Акт III. Закат и Рассвет. Глава 1. Немного абсурда.

Мальчик-гей — Тату

Слезы душат, Мысли жить мешают. Трудно слушать. Нет, не понимаю. Да, я знаю все твои секреты. Как ты терпишь твердые предметы? Все же знаю — это безнадежно, Но мечтаю, таю-таю-таю-таю-таю-таю…

***

Не дай Боги-Братья я хоть ещё раз услышу это ужасные сплетни! Во имя все святого! Ну, не-полюдски это! Не по-вейловски! Не по чести! Вы что, в натуре хотите обсуждать отношения своих сокомандников, а не то, что у нас тут целая армия гримм, штурмующая город?!

Ну, мне как-то романтика больше войны импонирует.

Считаю, что надо делать ставки на то, кто первым успеет лишиться девственности до завтрашнего штурма.

Тогда бабки мне сразу в карман!

Ой, не пизди! По-пьяни не считается!

Я не поняла, они что того? Это самое? Да? В ту самую ночь? А я-то думаю, почему спальник пустой был! Фу, я же в метре от них была!

А можно подробности? Плачу наличкой!

Я увольняюсь….

Архив Академии Атлас. Операция «Пацанские разборки». Территория Мантла.

***

Королевство Вейл. Академия Охотников Бикон. Ремнант.

      Совершенствоваться можно всю свою жизнь. А когда есть вторая, на протяжении которой невольно будешь учиться на ошибках первой, появляется желание отточить навык до мастерства. И главное, никогда не повторять ошибок прошлого и прошлым не жить.       Сэм преуспел в боевой подготовке. Не было у него отличных оценок по урокам этики, но были хорошие оценки по истории и моделированию оружия. В конечном итоге, Сэм не считал себя батаном или зубрилой, но в конечном итоге, отсутствие отработок за последнюю неделю и похвала от учителей позволяла ему немного выдохнуть.       Конечно, повлиял и втык от отца, горюющего над побитой вусмерть «Ласточкой», а так же слёзы Зары, которой было по большей части плевать на машину. Больше всего она беспокоилась за Сэма.       Потому за неделю Сэм не встревал никуда. Никаких вылазок кроме официальных заданий от Охотников. Никаких попыток устроить чего-то экстраординарного. Занятия, тренировки.       Таким образом, Сэм понял, что дни могут лететь вроде как спокойно и даже очень продуктивно.       Но самой главной проблемой Сэма стала не учёба, не обида отца, который её тщательно скрывал, а самый настоящий, хтонический и даже экзистенциональный ужас, который он осознал совершенно нелепо.

***

      А ведь всё начиналось максимально безобидно. Убив почти весь день на тренировку и избиение манекена, представляя, что перед ним Ментал, Сэм не заметил, как солнце село за горизонт. Каждый его удар был отточен, доведён до автоматизма, руки даже побаливала от сотого повторения выпада, от двух сотен выстрелов из револьвера, а ноги впервые подрагивали от нагрузки.       «Сэм, надеюсь, ты не будешь себя изводить? Ты ещё нужен Ремнанту! Уровень адреналина в крови зашкаливает! Мигом в душ и спать!» — Голос Нетриксы был по-матерински строгим, что заставляло Сэм тихо и аккуратно выполнять её приказы. Тем более, она согласилась на предложение Пьетро Полендины, от чего была занята, будто работящая мать, корпящая над подготовкой к рождению дочери. Сэм не желал отвлекать Нетриксу и занялся «саморазвитием».       «Да, мэм!» - Отсалютовав воображаемому изображению Нетти, Сэм поплёся в душ.       Мысли о перерождении не давали ему покоя. Это были те самые мысли, от которых Сэм был готов изнывать. Зачем? Почему именно он? Что он должен сделать, чтобы не потерять ещё и Ремнант? Для Сэма была важна война, была важная сама суть сражения. Он сражался всю свою прошлую жизнь! Он же герой, гримм его дери за ногу!       Но сейчас он не был готов. Не было возможности, не было той обстановки. Какой именно? Безысходного ужаса истребления, которое он не желал допускать. Больше всего он не желал видеть сирот, вставших на место павших родителей, поднявших их оружие на бой. Не хотел видеть, как осколки луну разрушат мир!       Война объявлена давным-давно. Но проклятый фронт был скрыт. Бои были там. В диких землях, старых храмах. Бесконечная война Охотников и гримм, которая вскоре перерастет в полномасштабный ужас истребления всего: жизни, знания и самой памяти о том, что жизнь когда-то существовала.       Под горячей водой отмокали мозоли, боль и мысли. Сэм выходил из душа совершенно пустой, не зная, что он должен делать. По крайней мере, на утро будет план. А сейчас надо было это дело переспать.       Как назло, чистую одежду сэм забыл прихватить и потому, укрывшись полотенцем, не просушив волосы и нативную лишь трусы с брюками, в тапочках, двинулся в комнату. — Мистер Аркстоун? На минуту, пожалуйста. — Встретив в коридоре Глинду Гудвич, Сэм пожалел, что сейчас не в фильме для взрослых. Молодая, красивая, умная дама в очках, выдающаяся своей строгостью.       «Тебя куда понесло, малолетний извращенец?» — Напомнила о своём существовании Нетрикса.       «Блять, даже помечтать не дают!» — Сэм прикрыл голый торс полотенцем.       «Такими темпами тебе никто не «даст»! — Сэм перестал слушать Нетриксу и обратился к Глинде. — Мисс Гудвич, прошу прощения, я могу переодеться? — Глинда, в свою очередь не обратила ни капельки на внешний вид Сэма. — Через десять минут в моём кабинете. — Это уже звучало из её уст как выговор. — Блять…. — Глинда, конечно, услышала это. — Отработка! — Молниеносно выдала заместитель директора.

***

      Сидя в кабинете Глинды Гудвич, Сэм Аркстоун обычно мечтал поскорее свалить куда-нибудь на другой конец Вселенной.       Впрочем, в этот раз Глинда налила ему чаю, угостила песочными печеньями. И это так сильно контрастировало с кабинетом мисс Гудвич.       Это место было «строгостью» воплоти. Личная, но не большая библиотека у высокого окна. Стол, заваленный стопками бумаг, журналов и тетрадей, при этом всё было чинно, и кажется, расставлено по алфавиту. Стены покрашены обычно, никаких резких цветов. Разве что выбивались из обстановки зановески тёмно-фиолетового цвета, но это шло на руку антуражу и затемнению. Всё было чисто, не было ни пылинки! Когда мисс Гудвич успевала всё делать — решительно не понятно, однако стоит отдать ей должное. Была она поистине женщиной суровой, дисциплинированной, и до жути, прекраснйо в своей строгости. Выглядела она, с пучком своих блондинистых волос и безоправных очков, в которых виднелись зелёные глаза, цвета дорого изумруда, чуть не по-военному строго, от того и завораживающе. — Мисс Гудвич, прощу прощения, я опять где-то накосячил? — Спросил Сэм, с трудом пытаясь понять, что он мог сделать не так. — Мистер Аркстоун. Дело далеко не в этом. Вы всё делаете правильно. Вы хорошо подтянули свои результаты, на заданиях показываете себя первоклассно, не считая, конечно, инцидента с гонками. Я просто хочу уточнить, как чувствует себя команда SCOR? — Вопрос о команде выбил Сэма из колеи окончательно. Чего такого натворили Обсидиан и Крин, что Глинда решила его допросить? Или же Мира по кому-то стреляла? Да нет, не было ничего такого за неделю! — Я не в курсе последних событий, мисс Гудвич. У ребят, как я могу знать, всё спокойно. К чему вы клоните? — Глаза Глинды, как и её щёки, выдали саму неожиданную реакцию для Сэма. Глаза Глинды забегали, щёки порозовели.       Она что, стесняется?! — Мисс Гудвич, если Крин кого-то отравил своим ядом или Обс придавил, я готово понести наказание! — Почти выкрикнул Сэм, но Глинда успокоила его и, перетащив стул от своего рабочего стола, села рядом с кружкой чай. К удивлению Сэма, сделала она, буквально, по щелчку пальца. Стул мигом подлетел и опустился напротив Сэма, а фарфоровый чайничек аккуратно налил в кружку Глинды чай. — Ничего такого, Сэмюэль! Проблема касается не нарушения устава или закона, слава Богам! Проблема во взаимоотношении ваших сокомандников. Понимаете, упорно ходят слухи о том, что мистер Коул и мистер Го состоят далеко не в дружеских отношениях, если вы понимаете о чём я. Академией это ни как не порицается, Ремнант опасен, бывает и такое, что партнёров мы находим в неожиданных обстоятельствах и людях, но данная ситуация, давно переросла за рамки приличия. — Голос Глинды, обычно строгий, суровый и по настоящему заставляющий бояться, был необычайно мягким. Можно сказать, бархатным. — Неееееееет. Мисс Гудвич, вы же не хотите сказать что Обс и Крин геи? Нет. Нет. Нет! Они братаны. Братья по оружию, но ни как не игроки за команду заднеприводных авто! Ха-ха! — Глинда шутки Сэма не оценила и покачала головой, а после, слабо улыбнувшись, будто Сэм её нагло обманывает, кивнула.

— Я понимаю, что вы защищаете ваших подопечных. Но это же не значит, что вы не в курсе? –

       Сэм перестал улыбаться. Ему стало не по себе. — Сэмюэль, даже преподаватели, к моему стыду и сожалению, не обошли стороной данный конфликт. К моему ужасу, студенты делают ставки! И преподаватели тоже! Банк в сто тысяч льен! — Сэм медленно встал со стула. Поставил кружку чай. Посмотрел на Глинду и заорал. — СТО ТЫСЯЧ ЛЬЕН?!       Глинда молча указала Сэму на стул, и приложила палец к губам, будто бы об этом никто не должен знать, когда знают все! Сэм не сел. Демонстративно заложив руки за спину. — Нет. Этого не может быть! У нас из Вейла выгнали Охранителей! Это же самая настоящая война! А Академия занимается ставками на ориентацию команды SCOR?! Я возмущён до предела! Боги, если вы есть, помогите мне! Мисс Гудвич, ну вы хоть не участвуете в этом ужасе? — Сэм с надеждой посмотрел на Глинда. Та лишь покачала головой. — Я поставила на то, что они натуралы… — Сэм ударил себя в лоб. — Я с этим разберусь! Так, кто ещё поставил? — Глинда даже шмыгнула носом, не то от смеха. Не то от истерики. — Только я! — Развела она руками. Сэм от дикого счастья подпрыгнул, обнял Глинду и поцеловал её в обе щеки, как родную тётку! — Святая вы женщина, мисс Гудвич, которая скоро обогатится! Банк делим семьдесят на тридцать в вашу пользу! Я докажу, что Крин и Обс натуралы! — С этим словами, Сэм решительно шагнул из её кабинета, а Глинда, не понимая, как оно вообще позволила так с собой обращаться. Об это никто не должен узнать!

***

      Всё оказалось ещё хуже, чем Сэм думал. Настолько хуже, что Сэм был готов застрелиться. Началось всё утром. В столовой. Точнее у входа, когда Сэм шёл, шёл, да был пойман командой старшекурсниц. Одногодки Бранвенов, Шао Лонга и Роуз. Команда TMNT, о которой Сэм ну вообще ничего не знал, видел лишь пару раз, и как позже выяснилось, были эти девицы — четыре сестрицы. Глава этой опергруппы по охомутанию Обса и Крина — Теана Торваль, была высокой брюнеткой, орудовавшей двумя катанами. Матильда Торваль — тоже брюнетка, носила за синой длинный посох. Нат — самая низкая среди сестринства, носила нунчаки, а Тэра — крутила в руках саи. Четыре девицы были похожи как четыре капли воды, словно в раз у матери в утробе родились, как близняшки, только вчетвером. Кареглазые брюнетки, одетые по последнему милитаристскому слову моды, с тонкими чертами лица. — Вы что, отряд черепашек ниндзя? — Невольно выдал Сэм, пытаясь сдержать смех. Шутки никто не оценил. На Ремнанте не было сериала черепашек ниндзя, так что за Леонардо, Донателло, Рафаэля и любимого Сэмом Микеланджело, никто не знал. Обидно, так то. — Аркстоун, можно на пару слов? — Спросила Теана. Сэм огляделся, кивнул и сунув руки в карманы брюк, стал слушать. Поток ужасных слов и сплетен почти его убил. — А Обс каких девушек любит? — Спросила Нат — А Крин какие трусы носит? — Вопрошала Тэра. — А они действительно спят на одной кровати? — Не унималась Матильда. — Через неделю состоится бал. Будем танцевать и хотелось бы знать, что такие красавчики как Обс и Крин не играют за противоположную команду, смекаешь? — Сэм закатил глаза, но решил лишь усугубить ситуацию. — Отвечу на всё по порядку, только при одном условии. У вас был учитель фавн-крыса? — Девушку опешили и синхронно закивав, задали один вопрос. — Как ты узнал? — Сэм, перекрестившись, посмотрел в потолок. — Аминь, учитель Сплинтер! В общем, Крин носит стринги, Обс любит шоколадных девчонок и парней, они спят на одной кровати попеременно, хотите пригласить на бал, идти и приглашайте, они оба в этом вопросе пассивны. — Оставив команду Сплинтер-сана стоять с открытыми ртами, Сэм, с улыбкой до ушей, решил, что сейчас самое время занять себя завтраком.

***

      Обстановка накалялась с каждой минутой.       Уже в качалке, когда ни Мира, ни Обс, ни Крин не понимали веселья Сэма. Аркстоун же продолжал тягать железо, думать о своём, пока вдруг, в очереди на жим лёжа, он не занял своё место. В эту минуту, на страховку к Сэму подскочила команда с третьего курса. И все, как один, вновь заставили Сэма улыбаться.       Только представьте себе: высокий парень в доспехах рыцаря, чтущий законы чести и веры, будто сошедший с фресок про крестовые походы. Его оружием был двуручный меч. Звали этого вейловца, родом из глубинки — Ормунд Штайн, представитель малого дворянского рода. Второй — предпочитает ходить в пустынных одеждах Вакуо, орудующий двумя ятаганом, был ну чисто сарацином, и имя ему было Рахим ибн Фарук. Третий Дмитрий Буря — сошёл со страниц русской классики о казаках и привольном Доне. Шашка и кнут с праховым наконечником — его стезя. Ну и викинг, Арнвальд, сын Лемана, орудовавший топором с инкрустированными праховыми кристаллами, будто был ярлом, сошедшим с чертогов Валгаллы. Команда ORDA во всей красе. — Привет, Сэм! — Начал Дмитрий, страхуя Сэма, который тягал сто двадцать кило. — Здоров будь, Дима! — Кряхтел Сэм. — Слушай, Сэмми, у нас тут проблема одна возникла. Какие-то ставки ходят в Биконе, не знаешь часом, как Обс и Крин с этим связаны? — Весёлый казак, рождённый, по всей видимости, вольной волей да удалью, глядел на Сэма без доли шутки. Он помог Сэму, когда тот начал выдыхаться и дал отдохнуть пару минут перед новым походом. — Диво дивное, жмёшь столько, сколько я вешу! — Радостно выдал Буря, хлопнув своей медвежьей лапой Сэма по спине, от чего Аркстоун поперхнулся воздухом. — Они братаны! — Процедил Сэм сквозь зубы. — Нам интересны Обс и Крин! Знаешь, в пустыне нет геев и натуралов. Есть только те, кто делят воду или умирают от жажды, они делят воду? — Без тени сомнений спросил Рахим, взяв в руки гирю и начав его ловко поднимать над собой. — Мужики, вы чем вообще интересуетесь? Вы лучше интеллект качайте, а не мышцы, на вас Вейл протеиновых коктейлей не напасёт! — Прошептал Сэм. — Боевые братья не должны поддаваться греху и похоти? Это приведёт к тому, что выполняя задание, они выберут друг друга, а не важную цель! — Почти прорычал Арнвальд, удерживая себя в планке уже пять минут. — Ты это скажи всему Бикону, а то посходили с ума! — Уже рычал Сэм. — Соглашусь с Арнвалдом. Братья должны преломить хлеб, не более! Защищать друг друга, но не переходить граны дозволенного! — Почти что пропел Ормнуд, будто серенаду в ночи, у башни принцессы. Только принцесса вместо вина пьёт протеин, а сам Ормнуд был занят тем, что красовался перед зеркалом и показывал двойной бицепс. — Тебе в церковь, с такими речами! — Уже почти хотел плакать Сэм. Проходящий мимо Крин вымолвил, глядя на Ормунда: — О да, это твоя тема! — Голосом гнусавым, как из старых фильмов. — Братка, классный трицепс! — Выдал идущий за Крином Обс, глядя, как Дмитрий Буря красуется своими рельефами.       Сэм, окончательно выдохнувшись на десятом подходе, попросил Дмитрия поднять штангу. Казак не без труда поднял её и положи на стойку, причитая: — Ваяя, ты куда столько навесил, родной? — А теперь, если изволите, я бы хотел, чтобы вы добавили ещё по двадцатке на штангу. Иначе я от этих сплетен сдохну! — Все в зале услышали крик Сэма. Все, кроме Обса и Крина, которые орали от того, что делали становую тягу.

***

      Помощь. Это такое явление, которого сэм не стеснялся. В той жизни он делал всё сам. В этой, научился не стыдиться просить помощи, если он действительно не справлялся и понимал, что в одиночку не вывезет.       В сложившейся ситуации, Сэм был готов молить о помощи. Он не мог этого больше выдержать. Это было невыносимо. — Мира, ты в курсе, что происходит? — Мира, вышедшая из душа в своём шелковом халате с рисунком дракона на спине, попутно обматывая полотенцем мокрую голову. Сэм был готов поклясться, что Мира была в сто крат красивее всех женщин, что он когда-либо видел. Ему почему-то до слюней во рту хотелось видеть Миру такой вот домашней, спокойной, и абсолютно невозмутимой. В глазах её была лишь непонятная задумчивость. — В курсе чего? — Спросила Мира, поставив чайник. — Кофе будешь? — Так же спросила Мира, доставая две кружки. Сэм молча кивнул, завороженный тем, что Мира, такая спокойная, высокая, без тени сомнений и каких либо дум, предложила ему кофе. Взглотнув, Сэм кивнул. Мира, уже зная, что Сэм любит кофе покрепче, без молока и сахара, дождалась, пока чайник скипит, заварила кофе и аккуратно протянула кружку Сэму. — Сэм, ты совсем какой-то поникший. Не спишь, не ешь нормально. Тебя достали старшекурсники? — Спросила она заботливо, положив руку на плечо. — Крин и Обс геи? — Спросил он у Миры. Как бы Сэм хотел увидеть на лице её гнев, непонимание. Но только не сожаление и осведомлённость в этой теме. — Не знаю. Но прошу тебя, ты же ставки на их ориентацию не делал? — Сэм молча покачал головой. Как дурак, который думал, что это просто сон, который слишком сильно затянулся. — Я поставила на то, что они натуралы. Я же с ними в одной комнате живу. — Сэм поник окончательно. Этот мир прогнил. Даже Мира Игараси не была уверена в том, что эти два идиота натуралы! — Мира, ты пойдёшь со мной на танцы через неделю? — Внезапно спросил Сэм. Мира молчала не долго, но эти десять секунд показались Сэму самыми долгими в его жизни. Пригубив кофе, Сэм начал понимать, почему Озпин сидит на кофеине двадцать четыре часа в неделю. Кофе помогал хоть как-то отвлечься. Главное, не подсесть на сигареты, чтобы не бегать до ванной комнаты после каждой кружки. — Ты же не думаешь, что эти слухи касаются и тебя? — Сэм улыбнулся. — Нет. Понимаешь, ты девушка красивая, умная, боевая, я подумал, что если я успею тебя пригласить, то это будет круто и серьёзно. Что, тебя уже пригласили? — Мира посмеялась, и положила голову на плечо Сэма. — Приглашали, я отказалась. Я думала вновь погонять по Вейлу вместо танцев, но если меня приглашает сам Серьёзный Сэм? Как я могу отказать? — До чего же Сэм был рад. Ему хотелось обнять Миру, расцеловать её, и снять холат… Нет, нет, нет, он не в фильме для взрослых и не пубертатный пацан, думающий членом, нет, он адекватный! — Только я танцую плохо. — Призналась Мира, макая печенье в кофе с молоком. — Знаю только один танец, и это будет секретом до бала, хорошо? — Мира кивнула, а потом встрепенулась, будто вспомнила что-то важное. — Слушай, а ты пригласил меня, чтобы Обс и Крин этого не сделали, пытаясь отмыться от ставок и чистой мужской дружбы? — Сэм выпучил глаза. Он сейчас с ума сойдёт от этой темы. Это уже выходит за все рамки. — Неееет. Ни в коем случае! Я уже придумал, как отмыть этого чёрного амбала и вакуанского наркомана от всего случившегося! — В голосе Сэма прозвучал энтузиазм, который заставил Миру почувствовать мурашки, пробежавшие по телу. — Сэм, это звучит очень плохо. Ты чего такого придумал? — Строгость в голосе Миры только усилила решимость Сэма. — Ох, моя милая, ты не представляешь, что я придумал. Ну, кстати, Нетрикса здесь ни при чём. Она занята работой с профессором Полендиной, разрабатывает программы и синопсисы. Это только мой безумный план! — Мира, глядя в горящие глаза Сэма, лишь помотала головой. — Это ужас…

***

— Сэм, ты хочешь, чтобы мы притворились натуралами? — Прежде чем, как задать этот вопрос, Крин навернулся с турника. — Ты что, издеваешься? Зачем нам притворяться кем либо! Я так-то девчонку хочу пригласить на танцы! — Взревел Обсидиан, когда от услышанного, он просто напросто сел на кровать и в очередной раз сломал её, прогнув доски до самого пола. — Ребята, вы что, не в курсе? — Спросила Мира, занятая развешиванием постиранного белья. — В курсе чего?! — В голос заорали Обсидиан и Крин. После рассказа Миры, Обс почти заплакал, а Крин достал из заначки бутылку виски, которую они с Обсом распили на двоих за считанные секунды. — Мы… — Начал Крин. — Не геи! — Закончил Обс. — В общем и целом, ситуация страшная. Девочки с потока замечают, как ты Крин, поправляешь воротник Обса и как крадёшь дня него еду в столовой! И то, как Обс кладёт руку тебе, Крин, на плечо, как страхует в качалке, как тащит тебя на спине по лестнице, а ты засыпаешь в процессе! Вы ведёте себя, как самые настоящие… — Мира не успела закончить. — Братаны! — Взревел Крин. — Этому черному, намасленному качку надо больше жрать, он же не наедается! Доходяга даже свой вес поднять не может, когда становую тянет! — Начал оправдываться Крин. — Слышь, ты белое безумие в маске великого змея, если бы ты не гонялся за каждой юбкой и не жульничал в камень ножницы бумага, и не засыпал у меня на спине, тогда бы слухов не пошло! — Зарычал Обс. — На хуй иди, дикошарый родственник гориллы, если бы ты мне воротник не поправлял каждую минуту, никто бы не подумал, что мы глину месим! — Обиженно прошипел Крин, скаля зубы. — На хуй тебя, неразделанная кожа под мокасины, если бы ты не шлёпал всех по заднице, то тогда бы никто не усомнился в твоей ориентации! Нахера ты шлёпаешь меня по жопе, когда я жму железо?! — Уже взревел Обсидиан. — Рофельный гомосексуальзм — естественная потребность любимого мужика! — Ответил Крин. — Долго мы на это будем смотреть? — Спросила Мира, застыв с помятой подушкой от наволочки. — Пока они не пососутся. — Отчаянно выдал Сэм. — Чего шепчетесь?! — Заорал Крин, глядя на Миру и Сэма. — У Сэма есть план! — Тут же сдала его госпожа Игараси. — Тогда выкладывай, белый цисгендерный мужик! — Хлопнул в ладоши Обсидиан.

***

Предновогодний бал в академии Бикон. Время: 23:45. Столовая.

      Сэм стоял у входа в столовую, поправляя галстук бабочку. Да, в чёрном смокинге он смотрелся шикарно. Сразу лет на пять постарше, солидней, умней.       Для этого, правда, пришлось посетить ателье госпожи Адель, выслушать неимоверную тираду о том, какой же Сэм беспечный идиот. Сэму вообще казалось, что прийдя к Габриэле Адель, он себе смертный приговор подпишет, но благо с ним вызвалась идти Мира. А уж завидев прекрасную госпожу Игараси с её огненно-рыжими волосами, Адель как с ума сошла (или же двинулась дальше по безумным рельсам, ожнозначно Сэм понять не мог). — Боги-Братья! Что это за мистральская красота вейловского разлива? Какие ноги! А эти скулы! Скрывать такую красоту за доспехами или же комбинезонами проклятых милитаристов — преступление против природы! Девочка моя, мигом на примерку! Без споров, я сказала! Срочно! Нижнее бельё какое носишь? Выкинь, я тебе лучше сошью! О, Сэм, я так тебе благодарна! Такую розу мистральких полей от меня прятал, ты проказник! — Адель от возбуждения загребла Сэма в объятья и всего расцеловала, тут же помчав наряжать Миру.       Сэм долго думал, что мир окончательно сошёл с ума, а он лишь пытается быть адекватным, хотя чокнулся ещё давным-давно.       Миру он после этого не видел, а вот госпожа Адель примерила на него лучший смокинг, который только шила. И сейчас Сэм ждал её — рыжую бестию.       Но называть Миру этим словом, как выразилась госпожа Адель — преступление против природы.       Сэм увидёл её, выходящей из такси. В зелёном платье.       Ох, что это было за платье. Словно сошедшее из мифов о тех временах, когда кочевали по степям народы Мистраля, но оформленное в современном стиле. Тёмно-зелёный шёлк, струился почти до пола, асимметричным крой. Длинные рукава, расшитые серебряной нитью, что выстраивалась в рисунок дракона, чей хвост начинался у плеча и заканчивался на запястье. Подол платья не остался без рисунков. На всей длине платья выступал орнамент. Талию охватывал широкий пояс из серебряных пластин, соединённых между собой кожаными шнурами — на каждой пластине был выгравирован символ клана Игараси: орёл, взмывающий в небеса.       А вот украшения Миры, которые ей подарила госпожа Адель, были отдельной историей.       Небольшие, но блестящие, шикарные серебряные серьги в виде полумесяцев покачивались при каждом движении, отражая свет фонарей. На шее у Миры красовалось широкое ожерелье из серебряных монет и коралловых бусин, которое позвякивало при ходьбе. Запястья охватывали широкие браслеты с гравировкой, а на поясе висели небольшие серебряные подвески, которые звенели, как крошечные колокольчики. Волосы Миры были убраны в высокую причёску, но несколько рыжих прядей выбивались, обрамляя лицо, и в них были вплетены серебряные нити, будто Мира была богиней луны, сошедшие с небес к нему — глупому Охотнику.       Она шла, и каждый её шаг, размеренный, небольшой, ведь шла она на каблуках, от чего казалась выше, отзывался тихим звоном — серебро звенело, нет, нет, нет, она пело, предупреждая сам мир об её присутствии.       «Мистральскую женщину слышно издалека — потому что на ней много украшений», — вспомнил Сэм старую поговорку, которую когда-то слышал от самой Миры, которая аккуратно складировала все свои украшения в большую коробочку, что прятала под подушкой.       Мира подошла ближе, и Сэм понял, что забыл, как дышать. Он чувствовал себя глупо. Ужасно. Он хотел уйти. Хотел провалиться сквозь землю.       Она была красива. Ослепительно, невыносимо красива. И не только из-за платья или украшений — хотя они были великолепны, надо отдать должное ателье Адель. Воистину, мастерица своего дела. Но самое главное: красота была в её осанке, в том, как она держала плечи, в лёгкой улыбке, тронувшей уголки губ, на которые нанесли алую помаду. Красота была в том, как она смотрела на него — чуть насмешливо, чуть тепло, чуть смущённо.       И Сэм понял, что пропал.       Он хотел сказать ей всё! Что она — самое прекрасное, что он видел за обе свои жизни. Что он готов отказаться от всего — от мести Менталу, от войны галактического масштаба, от самого себя — ради одного её взгляда! Что он боится. Что он уже привязался. Что он не хочет её терять!       Но что-то в груди его остановило. Он галантно ей поклонился и взял под руку. — Ты прекрасно выглядишь. Очень прекрасно. Красивая, как закат в Изумрудном лесу. — Сказал Сэм, проклиная себя за эти слова. — А вы мужественны, лорд Аркстоун. В этом смокинге прямо воплощение серьёзности! — Хохотнул Мира, крепче сжимая руку Сэма. — Мы с госпожой Адель договорились почаще встречаться, чтобы подбирать мне наряды. Она обещала сделать боевой костюм, представляешь?! — Сэм понял, что создал монстра, в которого влюбился. — Это замечательно. — Выдал он с улыбкой, которая заставила Миру краснеть. Они прошли до столика с пуншем, в который уже подлили больше рома, чем нужно, от чего мисс Гудвич и Озпин стояли на страже, запрещая сегодня выпивать алкоголя больше положенного, по неофициальному приказу, естественно. — Надеюсь, твой план сработает…. — Сказала Мира, держа Сэма под руку. Ооооо, он был на все сто процентов, что это сработает.

***

      Крин Го и Обсидиан Коул вошли в главный зал одновременно.       И гримм их подери!       Это было ошибкой.       Крин, облачённый в черный смокинг, держал под руку смуглую красотку, такую, о которой обычно говорят: «экзотичная». Кожа шоколадная, губы большие, волосы взъерошенные, пышные, глаза сверкают, как у пантеры, облачённая в откровенный наряд. Полногрудая девушка улыбалась и слепила всех своей красотой.       Обс, одетый в смокинг синего цвета, вел под руку девушку, которая была полной противоположностью девушки Крина. Волосы светлые, словно пшено, глаза золотистые, фигура тонкая, как берёзка, кожа бледная, как снег, одетая в строгое платье, закрывающее все части тела, но подчеркивающее её змеиную худобу. Тонкие руки обвивали шею Обса.       И тут Сэм понял, как же сильно он лоханулся.       Крин и Обс нашли девушек, что разожгли одним своим появлением сплетню: Крин и Обс нашли девушек, что максимально похожи на Крина и Обса. Сплетня родилась прям из уст директора Озпина, потягивающего кофе в сторонке. — Они нашли друг друга в своих партнёршах. Это крик о помощи! Они поругались! — И тут же, все, от Питера Порта и доктора Ублека, до Глинды и даже, блять, Рейвен Бранвен, начали шептаться: — Это абсурдно романтично. — Прошипел Рейвен, тыкнув Кроу в бок, когда он принялся за пятый бокал пунша. — Это история о настоящей любви! — Плакала Саммер Роуз, пока Таянг снимал всё на свиток. — Вот же ублюдок…. — Прошептал Сэм, глядя на Озпина, что отсалютовал ему кружкой. — Сэм? — Занервничала Мира, потеребив его за плечо. — План Б! — Шикнул он, подав Крину и Обсу условный сигнал, изобразив выстрел из револьвера.

***

      Началось грандиозное шоу. По щелчку Крина оркестр первокурсников заиграл танго.       И Крин с Обсом, двинулись вперёд, вместе со своими партнёршами в ритм вакуанскому танцу страсти и смерти.       Крин шагнул вперёд, обводя свою партнёршу за талию. Руки его, длинные, крепко держали её в танце. Смуглая красотка — её звали Амара, и она была из Вакуо, из семьи торговцев шелками, судя по тому, что к происходящему подключилась Нетрикса и начала скидывать на свиток Миры информацию — вскинула голову, сверкнув глазами, как настоящая хищница. Крин, хитрый змей, изогнулся в лёгком полупоклоне, и его хвост, выглядывающий из-под пиджака, взметнулся, будто готовясь к удару.       Обсидиан и его блондинка — Эльза, тихая девушка с золотистыми глазами, которая, как выяснилось Нетриксой, была офицером из Атласа — двинулись в противоположную сторону, начиная свой круг. Обс был невозмутим, как гранит, но в его движениях чувствовалась скрытая мощь, грация и как поползли сплетни: атлезианская сексуальность. Эльза, тонкая и гибкая, словно лоза вакуонских оазисов, кружилась вокруг него, и её платье строгое платье ничуть не мешало ей.       Крин вёл Амару по кругу, и их шаги были быстрыми, резкими, с внезапными остановками. Он бросал её, ловил, крутил — и его хвост выписывал в воздухе замысловатые узоры, словно змея, танцующая под дудку заклинателя. Амара отвечала с вызовом, её тело двигалось в идеальном ритме с его телом, и это было похоже на бой, а не на танец. Это была животная страсть, которая должна закончиться только одним: страстной ночью с укусами и царапинами на спине       Обсидиан и Эльза двигались иначе. Медленнее, но с той же страстью. Обс, огромный, неуклюжий на первый взгляд, оказался на удивление пластичным, гибким и нежным. Он вёл Эльзу так бережно, словно она была хрустальной, но в его движениях чувствовалась сила, способная сокрушить горы. Эльза, казалось, растворялась в нём — её тонкие руки скользили по его плечам, она прижималась к его груди, и в её глазах горел огонь, который был ярче любого пламени!       И тут началось самое интересное!       Крин, крутанув Амару, отпустил её на мгновение — и она полетела в сторону Обса, который как раз отпустил Эльзу. Девушки поменялись местами. Крин поймал Эльзу, Обс — Амару. И танец продолжился, но теперь в нём было что-то другое. Что-то, от чего у всего зала перехватило дыхание.       Крин и Эльза. Он — гибкий, яростный, с хвостом, который так и норовил обвить её ногу. Она — светлая, тонкая, но с твёрдым взглядом. Они двигались, как два клинка, что искрились в поединке не на жизнь а насмерть. Эльза не отводила глаз от Крина, и в её взгляде читалось не смущение, а вызов. Крин, уловив это, ухмыльнулся — и притянул её ближе. Близко, как только мог.       Обсидиан и Амара. Он — каменный, молчаливый, большой, чёрный, но в каждом его движении была страсть, скрытая глубоко внутри, как пламя в вулкане. Она — смуглая, огненная, с глазами, полными истинной жизни. Амара обвила его шею руками, прижалась всем телом, и Обс, на одно короткое мгновение, забыв о своей невозмутимости, прижал её к себе так крепко, что, казалось, ещё немного — и он сломает её пополам. Но Амара не боялась. Она смеялась, запрокинув голову, обвив его ногой, и её смех звенел в такт музыке.       Музыка ускорилась.       Крин крутанул Эльзу, поймал, наклонил — и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Эльза, бледная, с широко раскрытыми глазами, смотрела на него, и её губы дрожали. Крин смотрел на неё, и в его вертикальных зрачках плясали огоньки свечей.       И он поцеловал её.       Нежно, но уверенно. По-змеиному — обвив, словно кольцами, не отпуская, как самое дорогое на всём белом свете. Эльза замерла на мгновение, а потом ответила, обвив его лицо руками.       Обсидиан, увидев это, посмотрел на Амару. Та улыбнулась — широко, хищно, как пантера, готовая к прыжку. И Обс, не говоря ни слова, притянул её к себе и поцеловал.       Это был не тот поцелуй, что у Крина — нежный и змеиный. Это был поцелуй скалы и пламени. Мощный, глубокий, сокрушающий, засасывающий насмерть. Амара застонала, прижимаясь к нему сильнее, а Обс, обычно такой сдержанный, вложил в этот поцелуй всю свою тоску, всё своё одиночество, всю свою жажду жизни.       Зал взорвался.       Аплодисменты, крики, свист. Кто-то уронил бокал. Саммер Роуз рыдала в голос, пока Тайянг снимал всё на свиток и скандировал имена Обса и Крина. Кроу Бранвен, забыв о фляжке, стоял с открытым ртом, не замечая, как разливается алкоголь на его туфли. Рейвен прищурилась, глядя на Сэма, и в её взгляде было что-то вроде уважения.       А Сэм стоял, прижавшись к колонне, и смотрел на это безумие. — Ты гений, — прошептала Мира, стоявшая рядом. Её глаза горели. — Это было… это было… — Это был провал! — Простонал Сэм. — Я хотел, чтобы все поняли, что они натуралы! А теперь все думают, что они поругались и нашли утешение в похожих девушках! Это не план! Это катастрофа! — Или это гениальный план, — возразила Мира. — Ты их прославил! Теперь они — легенды. Танго с двумя девушками одновременно, поцелуи, страсть… Это же гениально!       Сэм посмотрел на Озпина. Директор, стоявший у стола с пуншем, поднял кружку в его сторону и подмигнул. — Я убью его, — прошептал Сэм. — Не раньше, чем он выиграет пари, — заметила Мира.       А Крин и Обс, закончив танец, стояли в центре зала, держа своих партнёрш за руки, и улыбались. Не друг другу — а толпе. И это было самое главное. Они улыбались, как победители.       И, чёрт возьми, они ими были!

***

Skin and Bones - David Kushner

As your flatter talk shivers down my spine I hear the Holy One exposin' all the lies Lord, forgive me, I know my flesh needs to die She has the lips, red as cherry wine A poisonous kiss, she's part of the swine My salvation won't be sacrificed

      Через час музыка сменилась.       Что-то медленное, тягучее — скрипки и рояль, без ударных. Пары на танцполе замедлились, прижались ближе друг к другу. Свет приглушили до тёплого янтарного полумрака.       Сэм держал Миру за руку. Она потянула его танцевать, а он не стал отказывать. Её ладонь была тёплой, чуть шершавой от привычки держать лук. Серебряные браслеты тихо позвякивали при каждом движении, и этот звон был единственным, что Сэм слышал, кроме собственного сердца, которое билось где-то в груди самым настоящим боевым барабаном.       Они танцевали молча. Мира смотрела ему в глаза — прямо, без смущения, без какой либо игры. Так, как смотрят на человека, которому хотят в чём-то признаться. Сэм смотрел в ответ и чувствовал, как под её взглядом трескается та броня, которую он так старательно выстраивал последние годы. Он не должен был влюбляться. Нельзя. Не сейчас. — Ты сегодня странный, — сказала наконец. Мира, прошептав ему эти слова на ухо. — Тише обычного. Никакого дебоша. Кто ты? Куда ты дел моего серьёзного Сэма? — пролепетала Мира, от чего Сэм покрылся мурашками. «Моего Сэма?» — Я просто… — Сэм сглотнул. В глотке предательски пересохло. — Я думаю. —Ты умеешь? Не знала! — Хохотнула Мира ему в ухо. Сэм улыбнулся в ответ, а после услышал вопрос. — О чём же думаешь?       Он мог бы соврать. Мог бы отшутиться, как делал это всегда. Мог бы сказать, что думает о войне, о Ментале, о чём угодно, кроме правды.       Но её рука в его руке была тёплой. И серебро звенело. И она смотрела на него так, будто видела насквозь. Будто не примет лжи. — О тебе, — сказал Сэм тихо, голосом хриплым. — Только о тебе.       Мира чуть сбилась с шага. Наступила ему на ногу и крепче сжала его руку, вцепилась в плечо. Её глаза расширились — на долю секунды, прежде чем она вернула себе невозмутимость, Сэм увидел в них нечто, что он мог бы назвать… радость? Желанием? — Это… неожиданно, должна признать. — Раскраснелась Мира. — Я знаю. — Самодовольно ухмыльнулся Сэм.       Они сделали ещё один круг по залу. Где-то в стороне Крин что-то громко рассказывал, размахивая хвостом, пытаясь переговорить Амару. Обсидиан стоял у стены, скрестив руки, и наблюдал за ним с непроницаемым лицом, вполуха слушая Эльзу. Где-то смеялась Саммер, и Кроу поднимал тост в её честь, танцую с ней и хохоча. Рейвен и Таянг тоже танцевали, но как два манекена для тренировок. Танцевали даже Глинда и Озпинн. Но для Сэма всё это было далеко. Словно за стеклом. — Мира, — начал он. — Я хочу тебе кое-что сказать. И я прошу тебя просто выслушать. Не перебивать. Хорошо?       Она кивнула, и серебряные серьги качнулись. — Ты мне нравишься. Очень. Больше, чем я позволял себе признавать. Больше, чем я готов признать сейчас и когда либо… — Сэм говорил медленно, подбирая слова, как будто шёл по минному полю. — Но я не могу… я не могу позволить себе это. Не сейчас. Не пока всё это не закончится. — Пока что не закончится? — Переспросила Мира, и в её голосе не было обиды. Только вопрос, на который она обязана была получить ответ. — Пока Ментал не будет побеждён. Пока я не буду уверен, что не приведу тебя к смерти. Пока я не перестану бояться, что ты станешь следующей, кого я потеряю.       Мира молчала. Они сделали ещё один круг. Музыка играла, скрипки тянули свою бесконечную ноту, и серебро на её запястьях тихо пело. — Ты думаешь, что можешь меня защитить от всего, если будешь держаться на расстоянии? — Спросила Мира. В её глаза блеснули слёзы. — Нет. Я думаю, что если я подпущу тебя ближе, то не смогу защитить тебя. Мне всегла было плевать на своё состояние. Я не могу. Потому что буду думать только о тебе. И это сделает меня слабым, а слабый я не смогу защищить тебя, Мира. — Или сильным. — Сказала Мира, еле сдерживая всхлип и слёзы. — Или мёртвым. И тебя заберу с собой. А ты достойна жизни куда больше чем я. — Сэм не понял, почему поставил Миру выше себя. Но ему это казалось правильным.       Мира остановилась. Танцующие пары обтекали их, как вода волну. Она положила руку ему на грудь, прямо на то место, где под рубашкой билось сердце. Сэм почувствовал тепло её ладони даже через ткань и проклял себя за то, что сейчас сказал. — Ты идиот, Аркстоун, — сказала она тихо. Без злости. Так, как говорят люди, которые любят. — Ты думаешь, что если оттолкнёшь меня сейчас, то убережёшь от боли. Но ты уже причиняешь мне боль. Прямо сейчас. — Её слова били больнее, чем любая пуля. Больнее, чем боги.       Сэм закрыл глаза. Он вновь был там. На расколотой луне. Умирал, не успев ни за кого отомстить. — Я знаю. — Прошептал он. — Тогда почему ты меня отвергаешь? — Мира обняла Сэма и выпалила вопрос ему под ухо, словно умоляла не отпускать. — Потому что я боюсь. — Он обнял Миру крепче, словно она была его спасательным кругом. — Я боюсь, что однажды ты будешь стоять рядом со мной, и я не смогу тебя защитить. Что я снова останусь один. Что ты станешь ещё одной тенью в моей голове. И я не переживу этого. Я уже терял всех, кого любил. Я не хочу терять тебя. Не хочу, чтобы твоя кровь омыла мои руки.       Мира отпрянула от Сэма. Поправила прядь волос, выбившуюся из причёски. Серебряные подвески на поясе тихо звякнули. — Дай мне время, — Попросил Сэм. — Просто… время.       Мира долго смотрела на него. Потом улыбнулась — невесело, но тепло. — Хорошо, — сказала она, проведя пальцами по его щеке. — Время нас рассудит.       Она развернулась и ушла — в толпу, к свету, к музыке. Серебро на её украшениях звенело, удаляясь, пока не растворилось в общем шуме бала.       Сэм остался стоять один посреди танцпола. Люди вокруг него были размытыми пятнами, они смеялись, танцевали. Музыка играла. Праздник продолжался. А он стоял, как статуя, и чувствовал, что только что совершил самую большую ошибку в своей жизни — и в этой, и в прошлой.

***

      Крыльцо академии было пустынным. Холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. Снег падал крупными хлопьями, ложась на перила, на ступени, на плечи Сэма. Он не чувствовал холода. Он не чувствовал ничего.       В руке была бутылка пунша. Того самого, с ромом, который по любому залил в общий чан Кроу Бранвен. Он нашёл её на столе у стены, никем не замеченную, и забрал с собой. Сейчас она была наполовину пуста.       Сэм сидел на верхней ступеньке, глядя в темноту. Где-то там, за снегопадом, горели огни, окна и жизнь Вейла. А здесь было тихо. Только распроклятый снег. Только проклятая бутылка. Только растреклятый он. «Сэм, ты пьёшь уже второй час. Я не буду читать тебе нотации, но…» — послышался голос Нетриксы. — Тогда не читай, — сказал он вслух. Голос прозвучал хрипло. «Хорошо.» — Только и ответила она. — Я идиот, Нетти. Я только что оттолкнул единственного человека, который мог бы меня понять. Который видел во мне не героя, не избранного, не последнего выжившего. А просто… меня.       «Тогда почему ты это сделал?» - вопрос Нетти был пыткой.       Сэм сделал глоток из бутылки. Пунш обжёг горло, но не заглушил боль. Впрочем, как всегда — Потому что я боюсь, что она умрёт. Как Бомба. Как Джонс, Родригес. Как все, кого я когда-либо любил. Как мой вид! Моя родная планета! И я не хочу, чтобы она была ещё одной тенью. Ещё одним лицом, которое я буду видеть каждую ночь. Я не хочу просыпаться от того, что слышу её крик.       «А ты не думал, что она может выжить? Что она сильнее, чем ты думаешь?» — Мысли Нетти были логичными. Но Сэм уже успел провалиться в этом деле. Дурацкое тело подростка. Дурацкое тело, подчиняющееся гормонам. — Я знаю. Но это не значит, что я перестану бояться.       «Тогда ты должен решить, Сэм. Либо ты боишься и остаёшься один. Либо ты рискуешь и позволяешь себе быть счастливым. Третьего не дано». –Вновь железная логика. Только от неё не стало легче.       Сэм долго молчал. Снег падал на его лицо, таял на щеках. — Я не знаю, как быть счастливым, Нетти. Я разучился. Я счастлив только в бою. Только когда несу смерть.       Нетрикса не ответила. Впервые, не знала, как на это ответить.       Сэм закрыл глаза. Где-то вдалеке играла музыка. Бал продолжался. Мира, наверное, танцевала с кем-то другим. С Крином. С Обсидианом. С кем угодно, кроме него.       Он сделал ещё глоток. Бутылка почти опустела. — Я идиот, — сказал он тихо, ни к кому не обращаясь.       Снег падал. Музыка играла. Мир не замечал его.       А Сэм сидел на крыльце, один, с бутылкой крепкого пунша, и думал о том, что, возможно, только что упустил единственный шанс на что-то настоящее. И это было хуже, чем любая война. Хуже, чем Ментал. Хуже, чем смерть.       Потому что это было его собственное решение. И он не мог никого винить, кроме себя.