Часть 2

Утром следующего дня отдел был особенно шумным: кто-то ссорился у автомата с кофе, кто-то спорил о сроках по делу об угоне, кто-то печатал с такой силой, будто клавиши могли признаться в преступлении. Цзян Чэн уже сидел в своём кабинете, когда Вэй Усянь заглянул в дверь, держа в руке флешку. — Доброе утро, — произнёс он с небрежной улыбкой. — Я принёс кое-что вкусное. Не в смысле еду, а в смысле материал. Цзян Чэн оторвал взгляд от бумаг, быстро скользнул глазами по Вэю Усяню и снова опустил их вниз: — Проходи. Вэй Ин зашёл, уселся на диван, вытянул ноги. Комната была всё та же: строгая, неброская. — Гу скинул нам архивную запись с одного из объектов, — начал он, вставляя флешку в ноутбук. — Камера у чёрного хода. Время совпадает с одной из краж. На экране появилось зернистое ночное видео. Пустой коридор, мутные тени. Несколько секунд ничего. И вот тень. Кто-то проскользнул мимо двери. Человек в кепке и маске, худой. В руках  небольшой кейс. — Останови, —  сказал Цзян Чэн. Вэй Усянь поставил на паузу. Цзян Чэн склонился над экраном. — Увеличь. Вот этот момент, где он поворачивается. Вэй Ин сделал приближение, насколько позволяло качество. — Видишь? — Цзян Чэн указал на левое плечо. — Нашивка. Что-то вроде логотипа. — Я уже узнал, — прищурился Вэй Ин. — Это ремонтная служба. Частная фирма. Они часто арендуют помещение в промышленной зоне. — Поехали, — коротко бросил Цзян Чэн, отодвигаясь от стола. Вэй Усянь усмехнулся, но уже поднимался. — Не даёшь даже кофе допить. — Пей в машине. По дороге в машине играло радио, фоново, как щит от неловкой тишины. Цзян Чэн сосредоточенно смотрел вперёд, рука на руле, движения точные. Вэй Усянь смотрел в окно, потом на него. — Ты всегда работаешь так методично? — А ты всегда импровизируешь? — Почти всегда. Хотя признаю, ты впечатляешь. Твоя голова как сканер. Ничего не ускользает. — Лучше замечать сразу, чем потом вытаскивать труп из подвала, — глухо отозвался Цзян Чэн. Голос его стал жёстче, ниже. Вэй Ин замолчал. Почувствовал, как слова опустились, как гвоздь между ними. Он хотел было сказать что-то в ответ, но потом передумал. В промышленной зоне всё было стандартно: серые здания, бетон, грузовики. Фирма, которую они искали, располагалась в дальнем углу узкая вывеска, стеклянная дверь. — Готов? — спросил Вэй Усянь. — Всегда. Здание встретило их звенящей тишиной. Стеклянная дверь с наклейкой "Ремсервис+" оказалась не заперта, но внутри пусто. Столы покрыты пылью, на стойке рекламные буклеты. Открытые ящики, следы поспешных движений. Кто-то уходил в спешке. — Неделю назад тут кто-то был, — произнёс Вэй Усянь, проведя пальцем по поверхности. — Пыль, но немного. И вот, смотри: отпечатки пальцев на стойке грязные, будто с улицы. Кто-то пришёл, быстро забрал что-то и ушёл. Цзян Чэн не ответил. Он прошёл внутрь  в помещение за стойкой. Маленький кабинет, пахнущий гарью. В углу урна. В ней обгоревшие листы бумаги, расплавленные пластиковые обложки. Он присел, достал перчатки и осторожно вынул один из обугленных листов. — Успели сжечь, но кое-что не догорело. — Что там? — Похоже на счета. На одном видно фрагмент названия: «...техник...оборуд...». Слишком мало— Цзян Чэн перевернул бумагу. — Печать. Поддельная. Кто-то оформлял левые заказы от имени фирмы. В этот момент послышался резкий треск. Вэй Усянь дернулся и, развернувшись, вытащил оружие. Но это был только провод, оборвавшийся под потолком. Цзян Чэн посмотрел на него без эмоций, сдержанно, но губы чуть дрогнули. — Не думал, что ты такой пугливый. — Да ладно, я просто осторожный. — Вэй Ин убрал оружие. — Кстати, это был не "прыжок от страха", это был "внезапный боевой рефлекс". — Конечно. "Боевой рефлекс" с глазами по пять копеек. — У тебя тоже были такие, признайся. Цзян Чэн промолчал, но в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка. Он встал, отряхнулся. — Здесь чисто. Но кто-то пытался зачиститься. У нас есть обгоревшие улики, частичная подпись, и камера на въезде. Надо запросить записи. — Понял. — Вэй Усянь направился к выходу, потом оглянулся. — А вообще, мы с тобой неплохая команда. Противоположности и всё такое. Цзян Чэн бросил на него взгляд через плечо: — Посмотрим. Это только начало. Вызывай экспертов, пусть берут отпечатки. На выходе из здания их встретил порыв холодного ветра. Вэй Усянь закутался плотнее, посмотрел на серое небо. — Думаешь, этот Чжао успеет исчезнуть? — Если повезёт. Цзян Чэн уже доставал телефон, чтобы отправить фото печати экспертам. Вэй Усянь замер, глядя на него. Его профиль был строгим, сосредоточенным. И в этой жёсткости, в упрямой линии челюсти, в прямоте осанки было что-то, что вызывало у Вэй Ина странное, колючее тепло. Они ехали по набережной, поздний вечер, город за окнами плыл светом. Машина шла мягко, почти бесшумно. В салоне было тепло, пахло лёгкими цитрусовыми, тонкий аромат от освежителя, висящего на зеркале. Музыка не играла. Только ровный звук мотора и редкие щелчки поворотников. Цзян Чэн вел машину так, как будто был частью её. Уверенно, чётко. Рядом, на пассажирском сиденье, Вэй Усянь, откинувшись назад, вертел в пальцах флешку. — Удобная у тебя машина, — проговорил он, глядя на улицу. — Не моя, — сухо отозвался Цзян Чэн. — А? — Вэй Усянь повернул голову. — Парня. Ему по работе не нужна сейчас, так что я взял. — А-а, — протянул Вэй Усянь, немного удивлённый. Потом медленно кивнул, будто переваривая. Пару секунд в салоне стояла тишина. — Давно вы вместе? — спросил он потом, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Почти три года, — отозвался Цзян Чэн спокойно. Вэй Усянь чуть склонил голову, посмотрел на него сбоку. В голосе Цзян Чэна не было тепла. Ни укола, ни улыбки. Просто факт. — Вы живёте вместе? — Нет. Иногда да. Но в основном по своим квартирам. Вэй Усянь кивнул, но как-то медленно, будто ждал чего-то другого в ответ. Потом снова заговорил: — А он знает, что ты носишься по ночам и возишь в его машине оперативников? Цзян Чэн усмехнулся искоса, коротко: — Он привык. — Понимающий значит. — Угу. А ты? — Цзян Чэн бросил на него взгляд. — Живёшь один? — Почти. Комнату снимаю у одного мужика, говорил же уже тебе. Старый такой, вечно в носках с дырками, но готовит вкусно. — Вэй Усянь фыркнул. — Мне норм. Только вот вечеринку он не одобрил, сказал, что «подозрительно шёл». — Так может ты и был «подозрительным». — Я всегда подозрительный. У меня лицо такое. Они оба усмехнулись по-разному: Вэй Усянь открыто, Цзян Чэн еле заметно. Машина вырулила на более пустую улицу. Фонари скользили по стеклу, чертили светлые полосы по панелям салона. Вэй Усянь смотрел вперёд, потом снова повернулся к нему: — Ты всегда такой? — Какой? — Сухой. Холодный. Как будто через броню общаешься. Цзян Чэн пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги: — Я просто не считаю нужным лить воду. Особенно на работе. — Ага. А если вода это мост? Цзян Чэн промолчал. Несколько секунд только гудение шин по асфальту. — Мост строится на доверии, — сказал он потом. — А не на словах. Вэй Усянь долго смотрел на него. Потом вдруг чуть тише: — Значит, ты ещё не доверяешь мне? Цзян Чэн притормозил у светофора. Взгляд его был сосредоточенным, но не резким. Он повернулся: — Нет. Но ты интересный. Светофор щёлкнул. Зелёный. Машина поехала дальше. Вэй Усянь откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и неожиданно улыбнулся. — Тоже неплохо для начала. — Подержи, — Цзян Чэн бросил Вэю Усяню флешку, а сам разложил по столу распечатки и копии отчётов. — Это записи с камер. Смотри третий сектор, там был проход на служебную парковку. — Где пропала та самая коробка с бухгалтерскими документами? — уточнил Вэй Усянь, вставляя флешку в ноутбук. — Ага. За два дня до кражи кто-то уже пытался туда проникнуть. Экран мигнул, замелькали фрагменты видеозаписи. Камера была старая, изображение мутное, сероватое. Несколько раз проходили охранники. Потом движение. Человек в тёмной одежде. — Стоп, — сказал Цзян Чэн, наклонившись. — Вот он. Смотри на походку. — Хромает, — заметил Вэй Ин. — Или нога у него болит. Или притворяется. — Притворяется. Смотри дальше. Промотали и тот же человек, уже без хромоты, в другом секторе. — Не знал, что ты так смотришь видео, — усмехнулся Вэй Усянь. — Я бы просто прокликал и пошёл спать. — Именно поэтому я следователь, — сдержанно сказал Цзян Чэн. — А ты… — А я великолепен, знаю. — …оперативник. И болтлив. — Комплимент принят. Они снова замолкли. Лишь щёлканье мышки, скрип ручки. Запись проматывалась. — Вот. Пауза, — сказал Цзян Чэн, замерев. — Видишь метку на куртке? — Логотип? Стой… Это же строительная компания, они в нашем районе ремонт делали. — Именно. Я уже видел их в старых отчетах. Они субподрядчики у фирмы, где пропала коробка. — Значит, кто-то из них? Или использовали форму, чтобы замаскироваться? — Не факт, что из них. Но кто-то, кто имел доступ. Или работал мимо. — Надо проверить список рабочих. И камеры с другой стороны. Если он зашёл, он должен был выйти. Может, видно лицо. — Я уже отправил запрос в отдел, пусть пришлют подряд. А ты посмотри, с кем у них были договоры за последние полгода. — Прямо сейчас? — Нет, завтра утром. Конечно сейчас. Вэй Усянь фыркнул, но уже щёлкал по клавиатуре. Цзян Чэн откинулся назад, потер шею. Впервые за вечер в его лице появилось что-то, не усталость, не раздражение. Вдох. Сосредоточенность. И капля азарта. — Мы его найдём, — сказал он. — Конечно. С тобой за штурвалом ещё бы не нашли, — усмехнулся Вэй Ин. Было за полночь. Отделение вымерло: дежурный на вахте вполглаза смотрел в монитор, в коридоре гудели старые лампы. Большинство кабинетов были тёмными, только в одном всё ещё горел свет. В нём сидел Цзян Чэн. Он склонился над документами, подперев щёку рукой, а другой щёлкал по клавишам. Распечатывал, сверял, делал пометки на полях. Стопка папок выросла сбоку, рядом стояла полупустая кружка с остывшим кофе. На диване раскинувшись и закинув одну ногу на другую лежал Вэй Усянь. В руках он держал ручку и беспорядочно рисовал что-то на обложке папки. То лицо, то круги, то непонятные каракули. — Ты так скрупулёзен, что мне кажется, ты переписываешь уголовный кодекс, — пробормотал он, зевая. — Я бы с удовольствием переписал, — ответил Цзян Чэн не поднимая головы. — Особенно пункты о должностных махинациях и подделке финансовых документов. — Вдохновился Чжао? — Он гнида. Таких надо сажать не по статьям, а по совести. Но это не работает. — Ты идеалист. Цзян Чэн поднял на него взгляд. Медленно. С оценивающим прищуром: — А ты циник? — Я реалист. Циник это тот, кто смеётся, когда всё горит. А я просто смеюсь, когда ничего не помогает. — Прекрасная логика. — Спасибо. Меня мама научила. Цзян Чэн снова уткнулся в бумаги, но уголок его рта дрогнул. Вэй Усянь это заметил. — Знаешь, — сказал он тише, уже без шуток. — Ты можешь не быть таким всё время? Таким суровым. — Я на работе, — отозвался Цзян Чэн. — Я не обязан никому улыбаться. Особенно тем, кто приходит с клубов и пинает мои шкафы. — Прости, не знал, что ты шкафолюб. — Ты не знал много чего. Тон был почти беззлобный. Почти. Но в нём проскользнуло что-то ещё: усталость. Или тень одиночества. Вэй Усянь сел, потянулся и посмотрел на него. — Ты, кстати, выглядишь так, будто не спал три дня. — А ты как человек, который ел только чипсы и сплетни. — Это не совсем неправда. Они оба притихли. Лампа на столе гудела. Где-то в коридоре залаял чужой смех,  дежурный смотрел что-то в телефоне. Потом снова стало тихо. — Знаешь, — тихо сказал Вэй Усянь. — Тут уютно. Странно, но… уютно. Цзян Чэн не ответил. Он отложил ручку и потёр глаза. — Я иногда остаюсь тут ночевать, — проговорил он негромко. — Когда не хочу домой. — Почему? Пауза. Долгая. — Не хочу объяснять, — наконец сказал Цзян Чэн, всё так же не глядя. Вэй Усянь кивнул. Уважительно. Не настаивал. — Я могу остаться, если хочешь. Не чтобы расспрашивать. Просто быть рядом. Цзян Чэн поднял на него взгляд. Долго смотрел. Потом встал, подошёл к шкафу, достал вторую кружку и молча поставил на стол. — Чай или кофе? — Чай, — улыбнулся Вэй Усянь. — А то если кофе, я точно не усну. А если не усну, начну болтать. А если начну болтать… — Я выкину тебя в окно, — безэмоционально закончил Цзян Чэн и направился к чайнику. Но Вэй Усянь уже знал: он останется. Цзян Чэн зашёл в квартиру и сразу почувствовал, что что-то не так. Он снял обувь и зашёл в зал, когда увидел его. Лань Сичэнь сидел на диване, глаза хмурые, а выражение лица сдержанная злость. Он выглядел так, как всегда, когда был чем-то недоволен, но напряжение в воздухе было настолько сильным, что Цзян Чэн замер на секунду у двери. — Ты вернулся, — сказал Лань Сичэнь холодным, даже несколько насмешливым тоном. Цзян Чэн сглотнул, стараясь держать взгляд ровным. Он не мог понять, чего ждать. — Да, я был на работе, ты же знаешь. — Он потёр шею, как всегда, когда чувствовал, что всё идёт не так. — Дела не так быстро заканчиваются, как хотелось бы. Лань Сичэнь наклонился вперёд, его взгляд становился всё более острым. Он медленно поднялся с места, шагнул к Цзян Чэну, и его голос стал почти шёпотом: — Ты был на работе? На работе, да? Ты так и не спросил у меня когда я буду дома. Или тебе было неважно, куда я уезжал сегодня. Ты ведь знал, что я был не в городе? Цзян Чэн зажмурился. Он уже знал, что начнётся. — Лань Сичэнь, мне нужно было работать. Я тебе уже говорил, что задержусь. Неужели ты не понимаешь, что я не могу просто так уйти и забыть о деле? Лань Сичэнь шагнул ещё ближе, стиснув зубы, его губы дрожали от недовольства. — Ты просто «забываешь» про меня. Ты не понимаешь, что я тебе сказал?! Ты всегда делал выбор в пользу этой работы, всегда оставался там, где я не могу тебя...! Ты слишком занят для меня, для нас. Цзян Чэн вздохнул, стиснув челюсти. Он знал, что разговор не имеет смысла, но пытался выжать из себя хоть что-то спокойное. — Лань Сичэнь, это важная работа. Ты знаешь, что я обязан ей. — О, конечно. Работы всегда важнее, чем я, — Лань Сичэнь рассмеялся, но смех был пустым и резким. Он подошёл ещё ближе, его руки скользнули по груди Цзян Чэна, заставив его почувствовать всю тяжесть его близости. — Ты вообще знаешь, как мне тяжело, когда ты уходишь? Ты когда-нибудь думал, как это чувствуется быть оставленным наедине с этой пустой квартирой, с пустотой внутри? Ты ведь мне не доверяешь, не веришь мне. Почему ты всегда сбегаешь, когда я начинаю что-то говорить о нас? Цзян Чэн почувствовал, как его тело напряглось. Он хотел оттолкнуть Лань Сичэня, но вместо этого всё ещё стоял, не зная, как правильно ответить. — Я не бегаю от тебя, — тихо произнёс он. — Просто иногда… ты слишком много требуешь. Я не могу быть с тобой, когда ты постоянно проверяешь каждый мой шаг. Я не могу просто… жить в этом. Лань Сичэнь медленно, как кошка, оглядел его взглядом, полным жестокой настойчивости. — Так вот, о чём ты. Тебе не хватает власти, не так ли? Я тебе не подчиняюсь. Не подчиняюсь как все остальные, стоит тебе корочку показать и уже все на коленях? Цзян Чэн почувствовал, как его сердце сжалось. Лань Сичэнь всегда пытался заставить его чувствовать себя виноватым, заставлял его думать, что он не заслуживает нормальных отношений. И каждый раз, когда Цзян Чэн начинал сомневаться в себе, Лань Сичэнь показывал, что он был прав и что ему не стоило размениваться на что-то другое. — Ты же не можешь просто… понять, что мне нужно, да? — спросил Лань Сичэнь, приближаясь и став чуть ли не вплотную. — Ты никогда не умел слушать. Но, наверное, я виноват. Я всегда виноват. Я виноват, что ты такой! Цзян Чэн почувствовал, как внутри него всё замерло. Всё, что он хотел это просто уйти, уйти от этого чувства вины, от всех этих слов, которые никак не отпускали его. Это не первый раз, но каждый раз это как новый удар, как новые цепи. Он отступил на шаг, но Лань Сичэнь схватил его за руку. — Ты никуда не уйдешь, — прошептал он, глядя в глаза Цзян Чэну с полным контролем и недовольством. Цзян Чэн посмотрел на него в ответ. И внутри него что-то оборвалось. Цзян Чэн знал, что всё движется к этому. Руки легли ему на плечи, скользнули вниз, за пояс, и Цзян Чэн вздрогнул. — Не сейчас, — выдохнул он, резко отступив на шаг. Но Лань Сичэнь не остановился. — Дорогой, ну ты же сам говорил, что скучаешь… Ты же мой, — голос стал низким, грудным, почти сладким, но в нём сквозило давление. — Ты не можешь вечно быть холодным. Я всё терпел… А теперь твоя очередь показать, что ты меня ценишь. — Я сказал: не сейчас, — Цзян Чэн сжал кулаки. — А я сказал хватит прятаться! — прошипел Сичэнь, резко притянув его к себе. Он вцепился в запястья Цзян Чэна. — Ты не понимаешь, что всё, что у тебя есть это я? Никто тебя не вытерпит, кроме меня. Ты срываешься, закрываешься, ты... Раз и Цзян Чэн резко вырвался и ударил кулаком в лицо. Сичэнь  зацепился за спинку дивана и с глухим стоном сел на пол, прижимая ладонь к губам. Из-под пальцев сочилась кровь. — Убирайся, — выдохнул Цзян Чэн. Грудь ходила ходуном, глаза горели. — Вон. Из моей квартиры. Из моей жизни. Навсегда. Молчание повисло между ними, и, наконец, Сичэнь поднялся на ноги, глядя на него с непередаваемым выражением, смесью ярости, унижения и... страха. Он медленно вытер кровь с подбородка. — Ты пожалеешь, — прошептал он. — Никто не полюбит тебя, Цзян Ваньинь. Никто не будет терпеть всё это, кроме меня. — Я предпочту одиночество, чем тебя, — отрезал Цзян Чэн. И Лань Сичэнь ушёл. Хлопнула дверь. Повисла тишина. Настоящая, тяжёлая, наконец-то безопасная. Цзян Чэн ещё долго стоял в центре комнаты, будто прислушиваясь к собственному сердцебиению. В груди дрожь, под кожей гнев, изломанный, как лезвие, что наконец вытащили. Он рухнул на диван. Закрыл глаза. Выдохнул. А потом поднялся, пошёл на кухню, налил себе холодной воды и, наконец, направился к столу. Поставил ноутбук. Открыл папку с видео с камер. С того самого места, где была совершена кража. Ему казалось, что он уже просмотрел их тысячу раз, но всё же… вдруг что-то пропустил? Он включил запись снова, на этот раз с медленной перемоткой. Его глаза бегали по экрану, словно надеясь, что в этот раз кто-то… сделает неверный шаг. Уронит что-то. Посмотрит не в ту сторону. Он держал в уме показания свидетеля, протоколы и отчёт Вэй Усяня. Вэремя шло. Камеры писали молчаливое прошлое. Вдруг, на 03:47:18, один силуэт замешкался у двери. Лицо в тени. Неприметный. Но рука… тонкая, с браслетом. Цзян Чэн замер, прищурился. Назад. Вперёд. Пауза. Увеличить. Цзян Чэн вошёл в отдел, быстрым движением стянул шарф и повесил его на вешалку. Несмотря на холодное утро, он чувствовал, как по спине катится капля пота, остаток вчерашней ссоры, сегодняшней бессонной ночи и утреннего напряжения. Вэй Усянь сразу заметил его. Он сидел на диване с кружкой кофе и листал что-то в телефоне. Завидев коллегу, он приподнял бровь и сказал: — Ты что, пешком пришёл? Цзян Чэн мельком на него взглянул и пошёл к своему столу. — Машина понадобилась моему парню, — ответил коротко. Вэй Усянь не стал расспрашивать, хотя заметил тень раздражения в голосе Цзян Чэна. Вместо этого, он встал, захватил планшет и папку с материалами. — Тогда берём служебную. Ночью снова был вызов, ещё одна кража. Почерк, судя по описанию, похож. Они ехали по мокрой мостовой, улицы ещё не проснулись редкие прохожие, машины, тусклый свет. В салоне было тепло, и в этой уютной тишине царила рабочая концентрация. — Где на этот раз? — спросил Цзян Чэн, глядя вперёд. — Частный дом, район ближе к окраине. Один хозяин в отъезде, охрана электронная, но не сработала. Соседи вызвали патруль, но когда те приехали, вор уже ушёл, — Вэй Усянь говорил без эмоций, но быстро, — камеры во дворе, пара внутри. Надеюсь, в этот раз повезёт. — Что украли? — Ценные часы, коллекционные винилы, ноутбук, кое-какие документы. Но главное, жесткий диск из сейфа. Хозяин утверждает, что он пустой, но слишком уж нервничает. Цзян Чэн нахмурился. — Уже не первый эпизод, где пропадают не только вещи, но и носители информации. Кто-то явно ищет что-то конкретное. — А что, если это один и тот же человек? — Вэй Усянь повернул к нему голову. — Или, наоборот, разные воры, работающие по наводке? — Или один организатор, — пробормотал Цзян Чэн, поджимая губы. — Мы пока не видим всей картины. Дом был одноэтажный, ухоженный, с аккуратным садом. Их встретил патрульный, молодой, нервный, немного испуганный. Он провёл их внутрь, показывая, куда проникли. Шкафы открыты, ящики выдвинуты, кое-где разбросаны бумаги и одежда. На стене след от вырванной рамы, видимо, здесь была одна из ценных картин. Но всё выглядело… аккуратно. Как будто вор не спешил. — Не характерно для спонтанной кражи, — сказал Цзян Чэн, присев рядом с сейфом. — Ни взлома, ни торопливости. Он знал, что ищет. — Видеозаписи? — спросил Вэй Усянь у патрульного. — Уже передали техотделу. Внутренние камеры выключились за десять минут до взлома, — мрачно отозвался тот. — Кто-то явно знал, как их обойти. Цзян Чэн бросил на Вэй Усяня внимательный взгляд. Тот молча кивнул. — Придётся пробивать всё: кто устанавливал сигнализацию, кто знал о доме и поездке хозяина. И ещё… — он посмотрел на окно, рядом с которым аккуратно стоял стул. — Такое чувство, будто кто-то здесь даже посидел перед уходом. — Или ждал, — добавил Вэй Усянь, и в его голосе появилась стальная нотка. — Вопрос в том, кого. По дороге обратно в участок, они оба молчали. Только в самом конце пути Вэй Усянь сказал: — Ты выглядишь хреново. Цзян Чэн покосился на него, но не стал парировать. — Не твоё дело, — бросил он. — Возможно, — пожал плечами Вэй. — Но если тебе понадобится отвезти кого-то к чёрту, у тебя теперь есть второй водитель. Цзян Чэн не ответил. Но угол его губ чуть дрогнул. — Ничего, — коротко сказал техник, переключая очередной фрагмент записи. — На внешней камере только птицы и кошка, которая прошла через двор за пять минут до отключения питания. Потом пустота. Цзян Чэн сидел, скрестив руки, и сосредоточенно смотрел на экран. Вэй Усянь стоял за его спиной, прижавшись бедром к краю стола. — Верни назад на тридцать секунд, — вдруг сказал Цзян Чэн. Техник кивнул и аккуратно потянул ползунок. — Стоп. Вот. Видишь? Там, в тени у крыльца, движение. — Может, тень от дерева, — заметил Вэй Усянь. — Дерево с другой стороны, — отрезал Цзян Чэн и встал, подойдя ближе. — Освети. Техник вывел кадр в лучшем разрешении. Действительно, в самом углу кадра, почти в тени фигура. Нечёткая, расплывчатая. Кто-то стоял, будто прислушиваясь. Потом шаг в сторону и исчез. — Время  02:47, — сказал техник. —Значит, он был там минимум двадцать минут. — Значит, ждал, — пробормотал Вэй Усянь. — Или что-то проверял. Цзян Чэн молча кивнул. — Камеры внутри не спасли? — Только одна дала сигнал до отключения питания. Вот, смотрите. На экране появился короткий отрывок: прихожая, тусклый ночник, дверь… и движение тени. Почти незаметное, только искушённый взгляд мог бы его уловить. Потом резкое мерцание и всё гаснет. — Он не торопился, — пробормотал Вэй Усянь. — И явно знал, как обойти охрану. — И значит, это не случайность,— добавил Цзян Чэн. Он откинулся на спинку стула, сжал пальцы в замок и закрыл глаза на миг. — Ладно, — сказал он. — У нас есть время и фрагмент тени. Надо сравнить это с записями с других домов в округе. Может, на одной из камер соседей мы поймаем лицо или хотя бы походку. — Уверен, кто-то видел. Даже если не заметил. Подсознание многое цепляет, — сказал Вэй Усянь и улыбнулся. — Пора по квартирам. — Ты только и рад бы в чужие квартиры заглядывать, — буркнул Цзян Чэн. — Особенно в те, где варят хороший кофе, — подмигнул тот в ответ. Когда они вышли из техотдела, Цзян Чэн вдруг притормозил. Он посмотрел на служебную папку в руках Вэй Усяня, потом  на него самого. — Знаешь, — сказал он вдруг. — Когда ты сказал, что, если что, повезёшь меня к чёрту... Это было странно. — Почему? — Вэй Усянь чуть повернул голову. — Потому что я тебе ничего не рассказывал. Ни про себя, ни про парня, ни вообще. — Не рассказывал. Но это не значит, что я не вижу. Вэй Усянь не стал вдаваться в подробности. Он просто пошёл дальше по коридору, оставляя Цзян Чэна на секунду задуматься. А потом Цзян Чэн медленно улыбнулся устало, но по-настоящему и пошёл за ним.