4 глава

С того дня Ху Цинь так и не сдалась, устроив ещё несколько скандалов. Она даже наняла адвоката, пытаясь оспорить права на опеку, но госпожа Му жёстко пресекала все попытки. Ху Цинь даже не могла приблизиться к палате Му Иси, не говоря уже о том, чтобы разыгрывать из себя любящую мать. Врачи подтвердили: из-за жестокого обращения у Му Иси развилась сильная фобия по отношению к обидчикам — его бабушке Ху Лицзяо и биологической матери Ху Цинь. Каждая их встреча вызывала у него приступ паники, что могло привести к психическим расстройствам. Однако в отсутствие этих двух женщин, под опекой госпожи Му, мальчик оставался спокойным. — Это очень сильный ребёнок. Пожалуйста, защитите его, — серьёзно сказал врач полиции. Даже видавшие виды полицейские прониклись сочувствием к Му Иси. Особенно учитывая, насколько он был воспитанным и милым ребёнком. Госпожа Му корила себя за ту первую встречу. Она знала: чтобы официально усыновить Му Иси, нужно согласие её мужа, Му Цзюжуна. Их брак был скорее деловым союзом — он посвящал себя работе, уделяя семье минимум внимания. Это было нормой в высшем обществе. Му Цзюжун знал о существовании Му Иси — незаконнорожденного сына, зачатого в результате интриг Ху Цинь. Для него этот ребёнок был символом унижения. Он не собирался причинять мальчику вреда, но и признавать его не желал. Всё, что он делал — следил, чтобы Му Иси не повлиял на его законную семью. Осознавая холодность мужа, госпожа Му чувствовала вину перед Му Иси. Она не могла допустить, чтобы ребёнок, так похожий на её сына, снова страдал. Когда новости о жестоком обращении Ху Лицзяо с Му Иси получили огласку, полиция не могла закрыть на это глаза. Они разыскали Ху Цинь как биологическую мать. Госпожа Му колебалась. Она хотела дать Му Иси выбор — остаться с ней или с "родной" матерью. Но реакция мальчика на встречу с Ху Цинь развеяла все сомнения. Его душераздирающие крики "Спасите!" перевернули её сердце. — Чёрт с этим выбором! — решила госпожа Му. — Этот ребёнок мой, и никто не отнимет его у меня! Она действовала быстро и решительно. Юристы семьи Му тут же взялись за дело, используя все доказательства шестилетнего отсутствия Ху Цинь и жестокости Ху Лицзяо. Если Ху Цинь хотела играть по закону — она получит полноценный отпор. Му Иси, обнимая плюшевого мишку, трогательно коснулся уголка губ госпожи Му. — Мама счастлива? — спросил он. В последние дни её лицо светилось особой радостью. Она действительно была довольна — сегодня Му Иси выписывали из больницы, чтобы увезти в семью Му. — Я счастлива, когда счастлива мама, — искренне сказал он. Госпожа Му ласково взъерошила его волосы. Му Иси застенчиво улыбнулся, прикрыв рукой место, которого она коснулась. Он наслаждался этими простыми проявлениями материнской любви — объятиями, поцелуями в лоб. В прошлой жизни "забота" Ху Цинь всегда была обусловлена его полезностью, как дрессировка питомца. А в семье Му, куда он попал в двенадцать лет, такая близость была немыслима. — Всё готово, мадам, — доложила экономка семьи Му, тётя Ван, упаковывая вещи Му Иси. Поступив в больницу с пустыми руками, он уезжал с двумя чемоданами — одеждой, книгами и подарками от врачей, полицейских и самой госпожи Му. Мишка, которого он сжимал, тоже был её подарком. — Спасибо, тётя Ван, — вежливо сказал Му Иси. В прошлой жизни экономка относилась к нему с подозрением, следя за каждым его шагом. Но теперь, видя его робкие попытки быть вежливым несмотря на страх, она смягчилась. Му Иси внутренне улыбнулся. Он знал: доброта и искренность — лучший способ растопить лёд в сердцах этих женщин. Когда его усадили в инвалидное кресло, он робко прошептал: — Мама... мы едем... домой? — Последнее слово прозвучало так неуверенно, будто он боялся, что его поправят. Госпожа Му нежно посмотрела на него: — Да, малыш. Едем домой. Наш дом.