Начало чего то нового

Воины отвели принцессу Фарью в охотничий домик. Каменные стены, чуть прохладный воздух и тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием факелов, делали место похожим на укрытие, а не на дворец. Фарья сидела в кресле у стены, сохраняя гордый и спокойный вид, хотя её дыхание всё ещё было неровным после пережитой схватки. Через некоторое время дверь открылась, и в домик вошёл султан Мурад. Он шагал уверенно, будто и здесь, далеко от дворца, всё равно был властелином. Его взгляд сразу упал на девушку — Принцесса Фарья Бетлен. Что всё таки привело тебя в мои земли и в руки моих людей? - спросил он чтоб удостовериться обо всем повторно Фарья поднялась, чуть расправив плечи, словно хотела напомнить ему о своём происхождении. — Как я и сказала, я не враг вам, султан, — сказала она твёрдым, но усталым голосом. — Я ищу помощи. Мой трон под угрозой, мои земли разрывают на части враги. Я знала, что только у вас достаточно силы, чтобы остановить их. Мурад медленно приблизился, глядя ей прямо в глаза. — Помощи? — с холодным интересом. — Ты пришла просить Османскую империю вмешаться в твои дела. Но скажи прямо: если я помогу тебе вернуть трон, какую пользу получит мой народ? Фарья сделала шаг вперёд, её глаза сверкнули. — Я предлагаю вам часть своих земель, — произнесла она решительно. — Но только если вы дадите мне силу снова сесть на трон. — Земли, — Мурад прищурился, будто проверяя, не пустое ли это обещание. — Многие предлагали земли, чтобы спасти свою жизнь. Но ты не похожа на тех, кто будет умолять. Фарья склонила голову чуть на бок. — Я не умоляю, султан. Я предлагаю союз. И если он состоится, мы оба выиграем. Повисла тишина. Мурад развернулся и медленно прошёл к двери. Его пальцы скользнули по деревянной поверхности стола, словно он думал о чём-то глубоко. — Я подумаю, — сказал он наконец, обернувшись. — Когда всё обдумаю, вернусь. Он уже поднялся, чтобы уйти. В этот момент Фарья резко встала. — Подожди! — её голос прозвучал настойчиво, но не испуганно. — Почему меня привели именно сюда? Неужели вы держите меня как пленницу? Мурад спокойно повернулся к ней. Его лицо оставалось непроницаемым. — Здесь безопасно, — ответил он, его голос прозвучал твёрдо и почти мягко одновременно. — Если хочешь жить, не покидай это место. В противном случае твои враги найдут тебя раньше, чем я успею решить твою судьбу. Он открыл дверь и вышел наружу, оставив за собой тишину и лёгкий запах прохладного ночного воздуха. Фарья осталась стоять в центре комнаты, её руки слегка дрогнули, но она тут же выпрямилась. Несколько секунд она смотрела на закрытую дверь, будто ожидая, что Мурад вернётся. Но тишина была её единственным ответом. Она едва слышно, почти сквозь зубы, произнесла: — Он решает мою судьбу?.. — её глаза сузились. — Я пришла заключить союз, а он решил решать мою судьбу? Фарья прошлась по комнате, её шаги отдавались гулким эхом о каменный пол. Она остановилась у окна, сквозь которое в комнату пробивался бледный свет луны. — Султан Османов... — прошептала она. --- Заседание совета закончилось поздно вечером. В зале ещё витал запах масла от факелов и горячего вина, которым угощали пашей. Они уже разошлись, а слова всё ещё эхом отдавались в ушах Мурада. — Повелитель, это выгодно, — говорил один из пашей, уверенно склонившись над картой. — Земля — это сила, даже если половина. Союз с принцессой укрепит позиции державы. — Она сама пришла за помощью, — добавил другой паша. — Мы должны использовать её отчаянное положение. Мурад слушал, опершись подбородком на руку. Он не спешил с решением, но видел: весь совет единодушен. В глазах пашей читалась жадность — новые земли, новые возможности, новые трофеи. Наконец он откинулся на спинку трона и коротко произнёс: — Хорошо. Земли будут нашими. Я согласен. Паши склонились в знак покорности, их лица засветились удовлетворением. Один за другим они покинули зал, оставив повелителя в тишине. Когда двери закрылись, Мурад медленно провёл рукой по виску. Усталость давила. Он поднялся и направился в свои покои. Там, за массивной дверью, его ждал рабочий стол, заваленный бумагами. Письма из провинций, донесения о налогах, рапорты янычарских ага… Всё требовало его подписи, его решений. Он тяжело опустился в кресло и выдохнул. — Принесите лампы, — коротко бросил он. Слуга поспешил зажечь ещё один светильник, и тени на стенах зашевелились. Мурад открыл первое письмо, но тут же отложил. Он поднял взгляд на ближайшего стража у двери: — Где Кёсем-султан? Страж склонил голову: — Повелитель, она в своих покоях. Мурад задержал взгляд, будто хотел услышать больше. — Одна? — Да, повелитель. Мурад молча кивнул. — Хорошо. Он снова повернулся к бумагам, но пальцы сжали перо слишком сильно — чернила пролились на край документа. — Чёрт... — сквозь зубы процедил он, отодвигая испорченный лист — Сегодня хватит… — пробормотал он себе под нос. — Не время для бумаг. Он поднялся из-за стола и, расправив плечи, вышел из покоев. В голове было шумно — события дня, крики битвы, разговоры пашей. И вместе с этим где-то глубоко внутри — тихое желание побыть рядом с теми, кто дорог. Шаги повелителя зазвучали в коридорах, и стражи почтительно расступались перед ним. Он направился к покоям Азар-султан. Когда двери открылись, Азар поспешно поднялась и низко склонилась: — Повелитель… Мурад коротко кивнул ей и сразу подошёл к колыбели. Его лицо смягчилось. Осторожно, как будто брал самое хрупкое сокровище, он поднял дочь на руки. Девочка едва слышно зашевелилась, её дыхание было лёгким и ровным. Мурад опустился на диван, прижал дочь к груди и поцеловал её в лоб. — Ты моя маленькая госпожа… — прошептал он, улыбнувшись. Когда его борода коснулась её щёчек, девочка распахнула глаза. Мурад тихо рассмеялся и слегка покачал её. — Смотри-ка, проснулась… Ты уже не боишься своего отца, да? Азар наблюдала за ними, не смея прервать эту редкую минуту. В её глазах было и волнение, и благодарность. Через несколько минут Мурад поднялся. Он мягко передал девочку обратно в руки Азар и, прежде чем уйти, неожиданно провёл ладонью по её щеке. — Заботься о ней хорошо, — тихо сказал он, и в его голосе впервые прозвучала теплая мягкость. Азар опустила глаза: — Как прикажете. Мурад кивнул и, не добавив больше ни слова, вышел. Его шаги уверенно повели в другую сторону — к покоям Кёсем. Когда он вошёл, Кёсем сидела, расслабленно откинувшись на диван. В руках она держала маленький бокал с шербетом, но поставила его на столик, увидев сына. Она посмотрела прямо на него и спокойно спросила: — Что привело Мурада? Голос её был ровным, но взгляд настороженным. Мурад сел рядом, тяжело вздохнув. — Хотел увидеть сына. Кёсем внимательно посмотрела на него. В её глазах мелькнула тень понимания: он выглядел вымотанным. Но её лицо оставалось непроницаемым. — Назла, приведи шахзаде, — ровно приказала она. Через некоторое время в покои вошла калфа, неся маленького Селима. Его осторожно передали в руки Мурада. Повелитель сжал сына в объятиях и поцеловал в лоб, а затем провёл рукой по его крошечному телу, будто убеждаясь, что всё в порядке. Кёсем молча наблюдала. В её взгляде смешались материнская мягкость и сдержанная гордость. Потом она всё же спросила: — Что произошло сегодня с кораблями? Мурад не сразу ответил. Он продолжал смотреть на сына, как будто хотел выиграть несколько секунд. Потом, не меняя тона, сказал: — Ничего важного. Просто несколько разбойников решили по глупости напасть. И получили по заслугам. Кёсем чуть сузила глаза, пристально всматриваясь в его усталое лицо. Голос её прозвучал спокойно, но с лёгким упрёком: — Если бы на кораблях и правда ничего не произошло, ты не выглядел бы так вымотанным. Мурад, всё ещё держа маленького Селима на руках, медленно поднял взгляд на неё. Его глаза задержались на её лице, словно пытаясь уловить в её тоне не только холод, но и что-то большее. — Ты волнуешься за меня? — тихо спросил он — Или это я ошибся, и твоя обида наконец прошла? Кёсем резко отвела взгляд в сторону окна, будто не желая, чтобы он прочёл её истинные чувства. — С чего бы мне волноваться? — произнесла она ровным голосом. — Ты сам говорил: для султана всё — «ничего важного». Мурад чуть склонил голову набок, внимательно следя за ней. — Но ты ведь всё же заметила, что я устал. Значит, следишь. Значит, не всё тебе безразлично. Кёсем подняла на него глаза, её взгляд был острым, как лезвие. — Я заметила потому что умею смотреть. Забота и тревога — разные вещи. Мурад не ответил сразу. Он медленно опустил голову, посмотрел на сына и кончиками пальцев провёл по его щеке. Селим тихо зашевелился, будто чувствуя напряжение между родителями. — Твоя холодность сильнее любого ятагана, — наконец тихо сказал Мурад. — Иногда мне кажется, что ты и вправду хочешь, чтобы я пал от усталости. Кёсем еле заметно дернулась, но тут же вернула себе прежнюю маску спокойствия.— Не забывай, Мурад, я слишком хорошо знаю твои слабости. Мурад чуть подался к ней ближе, хотя продолжал держать Селима. Его голос стал тише: — А если я попрошу хотя бы на миг забыть о твоей обиде? Просто посидеть рядом, поговорить. Кёсем посмотрела на него в упор. Несколько мгновений она молчала, а потом холодно произнесла: — Если ты ищешь утешения, то лучше ищи его не во мне. После этих слов она встала с дивана и медленно направилась к окну, глядя на сад. Её силуэт очертила вечерняя луна. Мурад проводил её взглядом, но ничего не сказал. Он вернул внимание к сыну, мягко покачивая его на руках и тихо шепча: — По крайней мере ты меня не гонишь… мой львёнок. -+-+-+- Прошла неделя с того дня, как Мурад впервые увидел Фарью Бетлен. Он несколько раз возвращался в охотничий домик, чтобы выслушать её доводы и понять, насколько она говорит правду. Девушка оказалась гордой, с прямым взглядом, без привычной женской робости. Её слова были твёрды, а поведение — холодное, и это невольно вызывало у Мурада интерес. Сегодня утром, стоя перед ней в полутёмной зале охотничьего домика, Мурад произнёс низким, решительным голосом: — Наше дело может занять много времени. Ты пока… пойдёшь в мой дворец. Фарья приподняла брови. В её глазах сверкнуло удивление. — Дворец Османов? — уточнила она, будто не веря, что услышала верно. Мурад спокойно кивнул, не сводя с неё глаз. — Да. Там ты будешь в безопасности, и там я смогу наблюдать за тобой. Фарья медленно выпрямилась, её спина стала ещё более прямой. Она выдержала его взгляд и произнесла: — Значит, я — не только союзница, но и пленница? Мурад в ответ. — Зови это как хочешь, принцесса. Но если хочешь сохранить жизнь — тебе лучше быть в моём дворце. Она гордо вскинула голову, но спорить не стала. Когда они прибыли во дворец, слуги и девушки гарема переглядывались и шептались, не понимая, кто эта чужестранка, что идёт рядом с самим султаном. Но Фарья шла сдержанно и уверенно, будто привыкла к чужим взглядам. Её походка была гордой, ни разу она не опустила глаз. Мурад время от времени бросал взгляд на неё, и в глубине души отметил её силу характера. В это же время в покои Кёсем вошёл Хаджи. Он поклонился и произнёс: — Султанша… повелитель желает вас видеть у себя в покоях. Он сказал — это срочно. Кёсем, сидевшая на диване в окружении служанок, не спеша поднялась. На ней было синее платье с глубоким вырезом на груди и высокая корона, сверкающая в свете свечей. Её лицо оставалось холодным и величественным, но в её глазах мелькнула тень любопытства. Когда Кёсем вошла в покои Мурада, её взгляд сразу упал на девушку, стоявшую рядом с ним. Высокая, светловолосая, в богатом наряде — она явно не принадлежала к гарему. Мурад, заметив, как Кёсем вошла, поднялся и произнёс: — Кёсем. Я хотел вас познакомить. — Он перевёл взгляд на девушку. — Принцесса Фарья Бетлен, из Венгрии. Она пришла к нам как союзница. Фарья слегка склонила голову. — Великая Кёсем султан… мы наслышаны о вас. Кёсем, сохраняя безупречное достоинство, чуть кивнула. — Добро пожаловать. Мурад перевёл взгляд на Кёсем и спокойно добавил: — Пока наша миссия не завершится, принцесса будет находиться во дворце. Кёсем ничего не сказала, только слегка кивнула, и вместе с Фарьей покинула покои Мурада. Несколько часов спустя Кёсем вернулась. Её походка была такой же гордой, но выражение лица стало холоднее. Она остановилась у входа, и когда Мурад поднял на неё глаза от бумаг, произнесла: — Ты решил задержать принцессу в дворце? — Да, — коротко кивнул Мурад. — Для этого я её и привёл. Кёсем медленно приблизилась, её взгляд был испытующим. — Думаешь, это безопасно? Она всё-таки пришла с земель наших врагов. Мурад отложил перо и посмотрел на неё прямо. — Это уже моя проблема, Кёсем. Не твоя. Она прищурилась. — Моя — тоже. Всё, что касается дворца, касается и меня. Он пристально смотрел на неё, но промолчал. Потом жестом отпустил её. — Ты свободна. Кёсем развернулась но её лицо оставалось мрачным и недовольным. Она покинула покои, оставив за собой лёгкий аромат жасмина. Мурад задержал взгляд на закрывшейся двери, но ничего не сказал. ---