Ищет союз или судьбу?

Кёсем быстрым шагом вернулась в свои покои, и голос её прозвучал властно, словно удар хлыста: — Хаджи, немедленно приготовь хамам. — Слушаюсь, султанша, — поклонился он и поспешил исполнять приказ. Через некоторое время, когда всё было готово, Кёсем вошла в хамам. Тёплый пар окутал её тело, аромат розовой воды наполнил воздух. Она опустила руки в воду и закрыла глаза. «Я должна смыть с себя этот холод каменных стен… смыть след темницы. Я должна снова быть Валиде — сильной, непоколебимой. И матерью… матерью для своего сына». Она задержалась там ненадолго, облив себя водой, словно смывая позор и усталость. Потом, собравшись, вышла и вернулась в свои покои. Служанки надели на неё богатое платье, уложили волосы, закрепили драгоценные украшения. Маска величия снова легла на её лицо. --- Её шаги эхом отдавались в коридоре, когда она направилась в покои Азар султан. Она вошла величественно, гордая осанка не оставляла сомнений в её статусе. Азар тут же поспешила подняться и низко поклонилась: — Добро пожаловать, Валиде султан. Кёсем холодным взглядом обвела покои. — Приведите шахзаде, — приказала она служанкам. — Немедленно. Служанки осторожно подняли маленького Селима из колыбели. Младенец зашевелился, будто почувствовал приближение матери. Кёсем на секунду дрогнула, но сдержала себя. — Отнесите шахзаде в мои покои, — приказала она твёрдо. Служанки покорно кивнули и поспешили уйти с ребёнком. Кёсем же медленно подошла ко второй колыбели, где тихо спала дочь Азар. Нежный розовый личик ребёнка показался ей трогательным и беззащитным. Она опустилась чуть ниже и осторожно провела ладонью по щеке девочки. — Какое имя дал повелитель своей дочери? — спросила Кёсем негромко, но строго. Азар поклонилась ещё ниже. — Повелитель не давал имени, султанша. Он сказал… что это сделаете вы, Валиде. Кёсем задумчиво посмотрела на ребёнка, её глаза смягчились. — Значит, имя моей внучке дам я… — прошептала она. Несколько секунд она молчала, словно взвешивая каждое слово, затем произнесла: — Назовём её… Хадидже. Азар склонилась ещё ниже. — Да будет так, Валиде султан. Кёсем выпрямилась, лицо её снова застыло в привычной маске холода и величия. — Заботься о ней, Азар, — произнесла она строго. — А остальное не твоё дело. И не сказав больше ни слова, развернулась и вышла. --- В её покоях уже ждали служанки с шахзаде. Кёсем вошла, и сердце её дрогнуло, когда она увидела Селима на руках у девушки. Она подошла быстрым шагом, протянула руки. — Дайте его мне. Служанка осторожно вложила младенца в её объятия. Кёсем прижала сына к груди так крепко, словно боялась снова потерять его. — Уходите все, — тихо, но властно приказала она. Они склонились и вышли, оставив её наедине с ребёнком. В комнате воцарилась тишина. Кёсем осторожно посмотрела на сына, её глаза блестели. Она целовала его крохотные ручки, тёплый лобик, вдыхала его запах. — Мой маленький… — прошептала она, с трудом сдерживая слёзы. — Не прошло и недели, как я держала тебя в руках… а нас уже разлучили. Селим зашевелился, и Кёсем крепче прижала его к себе. — Я так скучала, слышишь? — её голос задрожал. — Каждый час, каждую ночь в темнице я думала только о тебе. О том, как твои глазки ищут меня, как твои руки тянутся ко мне… Она снова поцеловала сына в макушку. — Никто не посмеет отнять тебя у меня. Никто. Даже твой отец… — её голос стал твёрже, но руки по-прежнему дрожали. Селим загулил, будто откликнувшись на её слова. Кёсем нежно улыбнулась и, наконец, прижав ребёнка к себе, накормила его своим молоком. — Вот так, мой свет, мой Селим… — прошептала она. — Ты всегда будешь со мной. --- Кесем устало посмотрела на девушек, которые бережно приняли на руки маленького шахзаде. Она поцеловала сына в лоб и тихо произнесла: — Спи спокойно, мой свет… мама рядом, — и осторожно передала его служанкам. — Уложите его аккуратно, и чтобы ни одна муха не посмела приблизиться к колыбели. — Как прикажете, султанша, — девушки склонились и ушли в детскую. В это время в покои вошёл Хаджи. Он чуть запыхался от спешки, но голос его был всё такой же чёткий и деловой: — Валиде султан, я спешу доложить. В гареме за эти два дня всё было спокойно. Калфы не осмеливались поднять головы, евнухи выполняли свои обязанности. Азар султан ведёт себя смиренно, ни в чём не перечитает. Кесем лишь слегка кивнула, усталый свет промелькнул в её глазах. — Хорошо, Хаджи… пусть всё так и остаётся. Мне не нужны новые волнения. Она поднялась с места и тихо добавила: — Я устала… пойду наверх, лягу хоть на короткое время. Хаджи поклонился: — Разумеется, султанша. Я прикажу, чтобы вам не мешали. Кесем начала подниматься по лестнице на второй этаж, но не сделав и нескольких шагов, вдруг пошатнулась. Голова её закружилась, и тело словно лишилось силы. — Валиде султан! — воскликнул Хаджи и тут же бросился вперёд, подхватывая её прежде, чем она упала на холодный мраморный пол. Он опустил её на низкий диван, растерянно вглядываясь в её бледное лицо. — Стража! Немедленно позовите лекарей! — крикнул он. Через несколько минут в покои вбежали лекари, поклонились и тут же начали осматривать Кесем. Один из них приложил руку к её запястью, другой проверил дыхание и осмотрел глаза. — Султанша в тяжёлой усталости, — произнёс старший лекарь после короткого совета с помощниками. — Её силы иссякли. Она долго ничего не ела, а после всех волнений и бани тело не выдержало. — Что вы предлагаете? — резко спросил Хаджи. — Пусть султанша отдыхает и ест тёплую, лёгкую пищу. Её силы вернутся, если за ней будут следить и оберегать от лишних тревог. Хаджи кивнул: — Сделаем всё как сказали. Можете идти. Лекари склонились и покинули покои. Хаджи ещё раз посмотрел на бледное лицо Кесем, затем тяжело вздохнул и тоже вышел, оставив её наедине с тишиной. Через некоторое время в покои Мурада вошёл один из его слуг. — Повелитель, — поклонился он, — простите мою смелость, но… сегодня Валиде султан стало плохо. Она потеряла сознание. Мурад резко поднялся со своего места, брови его сдвинулись.. Мурад быстрым шагом направился к покоям матери. У дверей стоял Хаджи. Увидев султана, он низко поклонился. — Повелитель. — Как это произошло? — голос Мурада звучал твёрдо, но в глазах была тревога. Хаджи опустил голову. — После того, как вы велели освободить её, Валиде султан отправилась в хамам. Затем пошла в покои Азар султан и забрала шахзаде. Некоторое время была наедине с ним… потом сама уложила его спать. Она призналась мне, что устала, и направилась отдохнуть, но… не успела подняться — потеряла сознание. Лекари сказали, что это от истощения. Султанша давно ничего не ела и много времени провела в волнениях. Мурад нахмурился, пальцы его сжались в кулак. Он толкнул дверь и вошел внутрь. Кесем уже пришла в себя и полулежала на кровати. Её глаза слегка блестели от недавнего обморока, щеки были бледны. Мурад подошёл ближе и сел на край кровати, склонившись к ней. — Лекари сказали, что ты потеряла сознание от усталости и от того, что ничего не ела, — произнёс он тихо, почти шёпотом, чтобы не тревожить её. Кесем лишь слабо кивнула, слова её застряли в горле. Она смотрела в потолок, будто стараясь собрать мысли. — Стражи! — внезапно громко крикнул Мурад, — принесите еду немедленно! Вскоре поднесли поднос с горячей пищей, аромат которой наполнил комнату. Мурад аккуратно поставил его на край кровати и протянул к Кесем. — Ты должна поесть, — сказал он мягко, но твёрдо, — нельзя больше доводить себя до такого состояния. Он попытался накормить её ложкой, но Кесем резко отвернулась. Её глаза загорелись нотками обиды, голос дрожал, но был твёрд: — Не делай вид, что ничего не произошло, Мурад! — произнесла она, её тон звучал почти как укор. Мурад замер, стиснул зубы, но молчал. Он слегка приблизил ложку к её губам, но Кесем снова отвернулась, отстраняясь. — Кесем… не упрямься, — тихо сказал он, стараясь не повышать голос, — я не хочу, чтобы ты снова потеряла сознание от голода. — Если бы ты не хотел, — резко перебила она, — ты бы не заточил меня в темницу. Мурад тяжело вздохнул, опустил взгляд на поднос и произнёс — А если я уйду… ты хотя бы тогда покушаешь? Кесем молчала, глаза её скользили по комнате, избегая взгляда Мурада. В её груди бурлило обида и усталость одновременно. — Хорошо, — наконец сказал Мурад, вставая. Он осторожно отодвинул поднос к краю кровати, чуть отстранився, чтобы дать ей пространство. — Ты сама… решишь. После его ухода Кесем некоторое время смотрела на еду, вдыхая аромат. Медленно, почти робко, она взяла ложку, почувствовав, как голод постепенно побеждает гордость. Первые кусочки пищи она брала осторожно, как будто боясь, что это сон. Пока она ела, сердце её постепенно успокаивалось, и с каждым глотком ощущалась не только сытость, но и лёгкое внутреннее облегчение — понимание, что Мурад оставил ей выбор, что он не собирается давить и заставлять, несмотря на всю силу, которой он обладал. Кесем тихо произнесла сама себе: — Наконец… я могу сама решать. ---- Вечер медленно опускался на дворец, окрашивая сад в тёплые золотистые и багряные тона. Через несколько часов после того, как Кесем поела, в её покои вернулся Мурад. Он осторожно открыл дверь и увидел, что Кесем сидит у окна, спокойно наблюдая, как лёгкий ветер колышет листья в саду. Она даже не обернулась, когда он вошёл. Мурад тихо подошёл и сел рядом, опершись на локоть на подлокотник дивана. — Ты поела? — спросил он, глядя на неё Кесем не ответила. Её взгляд оставался прикован к саду, к редким птицам, что перелетали с ветки на ветку. Мурад глубоко вздохнул, слегка оперевшись к спинке дивана. — Так и будешь вечно молчать? — мягко, но с ноткой раздражения, произнёс он. Кесем резко повернула голову в его сторону, глаза сверкнули холодом, голос прозвучал твёрдо: — А что мне ещё делать, Мурад? — сказала она, сдерживая в себе всю боль и усталость. — Неприятно, да когда тебе отвечают молчанием и холодом? Мурад нахмурился, стиснул зубы и резко повернулся к ней, голос его стал почти грозным: — Значит, я снова виноват? Это не я раздавал золото янычарям в тайне от меня, Кесем! Это не я запер тебя в темнице, а твои попытки взять всё в свои руки привели к этому! Кесем вздохнула, чуть опустив взгляд, но в её голосе ощущалась решимость: — Я уже объясняла, зачем это сделала, Мурад. Ради тебя. Ради государства. Мурад фыркнул, чуть наклонившись к ней: — Ну конечно… чтобы остановить бунт против меня. А ты думаешь, я не вижу, как всё это выглядит со стороны? — Его глаза загорелись напряжением, и он сделал шаг ближе. — Ты ставишь меня в неловкое положение! Кесем медленно подняла глаза, её взгляд был холоден, как всегда, но голос дрожал от сдерживаемого раздражения: — Уходи, Мурад. — Это было не просто слово, это был приказ, вызов. Но Мурад лишь хмыкнул и не двинулся с места: — Не уйду, — твёрдо сказал он, — если даже прогонишь, я не уйду. Кесем отвернулась снова к окну, сжав губы, но сердце её слегка забилось быстрее. Она молчала, дыша ровно, стараясь не показать слабость, но напряжение между ними висело в комнате как невидимая стена Минута за минутой тянулась в тихом молчании. Кесем, опершись на подоконник, наблюдала за ночным садом, за мягким мерцанием фонарей и тихим шелестом листвы. Ветер колыхал ветви деревьев, и белая птица, словно отражение её собственных мыслей, кружила над садом. Она так пристально следила за ней, что не заметила, как за её спиной раздались шаги. Мурад тихо подошёл и остановился, не нарушая её пространства. Он наклонился и посмотрел на ночной пейзаж, на ту самую птицу, которая заворожила Кесем. Его взгляд скользнул по её лицу — спокойному, но с едва заметной тенью раздражения и обиды. В его ноздри ударил мягкий запах жасмина, и он закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь запомнить этот момент, этот запах, эту близость. Кесем вдруг повернула голову, и их взгляды встретились. Мурад молча изучал её лицо — холодное, гордое, с лёгким румянцем на щеках от вечернего воздуха. Он протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с её лица, проводя пальцами по шелковистой текстуре. Он хотел что-то сказать, но Кесем холодно перебила его, не отводя взгляда: — Лучше ничего не говори. Я слишком зла и обижена на тебя, чтобы принимать твои действии Мурад опустил руку, не отводя глаз, слегка кивнул и спокойно развернувшись покинул её покои наконец оставив её одну. --- Следующий день 3тро началось спокойно, но сердце Кесем не находило себе места. Она сидела в своих покоях, играя с пальцами Селима, когда вошёл Хаджи. — Где повелитель? — ровным голосом спросила она, хотя глаза её тут же наполнились тревогой. Хаджи склонил голову: — Повелитель с рассветом покинул дворец. Пришли вести, что на наши корабли напали. Он лично возглавил поход. — Сам?.. — Кесем резко подняла взгляд, и в её глазах вспыхнула тревога. Хаджи кивнул: — Да, Валиде. Кесем медленно выдохнула, но её пальцы сильнее сжали руку ребёнка. Тем временем Мурад уже был вдали от дворца. Морской воздух смешивался с запахом крови и дыма — на берегу бушевала схватка. Воины султана яростно сражались, отражая нападение. Сабли сверкали под солнцем, крики раненых раздавались повсюду. Мурад, в броне, с мечом в руках, вёл своих воинов вперёд. Его лицо было холодным, решительным, глаза горели — он сам врывался в самую гущу боя, не щадя никого. — Никого не оставлять в живых! — крикнул он, размахивая мечом. Кровь брызнула на песок, но вскоре Мурад заметил странность. Нападавшие делились на два отряда. Одежда и знаки на доспехах были разные. Одни явно были морские пираты, а другие… более организованные, словно наёмники чужого двора. — Что за… — Мурад прищурился, и в этот момент над полем боя раздался женский голос. — Довольно! Воины на мгновение замерли, и все взгляды устремились в сторону. Среди клубов дыма и пыли, словно сама тень чужеземного мира, появилась женщина. Высокая, в длинном тёмно-бордовом плаще, с густыми распущенными волосами и гордой осанкой. Её взгляд был прямым и властным. Мурад сжал рукоять меча и сделал шаг вперёд. — Кто ты такая, что смеешь вмешиваться в бой султана Османов? Женщина, ничуть не смутившись, слегка усмехнулась и сняла капюшон. — Моё имя тебе не чуждо, султан Мурад. Я — Фарья Бетлен. Принцесса Венгрии Воины переглянулись, и в воздухе повисла напряжённая тишина. — Принцесса Венгрии? — Мурад прищурился. — Что делает дочь врагов в гуще этой бойни? Фарья сделала шаг навстречу, её плащ легко колыхался от ветра. — Я здесь не как враг, — произнесла она спокойно. — А как та, кто спасает свою жизнь и ищет союз. Эти псы, — она бросила взгляд на павших и оставшихся воинов, — были посланы уничтожить и меня тоже. — Союз?.. — Мурад горько усмехнулся. — Думаешь, я поверю каждому слову, что срывается с уст дочери врага? Фарья выдержала его взгляд, её голос зазвучал твёрже: — Повелитель, если бы я пришла к тебе с мечом, я уже держала бы его у твоего горла. Но я пришла без оружия… Только с правдой. Мурад на мгновение замолчал, оглядывая поле битвы и её фигуру, выделяющуюся среди дыма и крови. Его люди ждали приказа. — Взять её! — наконец резко бросил султан. Несколько янычар шагнули вперёд, но Фарья спокойно вскинула руку. — Сначала выслушай меня, султан. Я могу дать тебе то, чего не даст ни один твой враг. Мурад приблизился к ней, глаза сверкали: — Я привык брать всё сам. Но если твои слова окажутся ложью, княжна… — он наклонился чуть ближе, его голос зазвучал низко и угрожающе, — твоя жизнь закончится раньше, чем ты успеешь произнести моё имя. Фарья едва заметно усмехнулась, и в её глазах вспыхнул вызов: — Тогда тебе придётся убить ту, кто может стать твоей самой полезной союзницей. Они смотрели друг на друга — два хищника, встретившиеся на поле боя. Ветер развевал волосы Фарьи, а Мурад, сжимая меч, чувствовал, что эта встреча не случайна и ещё изменит многое.