Безответственный

Солнце, словно безжалостный надсмотрщик, хлестало землю огненными лучами, превращая и без того скудную растительность в сухой пепел. Раскалённый воздух дрожал, искажая очертания далёких холмов и заставляя миражи танцевать зловещий танец над выжженной прерией. В такую жару не то что люди, даже ядовитые змеи прятались в тени, ища спасения от испепеляющего зноя. Но жизнь в деревушке текла своим чередом, словно не замечая погодных капризов. Ло, проворный, как горный козёл, с самого утра помогал матери по хозяйству. Вот уже год они жили в этом скромном домишке, затерянном среди бескрайних долин. Год тишины и покоя, о которых Ло раньше и мечтать не смел. Он занимался уборкой двора, очищая его от пыли. Носил воду из колодца, которая была холодной и пахла землёй. Он помогал матери в огороде, где выращивал неприхотливые овощи. А когда солнце начинало клониться к полудню, Ло отправлялся в церковь – небольшую бревенчатую часовенку, одиноко стоявшую в середине деревни, словно маяк надежды посреди безжизненного ландшафта. Вопреки всем ожиданиям, Ло полюбил проповеди пастора и тихую атмосферу молитвы. В вере он нашел утешение и надежду на лучшую жизнь, которых ему так не хватало раньше. Он даже завел свои маленькие ритуалы: шептал молитву перед едой и после, а вечером, перед сном, просил у Бога защиты для своей семьи. Он пытался приобщить к этому и родителей, но если мать хоть как-то его поддерживала, то отец лишь отмахивался, называя все это чушью. После полуденного зноя, когда жара немного спадала, Ло часто наведывался к Тадмавриэлю. Хоть ни родители, ни сам Тадмавриэль не были в восторге от этих визитов, Ло продолжал ходить. Помогал ему то там, то тут, выполняя любую работу. Так он пытался отблагодарить его за то, что год назад их приютили в этом богом забытом месте. Отец с Тадмавриэлем почти не разговаривали, а если и пытались, то их разговор быстро перерастал в перепалку. Ло и его маме приходилось их разнимать, иначе всё могло закончиться плохо. Застарелая неприязнь словно разъедала их отношения, не позволяя найти общий язык. Так и прошел год. Спокойно и размеренно, словно сама пустыня убаюкивала их своей тишиной. Лололошке искренне понравилось здесь. Раньше Ло не раз приходилось вытаскивать отца из грязных салунов, где в мутной атмосфере кипели страсти и пьяные головорезы были готовы в любой момент вцепиться друг другу в глотки. Мальчик ощущал ледяной ужас, сковывающий сердце, и чувствовал себя беззащитным. А здесь отец даже бросил пить, что не могло не радовать. Но покой долго не длится. Всё хорошее рано или поздно заканчивается, не так ли? Однажды утром, когда солнце только взошло, отец объявил: "Поеду я в соседний городок, сыграю. Скучно здесь. На день, не больше." Это был будто глухой удар. Мама, конечно, разозлилась. Весь день она твердила, чтобы он не связывался с грязными делами и старыми знакомыми. "Вспомни, за нами до сих пор охотятся! Подумай о нас! Подумай о Ло!" – умоляла она, в её голосе звучало отчаяние. Рвение доказать, что это не закончится хорошо. Но уговоры не помогли. Решение было принято. И вот Ло стоял на крыльце и провожал взглядом отца, который затягивал подпруги на седле. "Не уезжай," – тихо проговорил Ло, подходя к лошади и касаясь её шеи. Конь фыркнул, чувствуя беспокойство мальчика. "Я ненадолго, сынок. Туда и обратно," – ответил отец, избегая взгляда мальчика. В его глазах металась нерешительность и тоска по прежней жизни. "Пожалуйста…" – Ло говорил почти шепотом, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Ему не хотелось, чтобы отец уезжал. Он боялся, что прошлое вернется, и им снова придется бежать, прятаться, жить в постоянном страхе. Нет... Он не сможет это пережить. Дэвид повернул голову и задумчиво посмотрел на сына, с которого словно с лица спала вся краска. В его взгляде промелькнула тень вины. "Эй, чего ты такой грустный?" – он спрыгнул с лошади и потрепал Ло по волосам. "Через два дня у тебя день рождения. Хочешь, я тебе что-нибудь куплю? Как раз подарок к десятилетию будет." Слова о подарке немного приободрили Ло. Раньше на подарки не было ни времени, ни денег, да и дни рождения никогда не отмечались. Это будет первый день рождения с подарком. Ло робко улыбнулся, стараясь скрыть свою тревогу. "Вот и отлично. Не скучай." Отец вскочил в седло. В этот момент из дома вышла мать. Она обняла Ло за плечи, словно пытаясь защитить его от бед.И прерывисто вздохнула. "Ты уверен? Может, передумаешь?" "Не передумаю", – твердо ответил Дэвид. "Тогда будь осторожен… Очень осторожен", – прошептала она, и в ее голосе послышались слезы, сдерживаемые с трудом. Дэвид наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. Затем подмигнул Ло и направил коня вперед. Ло долго смотрел вслед удаляющемуся отцу, пока тот не исчез за горизонтом, оставив за собой лишь облако пыли и тревожное предчувствие беды, которое застряло в сердце занозой. *** Каждая минута тянулась мучительно долго, отравленная тревогой, поселившейся в сердце Ло. Он старался отвлечься, помогая матери по хозяйству, сходил в церковь, помолившись о благополучном возвращении отца, а после заглянул к Тадмавриэлю. В небольшом, полумрачном домике Тадмавриэля царила тишина. Пыльные лучи солнца проникали сквозь узкие окна, освещая лишь часть комнаты, утопающей в сумраке. Запах старой бумаги, пыли и сушёных трав заполнял воздух, создавая атмосферу заброшенности и запустения. Сам Тадмавриэль, казалось, сливался с этим окружением. Он сидел в старом, скрипучем кресле, медленно перелистывая страницы потертой книги. Его тонкие пальцы бережно касались пожелтевших страниц, словно они были самым ценным сокровищем в мире. Ло застал его за чтением и, чтобы не мешать, принялся безмолвно подметать пол, стараясь не издавать ни звука. Но любопытство оказалось сильнее. Ло было безумно интересно узнать, как Тадмавриэль это делает – читает. Как он разбирает эти непонятные символы и складывает их в слова, а слова – в целые истории. Поэтому, не выдержав, он нерешительно спросил: "Как вы это делаете?" "Делаю что?" – мужчина не оторвал от книги глаз, его голос прозвучал глухо и отстраненно, словно он отвечал не Ло, а самому себе. Вопрос был задан лишь для проформы. "Читаете." Тадмавриэль на мгновение замер, словно обдумывая ответ, а затем, не поднимая головы, произнес: "Твой отец не учил тебя этому?" "Нет," – тихо ответил Ло, опуская глаза в пол. Ему было стыдно признаться в собственной неграмотности, в том, что он, почти десятилетний мальчик, не знает даже алфавита. Тадмавриэль перевел взгляд на Ло, и в его глазах промелькнуло презрение. Он смотрел на мальчика сверху вниз, словно винил его в том, что он читать не умеет, хотя не он виноват, а его отец, что было не лучше. В его взгляде читалось разочарование и осуждение, словно он ожидал большего от сына своего брата. "Твой отец безответственный взрослый", – отрезал Тадмавриэль, словно вынося приговор. "Мне нужно с ним поговорить". "Сегодня не получится…" – Ло сглотнул, подбирая слова. Ему не хотелось, чтобы Тадмавриэль отчитывал отца, особенно сейчас, когда тот был так далеко. "Он уехал в город". "Уехал в город? Зачем?" – Тадмавриэль нахмурился, словно пытаясь понять мотивы Дэвида. Ло сжал губы. Ему не хотелось говорить об этом. Словно все его тревоги могли вырваться наружу вместе с произнесенными словами. "Ему здесь скучно", – пробормотал Ло, опуская глаза в пол. – "Он уехал на день..." "Безответственный…" – лишь сказал Тадмавриэль, словно подводя итог. Он тяжело вздохнул, закрыл книгу и поднялся с кресла. "Уже поздно, иди домой. Будет время, я покажу тебе, как это – читать". Он забрал метлу из рук Ло, указывая рукой на дверь. Тот лишь огорчённо вздохнул, но повиновался. Ему хотелось остаться, научиться читать, но он понимал, что сейчас не время. Он покинул дом Тадмавриэля, оставляя за собой лишь запах пыли и старой бумаги. Снаружи пахло сухой землёй и полынью. Ветер шевелил траву, нашептывая что-то неразборчивое. Ло поднял голову и посмотрел на небо, где уже начинали появляться первые звёзды. Они казались такими далёкими и недостижимыми, как и его желание научиться читать.