгновение, перебирая в памяти правила и нормы. Затем заговорил: — Я не могу официально разрешить вам оставаться на весь летний период, Том. Это нарушение правил безопасности и ответственности школы. Тем не менее, я могу предложить компромисс: если вы хотите, вы можете приехать сюда на месяц раньше начала следующего учебного года. Мы организуем для вас занятия и присмотр. Это позволит вам провести лето в знакомой обстановке и продолжить учёбу. — Это… лучше, чем ничего, — тихо сказал Том, стараясь скрыть лёгкое разочарование. — Я понимаю, что это не совсем то, чего вы хотели, — продолжил директор, — но иногда нам приходится искать разумные компромиссы. Хогвартс открыт для вас, Том. Мы рады видеть вас здесь, и я уверен, что следующие годы будут для вас временем роста и силы. Том кивнул, ощущая теплоту слов, но это его вовсе не утешало. Он поблагодарил директора за время и обещал подумать над предложением. — Спасибо, профессор, — сказал он на прощание и вышел из кабинета, уже обдумывая, как рассказать Агате о решении. Том вышел из кабинета директора с невидимой тяжестью на плечах, но шаг его был уверенный. Внутри — кипела сдержанная злость, смешанная с разумным принятием. Он знал, что добился хоть чего-то. И этого, пока, должно было хватить. Когда он нашёл Агату, она уже сидела в их спальне, склонившись над чемоданом, в который неохотно укладывала свои книги. — Он не разрешил, — сказал Том вместо приветствия, присаживаясь рядом. Агата подняла голову, в её взгляде скользнуло разочарование, но она ничего не сказала. — Но... — добавил он. — Мы можем вернуться в школу на месяц раньше, чем все. Он позволит. Губы Агаты дрогнули. — Правда? Том кивнул. — Да. Мы будем тут. В тишине. Почти одни. Учиться, гулять. Вместе. Всё лучше, чем приют. Она чуть склонила голову, как делала всегда, когда соглашалась. — Спасибо, — тихо сказала она, и впервые за день в её голосе прозвучала искренняя благодарность. — Не стоит. Я обещал, что мы не вернёмся туда надолго. Так и будет. Некоторое время они молча собирали вещи: Том аккуратно складывал учебники по зельям, Агата перекладывала свою раковину, спрятанную между тёплыми носками, и тонкую тетрадь, где она старательно, с его помощью, выписывала английские слова. Он наблюдал краем глаза, как она гладила тыльной стороной ладони корешки книг, будто прощаясь с ними всего на немного. Снаружи Хогвартс дышал июньским теплом, внутри царила спокойная тишина, и Том знал: они вернутся. На месяц раньше — и останутся навсегда. *** Платформа в Хогсмиде гудела голосами и хлопаньем дверей. В воздухе пахло паром от поезда, пыльной дорожной обувью и слабым ароматом шоколадных лягушек из рюкзаков. Дети суетились: обнимались, махали друзьям, смеялись и переговаривались. — Напиши мне, когда доберёшься, ладно? — крикнула одна девочка другому, запрыгивая в вагон. — Обязательно! А ты не забудь про те пирожные, о которых говорила! — Малфой! Эй, Абраксас, ты забыл свою перчатку! — раздался голос позади. — Вечно ты такой рассеянный! — Я рассеянный?! — усмехнулся Абраксас, принимая перчатку у мальчика с каштановыми волосами. — Это ты оставил на столе полсумки со сладостями, гений! Том с Агатой стояли немного поодаль от всей этой суеты. Их чемоданы уже были упакованы, а сами они — молчаливые, наблюдали за последними минутами перед отъездом. Агата крепче сжала ручку своей сумки, опустив глаза. Она не хотела уезжать. Том это знал и чувствовал сам то же самое. Он огляделся и вскоре заметил светловолосую голову Абраксаса Малфоя, окружённого Лестрейнджами вместе с Розье. — Подожди здесь, — тихо сказал Том. — Хорошо, — так же спокойно отозвалась Агата, не спрашивая ничего. Том направился к Малфою, шаги его были ровными, спокойными, но в глубине была скрытая решимость. Абраксас заметил его сразу и, отделившись от друзей, подошёл навстречу. — Реддл, — произнёс он сухо, но без неприязни. — Что-то нужно? — Да, — без лишних прелюдий сказал Том. — Это небольшая просьба. Так скажем, услуга за услугу. — Интригующе. Говори. — Если у тебя дома есть книги по магическим родословным... старинные, с гербами, историями фамилий, старые генеалогии — можешь посмотреть, что найдёшь? Мне нужно кое-что проверить. Абраксас вскинул бровь. — Интересуешься старыми фамилиями? — голос его стал чуть ироничным, но не колким. — Допустим. Просто есть мысли, — отозвался Том. — Хорошо. Я посмотрю. У нас дома полбиблиотеки таких — отец коллекционирует. Если найду что-то интересное, привезу в сентябре. — Благодарю, — коротко кивнул Том. — Не за что. — Абраксас задержался на секунду. — Ты знаешь, ты мне нравишься, Реддл. Ты умеешь спрашивать правильно. Том ничего не ответил, только вновь кивнул и развернулся, уходя обратно к Агате. *** Поезд тронулся мягко, сначала чуть дёрнув вагоны, потом равномерно покатился вдоль холмов и лесов, удаляясь от Хогвартса. Агата сидела у окна, уставившись в проносящийся пейзаж. Том сидел рядом, молча, с книгой в руках, но почти не читал — его мысли были далеко. Два месяца. Целое лето в приюте. Возвращение в холодную, серую реальность, где не было магии, не было книг, не было великих залов и сводов под потолком. Но теперь у них была цель: они знали, что вернутся на месяц раньше. Знали, что у них уже есть место, которое можно считать своим. Том закрыл книгу и посмотрел на Агату. Та слегка дремала, лоб её упирался в стекло. Он не стал её будить. Просто положил ладонь на её плечо — тихо, почти незаметно, но уверенно. Она дернулась, но не проснулась. Хогвартс ждал их впереди. Осталось лишь пережить лето.