Эхо того, чего не было

Син Цю бережно поднял книгу — ту самую, что он забрал у спящего Итэра, прежде чем разбудить его. Его пальцы скользнули по кожаному переплёту, ощущая тончайшую фактуру дорогого издания. В глазах молодого аристократа читался неподдельный восторг – перед ним была легендарная "Рыцарь ночных грёз", о которой он слышал лишь в преданиях библиофилов. "Идеальное состояние... Будто её написали вчера", – прошептал он, осторожно перелистывая страницы. Но мысли Итэра были далеко от литературных ценностей. Он стоял посреди роскошного зала, машинально проводя рукой по резной спинке кресла, в котором всего час назад... видел её. Лиза. Каждое слово, каждый жест, даже лёгкий аромат фиалок – всё это отпечаталось в его памяти с неестественной для сна чёткостью. "Обычно сны исчезают, как утренний туман... Почему этот – другой?" – размышлял путешественник, глядя на свои ладони. В них всё ещё сохранялось призрачное ощущение её прикосновений. Паймон, кружащая по комнате, внезапно замерла перед резной вазой. – Странно... – она провела пальцем по поверхности. – Ни пылинки! И пахнет, как в старых библиотеках... Её брови поползли вверх, но тут же лицо осветила привычная хитрая улыбка. – Ладно, всё равно не поймём! Итэр, ты вообще меня слышишь? Уснуть в чужом доме – это уже слишком! Син Цю, не отрываясь от книги, спокойно заметил: – Беспокоиться не о ком. Согласно архивам, это владение семьи Хуан уже шестьдесят лет числится заброшенным. Никто не видел их с тех пор, будто они растворились в воздухе. Но страннее другое — в налоговых записях до сих пор значится, что кто-то исправно платит за этот дом. – Шестьдесят лет? – Паймон задумалась на секунду, затем её глаза хитро сверкнули. – Тогда может... взять что-нибудь на память? Итэр вздохнул, привычно качая головой: – Паймон, мы не мародёры. Молодой книжник тем временем аккуратно закрыл фолиант. – Нам действительно стоит уйти. Я наведу справки об этих Хуан – возможно, они согласятся продать книгу. Дорога в гавань петляла среди чайных плантаций, где вечерний бриз шевелил изумрудные листья. Солнце, опускаясь за вершины Тяньхэна, заливало долину золотым светом. В воздухе витал аромат свежесобранного чая и диких цветов. – Смотри-ка! – Паймон указала на стайку светлячков, круживших над рисовым полем. – Как будто звёзды спустились на землю! Но Итэр шёл молча, погружённый в свои мысли. В отличие от обычных снов, которые растворялись в памяти к полудню, этот... Он мог вспомнить каждую деталь: как свет лампы играл на каштановых локонах Лизы, как дрожали её ресницы, когда она читала... "Неужели это был не просто сон? Но что тогда?" Их путь прервала банда хиличурлов, но стычка оказалась недолгой – несколько точных ударов, и дорога снова была свободна. У ворот гавани Син Цю остановился: – Ты выглядишь уставшим. Бай Чжу говорил, что переутомление может вызывать странные сны. – Просто нужен отдых, – Итэр потёр переносицу. Паймон нетерпеливо дёрнула его за рукав: – Отдых – это когда ешь! Пошли в "Неподвижное ядро", там такие пельмени... Син Цю улыбнулся: – Я договорился о номере в "Нефритовом павильоне". Ужин уже должен быть подан. Перед расставанием Итэр вдруг окликнул друга: – Посмотри в той книге... Было ли там про "деву с волосами цвета первых лучей солнца"? – Ты всё ещё об этом сне? – Син Цю приподнял бровь, но кивнул. – Проверю. Номер оказался роскошным – с видом на залив, где огни рыбачьих лодок мерцали, как светлячки на воде. На столе дымились изысканные блюда: прозрачные пельмени, жареная рыба в медовом соусе, пиалы с ароматным чаем. Паймон сразу набросилась на угощения: – М-м-м! Син Цю точно знает, как загладить свою вину за все эти скучные поиски! Итэр лишь поклевал еду – мысли не давали сосредоточиться на вкусе. Он подошёл к окну, наблюдая, как последние лучи солнца играют на волнах. "Может быть, это просто усталость? Или... что-то в том доме?" Кровать манила своей мягкостью. Шёлковое покрывало, подушки, наполненные ароматными травами... Он лёг, и тело сразу ощутило приятную тяжесть усталости. "На этот раз – просто сон. Обычный сон..." Глаза сами закрылись, а последнее, что он успел заметить – как лунный свет заиграл на позолоченной рамке зеркала, висевшего напротив кровати. Отблеск скользнул по резным узорам, на мгновение напомнив ему переливы чернил на страницах той самой книги..."