Последний приказ ветра

Тьма отступала медленно, словно нехотя выпуская его из своих когтей. Сначала — звуки: сдавленные стоны, торопливые шаги, лязг доспехов. Потом — боль. Острая, жгучая, пульсирующая в висках, в груди, в каждом мускуле. Итэр попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми, словно свинцовыми. — О-о-о… Ты живой… Голос Барбары дрожал, будто она едва сдерживала слёзы. Когда он наконец смог разомкнуть ресницы, перед ним предстал разрушенный зал церкви Фавония. Потолок, некогда украшенный фресками, теперь был испещрён трещинами. Сквозь разбитые витражи лился тусклый свет, окрашивая всё в багровые оттенки. Воздух пах дымом, травами и… кровью. Барбара сидела рядом, её обычно безупречный наряд был в пыли и пятнах, а передник — испачкан в алых разводах. Её пальцы сжимали край его рубахи, будто она боялась, что он рассыплется, если отпустит. — Джинн! Иди сюда! Он проснулся! Её крик эхом разнёсся по залу, и где-то вдалеке послышались тяжёлые шаги. Итэр попытался приподняться, но резкая боль в боку заставила его сжаться. Его пальцы нащупали грубые бинты, туго перетягивающие рёбра. — Что… случилось? — его голос звучал хрипло, будто горло пересохло от пепла. Барбара потупила взгляд, её пальцы судорожно сжали окровавленный передник. — Я... не смогла... — она сделала над собой усилие. — Все зелья ушли на детей и умирающих. Даже элементальной энергии едва хватает на базовые заклинания. — Её рука дрожала, когда она показала на переполненный зал. — Посмотри вокруг. Ты не единственный, кто должен был... — голос сорвался на шёпот, — кто должен был умереть сегодня. Она не договорила, но в её глазах читалось нечто ужасное — осознание того, что он должен был умереть. Шаги приблизились. — Итэр. Джинн стояла перед ним. Её доспехи больше не сверкали — вмятины, царапины, следы копоти. Плащ, некогда гордо развевавшийся за спиной, теперь был порван у плеча, а перчатки прожжены до кожи. Но больше всего его поразило её лицо. Ни страха. Ни сомнений. Только сталь. — Вставай. У нас нет времени. Она протянула руку, и Итэр схватился за неё, ощутив под пальцами шрамы и засохшую кровь. Когда он поднялся, в висках застучало, а в глазах помутнело. Он провёл ладонью по лицу — пальцы наткнулись на шрам. Грубая полоса, тянущаяся от левой скулы до правого виска. — Что… произошло? Где остальные рыцари? — хрипло спросил Итэр. Джинн сжала кулаки, и в её обычно ясных глазах стояла мутная пелена: — Половина пала у моста. Ещё треть держит оборону у собора с ранеными. Мы с тобой — всё, что осталось. — Армия. Бездна. — её слова были кратки, будто вырванные клыками. — Ты, Дилюк и Кэйа держали проход, пока стража не отступила. Но… Она замолчала, и в этом молчании было больше ужаса, чем в любых словах. Барбара, всё ещё сидя рядом, тихо продолжила: — Вы не успели. Они прорвались. Джинн приказала отступать… почти до самых стен Мондштадта. Итэр почувствовал, как что-то сжимается у него внутри. — Где они? Джинн резко развернулась и пошла к дальнему углу зала, где стояли десятки носилок. Итэр, превозмогая боль, последовал за ней. И увидел. Кэйа лежал на боку, его обычно безупречный мундир был пропитан кровью. На животе — рваная рана, перевязанная бинтами, которые уже успели почти полностью почернеть. Его дыхание было прерывистым, лицо — бледным, как лунный свет. Он не приходил в сознание. Рядом… Дилюк. Его не было левой руки. Просто не было. От локтя — лишь обугленный обрубок, перетянутый тугой повязкой. Его красные волосы, всегда такие гордые и ухоженные, теперь слиплись от пота и пыли. Глаза были закрыты, грудь едва поднималась. Но даже сейчас он выглядел как воин. Итэр не мог говорить. Это был кошмар. Его друзья… Его вина? Джинн положила руку ему на плечо. — Они купили нам время. Теперь твоя очередь. Её пальцы впились в его кожу. — Вставай. Идём. Они вышли на улицу. Мондштадт горел. Дома, которые когда-то были такими уютными, теперь пылали, как факелы. Ветер, обычно несущий песни и ароматы винограда, теперь разносил пепел и крики. Джинн шла впереди, её меч уже был обнажён. — Мы отступали слишком долго. Теперь… только один выход. Она обернулась. В её глазах горело пламя. — Мы контратакуем. Или умрём. Итэр шёл за Джинн, но в голове роились мысли, цепкие и навязчивые. Слишком… странно. Слишком реально. Но… что, если это сон? Боль в боку, шрам на лице, пепел на языке — всё казалось настоящим. Но он помнил тот дом. Помнил книгу. Помнил Лизу. "А если это просто ещё один сон?.." Он резко остановился. — Джинн. Она обернулась, её глаза сверкнули в полумраке. — Что? — Дай мне пощёчину. Тишина. Джинн смотрела на него так, будто он только что предложил сжечь Мондштадт своими руками. — Ты… что? — Просто сделай это. Мне нужно проверить. Её брови сошлись в резкой складке. — Ты хочешь ещё получить удар по голове? Или это ещё одна твоя глупость? — Джинн, пожалуйста. Один удар. Она сжала кулаки. — У нас нет времени на твои игры, Итэр. Люди гибнут. Мондштадт горит. А ты— ХЛОП! Её ладонь врезалась ему в щёку с такой силой, что он едва удержался на ногах. Боль. Настоящая, жгучая, звонкая. Итэр прикоснулся к горящей коже. Значит… это не сон? Джинн уже развернулась и шла дальше, даже не удостоив его взглядом. — Доволен? Теперь иди. Они пробирались через разрушенные улицы. Дома, ещё вчера полные жизни, теперь лежали в руинах. Камни крошились под ногами, где-то вдалеке слышались крики. Итэр старался не смотреть на тела. Но вдруг — что-то блеснуло. Среди обломков, у подножия развалин дома, лежала раскрытая книга. Страницы трепетали на ветру, будто пытаясь что-то сказать. Итэр замедлил шаг. — Подожди… Джинн не остановилась. — Нет времени! Но он уже наклонился. На странице, заляпанной грязью и пеплом, виднелись строки: "Рыцарь путешествовал с девушкой-охотником. Она была весела, но не он — он знал слишком много, и потому…" Текст обрывался. Что это?.. — Итэр! Резкий рывок — Джинн схватила его за плащ и дёрнула так сильно, что он едва не упал. — Ты что, решил умереть здесь?! — её голос был резким, как удар клинка. — Стоишь, как истукан, а вокруг — враги! Ты вообще понимаешь, что происходит?! Итэр хотел ответить, но в этот момент где-то рядом раздался рёв. Глухой, звериный, полный ненависти. Джинн мгновенно развернулась, меч уже в её руке. — Они здесь. Рык раздался снова — ближе, злобнее. Из-за груды обломков выползли два лавашника, их массивные тела покрыты шрамами, а в глазах пляшет багровый огонь Бездны. За ними, прячась в тени, мелькнули очертания шамана-пиро — его посох уже светился зловещим алым светом. Джинн мгновенно приняла стойку, её меч замер в воздухе, остриём к врагу. — Итэр, в бой! Он ещё не успел ответить, как шаман резко взмахнул посохом — из-под земли вырвался столб пламени, обжигая воздух. Итэр инстинктивно прыгнул в сторону, чувствуя, как жар опаляет кожу. Джинн уже рванула вперёд. Её клинок сверкнул, и вихрь из тысячи лепестков ветра вырвался из-под стали, подхватывая пыль и обломки. — Ветер, служи! Лавашники зарычали, но один уже потерял равновесие, увлекаемый торнадо. Итэр сжал кулаки — знакомое биение Анемо отозвалось в груди. Он резко выбросил руку вперёд — поток ветра вырвался ладоней, ударив второго лавашника прямо в грудь. Чудовище отлетело, но тут же поднялось, скрежеща клыками. Шаман тем временем уже готовил новый заклинание Пиро-шаман взмахнул посохом, и в воздухе вспыхнули три пылающих знака — треугольник Бездны. — Джинн, шаман! Она уже поняла. — Собери их! Итэр рванул вперёд, ещё один порыв ветра — лавашник и шаман столкнулись друг с другом, огонь смешался с пылью. Джинн взмахнула мечом — и новый вихрь подхватил врагов, швырнув их в стену. Тишина. Только треск огня и тяжёлое дыхание. Джинн резко опустила меч, но её глаза были насторожены. — Идём. Их будет больше. Они двинулись дальше, пробираясь между горящих домов. Где-то вдали слышались крики — то ли людей, то ли чудовищ. Итэр всё ещё чувствовал жар на щеке от её пощёчины. Но размышления прервал новый звук — где-то впереди, за поворотом, раздался металлический лязг. Джинн мгновенно замерла, прижав палец к губам. — Орден Бездны. Они осторожно подкрались к углу. За разрушенной стеной стояли три фигуры в тёмных мантиях. Один держал странный артефакт — чёрный кристалл, пульсирующий багровым светом. — ...барьер держится, но ненадолго, — прошипел один из них. — Госпожа ждёт. Мы должны прорваться к собору. Джинн сжала рукоять меча. — Вот их слабое место, — прошептала она. — Если уничтожить кристалл — барьер рухнет. Итэр кивнул. Но кто тогда эта "госпожа"? Ледяной ветер рвал плащи магов Бездны, когда Итэр пристально наблюдал за ними из-за обломков. Мысли о загадочной "госпоже" вертелись в голове, но сейчас это не имело значения. Важно было остановить их здесь и сейчас. — Нам нужен план, — прошептал он, чувствуя, как капли дождя стекают по его исцарапанному лицу. Джинн молчала. Её пальцы судорожно сжимали рукоять меча, взгляд был прикован к пульсирующему кристаллу в руках мага. Вдруг её лицо исказила гримаса — смесь отчаяния и глубочайшего отвращения к самой себе. — Есть способ, — наконец выдавила она, голос звучал неестественно ровно, будто через силу. Итэр повернулся и замер, увидев в её глазах что-то пугающее. Это была не просто решимость — в них горел холодный, почти безумный огонь самопожертвования. — Ты отвлекаешь их. Всю толпу. Я проберусь к кристаллу, — коротко бросила она, избегая его взгляда. — Хорошо, — без раздумий согласился Итэр. Джинн резко подняла на него глаза, будто ожидая возражений, мольбы, чего угодно — но не этого спокойного согласия. Её губы дрогнули, но она промолчала. Не сказала главного — что "отвлечь" значит принять на себя весь их гнев. Что это верная смерть. Перед решающим броском она вдруг обернулась к нему. Казалось, за мгновение её лицо постарело на годы. — Извини меня за всё... — прошептала она так тихо, что слова едва долетели до его ушей. Итэр не успел понять смысл этих слов. В следующий миг сильный толчок в спину выбросил его на открытое пространство перед ошеломлёнными магами. — ЭЙ, УРОДЫ! — его крик гулко разнёсся по разрушенной площади. Трое в чёрных мантиях резко обернулись. Из-за развалин, из переулков, словно из самой преисподней, поднялись десятки, сотни красных глаз. Хиличурлы, митачурлы, шаманы — вся адская орда устремила взгляд на одинокую фигуру с мечом. И только теперь Итэр осознал весь ужас замысла Джинн. Она уже мчалась к кристаллу, когда на него обрушились десятки клыков, когтей и занесённых топоров. Ветер завывал, смешиваясь с рёвом чудовищ, и в этом хаосе он вдруг ясно услышал треск того самого кристалла — Джинн уже начала свою часть плана. Итэр стоял спиной к обгоревшей стене, его меч дрожал в окровавленных руках. Перед ним клубилась живая стена — десятки хиличурлов, сверкающие клыки, горящие ненавистью глаза. Воздух был густым от запаха гари и крови. Первый удар он парировал автоматически, клинок рассек грубую шкуру, и первое тело рухнуло на камни. Но на его место сразу пришли четверо других. Их топоры сверкали в дымном воздухе, обрушиваясь градом ударов. Итэр отпрыгнул назад, чувствуя, как лезвие скользнуло по его плечу — горячая кровь тут же залила рукав. "Еще один... Еще..." — мысленно повторял он, выписывая мечом смертоносные дуги. Два хиличурла рухнули, но их место заняли восемь новых. Дыхание стало прерывистым, в легких горело, будто он вдыхал огонь. Где-то справа раздался звериный рык — митачурл, размахивая горящим дубиной, прорывался к нему. Итэр едва успел увернуться, чувствуя, как жар опаляет кожу. Его ответный удар был точен — клинок вошел в горло чудовища. Но прежде чем тело рухнуло, он увидел, как из дыма появляются еще двое таких же. Кровь заливала глаза, превращая мир в кровавую пелену. Каждый вдох давался с трудом. Нога подкосилась, когда топор впился в бедро — он рухнул на одно колено, но тут же поднялся, отрубив нападавшему руку. "Джинн... сколько еще..." — мысли путались. Руки действовали сами по себе, отработанными движениями, но с каждым мгновением удары становились медленнее. Ожог пылал на спине, будто раскалённое железо, куда-то сбоку зияла глубокая рана, из которой сочилась кровь. И вдруг — хруст. Громкий, чистый, как зимний лед. Звук, перекрывший даже рыки чудовищ. Барьер рухнул. В тот же миг силы покинули его. Колени ударились о камни, меч выскользнул из ослабевших пальцев. Мир поплыл перед глазами, краски смешались в серую муть.