Не настолько жестокий.

Покои Азар султан были тихими и светлыми. Возле ширмы тихо шелестела кормилица, а в колыбели, завернутый в лёгкую ткань, лежал маленький Селим. Мурад вошёл уверенной походкой, но в его лице чувствовалась напряжённость. Азар султан поспешно поднялась, поклонилась и произнесла мягко: — Добро пожаловать, мой повелитель. Мурад не ответил, его взгляд сразу упал на колыбель. Он подошёл и медленно наклонился. Селим зашевелился, будто почувствовав родное присутствие, и издал тихий крик. Мурад осторожно поднял сына на руки. Он прижал ребёнка к груди, глядя на его крошечное лицо. — Ты ищешь мать, да? — сказал он тихо, едва слышно. — Но мать сейчас далеко... слишком далеко. Селим открыл глаза, и Мурад вдруг заметил, как они блеснули, словно с немым упрёком. Он поцеловал его в лоб, задержавшись чуть дольше обычного, и сдержал тяжёлый вздох. Оборачиваясь, Мурад посмотрел на Азар султан. Его глаза стали холодными, голос строгим: — Он останется здесь. До завтрашнего дня. Азар улыбнулась и почтительно склонилась: — Как прикажете, мой султан. Я позабочусь о нём как о собственном сыне. Мурад на миг задержал на ней взгляд, будто хотел что-то сказать, но промолчал. Его шаги эхом прозвучали в покоях, когда он покинул их, оставив младенца и женщину позади. В собственных покоях он направился прямо к балкону. Тёплый ветер Стамбула ударил в лицо, но не принёс облегчения. Мурад опёрся на перила, сжав руки в кулаки. Его сердце было полно противоречий: гнев, сомнение и едва ощутимая боль. Вскоре за его спиной послышались осторожные шаги. Силахтар вошёл и склонился в поклоне. — Желаете чего-нибудь, мой султан? Мурад покачал головой, не оборачиваясь. — Нет. Мне нужно тишины. Силахтар поднял голову, взглянув на повелителя, и после паузы решился спросить: — Что дальше вы намереваетесь предпринять, мой повелитель? Мурад закрыл глаза, вдыхая воздух, и произнёс низким голосом: — Я пока не решил. — А что насчёт Валиде султан? — осторожно продолжил Силахтар. Мурад резко обернулся, его глаза полыхнули. — Она снова начала своё. Она не понимает, что её время прошло. Она вмешивается туда, куда не должна. — Но, мой султан, — рискнул вставить Силахтар, — Валиде султан всегда действовала во благо династии... Мурад перебил его гневным тоном: — Во благо династии или во благо своей власти? — он шагнул ближе, его голос стал низким и угрожающим. Повисла напряжённая пауза. Силахтар понял, что возражать больше нельзя, и поклонился. Мурад, всё ещё дыша тяжело, отвернулся к городу и произнёс решительно: — Собери всех пашей и янычар в главном корпусе. Силахтар осторожно поднял взгляд. — Могу спросить, зачем, мой султан? Мурад обернулся, его лицо было каменным. — Чтобы показать им всем, что султан здесь я. Не Кёсем султан а я — Мурад Хан. Пусть они увидят, кому принадлежит трон. Силахтар замер, но затем медленно склонился в глубоком поклоне: — Слушаюсь, повелитель. Он тихо покинул покои. Мурад остался один. Сжимая кулаки. --- Раннее утро. В темнице ещё царил полумрак, только тонкий луч света пробивался сквозь маленькое окошко под потолком. Холодные каменные стены дышали сыростью. Скрип тяжёлых дверей заставил Кёсем вздрогнуть. В проёме появился Мурад, высокий, суровый, в плаще, глаза блестели в полутьме. — Поднимайся, — его голос прозвучал коротко и властно. — Сейчас выйдем. Кёсем медленно подняла голову, её волосы слегка растрепались, лицо осунулось, но взгляд оставался гордым. — Куда? — спросила она ровно, будто проверяя его намерения. — В главный зал, — ответил Мурад, делая шаг внутрь. — Там соберутся все паши и янычары. Кёсем резко встала, сжав руки в кулаки. — Я никуда не выйду в таком виде, Мурад! — её голос дрогнул, но в нём слышалось достоинство. Мурад склонил голову чуть набок, словно усмехнулся без улыбки: — Тебе не нужно собираться. Твоё присутствие — не для красоты. Ты всем докажешь, что я единственный султан. И перед всеми склонишь голову передо мной. Её глаза сузились, губы дрогнули в горькой усмешке. — Опять унизишь меня перед всеми? — тихо, но жёстко произнесла она. Он не ответил. Только смотрел на неё, и в этом взгляде было больше ярости, чем слов. — Конечно, — продолжила Кёсем, не отводя взгляда. — Почему я удивляюсь? Человек, который даже продал на невольничьем рынке, не на такое способен. Она хмыкнула, будто сама поражалась сказанному. Мурад шагнул ближе, его лицо исказила тень ярости. — Не смей говорить всё, что приходит тебе в голову, — зарычал он, сжав кулаки. — А что мне остаётся? — холодно спросила она. — Ты сам разорвал все узы между нами. Ты говоришь — я должна склонить голову… А разве не ты обещал, что никогда больше не поднимешь руку на меня? Что изменишься? Что… — её голос дрогнул, но она подняла подбородок выше, — что даже боишься прикоснуться ко мне, боясь причинить боль? Она замолчала на секунду, её дыхание стало прерывистым. — Что изменилось, Мурад? — тихо, почти шёпотом спросила она. — Неужели твоё сердце снова остыло? Настолько, что ты готов выставить меня на позор, унизить перед чужими взглядами? Он резко остановился у самой двери. Его рука уже тянулась к тяжёлому засову, но слова Кёсем заставили его замереть. Он стоял спиной к ней, напряжённый, словно боролся сам с собой. Долгая тишина повисла между ними. — …Я думала, ты всё ещё тот, кто боялся потерять меня, — тихо добавила она. — Но, видимо, я ошиблась. Мурад не обернулся. Только сжал кулак так сильно, что костяшки побелели. И, не сказав ни слова, резко толкнул дверь, вышел наружу и скрылся. А Кёсем осталась одна в холодной темнице, с горькой улыбкой на губах и слезами, которые так и не позволила себе пролить. Коридор за пределами темницы был пустынным и тихим. Силахтар догнал Мурада, шагавшего быстрым шагом, и всё-таки решился заговорить: — Повелитель… — осторожно начал он. — Вы и вправду сделаете так, чтобы Валиде склонила голову перед вами? Мурад не ответил сразу. Его лицо оставалось каменным, но в глазах металась буря. Он только бросил через плечо: — Иди за мной. Они вошли в покои султана. Тяжёлая дверь за ними захлопнулась, тишину нарушал лишь треск свечей. Мурад остановился у окна, на секунду закрыл глаза, будто собираясь с мыслями. Потом обернулся. — Нет, — твёрдо сказал он. — Я этого не сделаю. Силахтар вскинул брови, но молчал. — Я обещал и себе, и ей, — продолжил Мурад, его голос дрогнул, но взгляд оставался жёстким. — Никогда не причинить ей вреда, никогда больше не дать почувствовать боль от моей руки. Он сделал шаг ближе к Силахтару, словно сам убеждал себя в собственных словах. — Я не смогу её унизить, — сказал он тише. — Потому что люблю её… люблю больше жизни, Силахтар. Вздох сорвался с его губ, он провёл рукой по волосам. — Ради нас я пошёл против всех. Ради неё я стою здесь. Силахтар чуть заметно улыбнулся, облегчённо выдохнув, хотя старался скрыть свои чувства. — Тогда… — почтительно начал он. — Что прикажете делать, повелитель? Мурад отвернулся к окну. — Освободите Кёсем Султан, — произнёс он твёрдо. — Пусть возвращается к себе. Но… — он резко повернул голову, и в его глазах мелькнула угроза, — молчите. Ни слова. Никому. — Слушаюсь, повелитель, — Силахтар склонил голову и поспешил уйти. Через некоторое время он уже стоял у двери темницы. — Открыть, — приказал он охранникам. Засовы заскрежетали, тяжёлая дверь распахнулась. Кёсем поднялась с каменной скамьи. Её лицо было бледным, но гордым. Она молча вышла, не удостоив Силахтара даже взглядом. Тот ожидал вопросов, упрёков, но она прошла мимо, не задержавшись ни на миг. «Она всё понимает… и потому молчит», подумал он. Кёсем шла прямо к своим покоям. Вскоре на её пути появился Хаджи, поклонившийся низко. — Султанша… — произнёс он. — Прикажете привезти шахзаде Селима? Она остановилась и посмотрела на него холодным, собранным взглядом. — Нет, Хаджи, — тихо, но твёрдо сказала она. — Сейчас я должна закончить одно дело. Должна исполнить приказ Мурада. Она прошла дальше, а Хаджи озадаченно склонил голову. В своих покоях Кёсем долго стояла перед зеркалом. Она оделась в роскошное платье, надела тяжёлые украшения, словно броню, и только тогда её взгляд стал ещё тверже. Она вышла в коридор, её шаги были уверенными. Вскоре впереди показалась высокая дверь, ведущая в главный зал. Но за поворотом она столкнулась с Мурадом. Он шёл рядом с Силахтаром. Их взгляды встретились. Мурад замедлил шаг. Кёсем не сказала ни слова. Она собиралась пройти мимо и войти в зал. Но его голос остановил её: — Возвращайся в свои покои. Она удивлённо остановилась, повернулась к нему. — Что это значит? — её голос прозвучал сдержанно, но в нём слышалось напряжение. Мурад подошёл ближе, его лицо было спокойным, но глаза выдавали волнение. — Возвращайся к себе, Кёсем, — произнёс он твёрдо. Она нахмурилась, приподняла подбородок. — Ты сам хотел, чтобы я встала перед всеми. Хотел, чтобы я склонила голову. Почему теперь останавливаешь меня? Мурад молчал несколько мгновений, потом резко прошёл мимо, будто не желая продолжать разговор. — Потому что я не смогу этого сделать, — тихо бросил он уже почти у двери. И один вышел в зал. Силахтар задержался. Он поклонился Кёсем и тихо произнёс: — Повелитель не смог этого сделать с вами, султанша. Он… не то чтобы унизить вас — он и взглянуть на вас с настоящим холодом не может. Он любит вас больше жизни. Больше Силахтар ничего не добавил. Он поклонился ещё раз и последовал за султаном. Кёсем осталась стоять неподвижно. Несколько долгих мгновений она смотрела на дверь, за которой исчез Мурад. Потом обернулась и пошла в сторону своих покоев, её шаги звучали в пустом коридоре, будто удары сердца. -