Акт II. Часть 5. Серьёзный разговор.

      I am crazy, mad, insane Out of my brain I am all the things you hate Crazy You built your kingdom of hypocrisy And then you dared to name it honesty I bear the burden of the blame That you poured on me I am crazy, mad, insane Out of my brain I am all the things you hate

Crazy, Mad, Insane — Beast in Black

***

Вашу же мать, вы хоть на минуту расстаётесь?

Зачем? Мы же сказали тебе: один приходи, и мы одни придём!

В моём плане вы давным-давно померли по разные стороны этого проклятого континента!

А вот тут ты ошибся, мы одни не ходим! Мы даже в сортир ходим парой!

Про сортир был лишнее.

Ой, иди ты на хер, сам шутку не мог придумать?

Я сейчас такую шутку выдам, ты просто хвост себе отрежешь.

Если я с неё рассмеюсь, то Мира должна свои волосы подстричь.

Тебе напомнить что бывает, когда кто-то просит Миру подстричь её волосы?

В прошлый раз я остался без зуба, пришлось протез ставить…

ЭЙ! Вы что, забыли, что здесь бойня идёт?

Пошёл в жопу!

Архив Академии Хейвон. Операция «Возмездие». Битва за святилище академии против сил Тах-Ума и Белого Клыка.

***

Ремнант. Королевство Вейл. Академия Бикон, кабинет директора.

      Когда Сэм пригубил немного кофе, а после расстегнул ворот своей рубашки, рассказ пришлось продолжить. -… так вот, про «облом». В общем, да, человечество слишком быстро бороздило просторы космоса. Сектора поддавались людской экспансии с пугающей скоростью. В один момент…очень значимый человек… командир исследовательского отряда на дальних рубежах… — Сэм с трудом заставил себя не воспоминать день, когда повёл крейсер в ту чёртову зону, пробуждая Тах-Ума. Но вышло слабо, глаза предательски забегали в поисках спасения. — Тот человеко обнаружил себя и весь род людской дремлющему в пустоте Зверю. Началась война. Одна гибнущая планета за другой, один полыхающий мир за другим, три сектора за год. Три года и армия Зверя, которого древние расы звали «Тах-Ум» или «Чаад-Шин», прорвалась к колыбели человечества. Люди оказались на грани полного вымирания. Последний человек сумел воспользоваться артефактом древней расы, переместится в прошлое и столкнулся со Зверем. Тах-Ум, он же Ментал, стал смертным. Появилась возможность убить его раз и навсегда. — Сэм отпил кофе, откинул спинку кресла и ожидал от Озпина размеренной речи: «Санитары, берите его, он признался!» Однако директор снял очки, протёр их платком из футляра, медленно отпил кофе из своей кружки и спросил, возвращая очки на своё лицо: — Этот человек, тот, кто обнаружил себя и свой вид Зверю, кто он? Я предполагаю, он погиб первым либо же, в худшем сценарии, остался последним из своего народа? — Сэм почувствовал, что Озпин ему поверил и теперь не просто прощупывал почву, а бил точно в цель. — К сожалению, именно худший сценарий случился с человеком, который попал на территорию Зверя первым. — Ответил Сэм, внимательно изучая реакцию Озпина. В глазах профессора мелькнул нехороший огонёк, пальцы Озпина стали набивать об стол ритм какой-то старой песни, а то, что Озпин мгновение спустя снял со своей шеи шарф и подался вперёд, переплетя пальцы рук и возложив на них подбородок, уже обозначало, что старик что-то задумал. Директор переплёл пальцы рук в замок и возложил на него свой подбородок. — Судя по вашему опыту, мистер Аркстоун, последний человек с Земли винил бы себя в случившемся и старался бы исправить всё это, если бы ему дали второй шанс. Боги зачастую дают подобный шанс, но без помощи со стороны. — Сэм горько усмехнулся словам Озпина. — Как по мне, профессор, боги давным-давно мертвы и я думаю, что они не вернуться, чтобы воздать нам по грехам нашим. Мы сами вольны выбирать свою судьбу и своё наказание, даже если Свет и Тьмы были уничтожены. Я же смею предположить, что у вас очень богатый опыт и мой рассказ ни как не входит в вашу систему и не связан с некой особой, что царствует над гримм. — Сэм вновь отпил кофе и почесал затылок, пока Озпин смотрел на него с прищуром. Говорить он начал сухо, будто слова давались ему тяжко, пережимая сухое горло. — Её имя Салем. Боги наказали её, обрекли на вечные страдания, покуда она не поймёт цену жизни и смерти. Её путь это горе, боль, и почти вечная пытка гореть в своей гордыне. А вот ваш Тах-Ум, Чаад-Шин. Я видел такие имена в отчётах погибших Охотников и боюсь даже представить, что нас ждёт, если ваша версия события с мёртвыми богами и не очень-то убиваемым Зверем сбудется. Салем — пожар, а вот Тах-Ум, как по мне — сила энтропии… — Сэм хмыкнул, кивнул своим мыслям и тут же их озвучил: — Пожаром можно манипулировать. Скажем, можно потушить, а можно и направить. Враг моего врага… — Серьёзно начала свою речь Сэм. — Не всегда мне друг, мистер Аркстоун. Враг моего врага — всё ещё мой враг, но вставший на пути другого оппонента. Для того чтобы ловко провернуть гениальный тактической ход нужен стратег. — Озпин встал с кресла и подошёл к окну, наблюдая за тем, как ветер гонит пепельные тучи к Бикону, как еле заметный хлопья пепла падают на Изумрудный и Весенние леса, как покрываются крыши домой серой пеленой. — А так же исполнитель, профессор. Вам опыта не занимать, вы ведь и сами прекрасно понимаете меня. Сны, которые похожи на воспоминания, боль от потери, война, которая такая же бесконечная, как и Бесконечно Вечный Зверь. Знаете, что самое страшное, профессор Озпин? — Озпин покачал головой, повернувшись лицом к Сэму, заведя руки за спину. — Чую, вы меня просветите, мистер Аркстоун. — Сэм нахмурился. — Тах-Ум повергал народы, извращал их, заставлял изничтожать знания, как само понятие и что самое главное, он живёт во имя боли. Ради факта смерти, после которой нет ничего, кроме пустоты и забвения. Ведь что может придумать существо, преданное сыновьями, чьи силы были противоположны как свет и тьма, как думаете, профессор? — Озпин приблизился к столу, допил остывший кофе, заварил новый и стал думать вслух. — Если такое существо познало предательство сыновей, одиночество вне звёзд и решило, что тьма и забвение, которые оно принесёт за место света и тьмы, его истинное предназначения, я могу лишь ему посочувствовать. Семейные дрязги всегда оканчиваются плохо для обеих сторон, по себе знаю. Но, допустим, у нас действительно есть возможность победить этого «архитектора» забвения. Сколько у нас есть времени? — Озпин перешёл в наступление, но скрыл свои мотивы за очередной кружкой кофе. — Как всегда не много. Больше его будет только в том случае, если Королева Гримм усмирит свой гнев и пойдёт войной против Тах-Ума. Зверь не умеет сотрудничать. Он умеет лишь подчинять. — Озпин нахмурился, когда Сэм бесцеремонно принялся заваривать себе ещё одну кружку кофе. — Вы хорошо осведомлены о психологии бессмертных существ для студента-первокурсника, поступившего экстерном. — Край рта Сэма изогнулся в ухмылке, пока Озпин хмуро всматривался в его лицо. — Вы довольно быстро мне поверили, профессор, будто вы не первый раз живёте на Ремнанте. Вы и сами знаете, самый лучший учитель это жизнь — а у таких как нас, жизнь не одна и не две. — Озпин приподнял бровь, спрашивая: — Таких как нас? — У тех, кому приходиться умирать за право остального мира жить, профессор. Вы же понимаете меня, не так ли? — Озпин кивнул, пока Сэм расхаживал по его кабинету, как профессор на лекции. — И какую стратегию вы предлагаете, Сэмюэль? — Сэм остановился и кивнул. — Знаете простую истину? — Озпин улыбнулся от такого вопроса. — Их много. Какая именно? — Когда смотришь в бездну, бездна смотрит в тебя. Когда сражаешься с монстром, смотри сам не стань монстром. Хочешь победить бездну? Просто стань для её пустым местом, а потом ударь, когда она этого не ждёт, когда она этого не видит. — Озпин пожал плечами, удивляясь рвению юноши. — Хотите показаться слабее, чем мы есть на самом деле? — Сэм только кивнул на слова Озпина. — Добро, мистер Аркстоун. Будьте готовы к тому, что многие сокурсники вас возненавидят за то, что мы начинаем усложнять дисциплины и бросать их в пекло. Мы, конечно, не пойдём всем скопом убивать Зверя, но сделаем так, что когда шторм придёт к нашему маяку… — начал излагать план Озпин. — То все около этого маяка помчаться не от шторма, а в шторм. Однако придётся рассказать абордажным командам, какие скелеты мы спрятали в трюме. — Сэм усмехнулся, когда Озпин завёл руки за спину, нахмурившись: — Правда может ударить больнее, чем Королева Гримм или же Зверь. Вы готовы открыть свой шкаф со скелетами своей команде, мистер Аркстоун? Готовы позвать их на дно? — Спросил директор, наблюдая за тем, как мельком дрожат руки Сэма. — Придётся, профессор. Они уже с нами в одной лодке и лодку эту надо чинить как можно быстрее и как можно аккуратней. Разговор их закончился на многообещающей ноте, полной взаимоуважения. — Надеюсь, профессор, вы не будете особо меня мучать тем, что у меня способы не уставные и не стандартные? — Озпин пожал руку Сэма и ответил с огнём в глазах, не как мудрец, а как полководец. — Устав пишется для войн прошедших, а вот импровизация, что у вас, кстати, получается очень и очень хорошо, пока что наш единственный способ противодействия. Пишите свой устав, Сэмюэль. — Когда Сэм покинул кабинет директора, Озпина мучала мысль из отчёта Бранвена: «Дважды рождённый обязан дважды умереть. А сколько раз я должен родиться? Сколько раз я должен умереть? Боги мертвы? Если так, значит, пора искать альтернативный план! Великий и Ужасный Озма, нужно думать-думать-думать!»

***

Академия Бикон. Общежитие.

      Вечером Сэм смотрел в потолок, пытаясь переварить всё, что с ним произошло. Он открылся Озпину, прекрасно понимая, что директор не простой мужик и явно знающий что-то ещё. Мысль о том, что Ремнант в самом плохом случае может оказаться в таком же положении, что и Земля во время нашествия Ментала, тяготила Сэм не меньше, чем слова проклятой сколопендры: «Дважды рождённый обязан умереть дважды!»       Умирать Сэму не хотелось. В памяти то и дело мелькали воспоминания о том, как Тах-Ум, ебись он в три конских прогиба, пробил его грудную клетку. Тут же в груди загудела боль, от которой Сэм хотел свернуться клубком, стиснуть зубы и завыть раненным зверем. Пришлось встать с кровати, не обращая внимания на Крина, смотревшего какой-то сериал на свитке, Обсидиана, что занимался с железом вот уже десятый подход, тягая штагу лёжа. Лишь Мира посмотрела на Сэма с подозрением, и ловко спрыгнув с «пальмы», последовала за ним, делая вид, что она решилась под вечер прибраться в обители «творческого хаоса», скидывая мусор в общую кучу у двери, которую завтра они выкинут.       Сэм минут пять простоял перед зеркалом в ванной, рассматривая на груди место, которое жгло от боли. «Аномалий не обнаружено. Это посттравматический синдром, Сэм. Ты должен успокоиться!» — Оповестила его Нетрикса.       Сэм через боль улыбнулся. Он терпеть не мог свою слабость. Он был ещё простым подростком, не офицером, не машиной войны, к статусу которой стремился. Злая улыбка исказила его лицо. Слишком слабый, слишком беспомощный. Раньше он выходил из битв без единой царапины, а теперь что? То воспоминаний хотелось лить слёзы в три ручья, биться в истерике и кричать, вырывая волосы на голове.       Сэм твердил себе, что всё нормально. Что он один справиться со всем этим. Но выходило из рук вон плохо. Тошнота новой волной окатила его, боль в утихла, однако жар в теле поднялся почти невыносимый. Губы резко обсохли, потрескались, глаза покраснели.       В голове забил ехидный колокол, заговорил проклятый генерал Бренд, твердивший, что идеализм проигрывает прагматизму. Сэм с трудом удержал себя от гневного позыва разбить стекло кулаком. Умывшись холодной водой и как можно плотнее укутавшись в тёплую кофту, которую Сэму положила Зара, Аркстоун вышел из ванной, дрожа от мороза, пусть и температура в помещении была нормальной. Крин даже окон открыл, чтобы проветрить. — Как себя чувствуешь? — Спросила Мира, прошедшая мимо с пачкой чипсов в руках. — Бывало и хуже. — Отмахнулся Сэм, пытаясь добраться до кровати.       «Ты умрёшь. И погубишь их всех!» — твердил голос Бренда в голове, от чего Сэм стиснул зубы, чувствуя, как пальцы холодеют. — У меня есть таблетки от температуры. Надо? — Мира, положив еду на свою кровать, порылась в тумбе и протянула Сэм красные капсулы жаропонижающего. Сэм быстро выпил две, запив их минералкой, что хранил под подушкой и лёг, накрывшись пледом и одеялом.       Мира озабоченно посмотрела на лидера своей команды и присев на край его кровати протянула руку, наружной стороной прикоснувшись ко лбу Сэма. Сэм почувствовал её прохладную руку и прикрыл потяжелевшие, холодные веки. — Да ты заболел, Сэмми. Тебе надо отлежаться, а лучше в лазарет завтра сбегать. — Прошептала Мира. — Ага. Сразу после лекции Ублека и историй Порта. — Сэм попытался посмеяться. Вышло плохо, неожиданно для самого Сэма вместо смеха он начал кашлять. В груди вновь зажглась боль, холод сковал шею. Воздуха катастрофически не хватало. Был слышен только голос Бренда: «Мы либо выживем под его знамёнами, либо умрём под натиском его орды.» — Сэм? — Мира потрясла его за плечи. Холод понемногу отступил, когда Аркстоун увидел лицо Миры. — Когда я в последний раз видел тебя? Кажется, после того, как нашёл карту тех генераторов в Египте. Ты умерла. Тебя нет. Из-за меня. Вы все умираете, а я ни как сдохнуть не могу. — Прошептал Сэм в бреду. Мира вновь потрясла Сэма, на этот раз настойчиво и даже злобно. — Хватить бредить, дурак! — Сэм не понимал, где он находится. «Сэм, возьми себя в руки! Проклятье! Перевожу поток гормонов на ручное управление!» — Нетрикса вмиг занялась выработкой кортизола, пытаясь привести Сэма в чувство. — Я в норме. — Сэм попытался отвернуться. Он не хотел называть Миру именем Хэллфаир. Это не честно по отношение к ним двоим. Так нельзя. Мертвецам тишина, живым шум и гам. — Как там наш герой? — Спросил Крин, спустившись вниз и склонившись над Сэмом, осматривая его, как прокажённого. — Может за врачом сбегать? — Спросил Обсидиан, устанавливая штангу на место. — Я вам не мальчик, чтобы мне зад подтирать. Отлежусь. Всё нормально будет. — Сэм попытался отвернуться. Крин пожал плечами, взял свою куртку и со словами: «Я пойду нормальной еды раздобуду!» — вышел из комнаты, пока Обсидиан собирался в душ. У кровати Сэма осталась только Мира. То, что она положила руку на плечо Сэма, вызвало у Аркстоуна бурю эмоций.       «Держи себя в руках!» Пискнула Нетрикса, как дама, не знавшая, что касаться друг друга можно до свадьбы. — Почему ты назвал меня так? Кто такая Хэллфаир? — Спросила Мира прямо, бесцеремонно усевшись на кровати Сэма по-вакуански. Сэм махнул на всё рукой. — Потому что она умерла, а ты на неё очень сильно похожа. Когда-то давно она была лучшим пилотом. Могла вертушку из любой передряги вытащить. А потом я не сумел её спасти. Пришлось слушать, как какое-то чудище её сгрызает заживо. — Мира наклонила голову в бок. В свете ночника, без которого Крин не мог спать, её лицо, взъерошенные локоны рыжих волос, всё это напоминало Сэму о Фионе. — Тебе всего лишь шестнадцать. О чем ты говоришь? — Резонный вопрос от неё прозвучал как приговор. Конспирацию Сэм старался держать, но не особо получалось. — Представь, что ты помнишь жизнь, которую когда-то прожила. Во снах ты вспоминаешь урывки и не всегда они — светлые воспоминания. Что если я скажу тебе, что большая часть кошмаров это война на истребление, в которой простым людям не выиграть? — Мира поджала губы и, пожав плечами, встала с кровати, забираясь на второй ярус. — Когда придёшь в себя, расскажи всё по-честному. Не хочется мне слушать того, у кого во рту мёд, а в животе игла. — Мира уснула довольно быстро или же просто лежала и не ворочалась, а Сэм так и пролежал почти всю ночь с жаром, слушая голос Нетриксы.       «Я с тобой, Сэм. Я всегда с тобой».

***

На следующий день.

      Отработка у мистера Порта была своеобразной. На этот раз за невыполненную домашку и то, что Крин устроил команде LUCK подлянку, хвостом своим сбив их с ног, когда опоздавшие забегали в кабинет, SCOR перебирали старые фолианты и заметки Охотников прошлого. — Эй, Сэм. Чего ты директор то сказал? — Спросил Крин, хвостом своим перетаскивая одну из книг, меняя их местами. «Генеалогическое древо семей Вейла» теперь покоилось в раздели: «Чудища и охота на них», пока в разделе генеалогии на месте древа стояла: «Гримм и как их убить, прежде чем они загрызут тебя». — Ничего особенного. — Ответил Сэм, перетаскивая книги, попутно ворча на то, что всё давным-давно есть в терминалах и свитках. — Ничего особенного такие люди не говорят. Колись давай! — Прошептал Крин, заговорчески оскалившись, обнажая острые зубы. — Если я тебе скажу, что я пришелец, посланный сражаться с гримм, но вынужденный пройти все этапы взросления, ты от меня отстанешь? — Сэм поставил ещё одну стопку книг, вытирая пыльные руки о ветошь. — Дерьмовая легенда для шпиона, дерьмовая отмазка для Аркстоуна. — Кивнул Крин, ловко и быстро забираясь на лестницу, стоявшую у одного из стеллажей, играючи катаясь влево-вправо. — Скоро я всё вам расскажу. — Сэм направился в дальний сектор, заприметив, как профессор Порт, скрестив руки на груди, наблюдает за буйством Крина. — Ещё два стеллажа для вас, мистер Го. — Сказал усатый преподаватель. — Сука… — Прошипел Крин. — Ещё три. — Добавил Порт.

***

      Общение с Обсидианом оказалось куда проще, чем ожидал Сэм. Громила не задавал вопросов, не лез в душу, лишь холодно спросил за обедом: — Нормально? — При том взгляд Обсидиана был наполнен понимающей тоской, и Сэм коротко кивнул: — Нормально. — Продолжая обед, надеясь, что его никто не будет доставать, а особенно медсёстры, желающие посадить его в палаты, и как следует надавать по одному месту за «самолечение».       По большей части за почти неделю с возвращения со Стилдауна SCOR то и дело что тренировались, да на лекциях с практическими занятиями сидели, раз в день успешно ругаясь с Винчестером и его братией, попутно мечтая выбраться в город, чтобы натворить чего-нибудь такого и даже за просто планирование, попадая на отработки у разных преподавателей.       Больше всего страдал Крин, Обсидиан стоически выдерживал всю эту канитель, Мира умудрялась выполнить всё быстрее всех и свалить в общежитие, а Сэм приводил мысли в порядок.       В один из таких дней, вновь провинившись перед мисс Гудвич за неконтролируемый поток ругательств в сторону всего, что была на пути, Сэм сидел и от руки, с помощью пера, писал, по подсчётам Нетриксы, метровый список запретов для команды SCOR. Обсидиан, Крин и Мира занимались тем же, но уже с подзаголовком со своими именами. — Мне запрещается называть любого другого человека или фавна любым матерным словом, даже если это слово я выдумал и получил на него патент у филологов Вейла. — В слух диктовал себе Сэм. — Мне запрещается поднимать юбки сокурсницам и старшекурсницам своим хвостом. — Шипел Крин. — Мне запрещается слишком громко слушать гангстерский реп во время дежурства на кухне и петь про гангстерский рай, призывая всех, кто носит чёрный, петь в хоре. — Шептал Обсидиан, чьей голос был наполнен обидой. — Мне запрещается подбрасывать яблоко над головой сокурсников и сбивать их стрелами из своего лука, даже если они сами об этом просят, даже если они дают мне деньги. Даже если об этом просят преподаватели. Даже если об этом просит сам директор академии! — Последним росчерком Мира быстро закончила свой список из пятидесяти пунктов, потом Обсидиан закончил семидесятый пункт, после и Крин закончил на девяностом пункте, пока Сэм дописывал сотый пункт.       «Напоминаю, ещё тебе запрещается играть на гитаре в ночное время, при этом выставляя колонки на подоконник, чтобы все соседи слышали!» — Напомнила Нетрикса. — Чёрт, точняк! — Сэм остановился, посмотрел на Глинду, занятую проверкой тетрадей. Замдиректора подняла взор, полный осуждения и покачала головой. — Мистер Аркстоун… — Сэм поднял руки, испачканные в чернилах в знак полной капитуляции. — Да-да, переписать. — Ударившись лбом о лист бумаги, полностью измаравшись в чернилах, Сэм прошептал выдуманные проклятья. — Пункт первый. Мне запрещается использовать в своём лексиконе любые ругательства… — С этими словами Сэм замедлил тем письма, пока Глинда сосредоточенно проверяла конспекту всего потока. — И так, мистер Аркстоун, разрешите ли вы спросить, когда ваша команда узнает то, что вы рассказали директору? — Сэм уставился на мисс Гудвич. И она туда же. — Скоро. Приду и всё вывалю, как кучу дерьма. — Сэм сжал перо и оно сломалось в его руке. Глинда положила свой подбородок на переплетённые пальцы, ожидая, пока Сэм не возьмёт новое перо. — Думаете это легко? Рассказать им, кто я есть на самом деле? Кто я такой? Почему я буду виноват почти во всех грядущих бедах? Простите, мисс Гудвич, но как бы вы отреагировали, если бы вам сказали: «Я тут знаю хрень, которая нас убьёт, и она появилась из-за меня, но вы не расстраивайтесь. Справимся?» — Директор поведал мне немного о другом… — О неприятной ситуации и жестоком обломе? Собственно, я выражался синонимами. Я всё расскажу. Но мне надо подобрать слова, а то «хрень», «тварь», «сукин сын» и прочее в той великой речи будет вместо логических ударений и пауз. Прошу прощение мисс Гудвич, я займусь отработкой. — Сэм продолжи писать, Глинда кивнула своим мыслям, а Нетрикса напомнила Сэм: «Мне запрещается прибегать к помощи Нетриксы, если её помощь будет заключается в том, чтобы использовать её как печатную машинку». — Да-да, Нетти, я помню. — Зевнул Сэм.

***

      Наверное, Сэм больше всего ненавидел копание в своём прошлом и самоанализ. Нет, без разбора полётов и учения на своих ошибках ни один нормальный человек не проживёт, но Сэм был в той ситуации, когда разобрать проблему планетарного масштаба было сложно в том, что рассказать нужно было об этом другим людям. Сам для себя Сэм давно определил, что его ошибка привела к гибели рода людского, но вот как об этом рассказать людям, что по факту были реинкарнацией тех, кем он дорожил, и кого в прошлый раз спасти не сумел?       На десятый день после Стилдауна команда SCOR собиралась отправиться на очередное задание. В этот раз Сэм решил, что хватит с него этих метаний. В бой, так зная, что братва прикроет твой зад, а не ударит в него, чтобы отвести от себя всю эту магическую хрень.       В ночь перед выбором миссии, Сэм и его команда сидела в комнате, внимательно слушая Сэма. — Короче, мужики и дама. — Сэм оглядел их и набрав воздуха в грудь, продолжил: Есть тварь, которая хочет убить меня и весь мир. Я же в свою очередь далеко не простой сын Ксантоса Арка и Джейд Стоун. Всё началось давным-давно, в середине двадцать первого века, когда человечество выкачало из Земли все ресурсы и оказалось в очень неприятной ситуации…