Спешл 1. Завтрак готов!

Джун аккуратно положил рамочку с фотографией на тумбочку и принялся подниматься на ноги. Его спина очень болела после того, как он занимался в спортзале, но эта боль была приятной. Ещё раз взглянув на снимок, на котором они были в лагере в таком, очень далёком прошлом, Джун невольно расплылся в улыбке. В той тесной палатке, там, где Данк улыбался, торопился и вместе с ним мечтал о большем. Сейчас такой невинности просто уже не существовало. Они жили вместе уже полгода, и единственное что осталось дальше — брак, усыновление, жизнь до самого последнего вздоха. Джун передёрнул плечом от этой ужасно пафосной формулировки и было поправил свои шорты, в кармане которых находилось колечко. Он боялся, что разоблачит свои намерения раньше, чем спросит официально. Подняв по пути упавшую со стула рубашку Данка, он заботливо повесил её на крючок. — Тц, кто бы знал, что великий фотограф у нас такой засранец, — и не смог сдержать смеха. — Вот если я это расскажу в блоге… Да, они вели свой блог. Популярность от этого только возросла, поскольку они подтвердили свои отношения после первой шумихи в соцсетях. Так и было предложено востребованной модели начать вести независимый блог. За это рекламодатели им даже подарили мебель и различную брендовую одежду. Единственный минус, который заметил Джун, заключался в постоянной чистоте — клининг был у них дома чаще, чем они сами. Всё из-за собаки, которая хоть и вела себя прилично, умудрялась устраивать гонки и громить всё, что попадалось под лапы. Джун ещё раз подумал, а не торопится он с предложением? После принятия шумной поправки в закон о браках, Данк три дня отмечал это со всеми на работе. Джун тоже был рад, ведь теперь… теперь есть возможность не просто жить вместе, а официально создать ячейку общества. Но… полгода отношений — это не рано ли? Может, стоило повременить? Данк мог быть не готов к этому или вовсе… не рассматривал Джуна как партнёра. Хотя его носки, разбросанные по их комнате, говорили о другом. И да, комната была единственным помещением, в котором они могли жить не на публику, туда они камеру не притаскивали. Будь воля Джуна, то они бы вели всякие съёмки где-нибудь вне дома. Нет же, им нужно быть блестящими моделью и фотографом, которые живут сверхинтересной жизнью. Джун даже ягодицу почесал, чтобы сделать хоть что-то назло. Вот и сейчас, если он сделает предложение, первыми должны будут узнать подписчики, что было грустно. Он бы хотел сначала рассказать об этом друзьям и родителям, а уже после — общественности. Данк стоял на кухне в милом фартуке и заканчивал снимать, как он готовит десерт. Сегодня вечером они будут мучить видеоредактор, чтобы выпустить видео сразу. Но, благодаря такой практике, они снабжали всю компанию вкусняшками, а сами получали неплохую выручку с рекламы тех или иных продуктов. Грубо говоря — работали они двадцать четыре на семь, даже когда тупо готовили завтрак. Что было примечательно в этой картине, так это то, как Данк одетый в белую рубашку с закатанными рукавами до локтей, поверх которой был суперкрутой фартук (он был обычным, но маленькая отметка фирмы делала его дорогущим), ниже пояса был… в одних семейниках. Это были обычные хлопковые трусы, которые Данк обожал. По мнению Джуна, ему бы подошли белые боксеры, тогда его узкие бёдра точно бы вызывали в нём голодного волка. — …после вытаскиваем их из духовки и посыпаем пудрой. Джун присмотрелся к тому, что было перед ним. Кексы, замечательно. Они всегда были с кремовой начинкой и присыпаны сладкой пудрой. В офисе все потом ходили перемазанные из-за этого. Данк посмотрел на него, заканчивая манипуляции, а после хлопнул в ладони, чтобы ознаменовать окончание готовки, взял кекс и откусил его, показывая большой палец. Джун всё это время смотрел на него, думая, о том, как сильно хочет, чтобы этот человек был с ним всегда. Даже простая улыбка вызывала в нём подъём счастья и удовольствия. — И чего ты улыбаешься? — ворчливо произнёс Данк, останавливая запись, и убирая три камеры, что были расставлены по кругу. Теперь на столе остались только кексы в большом количестве, которые он позже положит в коробку. Джун знал его как облупленного и даже сейчас мог предсказать смешок и комментарий по поводу кексов. — Кстати, в этот раз получились не такими сладкими. — Ну-у, они не ты, — хмыкнул Джун, подходя ближе к нему, чтобы помочь снять фартук, — поэтому они никогда не будут настолько сладкими. — Ты ужасен в своём флирте, — рассмеялся Данк и послушно вылез из фартука, отставляя готовые кексы в сторону, чтобы убрать рабочую поверхность. — Ты какой-то тихий. Что задумал, волчара? — Я? Волчара? — Джун мило прищурился, сбрасывая фартук на стул. — Если я волчара, то я очень голоден. — О-о, значит волка надо покормить? — Данк усмехнулся и показал большим пальцем в сторону стола, где был приготовлен завтрак. — Так вон добыча, бери и ешь, великий зверь. Что больше всего Джуна устраивало, так это то, что они оставались универсалами, хотя он предпочитал быть снизу. Иногда его что-то кусало, и он сильно хотел побыть сверху. Особенно, когда Данк выглядит так: рубашка и семейники. Это было сексуально. По многим причинам. И одна из них — то, что он был столь домашним. Джун коснулся его бёдер, чуть прижимая к столешнице, и шаловливо потёрся своими прелестями о его ягодицы. — О-о, ты так голоден? — Данк сказал это с таким придыханием, что Джун до этого хотевший просто подразниться, внезапно сменил курс. Он аккуратно приспустил резинку трусов, смотря на оголившиеся две идеальные половинки и мягко сжал их, вызывая тихий выдох Данка. — А так ты утолишь мой голод? — соблазнительно протянул Джун, касаясь расщелины и доводя большим пальцем до ануса. — Ммм? — По статистике, — заумно сказал Данк, ладонями упираясь на столешницу и прерывисто втягивая воздух, — мужчина, получивший с утра оргазм, становится более счастливым. Джун его обожал. Вот как можно не любить его? Но, пусть он и дико желал Данка, но ещё больше желал надеть ему кольцо на палец. Поэтому он резко его развернул, и прижался в поцелуе ко рту, который был сладким. Джун получил не менее страстный ответ и громко застонал, поднимая парня за ягодицы на столешницу. — Эй, погоди, тут мука и… Снова заткнул его поцелуем, сдёргивая семейники, а после расположился между его ног и надавил на грудь. Боль в спине напомнила о себе от таких активных действий, но в гонке за удовольствием это было не заметно. Он ещё раз прикоснулся к его губам, потом ещё, и в конце концов, Данк расслабился и лёг на столешницу. Жаль, что они не выбрали ту, что пошире, когда делали ремонт. Его голова свисала с края, что наверняка было неудобно. Джун не любил, если его партнёру было в чём-то некомфортно. Поэтому он закинул его ноги себе на плечи и потянул на себя, окончательно вытирая поверхность белой рубашкой. — Эй! Джун! — Не возмущайся, я хочу сделать тебе приятно, — сказал Джун, чем вызвал возмутительно красные щёки у Данка. Он был слишком милым, для того чтобы не произнести следующую фразу: — хочу, чтобы ты сегодня был самым счастливым. И поудобнее перехватив его бёдра, опустил голову, чтобы губами прижаться к головке. Как он обожал то, что Данк был обрезанным. Кажется, ему в жизни попался тот самый идеальный человек. Почему он вообще сомневался в том, что услышит «да»? — О-ох, — выдавил Данк, когда он опустился губами по члену, всасывая до впалых щек. — Джу-ун! Данк обожал его работу ртом. Это была его маленькая слабость, которая позволяла им мириться или находить компромиссы. Когда Джун делал вот так — заглатывал его поглубже и начинал двигать головой активнее, — автоматически решался любой вопрос. После затраханные и довольные, они обсуждали нюансы проблем: « — Ладно, я согласен с твоим предложением. — Я был не прав, прости. — Пофиг, пошли спать». Как-то один раз, Данк был доведён до белого колена из-за работы. Ему нужно было уехать на целую неделю в какую-то глухомань. Он так сильно переживал, что Джун просто посреди его нервной речи сел на колени и отсосал «стресс» так, что Данк уезжал с улыбкой. Но не все проблемы решались только минетом. Данк против него имел такое же оружие — внезапный секс с пошлыми словечками. Ох, Джун ради такого готов был на всё. Когда Данк это понял, то все их недоразумения (а к красивому фотографу подкатывают чаще, чем к красивым моделям), заканчивались горячей ночкой, не оставляя никаких мыслей вне. — А-ааах, чёрт! — Данк опустил руку на его голову, вымаливая быстрый оргазм. Но Джун не хотел быстро, как и не хотел, чтобы этот момент заканчивался так торопливо. Ему хотелось чуть поиграть в «волка», и взять Данка так, чтобы тот весь день вспоминал об этом. Он выпустил член из-за рта, жалея о потере, и чуть боднул поджатые яички. Приподняв бёдра Данка повыше, он опустился языком до сжатого сфинктера, начиная подготовку к приятному. — Какого… Джун! — со стоном и громким ударом головы об столешницу протянул Данк. Этого он не мог проигнорировать, отрываясь от излюбленной ласки, чтобы сказать: — Осторожнее, мозги выбьешь, — и с подмигиванием опустился обратно. Вид Данка мог свести с ума. Он так он метался, что мука прилипла к одной щеке, а волосы побелели. Его красные щёки, глаза — чёрные бездны, эти приоткрытые пухлые губы… Матерь Божья, Джун выиграл у этой судьбы! Почему-то Данк всегда выглядел столь невинно, заставляя Джуна чувствовать себя демоном-искусителем. Это чувство было приятным, но его надо было принимать дозированно. Иначе он бы затрахал его до смерти. Данк же, когда включал «волка», всегда выглядел горячо и уверенно, так что Джун мог расслабиться и позволить ему делать что заблагорассудиться. Джун безгранично доверял Данку, как и он ему. На этом строились их отношения, на этом он хотел построить их жизнь. Самый твёрдый фундамент из всех возможных. Они столько лет влюблялись и расставались, и всё же смогли оставить это все в прошлом. Теперь никто из них не планировал переезда, никто не уезжал. Джун почувствовал, что мышцы расслабились, позволяя языку втиснуться внутрь. Данк застонал так, что волоски на руках Джуна поднялись, а кожа стала гусиной. Этот звук мог довезти до оргазма. Без смазки он не сможет больше ничего сделать, а идти за ней без вариантов. Оставить хоть на мгновение Данка в таком состоянии — это преступление. За него точно грозит смертная казнь. Ему пришлось оставить мысль об этом. Почему же он раньше не предусмотрел этот момент? Но стоило ему оторваться от него, чтобы переключиться на член, как Данк со злостью проговорил: — Только попробуй остановиться! — и если бы он так не задыхался и не хрипел, то возможно Джун действительно почувствовал бы стыд за отказ. Он тут же растерянно посмотрел по сторонам, и протянул руку до бутылки с маслом, — прибью! — Маслом? — заинтересованно спросил Джун, думая, что клинингу придётся очень плохо, если он действительно увернётся от него. — Придурок, вместо… — и так покраснел, что Джун облизнулся. Данк и пошлости — это горячо. Тут ему даже говорить до конца не стоило, чтобы Джун будучи возбуждённым, почувствовал новую волну назревающего удовольствия. — Я тебя люблю, ты же это знаешь? — прошептал Джун и поудобнее перехватив одной рукой его бёдра, второй протянул ладонь к бутылке с маслом. Данк хоть и смущённый до предела, налил его ему, и так же резко отставил в сторону. — Ты можешь молча всё это делать? — Жалобно попросил Данк, смотря на довольный прищур. Джун хмыкнул, но решил всё же заняться подготовкой. Он вошёл пальцами — сразу двумя, позволяя маслу стекать куда надо. И то как Данк смотрел на него, зачаровывало. Наверное, это лучший момент. Верно? Он нажал на предстательную железу и Данк свалил оставшуюся металлическую миску с мукой на пол, громко издавая стон. Да. Это лучший момент. — Я тебя люблю, Данк, — добавляя третий палец, сказал Джун, ловя его взгляд. — Я любил тебя с самого первого поцелуя, ещё с палатки. Я не представляю, как жить без тебя, понимаешь? — Ха-а, да чёрт! Что ты хочешь? — Сдаваясь от таких речей, выдохнул Данк. — Я? Я хочу связать с тобой свою жизнь. Собирать за тобой носки, убирать твои вещи, готовить с тобой, работать с тобой. Не хочу быть один. — Сказал Джун, и глаза Данка распахнулись. — Только не говори, что ты выбрал для этого именно ЭТОТ момент? — Хриплые возмущения Данка заставили Джуна улыбнутся. — Любой момент с тобой прекрасен. — Джун наклонился к его ноге, прижимаясь к коже губами, а после вытащил пальцы и протянул испачканную в масле руку к карману. Спрашивая: — не хочешь оформить наши отношения юридически? — Ты просто невыносим, — буркнул Данк, и забрал кольцо у Джуна, надевая на палец, — и если ты меня не трахнешь сейчас, я прибью тебя. — Ты сегодня агрессивный, — Джун ещё не до конца поверил, что ответ положительный, и поэтому тупо спросил: — это значит да? — Да! — рыкнул Данк, и отпихнув его в сторону, спрыгнул со столешницы. — Быстро лёг! — О-о, — растерянно сказал Джун, но подчинился, усаживаясь на рассыпанную муку. — Лечь? — Ты меня не слышал? — возмущённо проговорил Данк, и Джун под таким пылающим взглядом не смел спорить. Он лёг, и тут же был лишён шорт и трусов, а после Данк перекинул ногу через его, и опустился ягодицами на его возбуждение. — Как скажешь, господин, — ошеломлённо произнёс Джун, когда Данк положил его ладони на ягодицы. — Ты мой жених? — И ты мой, чёрт, — фыркнул Данк, а после протянул руку за спину, чтобы обхватить его достоинство, — нашел чёртово время! — Скажи спасибо, что не за завтраком, — растерянно проговорил Джун, чувствуя, что у него пересыхает в горле от вида такого заведённого жениха, который сейчас направлял его член в себя. — О-ох. Рубашка — вот что было не так, как надо. Но сейчас на ней фокусироваться не получалось, потому что его член тесно сжимало. Это было прекрасное чувство, совершенное. Он почти что сдался, позволяя Данку вести даже в этом положении, но… Нет, этот момент про него. Поэтому стоило Данку опуститься до конца и сжать футболку на груди Джуна, как он протянул ладони к пуговицам рубашки. Его трясло, что осложняло расстёгивание пуговицы за пуговицей. — Да порви их уже, — задыхаясь протянул Данк, и чтобы не дожидаться действий от Джуна, сам поравнялся, чтобы разорвать её. Пуговицы посыпались на пол, а Данк от резкого действия, простонал. — А-ах. — Горячо, — признал вслух Джун и сразу же коснулся разгорячённой и освобождённой от лишнего элемента одежды рубашки. — Но… В этот же момент, он покинул жаркое тело, чтобы перевернуть их. Теперь Данк лежал на муке, с раздвинутыми ногами, шумно втягивая воздух. — …так горячее. И вошёл в него, начиная медленные толчки. Нет, он бы сейчас отыграл то, что хотел Данк: быстро, интенсивно, так чтобы он елозил по полу спиной, но ему больше хотелось его поцеловать. Целуя его губы, впитывая его сладость и стоны, Джун думал, что это был самый откровенный момент между ними со времён палатки. Сейчас не было гонки за удовольствием, здесь было большее. Любовь, доверие, уважение и согласие. Согласие быть вместе. — Ты мой. — Оформим документы, — прошептал Данк в его губы, — и ты будешь моим юридически. — Я хочу тебя, — сказал Джун опуская голову ниже. Оргазм уже приближался, а ведь они только начали. — Я так хочу тебя. — Я твой, придурок, ты уже во мне-е… о-ох. Договорить ему не дал Джун, который приподнялся и подтягивая его бёдра на свои, начал вбиваться с сумасшедшей скоростью. Так, чтобы они достигли предела вместе. Ему даже пришлось представить что-то ужасное, в виде монстров в игре, чтобы не кончить быстро. Цель Джуна сделать этого мужчину самым счастливым. И только стоило ему отпустить себя, переходя на глубокие и тяжёлые толчки, как Данк схватил его руку и простонал: — О-ох… — кончая прозрачно-мутными полосками спермы. От этого вида на Джуна обрушился оргазм такой силы, что заставил весь мир побелеть. На пальце Данка было кольцо, которое значило так много и в тоже время так мало. — Это было… — Данк растерянно шептал, приходя в себя, — отличное доброе утро. — Ага, — вымотано согласился Джун, выходя из него и падая бочком рядом на пол. — Лучшее. Данк повернулся к нему и ворчливо произнёс: — Вот обязательно в меня? Мне теперь в душ идти. Джун посмотрел на него более внимательно и хмыкнул. Данк сейчас напоминал какого-то ребёнка: от волос до кончика носа он был перепачкан в муке. В волосах точно скопилось больше муки, и наверняка, будет слишком проблематично их отмыть. В распахнутой рубашке, со следами спермы на торсе, и блестящими бёдрами от масла — красив, божественно красив. Джун был уверен, что он выглядит сейчас хуже. — Тебе придётся идти в душ, жених мой. — Тц, я тебе припомню, слышишь? — Разум наконец-то начал проясняться у Данка, поэтому он хитро прищурился. — Кто делает предложение во время подготовки к сексу? Нет, секс конечно великолепен, но ты бы ещё, не знаю, с членом во рту предложил! — Ты думаешь это бы повлияло на твой ответ? — Немного обеспокоенно спросил Джун. — Что? Нет! Я про то что даже порадоваться не вышло! — фыркнул Данк, и притянул его к себе для быстрого поцелуя. — Я ждал этого чёртового кольца с момента как мы сошлись! — О-у, — Джун расплылся в улыбке, — прям вот так? Почему сам этого не сделал? — Потому что… я думал, что ты мог сомневаться, — честно признался Данк, пытаясь смахнуть с его щеки муку. — Ты же такой… невыносимо притягательный. — Хочешь сказать, что то, что мы с тобой живём вместе, каждый день занимаемся сексом, снимаем блоги, вместе работаем, — Джун на мгновение аж воздухом поперхнулся, — и я буду сомневаться? — Нет, — Данк улыбнулся, и тихо пробормотал: — ты никогда не сомневался бы, верно? — Я ещё с твоего финта заграницей принял решение, — признался Джун, и на хмурый взгляд пояснил, — когда ты уехал от меня после моего признания. Я хотел, чтобы ты был со мной. Я знаю, что мы не дети и не подростки, но всё же боялся, что если сделаю предложение, то… — Я не уеду. Я не уйду отсюда, пока ты меня не выгонишь. — сказал Данк прижимая к себе его. — Я не могу больше жить без тебя. Но… — Но? — Джун погладил его по оголённой коже, чувствуя, что тему, которую они избегали много времени, сейчас наконец-то получится поднять. — Но… почему ты меня удалил из друзей? — Спросил Данк, и торопливо принялся пояснять. — Ты мне не писал, а просто стёр. Будто я ничего для тебя не значил и всё что происходило между нами тебя не интересовало. Ты даже мне не написал и… — Я знал о твоем отъезде, — признался Джун и на удивлённый взгляд пояснил, — наши тогдашние друзья, не совсем умели хранить секреты. Когда тебя заметили у кабинета декана, мне тут же сказали. Правда, я надеялся услышать это от тебя, но да ладно. — Прости, я не смог тебе сказать. — Данк прижался ещё сильнее, чувствуя то же сожаление, что и он. — Я такой трус. — Ладно тебе, сейчас же мы рядом, — ободряюще сказал Джун, — но удалил я тебя по причине, что не получилось ехать за тобой. — Что? — Я подал заявление на перевод в твой университет, но не прошёл. — Честно сказал Джун, стряхивая муку из волос, — поэтому думал, что всё. Какая разница в друзьях я или нет, если ты оставался непостижимым. — Я не знал. — Никто никогда не любит говорить о своих неудачах. — Произнёс Джун. — Но моя неудача сделала очень многое для удачи после. Теперь ты мой жених, и я твой. Какая разница, что было в прошлом? — Я всё время хотел обратно, — высказался Данк, меняя откровенность на откровенность. — Каждый день я смотрел на других, ища тебя. Просто, я, наверное, однолюб. — И это очень хорошо, — целуя в лоб сказал Джун. — Потому что я тоже. Данк прошептал: «Я тебя люблю» и прижался к его груди ближе, говоря громче: — Может сегодня прогуляем работу? — Ты как это представляешь? — спросил Джун, посмотрев на время. До работы им оставалось ещё два часа, с учётом пробок всё же надо уже собираться. — Как? Мы звоним, потом идём в душ и спать, — улыбнулся Данк, — а потом бы повторили только без муки и вообще… — Данк, мы не можем себе позволить, — рассмеялся Джун. — Пойдём, скоро будут выходные. — Да? — Данк, — Джун поцеловал его в губы быстрым чмоком, и дал обещание: — Мы теперь помолвлены, после станем полноценными партнёрами. И если ты захочешь — я буду рядом до самого последнего вздоха. Потому что я очень хочу и состариться с тобой, и завести еще одну собаку, такую же как Сяо Бин. И встречать с тобой и закаты и рассветы. Понимаешь? — Слушай… — прошептал Данк, отвлекая от Джуна сладкой речи, — как думаешь, мы успеем на ещё один раунд в душе? — Я тебя люблю, мой засранец. — Я тебя тоже, но это не ответ на вопрос. И Джун рассмеялся. Чёрт, он любит свою жизнь.