First turn

На Гловер-стрит, в торговом квартале, сегодня суетливо. Как и в любой другой вечер пятницы.  У господина Ли в баре напротив их автосервиса только-только начинается веселье. Люди шумными кучками то и дело выплевываются наружу, оккупируя уличные столики, бордюры и скамейки. Несет куревом и, наверное, беззаботной юностью.  – И почему они там, а мы тут, – вздыхает сиротливо Тэхен, вытягивая на асфальт длинные ноги. Они с Чонгуком притулились прямо на стопку свежезавезенных шин с сигаретами в сжатых челюстях.  – Потому что мы не хотим доверять мужскую работу всяким долбоебам, – глубокомысленно выдает Чонгук. У него машинное масло на носу смазанной кляксой и джинсы рабочие ободраны до неприличного уже, пожалуй.  Тэхен всхохатывает.  – Эт ты хорошо вывернул.  – Обращайся, хен.  Их автосервис живет уже год. Живет и процветает, надо сказать. Потому что у них умелые руки, смекалистые бошки и одна на двоих мечта о своем собственном прибыльном деле.  Вот откроемся, думали они, раскачаемся, наймем ребят, и бизнес уйдет в автономию. Потом, может, они думали, и магазин с деталями на втором этаже здания откроем, там как раз площадь пустует. Годы их крови, пота и слез окупятся, и они станут, наконец, просто жить. И грести деньги.  Наивные. Правда была в том, что и Чонгук, и Тэхен относились к своей работе с колоссальной ответственностью и педантичностью, не рисковали доверием своих клиентов. По этой же причине от этих клиентов отбоя теперь не было. А рук не хватало.  Не хватало, потому что все те немногие кандидаты, что пытались к ним прорваться, поведясь на сладкую оплату труда, по итогу чуть с пинками под жопы не вытуривались. Ни Чонгук, ни Тэхен не считали себя охренеть требовательными руководителями, но нет-нет, а напарывались на человеческую тупость или откровенную лень. А там уж один другого тормози, второй бегай за придурком, работающим спустя рукава, с гаечным ключом наперевес.  Они докуривают, бросая бычки в импровизированную пепельницу. В прошлой жизни эта пепельница идентифицировала себя как цветочный горшок с петуньей, но что-то определенно пошло не так, когда на Гловер-стрит семь дробь один въехали двое молодых жгучих автослесарей. Теперь петунье остается лишь посочувствовать.  Тэхен все еще жалостливо наблюдает за компашкой задорно смеющихся омег в летних шортах и юбочках, Чонгук поднимается и уж было скрывается в гараже, когда их шумный уличный закуток оглашает рев и клокот грузовой машины. Газелька, гремя и кашляя черным дымом, тормозит тотчас напротив их сервиса. Тэхен поднимает зад с шин, ожидая, что газель по их душу, и что сейчас их кошельки и клиентская база в очередной раз пополнятся. Но дверцы машины хлопают, из салона выбираются двое крупных возрастных альф в униформе и принимаются просто оперативно разгружать кузов.  Последним на асфальт из грузовика с мягкой кошачьей грацией выпрыгивает незнакомый омега. Светловолосый, подтянутый, в тоненьком свитере какой-то воздушной вязки и мягких свободных штанах. Он складывает на груди руки, вставая с края подъездной дороги, и деловито наблюдает за развернувшейся работой грузчиков.  – Танцор, – делает ставку негромко Тэхен, облизывая омегу медленным кипучим взглядом.  – Балет? – в тон предполагает Чонгук, тут же вырастая за спиной Кима.  – Точно что-то классическое. – Может, колорист? Волосы холеные… – Да у него все холеное. Люблю такое.  – Хен, если ты сейчас опять…  Тэхен, в отличие от Чонгука, времени даром никогда не теряет. Быка за рога, стоп-кран не предусмотрен, а ты и дальше зевай, Чонгук-и.  – Подсобить? – бархатно уточняет он, выплывая по правую от омеги руку. Лицо у того вблизи оказывается мягким, но с интригующей остротой некоторых черт. Сочные мягкие губы с четким бантиком на верхней и контрастно-колкий хищный разрез глаз. Весь характер лишь по мордочке можно разгадать еще до того, как омега вообще хоть слово сказал.  Что ж. Тэхен любит маленьких стерв.  – По-соседски, – добавляет он. – Вы же собрались в верхнюю пристройку над нами заезжать, да?  Омега, обняв себя за плечи, обводит альфу изучающим взглядом – мощные смуглые руки, широкая грудь, обтянутая перепачканной белой тканью борцовки, пояс с инструментами на крепкой талии.  – Я Тэхен, – Тэхен уж было протягивает нежному созданию свою лапу, не дав и рта раскрыть, но вовремя спохватывается – он ею только-только в капоте ковырялся. Протягивает вторую, более чистую. – А это – Чонгук-и. Мы владельцы этой автомастерской.  Чонгука тоже подвергают внимательному осмотру из-за плеча.  – Меня зовут Пак Чимин, – Тэхену вручают свою ручку, и он аккуратно пожимает Чимину самые кончики маленьких пальцев. – И нет, спасибо, не утруждайтесь. Я плачу нужным людям за их работу.  – Ну а мы бесплатно поможем. И получится гораздо быстрее. А то вы на ночь глядя заезжаете, вряд ли хотите торчать тут целый час. Пошли, Чонгук-и! Со слегка оторопелым взглядом Чимин теперь наблюдает, как двое нагловатых юнцов действительно с ловкостью вливаются в разгрузку, и не подумав прислушаться к его протестам.  – Эм… хорошо, но только аккуратнее, там зеркала! – омега принимается беспокойно виться вокруг выгружаемой мебели. Танцевальные станки, стопка запакованных матов, тумбы, скамьи, аудио-система…  Тэхен с Чонгуком перемигиваются позабавлено. Ну точно. Танцор.  – Открываете хореографическую студию, Пак Чимин-щи? – аккуратно улыбается омеге Чонгук. Громила в татухах с невинным щенячьим взглядом.  – Да… Молю, аккуратнее, – омега чуть за волосы не хватается, когда двое альф, наконец, добираются до тщательно упакованных в заводские коробки подвесных зеркал.  – Не переживайте, – зубоскалится Тэхен. – Мы с Чонгуком очень аккуратные ребята.  К пристройке над автомастерской ведет отдельная узковатая лестница, и поднять по ней мебель, а затем и затащить сквозь дверной проем оказывается тем еще злоключением. Хоть и стоит вечерняя прохлада, испариной покрыться успевают все. В том числе и Чимин. Но он уже, видать, от нервяка.  В конце-концов кузов опустевает. Чимин на улице быстро расплачивается с грузчиками переводом и, оглядевшись по сторонам, ныряет в шумный бар через дорогу, чтобы купить там немного воды. Грузовик, шумно кряхтя, неповоротливо удаляется тем же ходом, каким сюда прибыл.  – Спасибо вам за помощь, – омега протягивает парням по бутылке. Новоявленные соседи остались наверху, в пустом просторном зале, чтобы немного расчистить от коробок пол и навести хоть какое-то подобие порядка.  Чонгук жадно присасывается к воде, запрокинув голову. Под натянутой кожей влажной шеи несколько раз подпрыгивает острый кадык.  Да… Славные альфочки какие. Молодые, поджарые. Руки из того места растут, пачкать их не брезгуют. Чимин поджимает губы и, потирая ладони о бедра, оглядывается по сторонам, отвлекая себя. Примеряется мысленно к тому, как эта студия будет выглядеть, когда он наведет в ней последние штрихи.  – Сколько вам лет, Чимин-щи? – подает голос Тэхен, уже осушив свою воду в три мощных глотка. – Выглядите таким молодым, а уже своя…  – Тридцать два, – улыбается прохладно омега. Альфы заметно выпадают в осадок.  Ожидаемо. Чимин прячет смешок и склоняет голову к плечу.  – Так что для вас я, наверное, даже господин Пак.  – Вот это да, – Тэхен восхищенно прикладывает руку к дюжей груди. – Выглядите роскошно… В смысле, простите. Вы…  – Хен имеет ввиду, что вы по виду наш одногодка, – деликатно выворачивает Чонгук. – Никак не старше.   – Да, спасибо, Чонгук-и.  – Говорю же, обращайся, хен.  Чимин фыркает, покачав головой. В этом зале он выглядит органично – есть что-то такое, что даже обывателю позволяет вычленить профессионального танцора из любой толпы. То ли грация движений, то ли вышколенный стан, то ли общая манера держаться.  – А вам сколько, ребятки?  – Двадцать три.  – Двадцать два.  – И уже свое дело? Вы большие молодцы.  Омега нарочито зеркалит то, что пытался сказать Тэхен. Улыбка у него лукавая-лукавая, а интонация такая, как если бы он карапузов хвалил за их поделки на трудах. «И это вы сами? И никто-никто взрослый не помогал? Ай да мальчишки, ай да ум-ни-чки».  Альфы и смущаются его словам, как пацаны зеленые. Синхронно потирают затылки.  – Ну да… Вроде того, – тянет Тэхен, улыбаясь. Мнется ближе к порогу, в душе совсем не желая уходить. – Вы это, обращайтесь, если что. У вас тут под боком теперь механик и электрик. К вашим услугам.  – Спасибо за любезность.  Чимин прикрывает за пристально лупающими на него мальчишками двери, громогласно защелкиваясь изнутри.  Небольшая студия в торговом квартале, конечно, и рядом не стоит с драматическим театром, на службу которому он положил десять лет своей жизни. Но… это было хорошо. Это ощущалось хорошо.  Здесь он будет сам себе хозяин. Соберет несколько групп разных возрастов. Начнет с помладше, потом, быть может, и с молодыми заниматься начнет. Все-таки а своем театре он был примой, о нем уже наслышаны, несколько человек брали контакты, узнав, что он уходит в преподавание в другое место…  Омега застывает перед панорамными окнами, оглядывая оживленную Гловер-стрит с высоты третьего этажа. Внизу, чуть сбоку, он успевает заметить мелькнувшую мускулистую спину Тэхена, скрывшуюся под козырьком автомастерской.  Сам себе хозяин. Звучит чудесно, не правда ли?