Акт III. Глава 2. Затишье перед поистине серьёзной зарубой.

LeanJe. Чёрная Тайга. - Чёрный Дервиш

Ооо я хочу, чтоб ты меня распял Волей-неволей Станцевал на моих костях В огненной буре Я хочу чтобы ты горел Пьяными в танце И когда ты увидишь смерть Её не испугался

***

Это какое-то проклятое мероприятие! Почему Фестиваль Жизни, который обязывает нас объединиться, стремиться к совершенству через здоровую конкуренцию и напоминает, что мы все должны быть едины перед лицом угрозы мирового масштаба, превращается в бойню мирового масштаба?! Боже, это же просто издевательство!

Ну не знаю, в прошлый раз только Сэм нас всех уверял, что это подстава, но ему мы поверили слишком поздно. Пиздюлей получили знатных.

Мы вообще ему не поверили! Потом кое-как выбрались!

И именно поэтому чуть не померли!

«Чуть» не считается.

Если в этот раз кто-то помрёт не своей смертью на Фестивале, я официально кодируюсь и ни капли в рот!

Ой, зря ты так, мой дорогой!

Блять, он живой! К оружию!

Фестиваль Вайтел. Архив Академии Бикон.

***

Академия Бикон. Ремнант.

      Похмелье. Что за штука? Что за вещь? Вроде не пил особо вчера, а на утро такое чувство, будто хочется согнуться в три конские погибели и больше не появляться на свет белый.       Никогда не видеть своего ужасного отражения в зеркале, дико опухшего лица и страшных кругов под глазами.       Благо, память милосердно вырезала события, включающие в себя попытку добраться до комнаты в общежитии.       Однако жизнь в академии Бикон штука такая, серьёзная. Поэтому Сэм, наученный горьким опытом, свалившись с кровати, дополз до своей тумбочки, пытаясь найти там ремнантский аналог аспирина и бутылку воды, припасённые ещё со вчерашнего вечера, перед уходом на бал.       К его удивлению, не было пачки таблеток в его личных вещах и бутылки тоже.       Проклиная Ментала и всех к нему причастных, Сэм поднялся и поплёлся в сторону импровизированной кухни, выглядевшей как памятник неделимому хаосу. На удивление, он увидел, как Мира попивает кофе, сидя в мягком кресле-подушке. — Утро доброе! Всё, что тебе надо, на столе. Я развела тебе опохмел. — Сэм благодарно кивнул Мире. Приметив, что она, на удивление, хорошо выглядит, особенно после вчерашнего. Выглядит так, будто он её не отшил, не заставил лить слёзы. Она просто сидела, пила кофе. И всё же Сэм приметил, что она не улыбалась как обычно. Она просто смотрела на него и, по всей видимости, проявила жалость, заранее приготовив опохмел. Кое-как перетерпев противнейший вкус зелёной жижи, Сэм вновь дошёл до кровати и минут через двадцать, всё-таки достав из-под кровати литровую бутылку воды, почувствовал облегчение. — Что там было? — спросил Сэм, в попытках найти нормальную одежду. — Мистральские травы. В основном такую бурду варил мой дед, чтобы опохмеляться. На утро всегда был огурчиком. А ты давай, поторопись, Обс и Крин ждут, когда ты проснёшься. Через час директор объявит, какие команды пойдут представлять Бикон на Фестиваль Вайтел! — Хлопнув по бёдрам, Мира поднялась и потихоньку пошла к выходу.       Сэм же, накинув свою кожанку, двинулся вслед за Обсом, Крином и Мирой, щурясь от дневного света из окон и света фонарей в коридорах.       Как же ему было херово. Хуже стало в тот момент, когда Сэм с командой вошёл в главный зал академии. Шум толпы, гул, сплетни, крики, смех.       Сейчас абсолютно всё раздражало Сэма, желающего укутаться в свою куртку, спрятав голову, как черепаха в панцирь, и отоспаться пару часов. Как назло, Нетрикса была занята проектом Полендины. Сэм всё чаще оказывался один в столь критических ситуациях! — Господа студенты! Рад приветствовать вас этим прекрасным утром! — Громогласно объявил директор Озпин, заставив всех студентов замолчать. — Близится Фестиваль Вайтел! Он выпадает на именины легендарного Николаса Шни и на празднование Нового года! В столь значимый момент руководство четырёх Академий и Королевство решило расширить и обновить проведение Фестиваля Вайтел! Было увеличено количество команд, участвующих от академий, и этапы фестиваля будут изменены! Чести представлять нашу академию удостоены следующие команды! Команда STRQ! — Старшекурсники взревели на слова Озпина. Тайянг подхватил Рейвен на руки, а Саммер обняла Кроу, у которого дёргался глаз. Он мигом потянул руки к фляге на поясе, шепча самые разные матерные проклятья. — Команды TMNT и ORDA! — Сэм, глядя, как орут студенты, помолился и перекрестился, надеясь, что на этом всё. Девчонки и пацаны из двух команд разом налетели друг на друга, обнимаясь и прыгая на месте. — И также команда SCOR! — Радостно, улыбаясь, насмешливо и победно закончил перечисление Озпин.       Крин прыгнул на руки Обсу, тот мигом подкинул его вверх, а Мира, скрестив руки на груди, выглядела как самая гордая королева, выигравшая все возможные титулы на всех конкурсах.       Сэм же, сам для себя, внезапно понял, что ухмыляется. Ему понравилась перспектива такой масштабной зарубы. Да. Отвлечься от всего и показать истинное мастерство. Мысли Сэма загорелись, будто облитые горючим. Лучший студент академии и победитель Фестиваля Вайтел — он, над поверженными врагами. Нет, соперниками. Нет, нет, нет. Сэм на секунду подумал, что испытывал Ментал, стоя над пеплом поверженного мира? Облегчение? Гордость? Маниакальную самовлюблённость?       Сэм сунул руку в карманы куртки и закивал, думая, как классно было бы победить достойного соперника и оставить его валяться в пыли. Почувствовать себя превосходящим всё! Всё, что ему подкинет судьба!       Но всё же в глубине его что-то кольнуло. Что-то засвербило в груди.       «Кем я стану, если буду без всякого конца сражаться? Полюблю ли запах крови? Стану ли таким же, как Ментал? Маньяком, охочим до крови…»       Сэм помотал головой. Что за глупая мысль? Он всего лишь покажет всем, кто тут самый серьёзный. Никого он убивать не будет!       И всё же улыбка Сэма не осталась незамеченной. Её видели Мира, Обс и Крин, что заключили его в братские объятия. Её увидел Озпин, покачавший головой.

***

      На подготовку к отъезду в Атлас пришлось ехать всей командой домой к Сэму. Как оказалось, Ксантос всю семью Арк решил повести на фестиваль в Атлас, чтобы сына поддержать.       И уже эта новость заставила Сэма вздрогнуть. Вся семья будет смотреть на него. На то, как он будет побеждать. Побеждать? Он же не станет убивать своих соперников? Сэм мотнул головой, отгоняя жуткие мысли.       Сейчас всё его внимание занимали семь девчонок, налетевших на него смеющейся бурей, и гулящий Жон, просящийся на ручки. Главный плюс Жона в его положении младшего братца семи сестёр — он был достаточно милым для младенца, чтобы заставлять этих девчонок умиляться.       Подхватив белокурого брата на руки, Сэм улыбнулся. Такой беспечный, большеглазый мальчуган на его руках гулил и смеялся. От этого боль в сердце отступала. Хотелось провести подле него больше времени. Наблюдать за тем, как он учится ходить. Как он бежит, стоит ему завидеть отца или мать. Как вокруг него бегают сёстры, весело лопоча, да мучая его, играя с его волосами, заплетая их в косички или же обмазывая всякими блёстками.       Сэм прижал к себе Жона, а младший брат сиюминутно начал дёргать его за волосы, продолжая гулить и смеяться. — Надо же, выглядишь очень мило. — Хохотнула Мира, на секунду оторвавшись от Сафрон, которая показывала ей свой блокнот с рисунками. — Ты тоже. — Ответил Сэм. — Смотри, тут я нарисовала, как ты катался на папиной машине, я по новостям видела… — Продолжала лепетать Сафрон, привлекая внимание Миры. — Дядя Обс, а подними меня выше! — Аури, вторая после Сафрон сестра Сэма, вместе с Пэтци и Кренне повисла на Обсидиане, что то и дело поднимал и опускал их. Либо же катал на плечах, потому что большой гигант не мог отказать этим весёлым девчонкам. Сильвия, Амарила и Голданна не отставали от Крина, который, как оказалось, умел наряжать куклы по последнему писку вакуанской моды. — Ты же не думал отвязаться от нас, а, сына? — Спросил Ксантос, перехватив Жона с рук Сэма. — Неа. — Помотав головой, Сэм кивнул матери, спустившейся со второго этажа. — Девочки, собирать вещи, быстрее! — Командный голос Зары Арк был подобен голосу истинного командира, что заставил всю ораву детишек вмиг мчать в свои комнаты.       Сэм пожал плечами и пошёл исполнять приказ матери.       На сборы ушло по меньшей мере пару часов и три больших походных сумки. В одну — одежду с обувью. Во вторую — инструменты. В третью — боеприпасов на пару боёв вперёд.       К удивлению Сэма, дома остались только Ксантос, дети и он сам. Зара, поглядев на вещи команды SCOR, во всеуслышание объявила, что соберёт их как надо, повезла всех троих до ателье Адель и по магазинам, а сам Сэм, оставшись с отцом наедине, присел на крыльцо, составив Ксантосу компанию в импровизированной курилке.       Снег падал медленно, крупными хлопьями, ложась на плечи, на перила крыльца, на старую черепицу дома. Двор резиденции Арков тонул в белом безмолвии — деревья стояли, укутанные в снежные шубы, дорожки исчезли под ровным покрывалом. Где-то вдалеке, за воротами, слышался приглушённый смех детей, которые лепили снеговика — Зара выгнала их на улицу, чтобы не мешали сборам. Сэм сидел на верхней ступеньке, вытянув ноги, и смотрел на этот застывший мир, который казался таким спокойным, таким мирным, что становилось почти больно.       Ксантос стоял рядом, прислонившись к колонне, и курил. Дым поднимался вверх, смешиваясь с падающим снегом, растворяясь в сером небе. Отец молчал, но Сэм чувствовал его взгляд — тяжёлый, внимательный, будто Ксантос видел что-то, чего сам Сэм предпочёл бы не показывать. — Ты что-нибудь знаешь о предстоящем фестивале? — Ксантос выдохнул голубой дым, посмотрел на сына, будто вопрос был лишним.       Сэм молчал. Снежинка упала на его ладонь, растаяла, оставив крошечную каплю. Он смотрел на неё, пока она не впиталась в кожу, и только потом ответил: — Неа. Точнее, знаю, но тебе сказать права не имею. Я дал слово.       Ксантос кивнул. Медленно. Он знал, что Арки слов на ветер не бросают. Это было в крови, это было в воспитании, это было то, что он вложил в сына с самого детства. — Ждёшь не дождёшься момента, когда толпа начнёт кричать твоё имя? — Спросил отец.       Сэм внимательно посмотрел на довольное лицо Ксантоса. Отец улыбался, но в глазах его было что-то ещё — тревога, которую он прятал за этой улыбкой. Сэм видел это. Видел так же ясно, как видел снежинки, падающие с неба. — Да. — Тихо ответил он, пряча в глубине своего сознания мысли о том, что он хочет драться. Что он хочет… убивать. — Неуверенно как-то. Где задор? Где серьёзность? — Ксантос перестал улыбаться, глядя, как сын всматривается вдаль.       Сэм смотрел на заснеженные деревья, на белую гладь, на мир, который не знал, что скоро всё изменится. Он думал о Стилдауне. О Горе Гленн. О расколотой Луне. О крови, которая текла по его клинку. О лицах тех, кто умирал, глядя на него с надеждой, которую он не мог оправдать. — Не знаю, пап. Думаю, появятся, когда начнётся бой.       Отец положил ему руку на плечо. Сэм почувствовал резкий запах табака и тяжесть отцовской ладони. Тёплую, тяжёлую, живую. — Я знаю этот взгляд. Сын, ты идёшь не на войну. Не убивать. Побеждать, превозмогать. Фестиваль Вайтел — это соревнование, а не гладиаторская арена. Сэм проглотил неприятный комок, подошедший к горлу. Его мысли так и витали на песке арены. Возвращались к Стилдауну, Горе Гленн, расколотой Луне. Бой. Война. Запах железа и тягучая красная струя крови, стекающая с его меча. — Знаю, отец. Кажется, я просто слишком серьёзно всё воспринял. — Сорвалось с уст Сэма.       Ксантос глубоко вдохнул и закурил ещё одну сигарету. Огонёк вспыхнул, осветив его лицо — усталое, но не сломленное. Отец с сыном молча сидели на крыльце, наблюдая за тем, как падает снег. Так продлилось по меньшей мере полчаса, пока Сэм не заговорил. — Я не стану Зверем. — Пообещал Сэм сам себе.       Ксантос глянул на сына с тревогой. — Нет, сынок. Не станешь. Я знаю.       Непоколебимая уверенность отца заставила Сэма трепетать. Он не хотел его разочаровать.

***

Воздушное пространство Королевства Атлас. Ремнант.

      Полёт на крейсере оказался изнурительным. Для Обса, Миры, Крина и Зары — из-за детей, за которыми надо было следить и которых нужно было развлекать. Для Сэма — из-за ожидания.       Крейсер шёл ровным курсом, и за окнами медленно проплывали бесконечные белые поля. Снег не прекращался ни на минуту — он падал стеной, скрывая горизонт, стирая границы между небом и землёй. Кают-компания, где они собрались, была тёплой, пахло кофе и новой кожей кресел. Дети Арков, утомлённые перелётом, спали в соседнем отсеке, и Зара то и дело ходила их проверять — тихая, сосредоточенная, будто на посту.       Озпин, любезно принявший предложение Ксантоса лететь вместе с ними, казался расслабленным. Он сидел в кресле у окна, потягивая свой неизменный кофе, и наблюдал за снегопадом с выражением человека, который видел слишком много зим, чтобы удивляться ещё одной. Ничем не обеспокоенным выглядел только Ксантос, потягивающий пиво, пока Зара не видела. — Фестиваль обещает быть грандиозным. — сказал Озпин. — Новые полигоны и арены Колизея Согласия. Новые испытания для большего количества участников. Академии продумали многое, чтобы испытать учеников.       Сэм сидел рядом, и его воротило от запаха кофе. Он смотрел в окно, на бесконечную белизну, и думал о том, что где-то там, за этим снегом, за этими полями, уже собираются силы, которые не будут играть по правилам.       Ему вспомнились «Голодные игры». Детишки на потеху богачам режут друг друга. Только здесь они друг друга резать не должны. Так, поколотить. А ещё вспомнился Гарри Поттер со своим «Турниром Трёх Волшебников». — Если вы поймали дракона-гримм и хотите, чтобы участники его оседлали, я скажу, что это плохая идея, господин директор. — Невзначай сказал Сэм. Ксантос закатил глаза, а Озпин ухмыльнулся. — Я не имею права разглашать регламент турнира до его начала. — Отговорился Озпин, а Сэм лишь закрыл лицо руками, будто он на заводе две смены отпахал. — Неужели Нетрикса не взломала сеть и всё тебе не рассказала? — Спросил Озпин, внимательно глядя на Сэма. — Нетти занята. — Махнул рукой Сэм, пытаясь притвориться, что он собирается вздремнуть. Но Ксантос видел, что Сэм не собирается спать. Он собирается думать. — Давайте-ка на чистоту. Вы оба как старые деды, а я как шкет без образования. Что происходит? — Спросил Ксантос, допивая своё пиво.       Озпин поставил кружку. Медленно. Аккуратно. Посмотрел на Ксантоса, потом на Сэма. В его глазах не было обычной насмешки — только усталая прямота. — Николас Шни уже стар. Он пожелал увидеть новое поколение в бою. Некоторые наработки доктора Сварта Мерлоу помогли нам изловить новые виды гримм. Охотники-конкурсанты помимо командных боёв и дуэлей будут сражаться с гримм за энергетическим щитом. Времена меняются. Мы будем знать, что новые Охотники смогут адаптироваться к новой войне. Охранители множатся, несмотря на растущие в Королевствах запреты. Вся проблема в том, что это не просто бои четыре на четыре, два на два и один на один. Это задачи. Спасти заложников, обезвредить заряд, решить головоломку, попутно сражаясь с противником.       Ксантос слушал молча. Его лицо не менялось, но Сэм видел, как напряглись желваки на скулах отца. — Какие же лицемеры... ты, я, все, кто стоят за Фестивалем — Прошептал Ксантос, кое-как не срываясь на рык. — Сначала доверились Мерлоу, потом выгнали его, потом сами используем его методы. Я же тоже дурак. Верил этому сумасшедшему. И мои люди погибли под Горой Гленн. Я думал, что вы, директор, учитесь на наших ошибках. — Вы и сами понимаете, на войне все средства хороши. — Парировал Озпин.       Тишина повисла в кают-компании. Сэм смотрел на отца и видел, как тот борется с собой. Ксантос Арк не привык проигрывать споры, но сейчас он проигрывал — потому что Озпин был прав. И оба это знали. — И когда мы станем клонировать наших детей, чтобы в случае истребления пополнять ряды Охотников? — Сэм не понял фразы отца. Клонирование? Чего, блять? Он даже замер на минуту, вообще не понимая, к чему вся эта перепалка. — Такое чувство, будто после Великой Войны все забыли, что такое война. — Вмешался Сэм, вжавшись руками в подлокотники. — Когда не гримм идут ордой, а когда идут диверсии, убийства ради запугивания, бессмысленная жестокость. Нам будто встряска нужна. Напомнить, что такое война… — С этим я согласен, Сэмюэль. — Кивнул Озпин. — Может быть, вы сошли с ума? Чего вы тогда добиваетесь, Озпин? Показать, что наши дети готовы к войне? — Ксантос подался вперёд. Озпин же внимательно смотрел на лорда Арка. Долго. Не отводя глаз. — Именно. Вы очень проницательные.       Сэм замер. Понял, что сейчас поперхнулся воздухом. От прямоты Озпина веяло командирской злобой. — Война началась с того момента, как появились Охранители. Те, кто хотят жить среди гримм и отдавать своих детей им на съедение, наши враги. — Вновь Сэм почувствовал, что его голос ничего не решает. — Не могу с тобой не согласиться, сын. Но мне интересно, какова возможность гибели студента на фестивале? Мы готовы к тому, что наши дети будут умирать, а мы смотреть на это? Мы готовы к тому, чтобы жить в городах по талонам? Жить в осаждённых базах, надеясь, что когда-нибудь мы сможем увидеть солнечный свет? — Нахмурился Ксантос. Его голос оставался твёрдым. — Минимальная. — Ответил Озпин, не позволяя лицу выразить каких-либо эмоций. — О чём вы? — Недоумённо спросил Сэм. — В самом худшем случае Атлас взмоет в небо, Мистраль спрячется в горах, Вейл в лесах, а Вакуо построит вокруг оазисов крепости. Из-за нехватки людского ресурса нам придётся клонировать людей. Выращивать их в пробирках. Если гримм и то, что ими управляет, решат, что с человечеством надо кончать. — Рассказал Озпин, а Ксантос кивнул, мол: знает об этмо давно.       Сэм смотрел на отца. Впервые за долгое время он видел его таким — не воином, не министром, не главой рода. Просто человеком, который боится за будущее своих детей. Своих внуков. Своего мира. И он прекрасно понимал о чём говорит. О перспективах такой вот войны. — Об этом знают мало людей, Сэмюэль. Не хотелось бы увеличивать число просвещённых… — Прошептал Озпин, почти как заговорщик. — Мы на войне. Война пришла к нам. Мы должны ответить оружием. Если начнётся война на истребление, придётся делать всё, чтобы мы выжили. — Слова Сэма прозвучали громом, заставив Ксантоса откинуться на спинку кресла, а Озпина призадуматься и почесать подбородок. — Фестиваль — символ объединения, но никак не войны. — Продолжал стоять на своём Ксантос. — Уже нет. Мы должны быть готовы к тому, что уже завтра Фестиваль станет полем боя. — Отвечал лорду Арку Озпин, выпрямив спину.       Молчание стало осязаемым. За окном всё так же падал снег, и белые хлопья летели в темноту, исчезая в ней без следа. Сэм смотрел на них и думал о том, что где-то там, за этой белой пеленой, уже собираются силы, которые не будут ждать, пока они наиграются в свои турниры.       Поездка в скором времени должна была закончиться, а Сэм с каждой минутой чувствовал только всё больше досады и раздражения.

***

Королевство Атлас. Ремнант.

      Атлас встретил крейсер Вейла жгучим морозом и ясным ночным небом. Иссиня-чёрный покров, усыпанный яркими бликами звёзд, позволял воочию насладиться линиями северного сияния. Чудо света в зелёно-бирюзовых тонах приветствовало крейсер, переливаясь, будто алмаз под лучами солнца в руках ювелира. Свет расколотой луны заставлял весь Атлас светиться, как парадную площадь.       Город парил в небесах — огромный, сияющий, живой. Огни горели повсюду: в окнах домов, на улицах, на посадочных площадках. Где-то играла музыка — далёкая, приглушённая расстоянием, но всё же слышимая. Фестиваль уже начинался, даже если официально ещё не открылся. Люди готовились, украшали улицы, развешивали гирлянды. Атлас, обычно холодный и чопорный, наряжался, как невеста перед свадьбой.              Однако парадных расчётов или караулов не было. Были лишь сопровождающие и взводы усиления охраны.       Первыми, следом за Озпином, шли министры Вейла во главе с Ксантосом. За ним шла Зара с детьми, что выстроились в две колонны и ровно шагали за матерью. Сэм шагал в числе последних. Почему-то мысль о том, что он смешается с толпой, показалась ему хорошей. Смешаться не получилось.       Почему?       Потому что: Крин Го, Обсидиан Коул и Мира Игараси. Команда SCOR не отходила от своего лидера, а этих четверых вместе взятых знали как дебоширов планетарного масштаба.       Какого же было удивление Сэма, когда в порту, после прохождения таможни и всего связанного с документами, Сэм встретил Алекса Сноу со своим неизменным сопровождением: лейтенант Джеймс Айронвуд и нынче сержант Винтер Шни. — Озпин, старина! — Воскликнул Сноу, загребая Озпина в дружеские объятия. — Алекс Сноу! Ты не молодеешь! — Слышать от Озпина шутку про старость было в новинку для тех, кто сейчас его сопровождал. — А ты не стареешь. В чём секрет? — Пожав руку, Алекс начал выискивать знакомые лица, пока не заприметил Ксантоса. — Лорд Арк! Где твой старший дебошир? Или ты только младших привёз? — К удивлению Сэма, и как он заметил, к удивлению Ксантоса и Зары, Сноу мигом приглянулся их дочкам, и ему даже повезло подкинуть вверх хохочущего на его руках Жона. — Сэм! — Чуть крикнул отец, и, тяжело вздохнув, Сэм позвал SCOR за собой. — Идём, демоны… — Сэмюэль Аркстоун и его команда. Страшно представить, что нас ждёт на этом фестивале! — Пожав руку директору Сноу, Сэм глянул на его сопровождение. — Как рука, лейтенант? — Спросил он с усмешкой.       Айронвуд пожал плечами, пока пожимал руку Сэма. — Обратно-поступательный режим пришлось убрать. Ради поддержания дисциплины. — Шутку поняли только Сэм и Джеймс. Остальные только многозначительно переглянулись. — Шни. — Кивнул Сэм, глядя на Винтер. — Аркстоун. — Кивнула Винтер в ответ. Как назло, к делу подключились Крин и Обс. — Боже, сколько невысказанного! Такое напряжение! — Прошептал Крин, пихнув Обса в бок. — Ага, Снежный Ангел всё такая же непробиваемая. — Обс же подмигнул Сэму, и лишь Мира потянулась за своими наушниками, чтобы не слышать этих шуток. — Оу, я так понимаю, ты ему не сказала? — Ухмыльнулся Айронвуд, повернувшись к Винтер. — Я что, обязана перед ним, лейтенант? — Только сейчас Сэм заметил сержантские погоны Винтер. А через мгновение заметил, что Мире почему-то интересно про «отчёты Винтер Шни». — Вы чего, совсем с ума сошли? — Спросил Сэм, пока Сноу, отдавший Жона в руки Зары, не объявил: — Сержант Шни и её отряд специалистов представляет Академию и Королевство Атлас в период нынешнего фестиваля. Вот что-что, а бой Арков и Шни я бы хотел увидеть! — Необычайно весёлый, казалось, до безобразия, безответственно весёлый директор Сноу на фоне Озпина со своей неизменной кружкой выглядел уже неделю пьющим. — Вот как? Ну, посмотрим, кто кому наваляет. — Слышать эти слова от Обса было шоком даже для Сэма. Обычно молчаливый, Коул сейчас сказал больше, чем обычно за месяц, бросая Шни и Айронвуду вызов. — О-о-о, мистер Коул. Вам ли не знать, что разбрасываться такими словами в вашем положении опасно, не так ли? — Язвительная ухмылка появилась на лице директора Сноу. — Мистер директор Сноу, команда SCOR всегда серьёзна, честное слово. Мы всем жопу то наде… — Сэм пихнул Крина в бок с такой силой, что у того дыхание перехватило. — Простите, эти вакуанцы, вы их знаете, сквернословие вместо знаков препинания! — Сэм глянул на Крина так, что еле дышавший фавн без слов и со стопроцентным пониманием кивнул. Затем отошёл в сторонку и начал тихо шипеть, явно матеря Сэма по-змеиному. — Боевой настрой! Жду его же на арене. А теперь я провожу делегацию как встречающая сторона. — С этими словами Сэм и команда, а также все гости из Бикона направились за директором Сноу. По всей видимости, Бикон прибыл первее других академий.

***

— Ну и херня, а не комнаты участников. — Выдал Крин, по привычке выискивая взглядом турник, что стоял в их комнате в общежитии Бикона.       Комнаты же Академии Атласа, по которой им любезно устроили экскурсию лейтенант Айронвуд и сержант Шни, были, скорее, ну, как их там, ах, да! Казармы, блять. — Кхм-кхм. — Дав знать о том, что он ещё не ушёл, Айронвуд вкратце пояснил, где душевая, где столовая, где главный зал, где тренировочный полигон, и удалился.       Приглядеть и помочь с распаковкой осталась Винтер, которая, как показалось Крину, как-то странно смотрела на Миру. И на Сэма. И на Обса. А его вообще не замечала! Ну как так-то?! Поэтому Крин ловко оказался рядом с ней, пригладив волосы и чешуйки там, где должны быть бакенбарды. — Эй, Снежный Ангел, как думаешь, фавн способен любить? — В ответ на это Винтер как бы невзначай уронила на ногу Крина тяжёлую сумку, по всей видимости, с боеприпасами. Крин попытался перехватить её хвостом, но не получилось от слова совсем, так что Крин, стерпев и не заорав от боли, с мольбой глянул на Обса, который поспешил убрать с ноги и хвоста фавна сумку. — На пару слов, Сэмюэль. — Сэм, давно развалившийся на кровати и желающий поспать, нехотя поднялся и вышел из комнаты под осуждающий взгляд Миры. — Чего тебе? — Спросил Сэм, разминая шею, которая болела, будто он спал сидя десять тысяч лет. — Мой дед хочет с тобой поговорить. Он быстро стареет. Или же просто много времени прошло с твоего последнего визита, но он настойчиво просил меня передать тебе приглашение. — Винтер скинула на свиток Сэма четыре пригласительных в поместье Шни. — Моих оболтусов тоже брать? — Кивнул Сэм в сторону комнаты, откуда доносились плачевные попытки Крина перевязать ушибленную ногу. — Ну, ты же без них никуда? — Сэм помотал головой, когда увидел улыбку на лице Винтер. — Ты что, улыбнулась? — Но Винтер не ответила и с гордо поднятой головой пошла прочь.

***

— Йоу, я же фавн, мне там не будут рады. — Крин ковылял за командой, всячески затормаживая их, не желая идти в логово Шни. — А мне вообще там не рады. Я так-то дезертир и позор Атласа. — Обс хотел было развернуться, пока не встретил угрюмую Миру и такого же угрюмого Сэма, что шли позади Крина и Обса. — Хватит паясничать. — Выдали Игараси и Аркстоун в один голос. — Мой чёрный брат, ты же не отдашь меня в рабство этим проклятым Шни? Скажи, что спасёшь меня, если я загремлю в тюрягу? Скажи, что пожертвуешь своей тёмной судьбой ради моей, цвета золота? — Спросил Крин, почти что молясь Обсу. — Нет. — Ответил Обс и поспешил за Сэмом и Мирой, пока Крин, сплюнув себе под ноги, думал, какую бы ему ещё отмазку придумать?

***

      Атлас — город в небесах. Прекрасный, технологически развитый. Богатый. Живущий за счёт Мантла, расположенного в тени могучего парящего города. Можно было подумать, что Атлас, столь высокий, богатый, имеющий в своём расположении технологии ПКШ и достаточно средств защиты, в том числе лучшие отряды Охотников из академии, — рай на земле.       Да только Обсидиан мог доказать, что это было далеко не так. Жил он здесь, а до этого долгое время провёл в Мантле, среде бедных родственников, пока отец не выбился в люди в армии и не ушёл в академию преподавателем. За миражами богатства, силы, могущества стояли годы упорного труда и непреодолимое желание показать, что даже в заснеженных пустошах человек способен адаптироваться и выживать.       Но ещё Обсидиан знал один главный фактор влияния: в Мантле тот, кто трудился, жил не впроголодь. В Атласе тот, у кого были деньги, мог делать то, что пожелает, главное прикрыть это «государственной службой».       По пути до поместья Шни, к всеобщему счастью, ничего не произошло. Их встретил знакомый Сэму дворецкий Кляйн. — Мистер Аркстоун. К сожалению, ваше имя сегодня есть в списке. — Невысокий мужчина с хмурым, строгим, кгб-шным выражением лица заставил Сэма вспомнить свой первый прилёт в Атлас. — Да, к сожалению, мне не придётся опять переводить деньги на счёт ПКШ. Хотя на выражение лиц ваших богатых граждан я бы посмотрел ещё раз, ради того, чтобы вновь показать им, что их деньги — это сущие копейки. Хорошего вечера, Кляйн. — Сэм вошёл в поместье первым. — Вы уж извините, мы и сами бы сюда не пришли, но нас сам Николас Шни позвал. — Мира поклонилась дворецкому и шмыгнула в открытую дверь. — Опять боком входить. — Обиженно выдохнул Обсидиан, действительно входя в дверной проём боком. — Йоу! — Крин показал пару вакуанских распальцовок, а Кляйн, помотав головой, помолился, чтобы всё прошло нормально. Встретила их Винтер, явно не желавшая участвовать в этом. На лице её, бледном, виделась лишь отстранённость и усталость. Волосы, собранные по-военному строго, подчёркивали её осанку и горделивость. — Так зачем старику меня видеть? — Спросил Сэм, пока его сокомандников расположили в гостевой комнате. — Почём мне знать? Иногда его просьбы непонятны ни мне, ни матери. — Винтер проводила Сэма до внутреннего сада и попросила немного подождать, завидев отца.       Жак Шни лишь кивнул Сэму, а Сэм кивнул ему, решаясь подождать на одном из диванчиков, расположенных в коридоре.       Но в одиночестве Сэму, видно, не бывать, потому что из-за поворота вышла она. Виллоу Шни. Женщина невысокая, беловолосая, статная, одетая броско, богато, вычурно, но вот выражение её лица, на котором виднелась почти вселенская боль и усталость, — это отдельная тема для разговора. Как Сэм понял, Виллоу его поначалу даже не заметила, потому что очень резво добралась до столика в коридоре, на котором расположились бутылка вина и бокал, который Виллоу почти не глядя опустошила. — Я вас не заметила, молодой человек… — Ошарашенно выдала дочка Николаса, когда Сэм пожал плечами, глядя на неё. — Тяжёлый день? — Спросил Сэм, услышав в ответ лишь то, как фыркает Виллоу. — Не хватало мне отчитываться перед Арком… — Сэм лишь покачал головой. — Я не осуждаю, не подумайте. Просто если пьёте вино, то пейте либо стоя, либо сидя. Старайтесь не менять положения, а то потом трудно вставать и что-либо предпринимать. Поверьте, я знаю, пусть и выгляжу как пацан-недоучка. — Сэм улыбнулся как смог. Виллоу же, сев рядом с ним, поправила свой меховой воротник и медленно выдохнула, прикрыв глаза. — Отец не любит, когда я прикладываюсь к бутылке. — Прошептала она. — Отцы редко любят, когда их дети пьют. — Сэм вновь пожал плечами, чувствуя, как ему надоедает так делать. — Мой отец хотел видеть вас, Сэмюэль. Я лишь попрошу не вытворять что-нибудь ужасное с ним на пару, особенно на старость лет. Последнее время он сильно болеет. Только с Вайсс он сидит часами. Ей нравится быть подле деда. — Сэм краем уха слышал, что Виллоу родила от Жака вторую дочь, которую назвала Вайсс. И то это было лишь по сводкам новостей, от Винтер он не получал таких вестей. Он вообще от неё вестей не получал. — Как скажете, мэм. Я постараюсь, чтобы он не сбежал куда-нибудь крошить гримм или же за молодыми юбками, уж чего в его старой башке может загореться, а? — Виллоу, в отличие от Винтер, улыбалась чаще, как показалось Сэму.       Оставив Виллоу в одиночестве, Сэм заприметил, как подошедший Кляйн молча кивнул ему и указал рукой на сад, в котором старик Николас Шни одним глазком смотрел за внучкой, что бегала туда-сюда, а вторым, ну, скорее всего, тоже за внучкой.       Сад поместья Шни был огромным. Даже зимой он не терял своей красоты — деревья стояли, укрытые снегом, дорожки были расчищены, а в центре бил небольшой фонтан, подогреваемый прахом, так что вода в нём не замерзала. Снежинки падали на поверхность и таяли, исчезая в тёмной глубине. Где-то вдалеке, за оградой, виднелись огни Атласа — сияющие, холодные, далёкие. А здесь, в саду, было тихо. Только смех ребёнка, только шорох снега, только голос старого воина. — Ну, привет, Сэмюэль. Ты вырос с последней нашей встречи. — Голос Николаса Шни оставался таким же суровым, могучим, но всё же чуточку приглушённым.        — Здрасьте. А вы ни на волосок не поседели. — Хохотнул Сэм.       Маленькая Вайсс Шни, заприметив Сэма, остановилась. Помахала ему ручкой и тут же попросилась на колени деда. Николас усадил беловолосую внучку на свои колени, потрепал по голове и указал Сэму на свободное место скамейки. — А ты всё такой же любитель каламбуров, мальчик. Знакомься, Вайсс. Моя вторая внучка. — Сэм глянул на девчушку. От силы годик-два, но уже точная копия старшей сестры. За исключением того, что на руках деда она гулила и смеялась. Сэму сразу же вспомнилось, как хохочет Жон, когда лазает по нему. Это чувство моментально заставляло Сэма улыбаться. — Красавица. — Только и ответил Сэм, глядя на небо Атласа. — Хе-хе-хе, я планирую увидеть хотя бы ещё одну внучку. Или же внука, если Виллоу родит пацана. Все говорят, что мне остался год. Что скоро Жак станет главой ПКШ, а я перед смертью решил посмотреть на Фестиваль Вайтел. Да что они все знают о старости, а, Сэм? — Сэм обратил свой взор на могучую фигуру старика. Сильный, с прямой спиной, гордо поднятым подбородком. Волевой, истинный воин. И почему все говорили, что он не проживёт ещё год? Лет пять так точно, может, все десять. — Я-то молодой. Я тоже мало что знаю. — В ответ Сэм вновь услышал смех Николаса. — Не ври хотя бы мне, парень. Я слышал твоё выступление в совете Вейла. Видел, как ты сражаешься. Так говорят и так бьются только те, кто видел войну, пережил её, состарился из-за неё раньше положенного и сейчас пытается её предотвратить. Не смотри на меня так, будто сейчас мне душу будешь изливать, не надо. Я не должен знать всей правды. Я всего лишь хотел… тише, Вайсс, тише, давай походим. Пойдём, Сэмюэль, мне нужно размять колени, а девчонке похулиганить. — Сэм молча пошёл за Николасом, пока маленькая Вайсс бегала рядом с дедом и хохотала. Николас же всё звал её по имени, играл с ней, пряча лицо за ладонями, а потом показывая его. Сколько таких стариков Сэм видел в последние годы Земли? Почти ни одного. Старики взялись за оружие, когда их внуки и дети погибли и родной дом стало некому защищать. — Как вы себя чувствуете? — Спросил Сэм, желая как-то отвлечься от этих мыслей. — Как старый боевой конь! — Николас хмыкнул. — Кости болят, глаза не видят, уши не слышат. Но рука ещё держит. — Он посмотрел на Сэма. — А ты как, мальчик? Говорят, ты стал… другим. Мне, знаешь ли, птичка напела, что ты день ото дня серьёзней и серьёзней.       Сэм лишь молча выдохнул, представляя, что если он найдёт эту птичку в вольере Озпина, то крылышки ей пообламывает. — Говорят? Много чего говорят. — Сэм не стал жать плечами, лишь помотал головой.       Николас долго смотрел на него. Взглядом прожигающим, взглядом, полным… понимания? Потом сказал: — Знаешь, что самое страшное в старости? Не боль. Не слабость. А то, что ты видишь, как твои дети идут по тому же пути, что и ты. И не можешь их остановить. Не потому что не хочешь. Потому что знаешь - они должны пройти его сами. — Тут, как по щелчку, упала Вайсс. Она не стала плакать, лишь поднялась, не отряхиваясь, и своими маленькими ножками пошагала к деду жаловаться на младенческом языке.       Сэм молчал, дожидаясь, пока дед успокоит внучку и отпустит опять бегать да ловить снежинки. — Виллоу пьёт. — Сказал Николас, тяжко вздыхая. — Я знаю. Она думает, что я не замечаю. Но я всё замечаю. Только сказать не могу. Потому что если скажу, то она начнёт пить ещё больше. Назло всему миру. Она всегда была упрямой. — Она сильная. — Сказал Сэм, не зная, что говорить в такой ситуации. Он не успел побыть отцом. — Да, и со всем справится, ещё как! — Согласился Николас, чуть погодя добавив: — Если будет ради чего справляться.       Он повернулся к Сэму. И в его глазах — мутных, старческих — мелькнуло что-то острое. Понимающее. А потом он вновь посмотрел на то, как Вайсс ловит снежинки, и заговорил тихо-тихо. — Ты знаешь, что такое долг, мальчик? — Знаю. — Кивнул Сэм, глядя, как Вайсс несёт деду веточку, которую нашла в клумбе. — Нет. Не знаешь. Пока не знаешь. Долг — это когда ты делаешь то, что должен, даже когда никто не видит. Даже когда никто не оценит. Даже когда ты сам себя ненавидишь за это. Ты это знаешь? Понимаешь?       Сэм медленно кивнул. — Тогда ты понимаешь, о чём я!       Николас подошёл к Вайсс и, подняв её на руки, подкинул вверх, улыбаясь от того, как хохочет внучка. — Я построил империю. Дал работу тысячам. Одел, накормил, защитил. А теперь умираю. И знаешь, что я чувствую? Не гордость. Не сожаление. Только страх. — Страх? — Сэм не видел страха на лице Николаса. Не видел страха в глазах старика Шни. Он был счастлив с внучкой на руках, которая то и дело дёргала волоски из его пышной бороды. — За них. — Николас кивнул в сторону своего поместья. — За Виллоу. За Винтер. За Вайсс. За всех, кого я оставлю. Потому что я знаю, что война грядёт. И они будут в ней. А я уже не смогу их прикрыть.       Сэм смотрел на старика. На его руки — крепкие, покрытые старческими пятнами, но всё ещё способные держать меч. На его глаза — мудрые, усталые, но не сломленные. На то, как он держит на руках внучку. Как самое дорогое, что у него есть в жизни. — Вы знаете об «Охранителях»? — Спросил Сэм тихо. — Знаю больше, чем хотел бы, — Николас усмехнулся, вновь позволяя внучке погулять. — Знаю, что они молятся Зверю. Знаю, что Зверь — не сказка. Знаю, что он придёт. И знаю, что я этого не увижу.       Сэм молчал. Он бы не хотел, чтобы Ремнант вообще знал Зверя. — Жаль! — Сказал Николас. — Я бы хотел. Хотел бы увидеть, как вы с ним сразитесь. Как вы победите. Или умрёте. Но не сдадитесь. Это было бы достойное завершение. Для всего. Для меня. — Вы не умрёте просто так! — Сказал Сэм, не желая думать о том, кого он уже потерял и кого ещё потеряет. — Все умирают просто так, мальчик! — Воскликнул Николас, цокнув и покачав головой. — Смысл не в том, как ты умираешь. Смысл в том, как ты живёшь. И что оставляешь после себя.       Он посмотрел на Сэма. Долго. Внимательно, так, как смотрят на человека, назвавшего себя Избранным. — Ты знаешь, что я вижу в тебе, Сэмюэль? — Спросил Николас. — Что? — Сэм скрестил руки на груди. — Себя! — Николас улыбнулся. — Только моложе. И страшнее. Ты несёшь что-то. Что-то тяжёлое. Я не знаю что. И ты не скажешь об этом. Никому не сможешь поведать всю истину того ужаса, что ты когда-то увидел. И это правильно. Не надо другим знать этого. Старикам, как мне, директорам Академий или твоим родителям, не нужно знать всё. Им нужно только знать, что кто-то останется. Что кто-то закончит то, что они начали.       Сэм опустил голову, помотал ей, а потом начал ходить из стороны в сторону, пока маленькая Вайсс не протянула ему снежинку, которая не таяла на её руке. Сэм сел на корточки перед девчушкой и протянул свою ладонь, на которой снежинка тут же растаяла. Вайсс же побежала искать ещё снега. — Я закончу. — Сказал он тихо, глядя на счастливого ребёнка. — Знаю! — Николас подошёл к нему и похлопал его по плечу. — Поэтому я и хотел поговорить с тобой. Сражайся, не отступай, не убегай. И ты победишь. — Николас замолчал. Потом добавил, тише, боясь, будто сам ветер их подслушает: — А теперь ответь на мой вопрос. Ты спрашивал, каково это — быть старым. А я спрошу: каково это — быть молодым во второй раз, а? И знать, что ты, возможно, не доживёшь до того, за что борешься?       Сэм посмотрел на него. В его глазах не было страха. Только правда. — Я не доживу, я это знаю. Но это не важно. Важно, что другие доживут. Те, кто дороги мне.       Николас долго молчал. Потом рассмеялся — хрипло, надтреснуто, но искренне. — Вы, молодые, всегда стремитесь к смерти! Думаете, что это красиво. Думаете, что это правильно. А потом умираете. И оставляете стариков оплакивать вас. Не торопись, мальчик. Прежде боли — жизни! Прежде смерти — судьба! — А теперь пойдём. Вайсс замёрзла, да и моим костям нужно тепло. — И когда Сэм уже собирался вернуться к своей команде, Сэм услышал от старика Шни просьбу: — Я хочу увидеть фестиваль. В последний раз. — Увидите. — Сказал Сэм. — Обещаешь? — Спросил Николас. — Обещаю. — Ответил Сэм. — Так что старик тебе сказал? — Спросила Мира, когда они возвращались в академию.

***

— Он попросил не раскрывать этого. Я дал слово, а Арки слов на ветер не бросают. — Сэм застегнул куртку и натянул на голову шапку. К вечеру здесь холодало конкретно.       Мира поглядела на Сэма с опаской. Да, Сэм понимал, что ей не нравилось, когда он что-то скрывал. Не нравились эти недомолвки, постоянное: «потом», «лучше тебе не знать». Сэм чувствовал, что закапывал себя в ложь всё глубже и глубже, не представляя, как он из неё будет вылезать. — Ну, если честно, то старый просто на жизнь жаловался. Просил задать жару на фестивале, как я сделал во время первой поездки сюда, когда устанавливал Нетриксу. — Сэм улыбнулся, заставив Миру поправить прядь выбившихся из причёски волос. — Уже лучше! — Она слабо ударила его в плечо. Тут как тут появились Обс и Крин. — Эй, меня не заперли в тюряге у Шни! Думаю, перед началом фестиваля это надо отметить! Я провёз виски! — Налетев на Сэма, Крин сбил того с ног и уселся на нём, как на законном трофее. — Слышь, вакуанец, слезь с меня на хер! — Заорал Аркстоун. — Мда, я думал, будет хуже. Ну, зато буфет у Шни вкусный. Я попросил взять каждому по кусочку тортика с фисташками. Они дали тортик для каждого. — Поведал Обс, неся в руках пакеты с тортиками. — Я пока в уборную отходила, ничего не произошло? — Спросила Мира, глядя в пакеты и удивляясь тому, что Обсидиан действительно несёт тортики. — Нет, разве что Крин попытался охомутать одну из горничных. Но у него не получилось, она дала ему по лбу мухобойкой. — Мира еле сдержала смех, пока Обс улыбался во все свои тридцать два белоснежных зуба. — Эй, вакуанец, я тебя сдам за воровство! — Сэм скинул с себя Крина и начал засыпать его снегом из клумбы. — Э-э-э-э, почему если вакуанец, то сразу вор! Это надо Обса садить за воровство, рэкет и незаконный оборот праховых боеприпасов! — Отвечал Крин, убегая от снежков Сэма. — Э-э-э-э-э! Почему если Обс, то сразу военный преступник!? — Возмутился Обсидиан, увернувшись от снежка Сэма, который попал точно в лицо Миры.              Нужно ли говорить о том, как Мира отомстила? Ещё как нужно! Три снежка залетели прямо в цель: сначала в Крина, потом в Сэма, и напоследок, для профилактики, в Обса. Мира, с чувством собственного достоинства, взяла тортики и пошла в сторону академии, пока три идиота лежали, надеясь, что они вообще живы. — А как она так точно попала? — Спросил Крин, вправляя сломанный нос. — У неё Проявление — математическая точность, идиот. — Ответил ему Обс. — Реально? — Удивлению Крина не было предела. — Сука, Крин, мы столько знакомы, а ты не знал?