Пролог I. Хаос – вот чего боятся Свет и Тьма.

Девять сестёр в чёрных плащах прочь увезут короля Может быть в грот на островах из дивных глыб хрусталя Тёмных времён начат отсчет, не повернуть реки вспять Не повторить новый восход, Век Золотой не начать…

В ранний час в серебристом сиянии Из подземных глубин поднимается тень на коне, Но пока всё спокойно в Британии На закате король погружается в сон свой во тьме Грянет беда — выйдет король Чтоб отстоять дело своё И мессией возвратиться в этот мир, Но для толпы он не святой Дьявола в нём видит любой И неузнанный он будет вновь убит

Пребывай же в блаженном сне благородный король Быть мессией в своей стране — незавидная роль…

Ария — Кровь королей.

***

      Боги, знаете ли, самые эгоистичные твари на свете! Для них не существует ничего, кроме собственных, ненормальных желаний, больных фантазий и извращённых амбиций!       Если и был когда-то среди Богов справедливый судья и внимательный покровитель, то он давным-давно мёртв, потому что не угодил никому из своих братьев и сестёр, или же разочаровал отца и мать. Даже Боги бывают разочарованием для своих предков. Что поделать, это вечная проблема, которую нам не решить.       Так устроен этот проклятый, изувеченный мир, и это надо было принять раньше, а не верить проповедникам, который обещали Рай, в котором не будет проблем. Хорошо тем, кто верит в Рай, где одни сражения. А нам остаётся либо сражаться с уготовленной для нас судьбой, пытаться найти своё место и противостоять всем невзгодам, либо прогнуться под натиском того, что было предначертано свыше.       Ты либо сияешь, как пламя звезды, либо тебя, как проклятый прах, развеивает ветер по пепельным полям. Как только ты исполнишь свой долг, ты перестаёшь быть нужным и полезным. Ты становишься рудиментом, который Боги очень легко устраняют из своей игры.       Дойти пешкой до того край доски и обернуться ферзём в такой партии невозможно. Так что у нас, смертных, есть один путь — сражаться, пока «старые друзья» доигрывают свою партию. Сражаться и умирать, потому что больше мы ничего не можем.

Архив Академии Бикон.

Последний день осады армией гримм.

Слова Кроу Бранвена - Охотника Академии Бикон.

***

Где-то в космическом пространстве.

Точные дата, время и координаты неизвестны.

      И вот, история всё-таки свершилась. Как и всегда, она повторилась, обернулась, будто змей, пожирающий свой хвост, зациклилась в вечном страдании. Позади Боги-братья оставили своё дитя. Разрушенное, раненое и разбитое в пылу бессмысленной войны. Мир, который долен был стать венцом, остался на века осколком. Мир, на который возлагали надежды, ныне теперь лишь забытый отголосок истошного крика надежды на который они так уповали.       Осколок былой славы, превосходная тень, великое достояние долгой, кропотливой, божественной работы ныне стало лишь памятью. Невыносимое бремя для простого смертного, но необходимость, связанная с жизненным укладом изначальных существ. Само божественное естество с неохотой отдалялось от Ремнанта — неудачного, но такого прекрасного эксперимента; сколько надежд возложено было на Ремнант! И теперь всё нужно начать по-новой, потому что Боги-братья упустили один важный момент: они создали детей по облику и подобию своему. Всё, что случилось и случится на Ремнанте, ни что иное, как их наследие! Ведь они сами были такими. Непостоянными, вечно спорящими, не знающими покоя.       Тысячи ошибок, проб, опытов, попыток создать то, что будет существовать в вечной гармонии, и не будет нарушать установленные законы. Всё это ныне позади, всё это погребено под пеплом.       Оставлено всё, что было сотворено с непомерным трудом, через тернии, через ссоры, споры, неохотное согласие и раздел власти между Жизнью и Смертью.       Теперь судьба в руках их творений. Детей, для которых уготовлен особый путь. Путь, полный страданий, ошибок и непонимания. И всё это до той поры, пока дети Богов Ремнанта не смогу решить свои проблемы и не научатся жить в согласии друг с другом. Покуда они ни поймут, на что им дана жизнь и что смерть — неотъемлемая часть бытия, их Создатели, братья, наделённые божественностью с начала времён, не вернутся и не станут для народов Ремнанта покровителями.       Если же призовут их до нужного часа, так и быть — эксперимент будет стёрт окончательно и придётся начать новую работу в надежде, что полученный опыт поможет не совершить ошибок прошлого. Хотя, так было всякий раз. Стоило дать частичку воли новому народу, как все надежды братьев рушились с грохотом и треском.       На расколотой Луне божественные братья остались, чтобы в крайний раз перед долгой разлукой ещё раз посмотреть на останки своего очередного творения. Израненное, полное недочётов, несовершенств и ошибок, оно вселяло в божественные души печаль. Как и сотни миров до этого, Ремнант получил второй шанс, а воспользуется ли он этим шансом или нет покажет время. — Эй, а чем мы займёмся сегодня, братец? — Спросил Бог Смерти.       Светлый брат, правящий жизнью, обернулся. Хотелось бы ему сказать, что настало время отдохнуть, но жажда мучала его. Жажда созидать, так же, как и жажда разрушать горела в Тёмном брате. — А ты что думаешь? Время начать новый цикл. — Ответил Светлый брат, пожимая плечами, всё ещё находясь в антропоморфной форме, что была подобна его созданиям. — Не боишься, что всё повторится? Стоит нам создать законы, находятся те, кто их нарушают. Так было всегда, и что-то мне подсказывает, так будет и каждый следующий раз. — В безликом силуэте Бога Тьмы и Смерти его брат, бог Жизни и Света, заприметил извечную, ехидную, с недоброй шуткой зревшей внутри, ухмылку. — Кстати, мы же не забудем о нашем бесценном опыте, не так ли? Как думаешь, сможем создать новый мир, при этом учтя ошибки прошлого? — Вновь спросил Тёмный брат, скрестив руки на груди.       Вздохнув и ещё раз бросив взгляд на Ремнант, Светлый брат гордо поднял голову, увенчанную золотыми рогами. — Ну что же, пусть чада наши разберутся со своими проблемами. А как настанет время, мы с тобой решим, достойны ли они прощения. — Ответил Светлый брат. Бог Смерти вновь исказил своё лицо в подобии усмешки, неестественно помотал головой, как если бы кости его при повороте головы ломались. Существо из Тьмы и древнейшей силы, расправило руки, будто изготавливаясь к бою. — Начинай созидать, а я присоединюсь. Есть у меня пара идей, как исправить твой вечный покой и твою ужасную гармонию... — Успел вымолвить Тёмный брат, почувствовав что-то неладное. Светлый брат испытывал схожие ощущения. Они переглянулись, пытаясь понять, в чём дело. Что-то приближалось, кто-то шёл за ними. Нечто древнее вернулось.       Братья обратили свой взор на темнеющий позади них космос. Послышался раскат грома, тысячи вспышек озарили космическое пространство рядом с Ремнантом и его расколотой Луной. — Отец… — Прошептал Светлый брат, не то в ужасе, не то в удивлении.       Армада космических кораблей выстроилась в боевой порядок, пока за спинами братьев небольшой флот безумцев готовился к бою.       Луна Ремнанта содрогнулась. Задрожали осколки планеты, когда ОН зашагал по ним, спускаясь с небес, будто ангел, уничтоживший свой дом и родные небеса. Бесконечный Вечный явился к чадам своим.       Тах-Ум вернулся.

***

      Зверь вернулся. Освобождённый, оголодавший, вновь вкусивший крови, он не станет ждать, ибо нет у его пути ни начала, ни конца. Он есть конец всего сущего. Он есть начало апокалипсиса.       С каждым своим шагом по разбитой луне он приближался к тем, кто предал его. Вакуум наполнился звуком, который не должен был распространяться по нему. Сама галактика страдала от его шагов. С каждым новым шагом, с каждым пройденным осколком, медленно, неминуемо, Отец возвращался домой, будто дракон, завидевший подросшую мошкару над гладью своего родного озера.       ОН пробудился от векового сна, в который был заточён предательством своих сыновей и их неблагодарной матери. Тех, кому он передал частичку изначальной божественности, чтобы разделить власть над миром, над каждым его уголком, взращивая всё новые и новые миры для последующей жатвы. Он слишком долго был в заточении. Слишком долго был в оковах пустоты. Отброшенный, преданный своими родными детьми, Отец вернулся, чтобы воздать отпрыскам своим по делам их. Когда погибнут дети, он возьмётся за их предательницу-мать, чтобы с радостью перерезать её глотку, заставив наблюдать за тем, как пируют его армады на останках их творения. Он покажет им всем, как будут кружится тела их творений; как в невесомости, у самой атмосферы, планету закроет кровавая пелена, как алый дождь окропит засушливую землю, как расколотая луна сойдёт со своей орбиты и разрушит останки этого забытого мира, который так и не стал успешным экспериментом.       Тах-Ум, Чаад-Шин, Ментал, Бесконечный Вечный, Последний Бессмертный. Как только не называли существо, что по воле своей могло погрузить все известные миры в пучину бесконечной войны. Его ненавидели, презирали, пытались уничтожить, старались извести, стереть с лица вселенной; но были и те, кто боготворил его, ему поклонялись, его именем нарекали войну, но всё это всегда заканчивалось одним и тем же: мир, каким бы он развитым и могущественным не был, обязан быть поглощён Его всеобъемлющей дланью, Его скверной, кровавой жатвой и смертельным ядом. Невозможно убежать от него. Нельзя уйти от гнева и благословения Его.       Ментал улыбнулся, когда кусочки луны выстроились по его воле в лестницу. Он расправил руки, ухмыльнулся и призвал бурю из алых молний. Пока головы его сыновей венчали рога, голову Тах-Ума украшал его великий знак зверя, не маска, не способ скрыть свою тёмную, изначально страшную и невыносимую личину. Знак зверя, украшающий его голову — истинное лицо существа, запечатлевшего рождение мира. Мира, который был испорчен его народом. Лишь Тах-Ум видел порочность своего рода. Всех бессмертных, что правили, наслаждаясь молитвами и прочими словами смертных.       Лишь Тах-Ум знал, что есть вечность. Забвение и Тьма. Ничто больше не может существовать так же долго, как и погибель всего живого. Лишь горе постигнет тех, кто зовёт себя непокорёнными.       Так звучит его гимн. Горе всем непокорённым. Всех их ждёт лишь Забвение и Тьма. Нет ничего, кроме Бесконечной Поры. Лишь война есть вечность во тьме необъятного космоса.       Ментал вернулся, чтобы собрать во время своей кровавой жатвы плоды очередного цикла. Цивилизации, рвущиеся покорять бескрайние просторы космоса, неподозревающие, что ждёт их в кромешной тьме — лакомство для Зверя. Нет ничего слаще, чем уничтожать и покорять, слушать молитвы и просьбы, чтобы потом размозжить молящихся в багровое месиво одним движением руки. Или же велеть верным последователям уничтожить всех неверных, потому что такова воля их Отца, благодетельного пастуха.       Ментал ждал. Несчётные, мучительные века, нет, тысячелетия распроклятого унижения в темнице, покуда верные слуги не обнаружили первопроходцев новой расы. Тогда-то он и освободился. Вырвался из лап небытия, чтобы вновь начать свой кровавый поход ибо природа его такова. Он обязан сеять раздор и смерть, потому что нет у Тах-Ума иной судьбы. Есть лишь Путь сплетённый из кровавой паутины и алых слёз.       И тогда, в минуту свою триумфального возвращения, в тот самый час, когда верная тварь Тах-Ума одной из первых вкусила крови человечества, пришедшего с планеты Земля, началась война. Священная война во имя Зверя. Времена которые древние расы, такие как эйлианцы и сирианцы, нарекли Таг'х На-Мах — Эпохой Войны, эпохой Великих Волнений, настали вновь. Ибо на смену миру приходит мятеж, а мятеж предвещает войну, война же несёт за собой смерть, а смерть ведёт всё живое ко Тьме, а Тьма ничто иное, как дочь Забвения.       Одной из первых жертв стала раса сирианцев, что выросли на пепелище и останках эйлианцев. Тах-Ум с безумным, фанатичным счастьем вспоминал как пожинал расу эйлианцев, эти воинов, которые считали, что они установили в галактике законы чести и благородства. Позже, на пепелище Эйлии, развились Сирианцы, что стали исследователями, отказавшимися брать в руки оружие, предпочитая взращивать умом молодые расы. И это стало роковой ошибкой, ибо глупцы, считающие себя учеными, никогда не внемлят древним текстам и словам. Когда на исполинских памятниках, каменных печатях или же голографических хранилищах кровью высечены слова о древнем зле, не стоит лезть в саркофаг, а уж если и залез кто-то в этот саркофаг, пусть будет он готов к тому, что проклятье утянет его в пекло Преисподней.       Когда пали сирианцы, позже ставшие верными слугами Тах-Ума, настал черёд Человечества. Их колонии, столь жалкие, сгорели в пламени войны и стали первыми заводам, где верные слуги Ментала производили новые полки чудовищ; быстро растущие города на краю известного людям мира сдались за несколько жалких человеческих лет. Это выглядело как один большой набег, в котором кочевники, верные слуги Ментала, не оставляли никого в живых.       Три года шла война за Землю и её космическую территорию; меньше всего в этой войне продержалась незыблемая колыбель глупой рас. Однако, вся эта кровавая схватка сошла на нет, потому что у Тах-Ума впервые возникли проблемы. Казалось, что может быть проще обезьян, эволюционировавших во что-то разумное? Они ничего не смогут противопоставить армиям, которые Ментал взращивал много миллионов лет.       Но в каждой сладкой, кровавой и неминуемой бойне, что существует во имя Ментала, во имя Зверя, найдётся место «храброй кавалерии», что испортит идеальный план. Ментал знал, что рано или поздно ему придётся столкнуться с Сэмюэлем, драть его за ногу, Стоуном.       Но пока распроклятый Стоун добирается до него, он с лёгкостью разберётся с предателями-сыновьями. Ментал ждал этого так долго. И вот мгновение неумолимо приближалось. Он уже чувствовал кровь на своих губах. Божественную кровь своих чад, которую он с радостью выпьет до последней капли. Мысли об этом заставляли дрожать звёзды, что светом своим опаляли луну. Мир наконец-то дождался своего спасителя. Своего верного чумного доктора, который гноем выгонит всю остальную заразу и благословит всё живое на смерть. Таков Бесконечный Вечный.       Но пока кавалерия пытается прорваться сквозь потоки времени и пространства к Менталу, у Тах-Ума есть время решить старые проблемы.       Пока Ментал ожидал своего злейшего, но достойнейшего врага, доставлявшего гору серьёзных проблем лишь одним своим существованием, он должен был разобраться с теми, кто некогда предали его, оставили во тьме, вне звёзд, времени, туманностей и скоплений. — Время настало, сынки. Хаос воцарится вновь, дети мои. И тогда восторжествует справедливость, когда предатели начнут каяться. Настал тот день, когда милосердие будет забыто. Я отомщу, как и обещал миллионы лет назад. Я уничтожу всё, что вам так дорого, мои родные. — Шепчет Тах-Ум и от этого шепота трясутся звёзды. Он шепчет эту молитву, оскаливая кровавые клыки и открывая горящие праведным гневом глаза, в которых сияют алые молнии. В них нет сожаления. В них не видно ничего, кроме страшной, холодной смерти. — Я пришёл к вам, дети мои. Пришёл, чтобы воздать вам по грехам вашим. Нет более ужасного прегрешения, нежели предательства. Таким преступникам как вы, я не должен давать последнего слова, но так и быть, родство есть родство. Кайтесь, исповедуйтесь, кричите, умоляйте, просите прощения, злитесь, бейтесь в агонии своей, потому что я пришёл. Я вернулся.