Спешл 2. Подготовка к свадьбе

В жизни не бывает идеальных условий. История Джуна и Данка — тому доказательство. Взять хотя бы их знакомство возле спортзала, когда Данк был уверен, что Джун вот-вот врежет ему за то, что он слишком часто «случайно» оказывался рядом и бросал в его сторону пристальные взгляды. Или их встречу после долгой разлуки — в университетской душевой, где Данк, вместо приветствия, уставился ниже пояса и выдал: «Ого, каким ты стал… большим». Джун тогда фыркнул, а Данк едва не утонул в собственном стыде. Или, например, предложение руки и сердца. — Я хочу связать с тобой свою жизнь, — сказал Джун, и глаза Данка распахнулись. — Собирать за тобой носки, убирать твои вещи, готовить вместе, работать бок о бок… Не хочу быть один. Звучало бы романтично, если бы в этот момент его пальцы не были буквально внутри Данка. Джун каждый раз смеялся, когда их спрашивали, как именно он сделал предложение. Данк же густо краснел, закрывал ему рот рукой и отчаянно врал о преклонëнном колене (что, впрочем, было не так далеко от правды — колени действительно были преклонены, но совсем для другого), романтичном завтраке в постель и прочей классической мишуре. Но, несмотря на всю эту неидеальность, Джун и Данк умудрялись превращать даже самые нелепые моменты в лучшие воспоминания. Потому что их история никогда не строилась вокруг идеальной картинки для инстаграма. Она была про смех сквозь стыд, про неловкость, которая превратилась в нежность, про честность вместо пафосных фраз и наигранной гармонии. Это была история, полная смеха, недосказанностей и совпадений, которые, как ни странно, идеально складывались в их общую жизнь. И именно поэтому она была настоящей — и именно поэтому она была идеальной для них. После помолвки последовало знакомство с родителями — мероприятие, о котором изначально думали как о формальности. Но оно неожиданно стало одним из самых трогательных и ярких воспоминаний. Парни нервничали, переживали как поладят люди, не знавшие друг друга прежде, но вскоре выяснилось, что мамы — старые школьные подруги. В юности они не только делили парту, но и мечтали о будущем, в котором их дети когда-нибудь полюбят друг друга. Теперь, сидя за столом, они смеялись, вспоминали старые времена. А дети тех самых мечтательниц сидели рядом, слушали, как две женщины рассказывают о том, как когда-то во время перемен они строили планы семейного счастья для тех, кого ещё не знали. И, как оказалось, судьба всё-таки решила сыграть свою самую тёплую шутку. Конечно, не всё шло гладко. Подготовка к свадьбе для Данка стала настоящим испытанием. Он, человек действия, привыкший решать всё быстро и по-деловому, вдруг оказался на грани нервного срыва. Вокруг него кипела организационная стихия: бесконечные встречи с дизайнерами, обсуждения цветовой палитры, выбор посуды, согласование меню, рассадки гостей, танцевальных программ и музыкальных сетов. У него были помощники, целая команда профессионалов, опытный свадебный координатор — словом, настоящая армия поддержки. Но главные решения, как бы кто ни хотел, всё равно ложились на него. Джун, влюблённый до беспамятства и доверяющий Данку безоговорочно, тем не менее время от времени вмешивался в процесс. Например он настоял на полном запрете публикации свадебных фото и видео в социальных сетях. Для Данка это стало неожиданностью — он хотел поделиться этим днём, пусть не целиком, но хотя бы частично. И, честно говоря, немного эгоистично мечтал показать миру, что Джун теперь официально его. И только его. Но Джун был непреклонен. Он всегда умел быть убедительным, а в этот раз, кажется, включил весь свой арсенал обаяния. В ту ночь, он долго мучал Данка поцелуями, ласками, дразня и соблазняя, шепча сквозь его жалобные всхлипы и мольбы свои «доводы». И Данк сдался. Но не просто так — он всё же выторговал себе небольшой, но важный компромисс: три фотографии с церемонии, опубликованные в одном из ведущих модных журналов. Ведь, как оказалось, Джун тоже хотел, чтобы на его фотографа больше никто не смог «положить глаз» (очередь на съёмки к Данку была на несколько месяцев вперёд и модели были готовы на многое, чтобы продвинуться в этом списке). А тем временем сам Джун находился на пике своей карьеры. Его график был переполнен рекламными съёмками, международными турами, встречами с продюсерами и рекламодателями. Он был в постоянном движении, пытаясь уместить в один день по максимуму. Конечно, Данку это не нравилось — не только потому, что они редко виделись, или потому что ему пришлось взять обязанности по подготовке свадьбы. Он просто боялся, что к их свадьбе Джун будет как выжатый лимон: без капли энергии и радости предстоящему событию. Но они оба понимали: всё это — лишь короткий, хотя и напряжённый, этап перед тем, как начнётся долгожданный медовый месяц. И ради нескольких недель покоя, любви, безмятежности, они были готовы работать в таком режиме. Ведь теперь они были не просто влюблённой парой — они были командой. И это делало всё сносным. Данк уже давно решил, куда они поедут. Он готовил этот сюрприз месяцами, перебрав десятки вариантов, пока не нашёл то самое место — крошечный частный остров, затерянный в бирюзовых водах океана. Ни папарацци, ни фанатов, ни случайных свидетелей. Только белоснежный песок, шёпот волн и бесконечные закаты, окрашивающие небо в огненные тона. Когда он наконец раскрыл планы Джуну, тот замер. Его обычно выразительные глаза стали ещё глубже, в них плескалась благодарность и нежность. — Ты знаешь, как я тебя люблю? — наконец выдохнул Джун, и в его голосе дрожали все те чувства, которые невозможно выразить словами. Данк притянул Джуна ближе, прижав лоб к его виску: — Примерно так же сильно, как я люблю тебя. Но это ещё не всё. Данк задумал сюрприз для церемонии: видеоролик, посвящённый их истории любви. Можно было бы начать с того дня, когда они стали жить вместе, или с ночи в палатке, где Джун поцеловал Данка. Но Данк знал, что всё началось гораздо раньше — в школьной столовой, с коробки конфет, которую Джун выкинул в мусорку. Именно тогда между ними впервые загорелась искра. Данк отправился к маме Джуна — за старыми фотографиями, видео, школьными альбомами. Он обожал семью Джуна. Там всегда было шумно, весело и по-домашнему уютно. Данк всегда мечтал о большой семье. И теперь он её получил. Два младших брата и сестра буквально облепляли Данка, требуя внимания — играли с ним в приставку, просили рассказать истории про Джуна, а потом хихикали, глядя на его краснеющее лицо. Данк сидел на кухне у родителей Джуна, листая старые фотоальбомы, которые мама аккуратно раскладывала перед ним. За окном шелестела листва, а в воздухе витал запах свежей выпечки — мама Джуна, как всегда, не могла просто так отпустить гостя, предварительно не накормив. — Вот он, — она указала на снимок, где молодой Джун стоял в школьной форме, нахально улыбаясь, держа в руках какой-то плакат. — Это был его первый школьный спектакль. Ты не поверишь, но он тогда умудрился забыть весь текст и начал импровизировать. Все смеялись до слёз. Данк рассмеялся, рассматривая лицо любимого. Как же мало он знал о тех временах! И как много всего упустил из-за внезапного переезда Джуна. Но теперь у него была возможность собрать всё воедино. — А вот он, когда тебя впервые упомянул, — мама Джуна аккуратно открыла другой альбом. На старой полароидной, чуть выцветшей фотографии Джун сидел на деревянной лестнице с игрушечной собачкой в руках. Его взгляд был устремлён вдаль, а в глазах застыло такое глубокое одиночество, что сердце сжалось. Хотелось обнять этого грустного парня и сказать, что всё будет хорошо. Что однажды он найдёт своё место. И своего человека. — После того переезда… — мама тихо вздохнула, проводя пальцем по фото, — он очень тосковал. А потом сказал мне: «Мама, я встретил странного мальчика. Он… особенный. Но он мне понравился». Данк почувствовал, как по его телу разливается тепло. Перед глазами встал тот самый дождливый день: запах сырой земли в старом сарае, холодок капель на коже, неловкое касание плеч. И этот лёгкий, как пушинка, поцелуй в щёку — стремительный, смущённый, после которого Джун тут же убежал, оставив его стоять с бешено колотящимся сердцем. Тогда Данк даже представить не мог, что это станет первой страницей истории, которая приведёт их сюда — к общим альбомам, смешанным воспоминаниям и этому тёплому вечеру, где прошлое и настоящее переплелись так тесно, что уже невозможно было понять, где заканчивается одно и начинается другое. Как много мелких случайностей, слов, взглядов, которые вели их друг к другу. И каким бы невероятным ни казалось это совпадение, теперь он знал точно — они были предназначены друг другу задолго до того, как сами это поняли.

***

Дни превращались в недели. Подготовка набирала обороты. Цветы, оформление, музыка, гости… Но несмотря на суету, между ними оставалась та самая, почти невидимая, нить, которая связывала их с самого начала. Они ссорились, шутили, плакали от смеха, планировали, мечтали. И каждый вечер, несмотря ни на что, они ложились рядом — обнявшись, зная, что завтра они всё ещё будут вместе. За день до свадьбы в доме царил хаос — повсюду валялись ленты, упаковки и последние приготовления. Данк, уставший, но бесконечно счастливый, украдкой сбежал в полутёмную комнату, чтобы досмотреть свой сюрприз — видеоролик, который он готовил для Джуна. На экране мелькали кадры: их школьные фото (увы, ещё раздельные, но как символично они смотрелись рядом), тот самый поход, где всё и началось, их первые совместные проекты, дурацкие селфи с Сяо Бином, объятия на закате… Каждый кадр был наполнен теплом и историей. А в финале — слова, которые Данк выводил на экран с особенной нежностью: «Любовь не выбирает момент. Она просто приходит. Без предупреждения. Но когда она находит тебя — ты уже никогда не будешь один». Глаза Данка предательски наполнились влагой. Он быстро вытер их рукавом, усмехнувшись самому себе. «Чёрт, Джун прав — я и вправду слишком романтичный…» В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался сам виновник его мыслей, явно взбешённый. — Сяо Бин сожрал все конфеты, которые ты оставил на столе! — Джун размахивал руками, его брови грозно сдвинулись. — Там не кухня, а настоящий ад! Он везде размазал шоколад, лапы грязные, и… ммф! Данк, не дав ему договорить, резко притянул его за талию. Их тела слились в едином порыве, а протестующий возглас Джуна растворился в горячем поцелуе. Сначала Джун демонстративно упирался ладонями в его грудь, но под настойчивым напором губ и языка его сопротивление быстро превратилось в ответное пылкое участие. Когда они наконец разъединились, оба дышали неровно. Джун всё ещё сохранял нарочитую сердитость, но блеск в глазах и лёгкий румянец выдавали его истинные мысли. — Ладно… — фальшиво буркнул он, облизывая припухшие губы, — но убирать будем… — Позже, — перебил Данк, уже ведя его в сторону спальни. — А Сяо Бин… — Подождёт. Джун не стал больше спорить, лишь бросил последний взгляд на кухонный хаос. Впереди их ждал долгий вечер, а уборка… Уборка действительно могла подождать. Ведь главное было — они. Их смех, переплетённые пальцы, шёпот в темноте. Даже беспорядок и проказы Сяо Бина были частью этого — их идеального, настоящего, живого счастья. И ничто не могло это изменить. Навсегда.