Часть 6

Холодок вечера просочился в квартиру, прогоняя дневную суету. Три дня. Всего три дня,как все изменилось. Как привычные похлопывания по плечу переросли в осторожные прикосновения. Они еще только учились делить не только рабочее время и дружеские вылазки, но и пространство одной кровати. Вэй Усянь раскинулся звездой, как всегда, занимая необоснованно много места, а Цзян Чэн лежал на спине, старательно соблюдая дистанцию, будто боялся спугнуть хрупкое равновесие этого нового «мы». — Завтра обыск в шесть, не забудь, — беззлобно буркнул Цзян Чэн в потолок, отодвигая наступающую на него ногу Вэй Усяня. — А-Чэн, да я уже во сне протоколы составляю, — проворчал тот, сонно уткнувшись лицом в подушку. — Спи уже, командир. Цзян Чэн хмыкнул и закрыл глаза. И тут же вздрогнул от резкой вибрации на тумбочке. Замигал экран телефона, отбрасывая синеватые блики на стену. Цзян Чэн с подавленным стоном потянулся к аппарату. Вэй Усянь недовольно замычал. — А-Чэн? —Дежурный, — отрывисто бросил Цзян Чэн, уже садясь на кровать и включая холодный режим следователя. — Да, я слушаю. Голос с того конца провода был извиняющимся и уставшим: —Цзян, прости за беспокойство так поздно. Тут к нам… персонаж один пожаловал. Бомжеватого вида. Требует встречи лично с тобой. Говорит, есть информация, которая только тебе в руки. Цзян Чэн сжал переносицу. В голове пронеслось двадцать три версии, кто это мог быть, и ни одна из них не сулила ничего хорошего. — Он напугал кого-нибудь? — спросил он, уже вставая и направляясь к стулу, на котором был аккуратно развешен его костюм. —Нет, сидит тихо, чай пьет. Но настойчивый. Имя не называет, говорит, ты его знаешь. — Хорошо. Буду через двадцать минут. Он положил трубку и застал Вэй Усяня уже сидящим на кровати.Его сон как рукой сняло, глаза горели азартным, знакомым Цзян Чэну огнем. — Что там? Поехали вместе, вдруг понадобится подмога? Цзян Чэн, застегивая рубашку, бросил на него тяжелый взгляд. —Ты с ума сошел? Тебе через… — он взглянул на часы, — …четыре часа вставать на обыск. Тебе целый день по крышам бегать и подвалы шерстить. Сиди тут и спи. — Но А-Чэн… —Никаких «но», — отрезал Цзян Чэн, уже надевая брюки. Вэй Усянь смотрел, как Цзян Чэн натягивает пиджак, и в его глазах плескалось неподдельное беспокойство. — Я просто… — начал он, но Цзян Чэн, поймав его взгляд, на мгновение смягчился. — Ничего страшного, — сказал он тише, уже почти у двери. — Вероятно, просто один из моих стукачей. Успокойся. Ложись спать. Дверь закрылась. Вэй Усянь остался один в тишине, нарушаемой лишь тиканьем часов. Тепло со стороны Цзян Чэна быстро уходило, сменяясь привычным холодком. Машина мчалась по ночному городу, улицы которого были подметены светом фонарей и редкими струями дождя. Цзян Чэн чувствовал легкую дрожь в пальцах, сжимавших руль. Не страх, нет. Скорее, привычное напряжение, вечный спутник его работы. И горечь. Крошечную каплю горечи, что ему пришлось оставить того идиота одного. Того идиота, чье присутствие за спиной за последний месяц стало… надежным, любимым. В отделении царила сонная тишина, нарушаемая лишь мерным гудением компьютеров и голосом дежурных. — В третьем кабинете. Цзян Чэн кивнул и не сбавляя шага, прошел по коридору. Он распахнул дверь и замер на пороге. За столом, сжимая в руках пластиковый стаканчик с чаем, сидел мужчина. Его одежда была грязной и потрепанной, волосы сальными, а лицо покрывала щетина. — Чжоу Юйчжы, — произнес Цзян Чэн, и в его голосе прозвучало одновременно и разочарование, и облегчение. — И это твой способ назначить встречу? В два часа ночи? Чжоу Юйчжы, его информатор с дна городского общества, виновато ухмыльнулся, обнажив пожелтевшие зубы. — Начальник, простите старого бродягу. Днем я как бельмо на глазу у ваших полицейских в форме, а информация не ждет. Уверен, вы оцените. Цзян Чэн тяжело вздохнул, прикрыл дверь и сел напротив, отодвинув стул подальше, от Чжоу Юйчжы неизменно пахло дешевым алкоголем и свалкой. —Говори по делу. — На восточном рынке, знаете, там где всякое барахло, появился новый тип, — Чжоу Юйчжы понизил голос, хотя вокруг никого не было. — Не местный. Ищет каналы. Говорит, есть у него партия брендовой электроники, коробки все целые, серийные номера правда потерты. Предлагает за полцены, очень торопится. Цзян Чэн слушал, его лицо оставалось каменным. Краденый товар. Рынок. Мелкая сошка или тестовая партия перед чем-то крупным? Вероятность второго была мала, но и первое требовало проверки. — Описание? —Рост средний, худой, в темно-синей куртке, на левой щеке шрам небольшой. Зовут его, кажется Лу или Ву, не расслышал. — Понятно, — Цзян Чэн откинулся на спинку стула. Информация была туманной, но рабочей. Типичный Чжоу Юйчжы, принес полусырые факты, ожидая за них вознаграждения. — Спасибо. Я приму это к сведению. Он встал, давая понять, что разговор окончен. Но Чжоу Юйчжы не двигался. — Начальник… а подробности? Я же все мелочи запомнил! Может, я вашим операм все расскажу? Вдруг они уже в курсе? Цзян Чэн смерил его долгим взглядом. Он понимал игру. Чжоу Юйчжы хотел убить двух зайцев: сдать информацию и попытаться выудить что-то у оперативников в ответ. Вэй Усянь и ребята были куда более разговорчивы, чем следак. — Ладно, — сдался Цзян Чэн. — Завтра, вернее, уже сегодня, после обеда зайди, спросишь Вэй Усяня. Произнеся это имя вслух в контексте работы, Цзян Чэн почувствовал странный укол. Смесь защиты и желания оградить Вэй Усяня от этой грязи, даже такой незначительной. Но работа есть работа. Проводив Чжоу Юйчжы, Цзян Чэн еще полчаса потратил на составление быстрой ориентировки для утреннего совещания. Когда он снова сел в машину, город начал потихоньку просыпаться, и небо на востоке посветлело. Он вернулся в квартиру. В прихожей пахло кофе. Вэй Усянь, уже одетый в потертые джинсы и черную футболку, готовился к выезду. Он стоял у окна, смотря на просыпающийся город, и был похож на большую, нетерпеливую птицу, готовую взлететь. Услышав шаги, он обернулся. Его взгляд, мгновенно оценив усталое лицо Цзян Чэна, смягчился. —Ну что? Выжил? — Чжоу Юйчжы. Принес ерунду про какой-то краденый товар на рынке, — отмахнулся Цзян Чэн, снимая пиджак. — Сказал, чтобы ты сегодня его принял, все подробности расскажет. — А, этот бродяга-информатор. — Вэй Усянь усмехнулся. — Ладно, разберемся. А ты… Ты поспишь хоть чуть-чуть? — Некогда, — Цзян Чэн прошел на кухню, чтобы налить себе кофе. — Через час совещание. Они стояли в нескольких шагах друг от друга, разделенные усталостью одного и адреналином другого, грузом работы и зыбкостью новых отношений. Вэй Усянь сделал шаг вперед, его рука непроизвольно потянулась к Цзян Чэну, но замерла в воздухе, не решаясь нарушить невидимый барьер. — Тогда я поехал, — сказал он вместо всего, что хотел сказать. —Да, — Цзян Чэн отвернулся к кофе. — Будь осторожен. Дверь снова закрылась. Цзян Чэн остался один с кружкой горячего кофе, чувствуя, как по спине разливается ледяная усталость. Где-то там один оперативник, его Вэй Усянь, бежал навстречу опасности. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая фасад полицейского отдела в золотистые тона, когда Цзян Чэн, наконец, увидел знакомую фигуру, прислонившуюся к стене у служебного входа. Вэй Усянь выглядел вымотанным. Пыль и пот покрывали его лицо, на колене штанов красовалась свежая дырка, но в глазах, хоть и уставших, еще тлел тот самый непотушенный огонек. — Ну что, герой? — произнес Цзян Чэн вслух, стараясь, чтобы в голосе звучала привычная едкая нота, а не та безумная тревога, что грызла его весь день. — Много набегал по крышам? Вэй Усянь обернулся, и его лицо озарила широкая, хоть и усталая улыбка. —А-Чэн! Ты как? Совещание закончилось? Я чуть не уснул, пока того бродягу, твоего Чжоу Юйчжы, допрашивал. Информация, кстати, более-менее рабочая, ребята уже на рынке. Он выпрямился, и кости хрустнули. —А ты поспал хоть полчаса? — прищурился Вэй Усянь, внимательно разглядывая лицо Цзян Чэна. — Не до сна было, — Он сделал шаг ближе, сократив дистанцию до почти неприличной для служебного порога. Их пальцы едва соприкоснулись, спрятанные от посторонних глаз телом Цзян Чэна. — С тобой-то все в порядке? — Да пустяки, — Вэй Усянь махнул рукой, его плечо на мгновение коснулось плеча Цзян Чэна, короткий, крадущийся жест, говорящий куда больше слов. — Просто… Он не успел договорить. Из двери выскочил молодой оперативник, запыхавшийся, с рацией в руке. —Вэй! Ты как раз тут! Отлично! Здравствуйте Цзян. Оба отпрянули друг от друга, мгновенно надевая профессиональные маски. — Что случилось? — спросил Вэй Усянь, его голос стал собранным и резким. — Вызов на обыск. По тому делу, что Фэн вёл, с сейфом. Адрес в старом районе. Говорят, хозяин вернулся, нужно срочно входить, пока опять не смылся. — Ясно, еду, — кивнул Вэй Усянь, уже мысленно проверяя обойму. — А кто из следствия? Фэн же в главном управлении до завтра. — Так там и говорят: раз Фэна нет, поедет дежурный следователь, ну получается ты Цзян Чэн. Мы уже группу собираем. Оперативник скрылся в здании. Вэй Усянь медленно перевел взгляд на Цзян Чэна. — Слышал, командир? Нас снова склеили. Выезжаем на обыск, по машинам, — Вэй Усянь кивнул к стоянке. Дом был старым, пятиэтажным, с облупившейся штукатуркой и ржавыми решетками на окнах. Лестница пахла сыростью, вареной капустой и тлением. Цзян Чэн с холодным, непроницаемым лицом, стоял перед дверью квартиры на третьем этаже. За его спиной чувствовалось плотное, собранное присутствие Вэй Усяня и еще двух оперативников. Цзян Чэн нажал кнопку звонка. Из-за двери донеслись шаркающие шаги. —Кто?— прозвучал хриплый, недовольный голос. —Полиция.Откройте, у нас санкция на обыск, — Цзян Чэн говорил ровно, без эмоций, поднося документ к глазку. Щелкнули замки один, второй. Дверь отворилась на цепочку. В щели показалось осунувшееся лицо мужчины лет пятидесяти, с запавшими, испуганными, но по-хорошему наглыми глазами. —Какой еще обыск?Что вы хотите? Я ничего не нарушал! Цзян Чэн без лишних слов просунул санкцию в щель, почти упираясь ей мужчине в лицо. Он кивнул оперативникам. Хозяин дома отпрянул назад, бормоча что-то невнятное, его бледность сменилась багровыми пятнами на щеках. —Вы не имеете права! — крикнул он, но его голос дрожал. —Имеем,— холодно парировал Цзян Чэн, переступая порог. Он окинул взглядом помещение. Квартира была захламлена, но не бедно. Старая, но дорогая мебель, ковер с выцветшим узором, духота. Вэй Усянь уже двигался по периметру гостиной, его взгляд, еще минуту назад уставший, теперь был острым и цепким, как у хищника. Он бегло ощупал стену у дивана, проверил пол на предмет скрипящих досок, заглянул за телевизор. Цзян Чэн тем временем подошел к хозяину дома, который беспомощно стоял посреди комнаты, сжимая и разжимая кулаки. —Есть сейф?— спросил Цзян Чэн, не повышая тона. —Какой сейф?У меня нет никакого сейфа. Из кухни донеслись звуки передвигаемой мебели, лязг посуды. Обыск шел методично, почти механически. Цзян Чэн наблюдал за каждым движением Вэй Усяня краем глаза. Тот работал молча, сосредоточенно, полностью погруженный в процесс. Его пальцы скользили по корешкам книг на полке, выискивая пустоты, он простукивал стены, прислушиваясь к звуку. Прошел час. Оперативники из спальни вынесли несколько коробок со старыми документами и ноутбук. Ничего подозрительного, напряжение росло. Хозяин дома, сначала испуганный, теперь явно набирался наглости. —Ну что?Нашли ваши улики? — ехидно спросил он, садясь на диван и закуривая. — Я же говорил, что вы зря время тратите. Цзян Чэн игнорировал его, но внутри все сжималось. Вэй Усянь в это время задержался в маленькой прихожей, где висели старые пальто и куртки. Он уже проверил карманы и теперь стоял, глядя на шкаф-купе с зеркальными дверцами. Вдруг он присел на корточки и провел рукой по полу под ним. Его пальцы наткнулись на едва заметную щель в плинтусе. —Цзян— позвал он тихо, но так, что голос прозвучал как щелчок по стеклу. Цзян Чэн мгновенно оказался рядом. Вэй Усянь жестом показал на плинтус. Он был не прикручен, а просто прижат ножкой шкафа. Оперативники отодвинули тяжелую конструкцию. За шкафом оказался небольшой, аккуратно вырезанный в стене тайник. Но он был пуст. Пыльный прямоугольник на обоях ясно указывал здесь что-то хранилось. Вэй Усянь свистнул сквозь зуба. Цзян Чэн медленно выпрямился и повернулся к хозяину квартиры. Его лицо было каменным, но глаза горели холодным огнем. —Где? —Что где?Я не знаю, что это! Это не мое! Может, прежние хозяева... Цзян Чэн подошел к нему вплотную. —Пустой тайник хуже,чем полный. Он доказывает, что ты знал о нашем визите и успел все спрятать. Это препятствование следствию. Ты понимаешь разницу в сроке? — Я не понимаю о чём вы. Еще два часа они потратили на детальный осмотр, изъятие ноутбука и документов, но заветных улик так и не нашли. Когда они, наконец, вышли на лестничную площадку, за спиной захлопнулась дверь, полная немого триумфа побежденного. Воздух снаружи показался ледяным после спертой атмосферы квартиры. Оперативники понесли изъятое в машину. Цзян Чэн и Вэй Усянь остались одни в тускло освещенном подъезде. Вэй Усянь тяжело вздохнул, снял перчатки и провел рукой по лицу. —Черт.Чувствовал же, что тут что-то есть. Продули. Цзян Чэн молчал, глядя в грязное окно на темнеющую улицу. Внезапно Вэй Усянь шагнул ближе, их плечи почти соприкоснулись. Он опустил голову и тихо, так, чтобы никто, кроме Цзян Чэна, не услышал, прошептал: —Ничего, А-Чэн, это вообще не твоё дело. Их пальцы на секунду сплелись в темноте подъезда. —Поехали, — хрипло сказал Цзян Чэн, отводя взгляд. — Отчет писать. Кабинет Цзян Чэна тонул в тусклом свете настольной лампы, отбрасывающей жёлтый круг на разложенные документы. За окном давно стемнело, и отблески ночного города ложились на стёкла холодными бликами. Воздух был густым от запаха бумаги, старого дерева и лёгкой ноты кофе, давно остывшего в кружке. Цзян Чэн сидел, сгорбившись над заявлением. Его почерк, обычно отточенный и резкий, сегодня был чуть более неровным, выдавленным с силой. Усталость висела на нём тяжёлым плащом, давя на плечи после бессонной ночи и долгого дня. Потерпевший, гражданин Ван, чьё хмурое лицо Цзян Чэн уже успел запомнить до мельчайших морщинок, на пять минут удалился в туалет, оставив следователя наедине с самим собой. Цзян Чэн с силой провёл рукой по лицу. Иногда ему казалось, что половина его работы это не погони и допросы, а именно вот это: расшифровка сбивчивых показаний, выслушивание бесконечных жалоб и составление бумаг, горы бумаг. В этот момент дверь в кабинет с лёгким скрипом приоткрылась, и в щель просунулась знакомая улыбающаяся физиономия. — А-Чэн! Миссия выполнена, отчёт сдан, — пропел Вэй Усянь, войдя в кабинет. Он пах ветром, бетоном и энергией, которой, казалось, не было конца. — Пора подкрепляться. Поехали в тот новый магазин через дорогу? Гайцы говорят, у них слоёные булочки с заварным кремом отличные. Цзян Чэн даже не поднял головы, продолжая водить ручкой по бумаге. —Не могу. Занят. Составляю заявление с потерпевшим. Вэй Усянь поднял бровь, окинув кабинет быстрым взглядом. —А где же он, твой потерпевший? В воздухе растворился? — В туалете, — коротко бросил Цзян Чэн, наконец посмотрев на него. Взгляд был усталым, но твёрдым. — И не смей его там искать. У человека стресс, ему и без твоих шуток плохо. — Понимаю, понимаю, — Вэй Усянь закинул руки за голову, приняв беззаботную позу, но его глаза внимательно скользили по осунувшемуся лицу Цзян Чэна. Он видел ту самую тень, лёгкую синеву под глазами, которая появлялась у него после бессонных ночей и тяжёлых разговоров. — Тогда я один поеду. Что тебе купить? Тот самый тофу с перцем? Или свинину под кисло-сладким соусом? Цзян Чэн поморщился. Мысль о тяжёлой, острой еде вызывала у него лёгкую тошноту. Весь день он провёл на нервах и кофе, и желудок напоминал о себе тихим, но настойчивым протестом. — Нет, — он отмахнулся, снова утыкаясь в бумаги. — Купи мне… булочку. Какую-нибудь сладкую. В кабинете на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь жужжанием лампы. Вэй Усянь замер, его брови удивлённо поползли вверх. Цзян Чэн и сладкое были понятиями из параллельных вселенных. Он предпочитал всё острое, солёное, терпкое. Его стандартный перекус состоял из перчёных сухариков или несладкого кофе. Даже не особо сладкое печенье которое иногда покупал Вэй Усянь, Цзян Чэн ел крайне редко. Сладкая булочка была таким же нонсенсом, как снег в середине лета. — Булочку? — переспросил Вэй Усянь, не веря своим ушам. — Сладкую? Ты кто и что ты сделал с настоящим Цзян Чэном? — Просто купи, если собрался, — буркнул Цзян Чэн, чувствуя, как по щекам разливается лёгкий румянец. Он и сам не мог объяснить, почему именно это пришло ему в голову. Может, организм требовал быстрых углеводов. А может… может, в глубине души он вспомнил, как в детстве, после особенно тяжёлых дней, сестра всегда подсовывала ему кусочек какой-нибудь сладкой выпечки, шепча: «Съешь, А-Чэн, станет легче». Это был его детский, давно забытый способ утешения. — Хорошо, хорошо, не злись! — Вэй Усянь, наконец, отреагировал на его тон, но ухмылка не сходила с его лица. — Сладкую булочку для следователя Цзян. Будет исполнено! С корицей? С кремом? С яблоком? — Любую, — Цзян Чэн сдался, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. Головная боль нарастала пульсирующими волнами. — Только чтобы не крошилась. — Принято! — Вэй Усянь щёлкнул каблуками по-солдатски и уже было развернулся, чтобы уйти, но на пороге задержался. Его взгляд упал на его пальцы, снова сжавшие переносицу. — Эй, А-Чэн. Цзян Чэн не открывал глаз. —Что ещё? — Ничего. Скоро вернусь. Дверь кабинета отворилась так же, как и в прошлый раз. Цзян Чэн даже не поднял головы, уткнувшись в экран компьютера. — Гражданин Ван, наконец-то, — начал он, но тут же замолчал. Перед ним стоял Вэй Усянь, держа в руках два бумажных пакета. В кабинете больше никого не было. — Твой гражданин Ван благополучно ретировался, — весело сказал Вэй Усянь. Он переступил порог, и пальцы его ловко нащупали защелку на ручке двери. Раздался тихий, но такой знакомый по всем ночным дежурствам щелчок, замок повернулся, изолируя их от пустого коридора и всего отдела. —Точно, мы же с ним договорились что он придёт в среду. Я как-то задумался. Он отодвинул стопку бумаг, освобождая место на столе. Вэй Усянь расставил пакеты, извлек две пышные, румяные булочки с аппетитной глазурью и, к удивлению Цзян Чэна, два бумажных стаканчика с чаем. — Зеленый, без сахара, — пояснил он, видя его взгляд. — Чтобы не прилипало. Цзян Чэн кивком поблагодарил. Он взял булочку. Она была теплой, почти горячей, и нежной. Сладкий вкус, непривычный и приторный, сначала вызвал легкий протест, но потом начал удивительным образом успокаивать сжатые в тиски нервы. Он ел медленно, чувствуя, как усталость понемногу отступает, сменяясь простым, почти бытовым спокойствием. Вэй Усянь, уплетая свою порцию за обе щеки, наблюдал за ним. Он видел, как напряжение в плечах Цзян Чэна понемногу спадает, как разглаживается морщинка между бровями. — Ну что, скоро закончим этот беспредел? — спросил он, облизывая пальцы. — Или тебе тут до утра сидеть? Цзян Чэн вздохнул, отпивая глоток горячего чая. —Через полчаса экспертиза обещала прислать записи с камер по одному делу. Посмотрю бегло, и можно будет сваливать. — Отлично! — лицо Вэй Усяня озарилось улыбкой. — Я подожду. Поедем вместе. Он произнес это так просто, так естественно, как будто так и было всегда. И это «вместе», это «поедем домой» вдруг нахлынули на Цзян Чэна целой волной странного, нового осознания. Он отставил стаканчик и откинулся на спинку кресла, его взгляд утонул где-то в пыльном мониторе. — Раньше было проще, — тихо, больше сам для себя, сказал он. Вэй Усянь насторожился, перестав жевать. —Что проще? — Все, — Цзян Чэн провел рукой по лицу. — Я так не уставал. Вернее, уставал так же, физически, но… иначе. Я никогда не спешил домой. Мог засидеться здесь до полуночи, потом поехать в круглосуточную за лапшой, еще раз прогнать дело в голове. Мне было все равно. Я не придавал этому значения. Он замолчал, подбирая слова. Они давались ему с трудом, как всегда, когда речь заходила о чем-то настоящем. — Раньше… потому что я либо приходил в пустую квартиру, где пахло пылью и одиночеством, и меня никто не ждал. Либо… — он сделал паузу, и имя, которое он не произнес, повисло в воздухе между ними тяжелым призраком, — ...там был Лань Сичэнь. И его тишина его идеальный порядок. И от этого тоже хотелось сбежать обратно, в этот кабинет. Он посмотрел прямо на Вэй Усяня, и в его глазах было нечто неуверенное, почти уязвимое. —А сейчас… Сейчас мне хочется домой. Мне не хочется сидеть здесь так долго. И я понимаю, что это не потому, что я устал сильнее. А потому, что теперь там… ты. Признание, вырвавшееся наружу, казалось, отняло у него последние силы. Он снова отвернулся. — Там твои вещи, разбросанные в прихожей. Твой противный чай с лепестками, который ты таскаешь за собой по квартире. Твои дурацкие палочки для еды с воронами. Там пахнет тобой. И мне… мне туда хочется. Он выдохнул. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системного блока. Вэй Усянь не двигался. Он смотрел на Цзян Чэна, на его сжатые кулаки, на его напряженную спину. И в его груди что-то защемило и одновременно расправилось. Он подошёл к Цзян Чэну и поцеловал того в висок. — Ладно, — сказал он просто, его голос прозвучал на удивление мягко и твердо. — Значит, смотрим записи и домой.