Бес

      Две недели истекают так же быстро, как песок в маленьких песочных часах, на которых раньше Алиса засекала свою скорость чтения. Почти каждый день ей приносят букеты от князя, цветы сменяют друг друга в вазе и надоедают Алисе настолько, что последние пару дней они отправляются в окно сразу после появления. Свадебное платье готово — уже второе, первое портнихи недальновидно оставили в её комнате и Алиса искромсала его ножницами и маленьким ножиком для вскрывания писем, а когда запал кончился, разорвала остатки голыми руками. Новое платье ещё изящнее, оно выглядит точно из сказки про Снегурочку, швеи трудятся не покладая рук, расшивая его узором из драгоценных камней. Алиса Вяземская будет выглядеть на свадьбе как куколка — самая любимая, обожаемая, доставаемая из коробки лишь по большим праздникам, такая нарядная и белоснежная, с идеальной фарфоровой кожей и безупречной причёской. Не живая. Лишь кукла. Без прав и личного мнения.       Алису не выпускают на улицу, но каждый входящий пахнет свежим морозом, снегом и ледяной крошкой. Ей приносят на утверждение приглашения (которые она разрывает все до единого), ей предлагают выбрать украшения для торжества, спрашивают о том, какой букет будет предпочтительнее. Конечно же, все варианты отвергаются, Алиса не понимает, кто может додуматься, что мысли о ненавистной свадьбе развеселят её. Северина с удовольствием принимает предсвадебную суету на себя и порхает по имению мечтательно, точно невеста здесь она.       Дни летят как снежинки в буране, быстро, неразборчиво, смазано. Алиса плохо помнит, что происходит в каждый из них, слишком уж однотипно и безрадостно всё вокруг. Так проходит неделя и уже на изломе второй, когда до свадьбы остаются считанные сутки, Алиса вдруг осознаёт: это не розыгрыш, это по-настоящему. Никто не выскочит из шкафа со словами «Бу! Испугалась? А я тебя провёл!», никто не рассмеется в лицо, сняв маску князя или священника, никто не спасет её. Бог — это фантазия для глупых детей, заключает вдруг Алиса, рассматривая узоры на оконном стекле. Бога придумали, чтобы было не так страшно идти в первый раз на каток и чтобы маме было, кого благодарить за возвращение домой живыми и здоровыми всех её близких.       — Вот оно как, — горько, с застрявшими слезами в горле бормочет Алиса, сидя в кресле и расфокусированным взглядом изучая балконную дверь.       Уже завтра она станет чьей-то женой. Уже завтра закончится один её плен и начнётся другой, без права на освобождение. Тогда она будет княгиня Трубецкая и её снова запрут в золотой клетке. Быть может, князь будет более благосклонен и позволит ей держать в комнате книги? Но даже за это богатство, даже за доступ к знаниям и науке она не готова отдать себя этому человеку, которого знает меньше месяца! А ежели он не будет так добросердечен, каким хочет казаться? Мысли становятся одна мрачнее другой, и Алиса резко мотает головой, стремясь вытрясти их из себя.       Этим вечером она не выходит помолиться и поплакаться луне. Луна безразлична и безжалостна даже к тем, кто никогда не бросал в холодную ночь проклятий.       — К чёрту всех вас, — шепчет Алиса, накрываясь пуховым одеялом, обводя взглядом маленькую, такую родную спаленку, запоминая ее напоследок.       Завтра она сюда не вернётся. Может быть, вообще никогда больше не вернётся.       Морфей встречает её у ворот своего царства и приоткрывает витую дверцу. Она стоит в одной ночной рубашке посреди поляны, и ноги её утопают в сочной зелени травы. Ей так легко и спокойно, что Алиса бросается бегать и прыгать по лугу, танцевать, задирая руки к лучезарному солнцу. Она находит замечательный ручеёк прямо у кромки леса и с довольствием припадает к холодной воде. Вяземская с наслаждением зачерпывает воду горсть за горстью, а когда чувствует, что больше не выпьет ни глоточка, подбрасывает пригоршню в небо, и сладкие капли разлетаются вокруг, Алиса щурится на солнце и влага приятно охлаждает волосы, лицо и хрупкие плечи.       Хорошо.       Алиса укладывается в траву возле ручья, с любопытством разглядывая облака над головой. Где-то в вышине кружит в своём танце коршун, отсюда видно лишь его тень. Когда эта тень начинает увеличиваться в размерах, Алиса привстаёт на локтях, желая получше рассмотреть. Да, определённо эта птица спускается, но зачем? Кого разглядела здесь, в траве? Уж не Алису ли? С замиранием сердца она следит, как коршун пикирует, ей уже кажется, что прямо на неё, но стоит девушке подумать об этом, траектория полёта меняется. Огромные крылья заслоняют собой солнце, и вот он падает, но совсем рядом, в паре метров от неё.       Раздается такой отчаянный крик, что Алиса подскакивает, готовая броситься на помощь ребёнку, неожиданно оказавшемуся рядом с ней. Коршун тяжело поднимается, прижимая траву взмахами мощных крыльев, и Алиса понимает, что в острых когтях ещё бьётся в отчаянной попытке спастись… белый кролик. Её кролик?       — Нет!       Она просыпается от невнятного чувства тревоги, но не может вспомнить, что же ей снилось. Тяжело дыша, Алиса укутывается в одеяло по самый нос и мельком бросает взгляд на балкон.       На балконе она замечает черный извивающийся силуэт.       Алиса чувствует, как начинают шевелиться волосы на затылке.       Тень странно подёргивается, точно лягушка под током. Кажется, оно болтает ногами и машет ей. Что-то заставляет Алису продолжать смотреть, а не прятаться под одеяло и креститься. Тень перестаёт кривляться, а потом перерастает в человека. Затаив дыхание, девушка наблюдает, как силуэт вырастает, он отрывает от тела часть и заносит её, точно тянется к замку через стекло.       Лёгкий стук чуть не доводит до инфаркта. Икнув от страха, Алиса, повинуясь неведомому чувству, плетётся к балконной двери.       Алекс отряхивает пальто совершенно невозмутимо.       — Вы, конечно, извините меня за внезапное вторжение, но неужели Вы сами не выходите на балкон? Я чуть не убился на этой ледовой подушке, пока перелезал через перила.       — Вы?.. — слова застревают в горле, Алиса слишком шокирована, чтобы говорить.       — Или хотите сказать, Вы эту наледь наплакали от счастья? Я бы не оценил князя и в половину той корки, что у Вас на балконе. Могу я войти?       — М-мо… — запинается она, когда одна мысль заставляет девушку напрячься. — А как Вы узнали о свадьбе?       Алекс тем временем уже уверенно проходит в комнату, по-хозяйски осматривается и зажигает одну свечу на прикроватном столике. Он сбрасывает пальто в кресло и садится на край кровати.       — О, это преинтереснейшая история! — он хлопает ладонью по покрывалу возле себя, приглашая. — Я как раз намерен Вам её рассказать.       Алиса только сейчас понимает, что ногам жутко холодно, и спешит надеть тапочки и халат. Она присоединяется к нему, заняв позицию чуть дальше, ближе к подушке, и в нетерпении кладёт её себе на колени.       — Итак, Alice, — Алекс соединяет пальцы и наклоняется, уперев локти в колени, — Я даже представить себе не мог…       Алекс даже представить себе не мог, что во время очередной прогулки по ярмарке встретит у павильона с шампанским Тимофея Семёновича Гладько собственной персоной в сопровождении статского советника Ящика. Антон Павлович Ящик обладал отменным вкусом, — золотые карманные часы, инкрустированные рубинами, ах! — что активно доказывал перед прилавком.       — А я Вам говорю, Тимофей Семеныч, «Эксельсиор» на торжестве будет просто бесподобно! Не сомневайтесь, граф оценит Ваш вкус!       — Если бы меня волновал только вкус… — усмехнулся адъютант, но жестом указал продавцу на пару бутылок. — Вся эта свадьба такая внезапная… И чего Николаю Николаичу взбрело в голову женить дочь зимой? То ли дело летом! Да и Трубецкой бы уже заслужил повышение, отдавать дочь за полковника как-то приятнее. Прямо не знаю, Алиска словно на коленях стояла перед тятей, мол, отдай меня замуж да поскорее.       — Думаете, Алиса Николаевна балуется таким? — Ящик скептически оценил вынесенные коробки. — По два ящика каждого, любезный!       — Я бы даже не стал думать о таком, — вернулся Антон Павлович к сослуживцу. — Я видел эту девушку. Такую надо морить голодом взаперти, и тогда не факт, что согласится. Вяземская порода слишком гордая.       — Увы, увы, — со вздохом вытащил портмоне помощник министра. — И к чему только меня заставили заниматься этими вопросами? Я ведь в подготовке к свадьбе ни в зуб ногой! Эй, Пашка, неси эти коробки в сани!       — Не отчаивайтесь, Тимофей Семёнович, — приободряюще похлопал по плечу товарища Ящик. — Вот закончится неделька, а там спляшете на свадьбе у Вяземских с Трубецкими! Авось, и премию граф на радостях выпишет. Все равно приданное отписывать будет…       Нарезающий круги вокруг этого дуэта ради часов Алекс не заметил, как врезался в одну из стоящих запечатанных бочек с пивом. Ему не послышалось? Алиса Вяземская? Замуж за князя Трубецкого? Того танцора с катка?       — Любезнейший, осторожнее! Ящик обернулся на грохот и неодобрительно покачал головой. Конечно, оплошность может случиться с каждым, но так греметь… В юноше одни лишь кости, как по виду.       — П-простите, я-я не з-заметил, — ловко сымитировал заикающийся писклявый голос Алекс и поспешно исчез из поля зрения.       Статский советник проводил его крайне внимательным взглядом.       Алекс же направился в сторону Адмиралтейства, в его мыслях не укладывалось…       — Как Вы только решились согласиться на этот брак! — Так Вы действительно думаете, что я хочу замуж за Трубецкого? — Алиса горько улыбнулась. — Пришли поздравить с началом семейной жизни?       — Если бы самолично не подписывал согласие на курсах, я бы даже не удивился, — Алекс закинул ногу на ногу и всем корпусом повернулся к ней. — Эта деталь меня и насторожила! Скажите, князь Вам нравится? Или, может быть, он выступает за права женщин? Что за выбор избранника?       — Если Вам интересны критерии отбора, то за этим нужно пробираться в спальню к отцу, — фыркнула девушка, теребя уголок подушки. — Он откуда-то узнал про курсы. Ворвался в гневе, кричал, метался из угла в угол. Да вон, полюбуйтесь, — Алиса махнула на приоткрытую дверь в основную комнату, даже через образовавшийся проём невозможно было не заметить, как пусто и обезличенно она выглядит. — А потом я узнала, что выхожу замуж…       — Я не стану спорить, хороший ли человек ваш князь, но, Алиса… — тёплая ладонь потянулась через белое покрывало и накрыла её руку.       Алекс наклонился к ней, заглядывая в глаза:       — Вам ведь не этого хочется?       Алиса почувствовала предательский румянец на щеках.       — Конечно же нет! Кто вообще согласился бы на брак с незнакомцем в двадцать лет?       — Кто знает, — тихо рассмеялся Алекс, и тепло от его руки стало расползаться от кисти к предплечью. — Если бы нашлась богатая вдова, которая полюбила меня, вора и плута, то я бы, пожалуй, не стал возражать.       Ей показалось, или взгляд его стал каким-то… тёплым? Хотя, наверное, это просто отблеск огонька в чужих зрачках.       — Я хотел бы извиниться. За то, что произошло в канун Рождества.       Его рука перемещается выше, он осторожно прикасается к предплечью.       — Я надеялся, что мои слова заставят возненавидеть меня. Ведь влюблённость довольно легко рушится, как и воздушные замки. Я действительно не лучший кандидат на роль принца, я выходец из простой семьи, обчищающий богатеев с помощью единственного таланта. Больше всего мне не хотелось, чтобы такая талантливая девушка решила загубить себя и свою карьеру из-за такого…       Алекс распаляется всё больше, он невольно повышает голос на пару тонов и Алиса спешно закрывает ему рот ладонью. И он стихает, только поражённо смотрит на неё.       — Хотите, чтобы сюда сбежались все слуги и охранники? — шёпотом укоряет его Алиса. — Я думаю, если посреди ночи в моей спальне обнаружат мужчину накануне свадьбы, сплетен будет куда больше, чем о романе цесаревича с балериной. Так меня от брака Вы не спасёте.       — Именно поэтому я и пришёл! — губами прикоснувшись к тыльной стороне ладони, Алекс отнимает её руку от лица и вскакивает, беспокойно начиная ходить из угла в угол. — Я скопил за три года небольшую сумму, её хватит на первое время. Алиса, если Вы… если… если ты готова оставить всё здесь и пойти ради науки дальше, то готова ли ты сбежать отсюда?       — …Из дома? — от волнения пересыхают губы, она смотрит на Алекса так, словно видит впервые.       — Из страны! — он падает перед ней на колени и заглядывает в глаза, Алисе кажется, что в них танцуют не язычки пламени, а настоящие чёртики. — Я куплю билеты до Парижа, а оттуда мы уедем в Швейцарию, и ты сможешь поступить в любой университет, какой только захочешь! Вопрос только в том, на что ты готова ради своей мечты?       — Я…       Уголка подушки вдруг становится слишком мало для того, чтобы осмыслить сказанное. Остаться здесь, выйти замуж за Трубецкого, жить в богатом особняке и жалеть о нереализованных планах, качая колыбель? Или оставить отчий дом, оставить всё, напоминающее о матери, всех знакомых и друзей, все былые увлечения и не только город, но целую страну ради карьеры? Или ради этого человека, стоящего перед ней и ждущего ответа, который разделит её жизнь на две главы? Почувствовать, что такое бедность, не иметь возможности приобрести платье от известного модельера, жить в комнате под самой крышей, а не во дворце и питаться не деликатесами, а самой простой кашей да похлебкой? Готова ли она на это?       — Мне… Я готова открыть дверь в новую жизнь. Я согласна уйти с тобой.       — Жизнь за этими стенами не самая лёгкая, поверь, я знаю, — Алекс не видит в её глазах сомнения, Алиса не сомневается, она боится потерять всё и остаться в чужой стране совершено одной, — но я смогу тебя уберечь. И сделаю всё, чтобы твоя мечта исполнилась.       — Даже выкрадешь из-под венца? — Алиса чувствует, что в груди становится тепло и мягко, точно любимый кролик снова сидит у неё в руках.       — И не просто выкраду, а сделаю это с перчинкой, чтобы все запомнили!       Алекс снова поднимается, и от его силуэта, кажется, распространяется новое, золотое сияние.       — А теперь, если ты не против, я хочу рассказать, в чем заключается мой план…