Петля алого банта (Часть 2)

Итэр проснулся под знакомым дубом в очередной раз. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, рисовали на его лице те же самые световые узоры, что и в прошлый раз, и в позапрошлый, и в сотый раз до этого. Он медленно поднял руку, наблюдая, как пылинки танцуют в золотистом свете - всегда одинаково, всегда в одном ритме. Даже стрекоза, что пролетала мимо, повторяла свой маршрут с пугающей точностью. "Опять..." - прошептал он, чувствуя, как знакомое отчаяние сжимает его горло. Его пальцы автоматически потянулись к внутренней стороне пояса, где аккуратными насечками он отмечал каждый прожитый цикл. Двадцать три черты. Двадцать три одинаковых утра. Двадцать три раза он слышал тот же самый звонкий голос: "Наконец-то проснулся, соня!" Итэр зажмурился. Каждый раз, когда Эмбер произносила эти слова, в его груди что-то сжималось. Он знал каждую интонацию, каждый смех, каждое движение её банта. Знал, что через несколько минут она скажет про сокровища Кэйа, а потом они пойдут по той же тропинке, мимо тех же кустов дикого винограда. "Может быть, если досчитать до ста..." - эта мысль крутилась в его голове уже несколько циклов. Он представлял, как на сотом повторении вдруг что-то щёлкнет, и мир наконец вернётся в нормальное русло. Но рациональная часть сознания шептала, что это бессмысленно - петля может длиться вечно. Он поднялся, отряхивая с одежды те же самые травинки. Его руки дрожали - не от страха, а от бессилия. Сколько можно наблюдать один и тот же рассвет? Сколько раз можно идти по одной и той же тропе? Внезапно его взгляд упал на камень у корней дуба - в прошлый цикл он специально перевернул его. И сейчас камень лежал точно так же, как и в первый день. "Значит, ничего не меняется. Совсем." - Итэр сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль была реальной. Но будет ли она реальной завтра? Или это тоже часть петли? Где-то вдали зазвенел колокольчик ветра - всегда в один и тот же момент, всегда с той же интонацией. Это означало, что через тридцать секунд Эмбер... "Итэр! Ты же помнишь, что сегодня нам предстоит?" Он глубоко вдохнул. Двадцать четвертый день начинался. Итэр проснулся, как всегда, под раскидистыми ветвями старого дуба. Первое, что он сделал - провел пальцами по внутренней стороне пояса. Гладкая кожа. Ни одной зарубки. С привычным уже отчаянием он достал нож и сделал новую насечку - двадцать четвертая по счету, если бы предыдущие сохранялись. — Опять... — его голос сорвался на шепот. Он знал, что через мгновение услышит: — Наконец-то проснулся, соня! И действительно - звонкий голос Эмбер раздался точно в срок, как часы, которые нельзя перевести. Солнце стояло под тем же углом, ветер шевелил листья с той же силой, даже стрекоза, пролетавшая мимо, повторяла свой путь в мельчайших деталях. Тогда он начал экспериментировать. В этот раз, когда Эмбер протянула к нему руку, он резко отстранился. — Я не пойду. Её пальцы замерли в воздухе. Глаза округлились от неожиданности - такого поворота в петле еще не было. — Что? Но мы же... — она растерянно моргнула, — мы же договорились! Ты сам вчера так рвался... — Я передумал. Хочу прогуляться по городу. Он быстро зашагал прочь, оставив Эмбер стоять с открытым ртом. Впервые за все циклы он видел на её лице настоящее недоумение, а не заученную реакцию. Мондштадт встретил его привычными красками: золотистым светом на мостовой, ароматом свежеиспеченного хлеба из пекарни, криками чаек над озером. Но теперь он замечал странности - когда он пытался свернуть к статуе Семерых, ноги будто увязали в невидимой трясине. После нескольких безуспешных попыток он понял - петля не пускает его туда. На третий день эксперимента или на тридцать третий? он уже сбился со счета он обнаружил, что даже если целый день просидит у фонтана, утро всё равно встретит его под тем же дубом. Время было крепче любых цепей. Охваченный отчаянием, он выдвинул новую теорию. Может быть, ответ в том самом сундуке? В следующий цикл он действовал с холодной точностью: удар в солнечное сплетение первому хиличурлу, подсечка второму, уклон от атаки мага... За десять секунд бой был окончен. Сундук скрипел одинаково каждый раз, когда он поднимал крышку. Содержимое никогда не менялось: потрёпанный стальной меч с зазубренным лезвием и три книги в потертых переплетах. Он перебирал их дрожащими пальцами, в сотый раз надеясь найти хоть что-то новое. — "Основы алхимии"... — бормотал он, листая страницы, которые уже знал наизусть. — "Легенды Мондштадта"... Черт, да я мог бы их пересказать во сне! Третья книга всегда открывалась на том самом месте: "Рыцарь, проходя испытания в жутком лесу, знал: каждый шаг мог стать последним. Ведь за ним бежала почти сама смерть — но песня её звучала словно весёлый напев…" Дальше текст расплывался, будто кто-то специально стер чернила. Итэр в ярости швырнул книгу о стену, но в следующем цикле она снова лежала в сундуке, целая и невредимая. — Почему? — он схватился за голову, ощущая, как трещит рассудок. — Что ты от меня хочешь? Но петля молчала, снова и снова возвращая его к Эмбер, к дубу, к началу этого проклятого дня. Единственным доказательством того, что циклы действительно были, оставались свежие зарубки на его поясе, которые он продолжал делать каждое утро, хотя знал - завтра их снова не будет. Он уже не помнил, сколько раз проживал этот день. Пятьсот? Тысяча? Числа потеряли смысл, как и всё остальное. Его руки помнили каждое движение, каждый удар в бесконечных схватках с хиличурлами. Тело знало наизусть каждый изгиб тропы к пещере, каждый камень на пути. — Сегодня... сегодня попробую снова, — прошептал он себе, но в голосе не было ни надежды, ни даже отчаяния - только пустота. Он умирал сотни раз. От стрел, от мечей, падая с обрывов, бросаясь в самое пекло битв - только чтобы почувствовать что-то, кроме этого бесконечного повторения. Но даже смерть не была выходом. Каждый раз он просыпался снова под этим проклятым дубом... Тьма снова отступила, и Итэр открыл глаза. Над ним, как всегда, шумели листья старого дуба, пропуская сквозь себя солнечные лучи. Он лежал неподвижно, не в силах пошевелиться, чувствуя, как безумие медленно заполняет его сознание, словно чернильная клякса на чистом пергаменте. — Наконец-то проснулся, соня! Этот голос, некогда такой звонкий и радостный, теперь резал слух, как скрежет металла. Итэр медленно поднялся, его пальцы судорожно сжали рукоять меча. Эмбер стояла перед ним, сияя своей обычной улыбкой, её бант трепетал на ветру, а в глазах светилось ожидание нового приключения. Но Итэр больше не видел в ней подругу. Только ещё одно звено в этой бесконечной цепи повторений. — Ты... — его голос звучал хрипло, словно его горло пересохло от вековой жажды, — ты должна исчезнуть. Меч сверкнул в воздухе прежде, чем Эмбер успела понять что происходит. Клинок вошёл в её грудь с мокрым хлюпающим звуком. Её глаза округлились от шока, губы дрогнули, пытаясь что-то сказать, но вместо слов изо рта хлынула алая струйка. — Поч... — она захрипела, медленно оседая на колени. Итэр наблюдал, как свет покидает её глаза, и чувствовал... ничего. Ни капли сожаления. Только ледяное удовлетворение, что наконец-то что-то изменилось. Но мир не рухнул. Ветер продолжал шевелить листья, солнце светило так же ярко, а где-то вдали по-прежнему слышался смех детей. Тогда он направился в город. Мондштадт встретил его привычной суетой. Тимми кормил голубей у моста, Чарльз вытирал бокалы в таверне, а Джинн обходила дозором городские стены. Все они даже не подозревали, что стали персонажами в его личном аду. — Итэр? Что слу... — Джинн не успела закончить фразу. Его меч рассек воздух, и её голова покатилась по мостовой, оставляя за собой кровавый след. Началась бойня. Он шёл по улицам, оставляя за собой лишь трупы. Дилюк, пытавшийся остановить его, рухнул с рассечённым животом. Барбара, молившаяся у статуи Семерых, захлебнулась собственной кровью. Даже Венти, появившийся из ниоткуда с тревогой в глазах, не смог избежать своей участи — его арфа с треском разлетелась пополам вместе с хозяином. К вечеру город погрузился в тишину. Только воронье каркало, слетаясь на пиршество. Итэр стоял на площади, его одежда пропиталась кровью, а руки дрожали от усталости. Но в глазах горела безумная надежда. — Ну же! — он закричал в пустоту. — Довольно! Верни меня назад! Но ответом ему была лишь тишина. А когда силы окончательно оставили его, и он рухнул на окровавленную площадь, последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила сознание — это первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь листву старого дуба. — Наконец-то проснулся, соня! Эмбер сидела перед ним, живая и невредимая. На её груди не было раны, в глазах — ни капли страха. Только привычное оживление и радость от нового дня. Итэр застонал, схватившись за голову. Его пальцы впились в волосы, пытаясь вырвать эту безумную реальность из своего сознания. Но он знал — это только начало. Впереди ещё тысячи повторений, тысячи смертей, тысячи пробуждений. И никто, кроме него, не будет помнить ни одной из них... Итэр лежал под раскидистым дубом, впитывая в себя каждый знакомый звук, каждую травинку, каждый солнечный блик. Его пальцы вцепились в землю так крепко, что под ногтями застряла влажная почва. Сегодня он решил не двигаться. Совсем. — Наконец-то проснулся, соня! — голос Эмбер прозвучал как обычно, но он лишь стиснул зубы, продолжая смотреть в небо. Она наклонилась над ним, её каштановые пряди упали ему на лицо, пахнущие все теми же полевыми цветами. — Итэр? Ты в порядке? Он не отвечал. Просто дышал, чувствуя, как грудная клетка поднимается и опускается в ненавистном ритме. Эмбер потрогала его лоб, её пальцы были теплыми и живыми - слишком живыми для этого кошмара. — Может, тебе плохо? Я позову Барбару... Он продолжал молчать. Эмбер забеспокоилась по-настоящему, её голос дрогнул, когда она в третий раз позвала его. Но Итэр лишь закрыл глаза, погружаясь в темноту под веками. Через какое-то время шаги удалились, и он остался один. Первый цикл провалился. Как и второй. И десятый. На двадцать пятой попытке он заметил нечто странное - Эмбер стояла над ним дольше обычного, её глаза блестели подозрительной влажностью. На сороковой раз она вообще не произнесла привычных слов, просто села рядом и молча смотрела на него, пока солнце не начало клониться к закату. На пятьдесят девятый день произошло нечто новое. Эмбер не появилась. Вместо этого ветер стих, и листья дуба замерли в неестественной неподвижности. Воздух стал густым, как сироп, а звуки города постепенно затихли, будто кто-то выключил их один за другим. Итэр не шевелился. Он наблюдал, как небо над ним начинает трескаться, как стеклянная поверхность под ударом. Трещины расходились лучами, открывая за собой пустоту - черную, бездонную, манящую. Земля под ним дрогнула, но он лишь крепче вцепился в траву, чувствуя, как стебли рвутся у него в пальцах. На сотый цикл абсолютного бездействия мир рухнул окончательно. Дуб склонился к нему, словно желая в последний раз коснуться ветвями, а затем рассыпался на миллион сверкающих осколков. Земля ушла из-под спины, и он полетел вниз, в черноту, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Падение длилось вечность. Итэр закрыл глаза, готовый ко всему. К боли. К небытию. К новому циклу. Но вместо этого он почувствовал жест кую поверхность под спиной и резкий запах лекарственных трав.