Глава 3 (часть 2)

Алекс не был уверен, что его можно считать желанным гостем на этом празднике, но и уходить, словно обиженный ребенок, тоже не хотелось. По крайней мере, пока. Барная стойка в дальнем углу комнаты отдыха оказалась удобнее любого свободного стула. Здесь можно было поставить стакан, прислониться бедром к тёмной столешнице и время от времени поддерживать разговор, не изображая, будто на второй день работы он внезапно стал частью большой дружной семьи. Он относился к подобным вещам спокойно. В каждом коллективе существовал свой слой старого клея: шутки, понятные с полуслова, позорные фотографии пятилетней давности, клички бывших сотрудников, проекты, которые давно закрыли, но продолжали проклинать при каждом удобном случае. Люди вокруг него успели вместе переработать несколько сотен часов, напиться на неизвестном количестве корпоративов и, судя по тому, как Лиза нагло отбирала у Дани зажигалку, пережить друг с другом достаточно мелких катастроф, чтобы перестать церемониться. Он здесь работал второй день. Со временем разберётся. Хотя после сегодняшнего утра оставался вполне реальный шанс, что Романова придушит его раньше, чем он выучит фамилии половины офиса. Алекс сделал глоток виски и усмехнулся собственным мыслям. Ссора возвращалась неприятными обрывками уже который час, и больше всего его раздражала даже не сама Ана. Он умудрился всерьёз завестись. Два дня. Два грёбаных дня понадобилось женщине, чтобы нащупать формулировку, после которой он вместо привычного «да думай что хочешь» начал что-то ей доказывать. Ещё и делать это так старательно, будто её мнение действительно имело какое-то значение. «Выслужиться». Слово до сих пор сидело где-то под рёбрами мелкой занозой. Алекс отпил ещё немного и посмотрел на тающий лёд. Ответка про должность была лишней. Очень точной, своевременной и совершенно лишней. А потом, конечно же, оказалось, что у неё ещё и день рождения. Ну охуенно, Третьяков. Впрочем, Романова пережила. Судя по тому, как она сейчас смеялась где-то у дальнего стола, даже довольно успешно. Комната отдыха постепенно переставала напоминать офис. Музыку сделали громче, кто-то открыл вторую бутылку просекко, коробки с пиццей расползлись по всем горизонтальным поверхностям. Даня, как заведённый, энергично жестикулировал, рассказывая какую-то историю, настолько увлечённо, что, казалось, рисковал выбить бокал вина из рук застывшей рядом Лизы. Пахло кофе, томатным соусом, вином и ванильным кремом. — Я думала, ты сбежал. Юля из эйчар-отдела — фамилии он не запомнил, только имя. Она подошла как-то незаметно, остановилась рядом, опираясь локтем о тёмное дерево стойки, и улыбнулась. У неё был очень узнаваемый типаж — ухоженная блондинка, которая прекрасно знает, как на неё смотрят мужчины, и совершенно не стесняется этим пользоваться. В её улыбке не было откровенного призыва, скорее, лёгкая проверка связи: заметил или нет? Алекс заметил — он был нормальным, здоровым мужиком, и у него всё было в порядке со зрением. Юля была объективно симпатичной. Узкое платье, аккуратный макияж, расслабленная поза. Он чуть повернул к ней голову. Сбежал? О том, что они с Романовой утром едва не разнесли дизайнерскую, знали только перепуганный Даня и Лиза с её розовым веником. Остальной офис был не в курсе. — С чего бы мне сбегать? — спокойно поинтересовался он. Юля пожала плечами, скользнув взглядом по его стакану. — Ну как же. Ты новенький. Новеньким положено стесняться на таких тусовках. Жаться по углам, стоять где-нибудь у стеночки и бояться лишнее слово сказать. Алекс медленно оглядел комнату, будто проверяя, не пропустил ли где-нибудь эту обязательную стеночку, и снова посмотрел на неё. — Я похож на того, кто стесняется? Юля тихо, с явным удовольствием рассмеялась и шагнула ещё чуть ближе, сокращая дистанцию так, что её плечо оказалось совсем рядом с его рукой, и слегка понизила голос. — Пф. Нет. С этим у тебя, кажется, полный порядок. — Фух, а я уже начал переживать, что оставил о себе ошибочное первое впечатление. — Между прочим, я очень хорошо разбираюсь в людях. Это вообще-то моя работа. — А я думал, твоя работа — с милой улыбкой просить кандидатов продать тебе ручку или рассказать, кем они видят себя через пять лет. Юля снова засмеялась и чуть развернулась к нему всем корпусом. Теперь между ними оставалось совсем немного пространства, причём сокращать остаток она явно предоставляла ему. Алекс лениво покрутил стакан в пальцах — подобные сигналы он считывал легко. Собственно, большую часть жизни ему редко приходилось долго гадать, нравится он женщине или нет. В категорию персональных достижений или поводов для гордости данное умение он не вносил. Чужое внимание могло быть приятным, иногда забавным, временами полезным. Делать из него отдельную религию Алекс никогда не видел смысла. Юля нравилась ему ровно настолько, чтобы представить самый простой сценарий: ещё один бокал здесь, потом бар где-нибудь поблизости, такси, утро без ненужных обещаний. В другой обстановке и при условии, что после этого можно спокойно разойтись по своим жизням, он бы, скорее всего, позволил вечеру развиваться дальше. Здесь в расчёты вмешивалась одна довольно скучная деталь. Завтра эта женщина снова будет сидеть в нескольких метрах от него. И послезавтра. И через неделю. Алекс посмотрел на Юлю и мысленно примерил картину утра: общий офис, встреча у кулера, попытки понять, нужно ли здороваться как-то иначе, чьи-нибудь слишком внимательные глаза, обсуждение в курилке, сообщения после работы. Рабочие интрижки обладали удивительным свойством превращать один приятный вечер в сериал, который потом приходится смотреть целому отделу. Он любил простые удовольствия гораздо сильнее сложных последствий. — Ты чего завис? — Юля чуть наклонилась к нему, всматриваясь в лицо. Алекс вынырнул из собственных расчётов с секундным опозданием. — Прости. Задумался. Он скорчил виноватую гримасу — чуть свёл брови, поджал губы, будто действительно пойман на чём-то неприличном, — и Юля моментально расплылась в улыбке. — Надо же. Скромностью не отличается, умеет думать… — она медленно перечисляла, загибая пальцы. — Редкое сочетание. И до чего додумался? Только не говори, что уже решил увольняться. Алекс посмотрел на дно своего стакана: — Сегодня меня уже пытались обвинить в карьеризме, захвате власти и покушении на чужую территорию. Виски дали бесплатно. Пока перевес в пользу того, чтобы остаться. Юля рассмеялась громче, запрокинув голову. — Господи, вы с Романовой друг друга стоите. При упоминании этого имени его взгляд непроизвольно ушёл в сторону. Ана сидела на краю стола, между Лизой и кем-то из аккаунт-менеджеров, слушала чужой рассказ и улыбалась. Через несколько секунд её улыбка превратилась в настоящий, громкий смех — она смеялась, запрокинув голову и на секунду зажмурившись, совершенно не заботясь о том, сколько людей на неё смотрит. Рыжие волосы полезли в лицо, она сдула прядь, поморщилась, попыталась убрать её за ухо и через пару секунд сдалась. Утром Романова вся была соткана из углов: резкие движения, упрямо вздёрнутый подбородок. И взгляд карих глаз, которым она одновременно четвертовала и сдирала шкуру заживо. Сейчас углы сгладились. Ана не следила за тем, как выглядит со стороны, перебивала Лизу, смеялась в голос и один раз довольно бесцеремонно стащила что-то с Даниной тарелки, пока тот отвернулся. Даня, обнаружив пропажу, ткнул в неё пальцем и что-то возмущённо заявил. Ана, в свою очередь, не испытывая ни малейшего раскаяния, прожевала добычу и подняла бокал в его сторону. Алекс внезапно поймал себя на том, что улыбается. Вот такой он Романову ещё не видел. Ана никого вокруг себя не собирала, люди сами то подходили к ней, то уходили, освобождая место следующим. Даня спорил с ней без всякого почтения к старшему коллеге, Лиза спокойно висела у неё на плече, кто-то из аккаунтов перегнулся через стол, чтобы показать что-то в телефоне, и Романова включалась во всё это легко, будто одновременно участвовала в пяти разговорах и прекрасно понимала, где какой закончился. Он вспомнил тост Макса и чуть повёл стаканом, перекатывая лёд по дну. Пожалуй, утром он всё-таки недооценил масштаб её претензий на территорию. Ана считала этот отдел своим потому, что прижилась здесь корнями. И защищалась соответственно. Херовая новость для человека, который за первые два дня уже успел дважды наступить ей на клумбу. Алекс предпочитал, когда оппоненты оказывались неправы целиком. Так было удобнее. Ана снова повернулась к Дане, что-то сказала и убрала волосы с лица быстрым движением руки. Чёрный свитер чуть съехал с плеча, открывая тонкую бретель майки и светлую кожу. Алекс снова задержался взглядом, но уже по другой причине. Романова была красивая — просто красота плохо фиксировалась как отдельный факт, когда её обладательница каждые пять минут смотрела на тебя так, будто прикидывала, влезет ли тело целиком в офисный шредер. Сейчас ничего не мешало рассмотреть её внимательнее. И, чёрт возьми, процесс созерцания ему нравился. — Алё. — Юля щёлкнула пальцами возле его плеча. — Я здесь. — Я тоже. — А ощущение такое, будто мысленно ты где-то в другом конце комнаты. — Она проследила направление его взгляда, но больше ничего не сказала. — Ты давно здесь работаешь? — спросил Алекс, возвращаясь к разговору. — Четвёртый год. А что? Хочешь краткий вводный экскурс? — Почему бы и да?! Было бы неплохо узнать, с кем мне предстоит ежедневно пересекаться. Вопрос оказался идеальным, Юля моментально оживилась. Начала она вполне безобидно: кто отвечает за аккаунтинг, кто из разработчиков сидит на удалёнке, почему никто не просит Семёна выбирать музыку и какой клиент однажды прислал команде двадцать килограммов мандаринов вместо нормального подарка. Алекс впитывал новую информацию с нескрываемым удовольствием. Такая внутренняя карта экономила недели случайных наблюдений. Некоторые вещи Юля объясняла смешно, особенно когда передразнивала коллег или вспоминала старые корпоративы. Потом карта начала незаметно обрастать подробностями другого рода. — Вон видишь Лизу? — Юля кивнула в сторону аналитика. — У неё с Даней отдельный сериал. — В каком смысле? — Он по ней сохнет уже чёрт знает сколько. Алекс посмотрел на Даню, который как раз наклонился к Лизе с телефоном и что-то показывал на экране. — Сохнет? — Пф, ещё как. Все об этом знают. — Все, кроме Лизы? Юля заливисто рассмеялась. — Лиза тоже знает. Просто делает вид. Не хочет связываться с парнями младше. — Может, ей действительно всё равно. — Да брось. Женщины всегда такое замечают. Алекс сделал глоток и промолчал, Юля же рассказывала дальше: кто с кем ездил летом за город, кому нравился новый копирайтер, почему Полина из продаж месяц не разговаривала с одним из аккаунтов и кто однажды заперся в переговорке после корпоратива. Граница между фактами и Юлиными версиями постепенно растворялась. Она говорила легко, временами понижала голос, хотя половину этих историй, судя по всему, и так знала вся компания. Алекс слушал и одновременно наблюдал за ней чуть внимательнее, чем в начале. Несколько минут назад идея провести с Юлей ночь казалась вполне симпатичной. Теперь в этой идее появились дополнительные участники. Лиза. Даня. Полина. Какой-то несчастный аккаунт. Алекс едва заметно усмехнулся в стакан. Обычно он доверял первому ощущению, особенно когда оно советовало не создавать себе лишних проблем. Приятно было получить подтверждение настолько быстро. Если Юля с такой лёгкостью вводила человека, которого знала второй день, в подробности чужой личной жизни, собственные приключения Алекс предпочитал держать от неё на безопасном расстоянии. Оставалось только представить, насколько подробной в будущем получится сводка офисных новостей о его персоне. — А ты, кстати, один живёшь? Внезапный вопрос снова выдернул его из размышлений. — Вот мы и перешли к сбору персональных данных, — протянул Алекс, с притворным подозрением покосившись на неё поверх стакана. — Господи, я просто спросила. — Юля дёрнула плечом и сразу же поправила волосы, будто сама почувствовала, что вопрос прозвучал чуть настойчивее, чем планировалось. Улыбка, впрочем, никуда не делась. — Так один? — Один. — Девушка? — Что девушка? — Ну Алекс. — Юля закатила глаза, но рассмеялась. — Есть у тебя девушка? — Сейчас нет. — А была? На этот раз рассмеялся уже он. — Это попытка выяснить, не дал ли я случайно обет безбрачия? — Я пытаюсь понять, почему у такого красавчика никого нет. — Она снова улыбнулась, вполне довольная собой. Алекс обнаружил, что стакан опустел, и протянул его через стойку одному из сейлзов, который взял на себя обязанности импровизированного бармена. Через несколько секунд на дно снова плеснулось виски, лёд ударился о стекло. — Так что? — Юля явно не собиралась отпускать тему. — Почему свободен? Алекс сделал глоток и ненадолго задумался: — Хороший вопрос. — И? — Я сложный человек, — сообщил Алекс первую пришедшую на ум банальщину. Она снова засмеялась, а Алекс удобнее опёрся о стойку. Второй стакан шёл легче первого: приятное тепло уже разошлось по телу, музыка перестала казаться слишком громкой, а разговор с Юлей окончательно перестал требовать каких-либо интеллектуальных усилий. Вечер оказался вполне неплохим, Юля была забавной, виски — приличным, и даже утренняя ссора с Романовой понемногу отодвигалась туда, где ей самое место. — Все красивые мужчины так говорят. — Это личное наблюдение или среднестатистические данные? — И скромные. — Скромность никогда не была моим сильным качеством. Можешь проверить в моём резюме. Юля уже было открыла рот, чтобы ответить, но уже через секунду её внимание куда-то перескочило. — Кстати, раз уж мы говорим о свободных и красивых мужчинах… Вон Макс. Он проследил за её взглядом, туда, где его новый начальник снова стоял рядом с Аной. — А что с ним? Во время тоста Алекс уже отметил несколько деталей, которые плохо укладывались в обычную рабочую близость. Романова рефлекторно схватила начальника за предплечье, а тот накрыл её руку своей так, будто делал это сотни раз. Потом было это «Ань», которое прозвучало совсем иначе, чем остальная речь. Теперь они разговаривали возле стола. Музыка стала громче, и Макс наклонялся к ней ближе, Ана поворачивалась ухом к его лицу и время от времени отвечала с той лёгкостью, которой за два рабочих дня Алекс от неё пока не видел. Люди, которые давно знают друг друга. Очень давно. Юля посмотрела сначала на них, потом на Алекса. — А-а… Ты ещё не знаешь. — Чего? — Про них. Она выдержала секунд пять, прежде чем продолжить. — Они встречались. Алекс медленно повернул голову обратно. — Кто? Юля посмотрела на него с выражением, в котором читалось искреннее удовольствие от собственного преимущества. — Макс и Ана. — Она чуть подалась ближе, понизив голос, хотя музыка вокруг и без того надёжно прятала их разговор. — Причём несколько лет. Там всё серьёзно было, весь офис ждал свадьбу. — А свадьба так и не случилась? — Алекс провёл большим пальцем по запотевшему стеклу. Спрашивал он скорее для полноты уже рассказанной истории, нежели из любопытства. — Пф-ф, нет. У Романовой вообще талант ломать людям планы. — Юля сделала лёгкое ударение на фамилии и покрутила трубочку в бокале. — Версии разные. Кто-то говорит, Макс успел сделать предложение, кто-то — что только собирался. Лиза точно знает, кто, куда и зачем, но из неё такое клещами не вытащишь. В общем, в какой-то момент Ана решила, что хватит, и-и-и… всё закончила. До этого Юля рассказывала про коллег скорее добродушно, в духе опытного хранителя офисного фольклора. Здесь же интонация изменилась: без открытой неприязни, но с тем особым удовольствием, с которым обычно пересказывают промахи человека, не вызывающего большой симпатии. Алекс снова скользнул взглядом к дальнему столу. — И они после этого остались работать вместе? Вот так спокойно? — Ага. Представляешь? Причём весь офис ещё долго ждал второй сезон. Некоторые до сих пор ждут. Лёд тихо стукнулся о стенку, когда Алекс качнул стаканом. — Например? — Например, я. — Юля рассмеялась. — Ты на Макса посмотри. Он вокруг неё до сих пор иногда… Она повела рукой в воздухе, оставляя Алексу возможность придумать определение на его усмотрение. Несколько лет отношений наконец объясняли ту странную бесцеремонность, которую Третьяков считал ещё во время тоста. Для бывших они держались на удивление свободно, а для начальника и подчинённой — временами чересчур близко. Где именно между этими двумя точками проходила их нынешняя граница, со стороны пока понять было трудно. — Хотя у Макса сейчас есть более актуальная проблема, — продолжила Юля. — Полина из продаж. Алекс вопросительно посмотрел на неё. — Полина? — Ну та высокая брюнетка. Сегодня в зелёном. Она по нему сохнет уже который месяц. По-моему, об этом знает весь офис. Полина уже практически организовала круглосуточную службу моральной поддержки, особенно после пары бокалов. Алекс усмехнулся и сделал небольшой глоток. — Сердобольная. — Очень. Всё надеется его пожалеть. Последнее слово Юля произнесла с такой выразительной интонацией, что предполагаемый формат гуманитарной помощи в дополнительных разъяснениях не нуждался. Алекс задержал стакан у губ и с лёгкой насмешкой посмотрел на девушку. — А сама не хочешь его пожалеть? Юля повернулась к нему всем корпусом и на этот раз даже не стала изображать приличия. Взгляд медленно прошёлся по его лицу, задержался на плечах, скользнул ниже и так же неторопливо вернулся обратно. Алекс терпеливо дождался окончания осмотра. — У меня сегодня другое направление благотворительности. На этот раз он рассмеялся уже открыто. Второй виски приятно грел изнутри, а отсутствие хоть какой-нибудь попытки Юли сделать вид, будто они разговаривают исключительно о коллегах, начинало ему нравиться. — А. Ну тогда за Макса я спокоен. — Короче, — Юля отпила коктейль и довольно оглядела комнату, словно лично отвечала за весь представленный ассортимент, — теперь ты знаешь примерно половину самого интересного. Алекс перехватил стакан удобнее и опёрся локтем о стойку. — Половину? Боюсь спрашивать, что входит во вторую. Юля хихикнула и ещё какое-то время продолжала свой экскурс, перескакивая с Полины на сейлзов, с прошлогоднего корпоратива на чью-то ссору в общем чате, а потом каким-то образом снова вернулась к Лизе. Алекс успел потерять нить повествования, ровно как и необходимость запоминать каждое имя, но слушать не перестал. Он вообще не любил сплетни как самостоятельный вид досуга: собирать чужие секреты в коллекцию казалось довольно бессмысленным занятием, распространять их дальше и подавно. Зато информация о том, как люди связаны между собой, иногда объясняла поведение гораздо лучше официальных должностей. Юлю в этом смысле стоило воспринимать примерно как ненадёжного рассказчика: факты ценные, но авторские комментарии лучше делить минимум на два. Второй виски тем временем незаметно подходил к концу. Алекс всё основательнее устраивался у стойки, разговор давно перестал требовать хоть каких-то усилий, а некоторые Юлины истории становились заметно смешнее по мере уменьшения количества алкоголя в стакане. — Кстати, в следующую пятницу ты наш, — объявила она между двумя историями. — Тут рядом хорошее место есть. Обычно после работы ходим. — Распоряжаться чужими пятницами тоже входит в твои должностные обязанности? — Алекс растянул губы в ленивой ухмылке. — Только если человек перспективный. Она сказала это легко и снова провела пальцами по его предплечью, уже вполне освоившись с этим жестом. Алекс опустил взгляд на её пальцы, потом неторопливо поднял обратно к лицу. — И сколько у меня времени оправдать возложенные ожидания? — До следующей пятницы, очевидно. — Жёсткий испытательный срок. — А кто обещал, что будет легко? Он усмехнулся. Юля уже совершенно спокойно говорила о следующей неделе так, словно сегодняшняя проверка связи прошла успешно и продолжение подразумевалось само собой. Алекс спорить не стал. Объяснять человеку посреди приятного флирта, почему ты с ним совершенно точно не собираешься спать, было каким-то особенно извращённым способом испортить вечер. С другого конца комнаты Юлю окликнули. Она обернулась, махнула кому-то рукой и допила коктейль. — Я скоро вернусь. — Звучит как угроза, — Алекс улыбнулся, прекрасно понимая, насколько банальна реплика, и всё равно позволил ей прозвучать. — Скорее обещание. Ну конечно. Он тихо рассмеялся. Половина флирта вообще держалась на фразах, которыми человечество пользовалось ещё до изобретения электричества, и до тех пор, пока обоим было весело, Алекс не видел причин требовать от процесса литературных открытий. Юля на прощание сжала его предплечье и ушла к компании возле стола. Алекс проводил её взглядом, подвинул пустой стакан к краю стойки и попросил у ответственного за бар повторить. Третий виски появился перед ним через минуту. Он сделал первый глоток, обвёл взглядом комнату — и увидел Романову, направлявшуюся к бару. Её щёки успели порозоветь — то ли от вина, то ли от духоты в набитой людьми комнате, — несколько рыжих прядей выбились из-за уха и снова лезли в лицо. Шла она, впрочем, совершенно точно не к нему. Взгляд скользнул по стойке, задержался на бутылках и только в последний момент мазнул по Алексу, отметив его примерно с тем же интересом, что и ведёрко со льдом. Трезвая часть сознания подсказала, что после утренней ссоры это прекрасная возможность спокойно постоять рядом и помолчать. Третий виски предложил вариант повеселее. Ана остановилась рядом, поставила пустой бокал на стойку и потянулась к открытому красному. Алекс оказался быстрее и перехватил бутылку первым. Вино полилось в бокал тёмной лентой, почти чёрной в свете барной лампы. Он налил красного на пару пальцев — ровно столько, сколько плескалось в её бокале до этого, — и придвинул стекло по стойке к ней. — Справилась бы и сама, — сказала Ана. Голос был ровный, без благодарности, но и без настоящей претензии. — Не стоило утруждаться. Несколько секунд она ещё смотрела на него поверх бокала, словно решала, заслуживает ли он дополнительного комментария, потом явно передумала и пробормотала короткое: — Спасибо. На этом вполне можно было закончить. Возможно, даже стоило. Нормальный человеческий жест вместо нормального человеческого извинения, к которому Алекс пока морально не подготовился, был принят; Романова получила вино; вселенная впервые за день не пыталась столкнуть их лбами. Ана поднесла бокал к губам. С такого расстояния её помада уже не выглядела безупречной. Бордовый цвет чуть стёрся по внутреннему краю: контур остался темнее, а по центру нижней губы проступила едва заметная естественная складка. Вблизи губы выглядели тёплыми, живыми. Алекс задержал взгляд. Вино оставило тонкий влажный блеск, кончик её языка мелькнул и собрал оставшуюся каплю у правого уголка. Рот внезапно наполнился слюной. Алекс сглотнул и почему-то сам услышал это движение в горле слишком отчётливо, хотя вокруг продолжали греметь музыка и голоса. Тело среагировало быстрее, чем он успел хоть что-то осмыслить: челюсть ощутимо свело, а внизу живота потяжелело от тупого, прямолинейного напряжения. Он продолжал пялиться на эти губы. Будто она только что приложила рот не к бокалу, а… Какого хрена?! Особенно раздражало, что Ана ничего не заметила, а спокойно продолжала стоять рядом, держала бокал за ножку и снова собиралась пить, пока он тут занимался совершенно идиотской попыткой перестать представлять её рот в местах, к которым бокал не имел никакого отношения. Он уже знал, что собирается сказать. Фраза сама легла на язык — дерзкая, нарочито пошлая. Можно было бы выкрутиться остроумнее, но остроумие сейчас требовало чистой головы, а голова была занята другим. Гораздо проще бросить ей в лицо словесный мусор и посмотреть, как её ум с этим справится. Лишь бы перестать думать о том, как явно его член реагирует на её рот. — Я думал, ты предпочитаешь грязный. Ана как раз сделала глоток и тут же поперхнулась. Она резко отвела бокал, прикрыла рот тыльной стороной ладони и несколько секунд пыталась одновременно прокашляться и не рассмеяться. Алекс уже дёрнулся было к ней, но остановил себя раньше, чем успел совершить ещё один совершенно ненужный акт заботы. — Ты… — Ана наконец вдохнула нормально и посмотрела на него круглыми глазами. — Ты сейчас серьёзно? Он не дал ей времени собраться и с едва заметной усмешкой договорил, растягивая слова: — …Мартини. Разумеется. Романова кашлянула ещё раз, провела большим пальцем по губам — ещё больше смазав контур помады — и посмотрела на него уже прямо. — О боги, — прохрипела она, всё ещё посмеиваясь и вытирая выступившие слёзы. — Ты что… ты что, сейчас серьёзно пытаешься меня клеить? Кто-то протиснулся у неё за спиной к стойке, и Ана машинально шагнула ближе, освобождая проход. Теперь между ними осталось совсем немного пространства. Её плечо почти коснулось его груди. Когда человек прошёл, возвращаться на прежнее место она почему-то не стала. Алекс опёрся предплечьем о стойку и посмотрел на неё поверх стакана. Его взгляд скользнул по её губам и вернулся к глазам. — А у меня получилось? Ана несколько секунд держалась, а потом снова рассмеялась — уже без кашля, низко и совершенно бессовестно, запрокинув голову. Где-то между первым её смешком и этим первоначальная цель незаметно изменилась. Смущать Романову уже расхотелось. Хотелось услышать этот смех ещё раз и желательно снова оказаться его причиной. — Подожди, — сказала она, наконец справившись с собой. — Дай угадаю, как это обычно работает. Девушка смущается, краснеет, мило хихикает. Ты понимаешь, что опять неотразим, твоё ЧСВ получает необходимую суточную дозу питания, и вечером можно спокойно ложиться спать с чувством выполненного мужского долга. Так? Она говорила с откровенным удовольствием, водя большим пальцем по ножке бокала. — Схема отработана до мелочей? — закончила Ана. — Ты правда думаешь, что я настолько банален? Ана хмыкнула, снова поднесла бокал к губам, но на этот раз лишь коснулась стекла нижней губой. — Думаю, ты просто слишком привык, что это работает. С большинством. — Она чуть повела бровью. — Хотя с Юлей, кажется, тоже не сработало. Алекс мог бы объяснить, что с Юлей как раз всё закончилось ровно там, где он сам решил остановиться. Мог бы рассказать про следующие пятницы, офисные сводки и количество людей, внезапно появившихся в их гипотетической постели ещё до того, как сама постель успела появиться. Оправдываться перед Романовой в его планы не входило. Он сделал глоток виски. — А если я скажу, что ты первая, кто ответил мне так? — О-о, пожалуйста. — Она произнесла это страдальческим тоном и на секунду прикрыла глаза. — Что опять не так? — Сейчас я должна спросить: «Правда?» — Она немного изменила голос, изображая удивление, и приложила ладонь к груди. — Ты посмотришь мне в глаза и скажешь, что никогда раньше не встречал женщину, которая так ловко уничтожает твои подкаты. Потом я почувствую себя особенной, окончательно растаю, и твоя схема всё-таки сработает. Я права? Уголок его рта предательски дёрнулся. — Не совсем. Ты упустила момент, где я говорю, что Юля вообще ничего для меня не значила. Ана фыркнула. — Точно. Как я могла упустить такую важную деталь?! — Она снова улыбнулась, и Алекс осознал, что уже специально подбрасывает ей реплики исключительно ради этой реакции. Совсем недавно он пытался выбить Романову из равновесия. Теперь сам добровольно снабжал её боеприпасами. Она снова отвернулась к комнате, но не ушла. Алекс сделал ещё глоток виски. Алкоголя было уже достаточно, чтобы происходящее казалось значительно веселее, чем должно было после их утреннего скандала, и пока недостаточно, чтобы перестать замечать детали. Например, то, что Романова упомянула Юлю сама. Или то, что в её версии происходящего он просто последовательно применял один и тот же набор ко всем женщинам, оказавшимся поблизости. — Если тебя это успокоит, — сказал он, — до грязного мартини с Юлей дело не дошло. Ана повернулась обратно. — Меня совершенно не волнует, до чего у вас там дошло. — Тогда придумай мне реплику получше, — сказал он, чуть наклоняясь к ней через край стойки. — Раз уж моя настолько мусорная. — Ооо, нет. — Она подняла свободную руку ладонью вперёд, будто отказывалась от должности. — Я не нанималась учить тебя клеить девушек. Она сделала паузу, оглядела его с неожиданно серьёзным выражением и добавила: — Хотя если весь этот цирк был кривой попыткой заставить меня забыть про утро, то стратег из тебя очень хреновый. Простого «извини» было бы достаточно. — Так просто? — Представь себе. Алекс задумчиво провёл большим пальцем по краю своего стакана. — Надо же, а я уже морально готовился вставать на колени. Она посмотрела вниз — коротко, невольно, на его ноги, на расстояние между ними — и сразу вверх. Цвет на щеках, который до этого спокойно списывался на вино, стал заметнее. Она отвернулась к барной стойке, будто проверяла свой бокал, хотя бокал был у неё в руке. — Не переоценивай масштаб преступления, Третьяков. На колени я тебя ещё не ставила. Алекс вскинул брови. — «Ещё»? Она отвела взгляд первой. Поднесла бокал к губам, сделала небольшой спасительный глоток, собираясь с мыслями. Когда она снова посмотрела на него, румянец ещё не сошёл окончательно, но она уже взяла себя в руки, и Алекс вдруг понял, что может продолжать эту ерунду ещё полвечера. Утреннее раздражение куда-то расползалось между её бокалом, его третьим виски и совершенно идиотской потребностью снова заставить её прикусить губу, чтобы спрятать смех. Алекс выпрямился чуть сильнее. — Ладно. Утром я перегнул. Он встретил её взгляд и договорил уже без усмешки: — Извини. Несколько секунд она молчала. — Извинение принято, — наконец сказала она и отодвинула бокал на стойку, заправила прядь за ухо и наконец сделала шаг назад. — И всё-таки... — Что? Она задержала взгляд на его лице, потом на секунду опустила его к его стакану, снова посмотрела в глаза. И прежде чем покинуть его, ответила: — Ты можешь лучше, Алекс. Ты можешь лучше...