Часть 1

      Весело прогуливаясь по незамысловатым улочкам ранним солнечным утром, Илья наслаждается музыкой в наушниках по дороге в театр. В театр, в котором он работает последние несколько лет и нисколечко не жалеет. Казалось, после выпуска из университета жизнь наладилась и сейчас он находится там, где должен быть.       Изначально театральный был идеей, конечно же, его отца. Но найдя страсть в отыгрывании эмоций и чувств на сцене перед множеством заинтересованных лиц, в признании и настоящем удовольствии от своего дела, он даже в какой-то степени был благодарен ему. И спонтанная идея пойти по специальности оказалась не такой плохой, какой показалась в момент, когда отступать было поздно.       Было очень странно находить первых друзей уже в таком возрасте. Во время обучения у него не получалось найти общий язык с одноклассниками и одногруппниками, как бы он ни пытался. Зато сидя за уже своим столиком в гримёрке и настраиваясь на первый рабочий день, он привлёк внимание сразу двоих явно заинтересованных в новых знакомствах парней. Костя и Рома, как выяснилось, были друзьями с детства и находились везде и всегда вместе, вплоть до того, что пошли работать в один театр. И, будучи тоже новенькими, решили, что плохой идея подружиться с приятным на вид человеком не будет, всё же, бок о бок придётся работать.       И так и вышло. Илья до сих пор безумно благодарен матушке судьбе за то, что свела с правильными и понимающими людьми, иначе бы он всю жизнь провёл в одиночестве из-за неспособности нормально ощущать себя в обществе.       Впрочем, не суть. Теперь он счастлив, и это главное. И сейчас, стоя на пороге у входа, он вдыхает весенний прохладный воздух и предвкушает очередной хороший день за любимым делом. Тем более, его утвердили на главную роль в новой постановке. Точнее, на одну из главных, но не столь важно. Зайдя в здание и пройдя в гримёрку, он здоровается с доброй половиной находящихся, так как хорошими знакомыми обзавестись тоже успел.       Да замирает, подойдя к своему столику, потому что за соседним сидел... Исаковский. Тот самый Исаковский, с которым он учился пять долгих лет в одной группе и жил в одной комнате в общежитии. Тот самый Исаковский, с которым они сцепились в первый же день обучения, запомнившись всему университету, включая преподавателей. Тот самый Исаковский, огромный болт клавший на всю учёбу и непонятно как выпустившийся. Да в конце концов, тот самый Исаковский, из-за которого он чуть не завалил дипломный спектакль! Благо другой однокурсник пришёл на помощь, но после того Тихонов Юру не видел. И надеялся, что больше не увидит никогда, но, видимо, удача не на его стороне.       — Ты что здесь делаешь? — Хорошее настроение вмиг улетучилось, а в голове резко начали всплывать прожитые события. Как и всегда его раздражало это спокойное невозмутимое лицо.       — Работаю, представь себе. Как и ты. — Он даже не посмотрел в его сторону! Ну нахал.       — Уж извини, не могу представить, как ты, — он сделал особый акцент на последнем слове, — можешь здесь работать. Забыл, как ты ебланил всё время учёбы, абсолютно ничем не занимался, говорил, что тебе нахуй эта специальность не нужна и ты здесь по приколу, подставлял не только меня, но и остальных? Если бы не Игнатенко, я бы и диплом всрал! И всё из-за тебя, ты, напыщенный идиот, даже представить себе не можешь, сколько я пахал, чтобы закончить каждый год с отличием, — слова лились рекой, будто он всю жизнь ждал только ради этого момента, — а сейчас ставишь себя рядом со мной? — закончив возмущаться, он словно пришёл в себя, резко сменив выражение лица на более спокойное, выпрямившись и поправив выбившиеся от напряжения из общей картины прядки волос. Будто не заметив остальных откровенно ошалевших людей в помещении, он сел на своё законное место, к сожалению, рядом, и успокаивающе выдохнул. Сегодня ему нужно быть в лучшем виде.       «Столько лет прошло, а всё такой же придурок», — пронеслось в русой голове. Не решился произносить вслух, дабы не подливать масла в огонь, а то получится как на первом курсе. Только вместо преподов разнимать будет весь актёрский состав.

      ***

      Стоя перед режиссёром с набросками примерного сценария той самой постановки, Илья и Юра невольно переглядываются, а затем, ещё раз пробежавшись по ним глазами, чтобы убедиться и в прочитанном, и в трезвости составившего это, вдруг взрываются.       — Серьёзно? С какого перепугу я должен играть двух влюблённых болванов вместе с ним? — Кажется, Тихонов был недоволен больше.       — Не ты, а мы, имей совесть. Как будто меня это устраивает. — Он произносит, переводя чуть более нахмуренный, чем обычно, взгляд на стоящего перед ними.       — Я ваши возражения принимать не буду. Так поставили, значит так надо. Не я один этим занимаюсь, в конце концов. — Пробурчав это сквозь седые усы, он почесал подбородок и поспешил удалиться, попросив ребят перестать хотя бы собачиться друг с другом к завтрашнему дню, чтобы можно было примерно представить, как должен выглядеть итог. Ну и правда, кто так делает вообще?       Потеряв за собой Юру и, очевидно, не желая его искать, Илья врывается в гримёрку и начинает весьма громко жаловаться Роме на произошедшее.       — Нет, ты понимаешь? Я как с этим кретином должен работать? Я уверен, что он остался таким же безответственным бездельником, еблет которого я теперь вынужден видеть каждый день на протяжении следующих нескольких месяцев! — агрессивно топая на месте и жестикулируя, чуть ли не рвётся от ярости, пугая своим подрывом вернувшегося из соседней кофейни Костю с тремя стаканчиками.       — Чего ты так взбушевался? Подумаешь, с кем не бывает. Тем более, сам же говорил, что надо разделять личное и профессиональное. — Пародируя Илью на последней части предложения и отдавая ему же стаканчик малинового рафа на кокосовом, невольно хихикнул Костя.       — Да как мне с ним разделять личное и профессиональное, если у меня даже от упоминания кулаки чешутся? — Перехватывая кофе, он делает первый глоток и снова, пытаясь успокоиться, вздыхает.       — Не переживай, это взаимно, — и как он это делает? Появляется незаметно и умудряется встрять посреди диалога, — на этой почве и сойдёмся.       — Завались, тебя ещё мне здесь не хватало. — Неожиданно резко повернув голову в сторону уже надоевшего, теперь, видимо, партнёра, сжимает челюсть от злости.       — Ты обо мне и говорил, память подводит на старости лет? — Самодовольно ухмыляясь, он завязывает волосы в хвостик и начинает обустраивать теперь уже его столик под себя.       — А тебя это ебать не должно. И вообще, я младше тебя! — очень злила Илью чужая способность сохранять лицо и самообладание во время перепалок.       — Как мило, ты даже запомнил, когда у меня день рождения, — наигранно закинув брови домиком и надув губы, он повернулся к Тихонову и получил лишь недовольное «пошёл ты нахуй», на что издал лёгкий смешок.

***

      Как оказалось, работать они умеют. Обоим очень хотелось постараться не справиться со своей задачей, дабы постановщик сдался и взял кого-нибудь другого, Илья даже впервые в жизни был готов по своей воле отказаться от главной роли, но что-то внутри заставляло делать всё правильно. Настолько, что попытки отыграть только малую часть первого действия привели к одобрительным возгласам постановщика. Последнее, что видели все находящиеся в зале — его горящие радостью глаза и вдохновлённый побег. Теперь его точно не переубедить, придётся исполнять до конца.       — Нам продолжать или...? — Лениво повернув голову в сторону партнёра, вопросил Юра.       — Если хотим, чтобы на выходе всё вышло идеально, то естественно. У нас всего пять месяцев на все три действия. — Илья задумчиво рассматривал уже до конца готовый сценарий, находившийся у него в руках.       — Мне, если честно, всё равно.       — Ну, как обычно, так я и думал. Зачем ты с таким отношением к работе вообще сюда пришёл? — Не отрывая глаз от текста на бумаге, он едко произносит, норовясь нарваться на очередную перепалку. Заметил, что доставляет удовольствие ему эдакий словообмен, хотя нормальным диалогом это назвать сложно.       — И куда мне ещё идти с одним единственным образованием? — Исаковский складывает руки на груди, устало откидывая голову назад.       — Уж точно не туда, где я.       — А я должен знать, где ты находишься, конечно. Много хочешь. — Вернув небесно-голубые глаза, сейчас особенно сверкающие в тёплом свете ламп в зале, на Илью, он продолжил сверлить его взглядом.       Отчего-то им не захотелось перемещать взор с глаз друг друга, но пришлось, когда развеселённый постановщик вернулся и потребовал закончить первое действие «для галочки».