Между своими чувствами...

К вечеру гарем погрузился в мягкий полумрак — лампы из розового стекла мерцали, отражаясь в отполированных до блеска плитах пола. Тонкий запах ладана вился в воздухе, смешиваясь с ароматом жасмина и розовой воды. Когда Кёсем Султан спустилась в главный зал, все девушки и калфы моментально поднялись со своих мест и выстроились в одну линию. Звон браслетов и шелест тканей слились в единый звук покорности. — Валиде Султан, — произнесли они в унисон, опуская головы. Кёсем медленно прошла вдоль ряда, её лёгкая вуаль слегка касалась пола. Взгляд — холодный, внимательный, чуть насмешливый. Она села на высокий диван, обитый тёмным бархатом. Две калфы немедленно склонились перед ней, начав отчёт: — Валиде, в восточном крыле закончена уборка, новые девушки из Боснии прошли осмотр, — проговорила первая. — А в покоях султановых фавориток тишина. Только Фарья хатун вновь вела себя… с вызовом, — осмелилась добавить вторая. Кёсем едва заметно изогнула бровь. — С вызовом? — в её голосе не было гнева, только ленивое, хищное любопытство. — Да, Валиде. Она отказалась учить обычаи дворца и сказала, что здесь не навсегда. Холодный блеск мелькнул в глазах Кёсем, но она не ответила сразу. Лишь легко кивнула: — Занимайтесь своими делами. Все свободны. Гарем мгновенно ожил — девушки разошлись, одни шептались, другие уносили подносы с фруктами, третьи поправляли покрывала на диванах. Только Кёсем осталась сидеть, наблюдая, как жизнь течёт перед ней, как ручей, где каждая капля — чья-то судьба. Тогда-то и у входа показалась Фарья — в светлом платье, с высоко поднятой головой, словно не пленница, а хозяйка. Её глаза сверкнули, когда они встретились с глазами Валиде. — Позови её, — тихо произнесла Кёсем, даже не поворачиваясь к калфе. Фарья приблизилась, её шаги гулко отдавались в зале. Она остановилась перед Кёсем и склонила голову — скорее из вежливости, чем из уважения. — Теперь ты не принцесса Фарья, — начала Кёсем спокойно, но в голосе слышался стальной холод. — Отныне ты просто Фарья хатун. Она выдержала паузу, наслаждаясь тем, как слова оседают в воздухе. — Здесь ты должна знать правила дворца и... немного угомонить свою гордость. — Благодаря вашему султану, — её голос дрогнул, но в нём звучала решимость, — я потеряла своё государство и свой трон. Но не забывайте, Валиде, я ещё не потеряла себя. Придёт время и я заберу всё что принадлежит мне. Кёсем слегка склонила голову, её губы тронула едва заметная улыбка. — Сильные слова… для той, кто живёт в клетке. Фарья резко развернулась, её лёгкая ткань платья взвилась в воздухе, и, не оборачиваясь, покинула зал. Кёсем осталась сидеть, с той самой холодной улыбкой, что умела пугать даже пашей. — Посмотрим, что выйдет из этой игры Мурада, — тихо произнесла она, больше себе, чем кому-то. --- В покоях Кёсем царила тишина — мягкая, густая, как бархат. За занавесями из тончайшего шелка едва колыхалось пламя лампы, отбрасывая на стены золотистые блики. Маленький шехзаде Селим уже спал, его крошечные пальчики сжимали край покрывала. Кёсем, сидя рядом, нежно поправила подушку и провела рукой по его волосам. — Спи, мой маленький, — шепнула она, Когда калфа принесла тёплое молоко, Кёсем сделала пару глотков и устало отставила кубок. Вся усталость дня навалилась разом — отчёты, интриги, разговор с пашами ... всё казалось бесконечной игрой, где она не имела права на слабость. Она уже собиралась лечь, когда дверь тихо отворилась. Хаджи вошёл, поклонился и произнёс уважительно, но с лёгким волнением в голосе: — Султанша, повелитель желает видеть вас в своих покоях. Кёсем медленно подняла глаза. — Скажи ему... что я сегодня очень устала, — ответила она ровно, без раздражения, но с такой холодной усталостью, что в словах звучало больше, чем просто отказ. Хаджи почтительно склонил голову. — Как скажете Валиде. Он исчез за дверью, оставив после себя лёгкий скрип петель. Кёсем осталась одна. На лице её мелькнула усталая усмешка. — Зовёт меня, будто ничего не случилось… — подумала она, глядя на свет луны, что струился в комнату. Она медленно легла, прикрыв глаза, и позволила себе редкую роскошь — не думать. --- В это время в покоях султана Мурада стояла напряжённая тишина. Он сидел, склонившись над кубком вина, взгляд его был устремлён в никуда. Пламя свечей плясало, отражаясь в золоте кубка. Когда Хаджи вошёл, Мурад даже не поднял головы. — Она скоро будет? — спросил он низко. — Повелитель… — Хаджи слегка поклонился. — Султанша сказала, что оченьустала. Мурад поднял взгляд. На миг в нём мелькнуло что-то — уязвлённое самолюбие. — Устала, — повторил он, тихо — Хорошо. Можешь идти. Хаджи поклонился и поспешил покинуть покои, чувствуя, что в воздухе сгущается буря. Как только дверь закрылась, Мурад медленно поставил кубок на стол и поднялся. — Устала, значит… — пробормотал он, проходя через зал. Он шел быстро, почти бесшумно, но каждый шаг отдавался эхом в коридорах дворца. - В покоях Кёсем царила ночная тишина. Луна серебрила полог над постелью, тонкая ткань мягко колыхалась от лёгкого ветра. Кёсем спала спокойно, лицо её было освещено лунным светом — и в этой тишине она казалась почти неземной. Дверь тихо отворилась. Мурад вошёл и остановился у порога, глядя на неё долго, как будто не верил, что эта женщина — та самая, что способна одним взглядом вызвать страх у всех в этом дворце. Он подошёл ближе, шаги его почти не слышались. С минуту просто стоял, глядя на её лицо, на мягкую линию губ, на руки, сложенные на груди. Лёгкая улыбка коснулась его губ — и в ней было что-то тёплое, почти мальчишеское. — Даже во сне ты не отпускаешь власть, Кёсем, — тихо произнёс он. — Смотри, как спокойно тебе под луной, а я… я всё ещё не могу тебя понять. Он протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её лба. Кёсем чуть пошевелилась, но не проснулась. - Ты — мой грех и моё спасение одновременно. Через несколько секунд тишину прорезал мягкий шелест ткани — Мурад снял кафтан, положил его на кресло, потом раздался лёгкий звук, когда что-то упало на пол — золотой пояса Когда матрас прогнулся под чьим-то весом, она открыла глаза — и встретилась взглядом с Мурадом. Он уже лёг рядом, расслабленный, словно в своей постели. На нём была только лёгкая рубаха, спущенная с плеч, а волосы чуть растрепаны. — Мурад?. — Что ты здесь делаешь? Он не ответил сразу. Повернул к ней голову, и в его глазах отразился лунный свет. — Пришёл потому что соскучился, — произнёс он спокойно, будто говорил о чём-то обыденном. — И потому что… захотел спать рядом с тобой. Кёсем чуть усмехнулась — устало, без насмешки, но с холодной недоверчивостью. — Ты действительно думаешь, что всё можно так просто? — произнесла она, сдержанно. — Прийти… лечь рядом и сделать вид, что ничего не случилось? Мурад слегка повернул голову, опершись на локоть. — Я не делаю вид, Кёсем. Я просто устал от ссор, — тихо ответил он. — Иногда проще молчать рядом, чем говорить на расстоянии. — Красиво сказано, — усмехнулась она, отводя взгляд. — Но слишком поздно для красивых слов. Она повернулась на другой бок, намеренно отвернувшись от него. — Иди спи у себя, султан. Мурад не двинулся. Он медленно протянул руку и лёгким движением убрал выбившуюся прядь волос с её шеи. — Здесь тише, — произнёс он спокойно. — И я не собираюсь уходить. — Конечно, — холодно произнесла она. — Ты ведь всегда поступаешь так, как хочешь. Даже когда знаешь, что этим ранишь других. Мурад хмыкнул едва слышно. — А ты — всегда делаешь вид, что тебе больно. Хотя на самом деле просто хочешь остаться непоколебимой. Она замерла. — Ты не имеешь права судить, — ответила она, тише. — Ни ты, ни кто другой. Вместо ответа Мурад подвинулся ближе, и прежде чем она успела отстраниться, его рука легла ей на плечо. — Не сегодня, — произнёс он ей в затылок тихо, почти шёпотом, но твёрдо. - Сегодня я никуда не уйду Она почувствовав его дыхание у шеи. — Мурад, отпусти, — сказала она спокойно, но голос дрогнул. — Нет, — просто ответил он. Просто... хочу, чтобы ты была рядом. Кёсем стиснула пальцы на подушке, сдерживая желание вырваться. Но в его голосе не было приказа, не было ярости — только усталость и что-то странно тёплое. Она тихо вздохнула. — Ты упрям, как всегда, — прошептала она. — А ты красива, когда злишься, — отозвался он. — Даже сейчас. — Замолчи, — сказала она, закрыв глаза. — Не говори ничего больше. Он не ответил. Лишь чуть крепче прижал её к себе, положив подбородок ей на плечо. Его дыхание стало ровным, спокойным. Кёсем долго лежала с открытыми глазами, слушая биение его сердца за спиной. Постепенно её собственное дыхание выровнялось. Перед тем как уснуть, она тихо произнесла — не уверена, услышал ли он: — Только эту ночь, Мурад… только эту. Он не ответил, но пальцы его чуть сжали её ладонь — будто в знак согласия. И ночь погрузилась в тишину. За окнами шелестел ветер,.. --- Утро вошло тихо, как вор, и застало дворец в полусне: слабый свет просачивался сквозь занавеси, отбрасывая на ковры бледные полосы. В комнате было тихо, и только ровное дыхание одного человека нарушало тишину. Кёсем очнулась не от звука, а от ощущения — вокруг было тепло: она медленно открыла глаза и поняла, что пролежала у него в груди. На миг растерянность пробежала по лицу, потом она с лёгким, почти невольным усилием отстранилась и взяла себя в руки. Мурад лежал, не двигаясь, и внимательно смотрел на неё. Его взгляд был мягкий, в нем ещё читалась тусклая усталость ночи, но не отсутствовало и то самое напряжённое любопытство, которое всегда появлялось, когда они были близки. — Долго ещё будешь избегать меня и отворачиваться? — спросил он спокойно, будто задавал простой вопрос о погоде, но в голосе проскальзывало ожидание ответа. Кёсем посмотрела прямо в его глаза — глубоко, без тени смущения. Её лицо было бледно, но собранно. Она не скрывала решимости. — Пока эта Фарья не покинет этот дворец, — ответила она ровно. Слова были короткими, как приказ. Он сделал вид, что обижен — на секунду на его губах промелькнула улыбка, но она не достигла глаз. — А если Фарья никогда не уйдёт? — осторожно спросил он, садясь на кровати и пристёгивая рубашкк. — Будешь вечно молчать и избегать? Кёсем на секунду закрыла глаза и глубоко вдохнула. Когда она открыла их снова, в них уже горела стальная решимость, та самая, что редко покидала её в дни решительных поступков. — Я знаю, она здесь долго не продержится, — сказала она медленно. — Но если даже продержится — я помогу ей исчезнуть побыстрее. Мурад не издал ни звука; он вскинул бровь, в уголках рта появилась лёгкая улыбка Он оделся, равнодушно бросив взгляд на дверь. Пора было уходить в совет, в документы, в публичную тяжесть власти. Он поднялся исчез за дверью. В коридоре эхом разнеслись шаги. Кёсем провела рукой по животу, затем ещё раз по пальцам, где есть несколько ранок от шипов. Она глубоко вздохнула и, уже с привычной холодной грацией, начала готовиться к дню — к делам, к интригам и к очередному шагу игры.

***

День прошёл незаметно. Дворец будто погрузился в тягучее спокойствие — редкое и обманчивое. К вечеру тишину нарушили тяжёлые шаги — султан Мурад направлялся в покои Фарьи. Он шёл медленно, не торопясь, будто заранее знал, что застанет её одну. Когда он вошёл, Фарья подняла голову от книги. Её взгляд — холодный, но дрожащий внутри. — Зачем сюда пожаловал султан Мурад? — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но в нём всё же сквозило раздражение. Мурад остановился посреди комнаты и чуть склонил голову набок. — Хотел убедиться, что ты всё ещё здесь. — Он усмехнулся, медленно делая шаг вперёд. — Всё ещё надеешься вернуть свой трон, Фарья? Она прищурилась. — Тебе льстит мысль, что я о нём думаю. — А ты не думаешь? — Мурад чуть вскинул брови. — Забавно. А ведь все твои слова и взгляды — одни лишь попытки доказать, что ты всё ещё сильна. Фарья сжала ладони. — Скоро придёт день, и ты пожалеешь о каждом слове, что сказал мне, — холодно бросила она. Мурад медленно подошёл ближе, пока расстояние между ними не стало почти невидимым. Его голос стал низким и спокойным, но опасно уверенным: — Этот день никогда не придёт. Фарья молчала, но взгляд её вспыхнул. — И почему же? — спросила она тихо, почти шёпотом. — Потому что ты не сможешь, — ответил он с усмешкой. — Ты не то что убить меня — ты даже не можешь спокойно стоять рядом. Он сделал ещё один шаг, и теперь его дыхание коснулось её щеки. — Потому что каждый раз, когда я вот так близко, — прошептал он ей в самое ухо, — ты теряешь самообладание. Фарья резко повернулась к нему лицом, глаза сверкнули: — Ты слишком много льстишь себе, султан. Для меня ты — враг. Только враг. Мурад чуть усмехнулся, не отстраняясь. — Враг? Тогда почему твоё дыхание сбилось? — тихо, почти насмешливо произнёс он. — Почему ты не можешь смотреть мне в глаза дольше трёх секунд? Она резко толкнула его в грудь — но он не шелохнулся, лишь перехватил её руки, удержав. — Отпусти, — прошипела она. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я отпустил? — спросил он спокойно, глядя прямо в её глаза. Несколько мгновений они стояли так — молча, но воздух между ними словно звенел. Взгляд Фарьи дрогнул, губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но не смогла так как Мурад прижал её к себе впиваясь в её губы. - Отпус....- произнесла Фарья прежде чем потеряла самообладание над своим телом