I. Глава двадцать первая. За секунду до конца

      Маршрут Эрика не меняется: он приезжает в коттедж и уезжает из него на работу, опаздывает, даже несмотря на то, что его привозит Ксавье.       После расставания всё наконец налаживается, они сходятся и любят друг друга; гражданство греет ящик тумбочки. Встречи в качестве переводчика становятся реже, Готье хмурится, Тони не произносит ни слова, загадочную Валери Эрик так ни разу и не видит.       Пистолет стреляет в тишине, Ксавье закрывает Эрику уши. — Что-то не так?       Они едут на джипе в коттедж, ветер играет с листьями на мокром после дождя асфальте, дым от сигареты затекает в салон и окутывает всё лёгким маревом. У Готье сегодня выходной, но из динамиков по-прежнему доносится его попса. — Нет, всё хорошо. С чего ты взял? Просто немного устал, — Ксавье пожимает плечами, сворачивая с шоссе. — Тебя расстроило что-то? Или я пропустил очередную полуголую картинку?       Не может забыть о постыдном случае с Паршу, щёки вновь красные от стыда. — Нет, я… не обязательно каждый раз об этом вспоминать, — фыркает в ответ Эрик и морщит нос. — У меня всё нормально, а ты постоянно напряжённый — что на работе, что со мной. И встречи с твоими клиентами стали реже. Я плохо справляюсь? — Извини, нет, конечно нет. Проблема не в тебе, скорее… после того, как Гренц попробовал меня обмануть, синдикат слегка пошатнулся. Началось больше воровства, Валери и Матис говорят, что начинаются проблемы с поставками, — Ксавье впервые говорит больше нужного, стресс влияет на правду и приоткрывает завесу тайны. — Мне надо ехать в Лимож и лично проверять товар.       Эрик выдерживает небольшую паузу и осторожно замечает: — Это же не связано с твоей корпорацией, да? Ну… по крайней мере, это не… — Не связано, да, — соглашается Ксавье, тяжело выдыхает, раздумывает, говорить больше или нет. — Это отдельный бизнес. Не совсем, так скажем, законный, поэтому я и прошу тебя не говорить всем подряд, что работаешь на меня и в этой стезе тоже.       Наркотики. Оружие. Люди.       В голове сразу три варианта, и от каждого бросает в дрожь.       Замешательство отражается на лице, Ксавье успокаивающе кладёт ладонь на ляжку Эрика и поглаживает. — Это алкоголь. «Реми» — короткое название дорогого коньяка «Реми Мартин». Просто поставки не совсем чистые, поэтому афишировать нельзя. Ну и клиенты тоже.       Усмешка разрезает губы, слегка оголяя белые зубы. Идеальная улыбка опасного человека. — Для тебя это безопасно. Ты ходишь только на встречи с проверенными клиентами, которым я доверяю. Я бы не стал рисковать твоей жизнью, Эрик. К тому же рядом всегда Готье и я, Матис держит вас обоих на позиции, чтобы выстрелить по первому подозрительному движению, — добавляет Ксавье, пальцы мягко стискивают ткань джинс. — Если ты, после того как узнал, больше не захочешь работать, то всё в порядке, я понимаю. — Нет, я… ну я догадывался, что это что-то незаконное. Плевать, за такие деньги я сколько угодно поговорю на немецком, — Эрик фыркает и накрывает руку Ксавье своей.       Внутри он выдыхает и немного успокаивается. Если услышанное сейчас правда, то ни о какой торговле наркотиками, оружием или людьми и речи не идёт. Облегчение лицемерное, но это последняя из проблем. — Славно, что я не работаю на наркобарона, — смех разрушает напряжение, наркотикам не место в здоровых отношениях. — Если бы я был наркобароном, то мы бы жили не в коттедже!       Не живут вместе, однако Ксавье каждый раз говорит «мы», словно всё общее. Совместная жизнь начинается тогда, когда один предлагает, а другой не отказывается.       Для совместной жизни не нужно просыпаться по утрам в одной кровати. Иногда достаточно просто чувств и поцелуев в лоб перед работой.       Машина останавливается на подъездной дорожке, бутылки звенят в багажнике. Они счастливы настолько, насколько это возможно, ещё не зная, что будет впереди.

*****

— Есть особые предпочтения? — Ксавье разливает вино по бокалам. — Комедия, ужасы? Что предпочитает герр Вебер?       «Герр Вебер предпочитает вашу задницу», — слова почти срываются с губ, но Эрик останавливает себя в последний момент. Нельзя опять всё сводить к сексу, даже если ужасно хочется. — Ужасы. В темноте и абсолютной тишине. — Абсолютной? Даже без стонов и причмокиваний? — Ксавье активно двигает языком за щекой, имитируя минет, и улыбается.       В голосе звучит пьяная лукавинка, заставляющая член предательски напрячься. — Не стоит постоянно думать об интимных утехах, мсьё Бонне, — Эрик косит на пульт и поправляет джинсы в районе паха.       Его мажет от одного только взгляда на подвыпившего Ксавье, который слегка потерял над собой контроль. — Не тебе меня учить, — по обычно бледным скулам растекается мягкий румянец. — Ты подрочил на меня в туалете после второй нашей встречи. — Недоказуемо, — Эрик фыркает, подходит поближе.       От пиджака Армани пахнет коньяком, кальяном и дешёвым одеколоном. Удивительно непривычные запахи от удивительно красивого мужчины. — Я уверен, что слышал стоны. Аах, ааах, да, мистер К., трахните меня, да, да, — Ксавье хрипло смеётся, наверняка не подозревая, насколько он близок к истине. — Никогда о таком не мечтал. Я послушный работник, ценный сотрудник. В голове только таблицы, таблицы и правила Паршу, — Эрик складывает ладони в молитвенном жесте. — Меня не посещают крамольные мысли, мсьё, вы ошибаетесь. — Простите, герр, виноват, — тон Ксавье понижается, он наклоняется и осторожно целует Эрика в уголок рта. — Разрешите, я нарушу тишину? — Разрешаю.       Плевать на фильм, вино и мягкий диван. Никакого кино не будет — только секс на столешнице и долгие объятия. Карие глаза с похотливыми всполохами смеются, тёплые ладони шарятся по брюкам, пытаясь расстегнуть ремень.       Есть только эта ночь, последняя перед кошмаром, просочившимся с экрана телевизора в их жизни. Завтра вечером Эрик взломает неправильный адрес, завтра вечером Клаус Готтлиб закроется с человеком в бежевом костюме в зале переговоров.