Вернутся к фанфику

Сын хозяина

3 ноября 2023, 17:33
Яркое летнее солнце больно било по глазам и коже, местами не прикрытой тканями изящных одежд. Вокруг стояла невыносимая духота — обычный предвестник сильных осадков в июле. Чуть ли не сотня людей прогуливались в большом саду, дамы — с зонтиками, джентльмены — держа свою спутницу под руку, а если её не было, то скрещивая руки за спиной и беседуя со знакомыми. Стрелки на наручных часах стремительно крутились, время близилось к пяти часам пополудни. Очередное светское мероприятие, на котором находилось просто неимоверное количество приглашённых: от участников клуба новаторов до кураторов научных выставок и их семей. Многие присутствовали в поместье семьи Зееман уже не первый раз, и всегда разочаровывались в том, что хозяин устраивал приёмы лишь в один день в году: день рождения сына. Исключениями являлись удачные выставки или появление новой работы на свет, но подобное происходило крайне редко. На Рождество или Пасху он предпочитал ездить самостоятельно со всей семьёй. Большинство считало мистера Зеемана выдающимся инженером и отличным семьянином, умеющим находить баланс между семьёй и работой. Подобное мнение, несомненно, лишь увеличивало желание nнных личностей обзавестись новым знакомым. Сегодня, десятого июля, отмечали двадцатый день рождения сына великого изобретателя — Луки Зеемана. Сам юноша, впрочем, тоже был «ничего такой»: отличился в своих знаниях в области механики и даже начал изучать электричество — предмет долгих обсуждений и споров среди инженеров того времени. Гости уже начали стекаться в особняк, чтобы провести там оставшийся вечер. Планировались танцы, шикарный ужин и игры — в общем-то всё, чего стоило ожидать от подобного мероприятия. На всю эту картину глядел главный герой празднества, не испытывая ни единого намёка на заинтересованность. Какой смысл вообще был в этом всём? Правильный ответ: ни-ка-кой. Он мог спокойно себе продолжать работать у себя, совершенствуя самые примечательные чертежи и дописывая письма с просьбами быть зачисленым в ученики каких-то профессоров. Не то чтобы Луке было плохо у отца… Просто как наставник он был никаким. Тут не поправит, а накричит, там ничего толком не объяснит. Проще самому откопать отцовские записи и разобраться с их помощью. В общем, в праздничном зале он находился только по прихоти отца, и из-за мысли о том, что тут будет даже проще найти «того самого» профессора, который ему нужен. И поэтому юный Зееман сейчас ходил от одного гостя к другому, стараясь улыбаться как можно приветливей и знакомясь с новыми лицами. Спустя даже меньше часа таких похождений Лука понял, что дело гиблое — во-первых, у действительно уважаемых профессоров не находится времени на глупые праздники (по крайней мере, такой вывод для себя сделал сам юноша). А во-вторых, сейчас мало кто вообще заботился о чём-то, кроме веселья. — Дамы и господа, попрошу подготовиться к танцам! Сегодня первые три штуки будет аккомпанировать небезызвестный композитор и музыкант, мистер Крейбург! Вперёд выходит довольно молодой для звания «великого композитора» мужчина и кратко кивает головой навстречу публике, которая тут же взрывается аплодисментами. Гости начинают формировать пары, пока Крейбург занимает своё место за дорогим фортепиано и заводит вальс. Отлучившийся на пять минут именинник в ступоре останавливается, вслушиваясь в ласкающую уши мелодию. Он никогда не был любителем танцевать — и уж тем более не думал делать это по собственной инициативе. Но сейчас музыка будто проникла в его душу, захватила разум и взяла на себя обязанность передвигать ноги и руки. Лука не раздумывая подскочил к ближайшей толпе девушек без кавалеров, протягивая руку самой миловидной. — Мисс, не желаете ли разделить со мной первый танец? Девица удивлённо моргает, но быстро приходит в себя и легко хватает Зеемана за руку, уводя его на паркет. Парочка начинает кружиться в танце, под завистливые взгляды подруг девушки. Лука целиком поглощён собственными шагами в такт льющейся музыке, не замечая красноречивых искр в глазах партнёрши. Несколько пар глаз тоже были устремлены на него, всем было интересно: неужели у наследника Зеемана уже есть любовница? «Какой бред», сказал бы юный изобретатель, услышь он подобные вопросы в свой адрес. Первый вальс прошёл успешно, ровно как и остальные два танца. От количества косых взглядов на Луке хотелось бы заплакать, но вот ему это совсем не мешало. Исполнитель сменился, и в мелодии перестали звучать прежние волшебство и воздушность. Зееман наконец отпустил партнёршу на все четыре стороны, перед этим благодарственно улыбнувшись. Он и не ждал какой-то бурной реакции: знал, что среди девушек его возраста ходила молва о «поехавшем на своих машинах» младшем Зеемане. Но, знаете, ему было как-то плевать. Не будет «той самой» — он посвятит всю свою жизнь изобретениям. Будет — тот же план, но уже совместно с этой девушкой, потому что в глазах Луки «той самой» могла быть только такая же заинтересованная в этой деятельности особа. А учитывая количество увлекающихся подобным… Шанс встретить свою судьбу с таким раскладом был равен одному на миллион. Зееман, потеряв надежду найти достойного собеседника на этом мероприятии, решается разыскать того композитора, чьи произведения ему уж слишком запали в душу. Правда, вот загвоздка — он знает лишь его имя и фамилию. Внешность, к сожалению, он упустил, когда отходил на несколько минут прочь. И вот, теперь Лука бродил вдоль зала, выискивая глазами человека, с которым ещё не виделся. Мыльные лица, одинаковые костюмы и платья… Парень уже начинает терять надежду. Неужели он не сможет даже увидеть в лицо того, кто смог заставить его танцевать! Но его лицо мигом озаряется улыбкой, когда взгляд натыкается на пепельную макушку с очевидно молодым лицом — Лука ставит свой карманный монокль на то, что этот юноша не многим старше его самого. Тот в одиночестве стоит возле стены пригубывая белое вино из бокала и наблюдая за происходящим. Под его глазами — выразительные синяки, будто он не спал всю ночь. Лука решается подойти ближе, завести разговор. — Добрый вечер! Вы ведь приглашённый композитор, я не путаю? , — мужчина сощурился и как-то неуверенно кивнул головой. — Мистер Крейбург, вы невероятны! Тот, очевидно, ожидал подобных слов, поэтому лишь сделал глоток вина и покачал головой. — Что-ж, рад, что вам импонирует моя внешность, но комплиментов на этот счёт я уже получил довольно много за свою жизнь, поэтому если это всё, что вы хотели сказать, предпочту обойтись без вашей компании. — он как-то чересчур пренебрежительно смотрит на Луку, отчего тому становится слегка не по себе. Но недавнее впечатление его никак не отпускает, поэтому он продолжает в упор смотреть на композитора. — Вы, конечно, довольно привлекательны, но я имел в виду совсем не внешность! Ваша музыка засела у меня в сердце, и даже как нелюбитель танцев я станцевал все три, которые вы аккомпанировали. У меня до сих пор в голове играет мелодия, и пальцы подрагивают в такт… Моментами я даже думал, что какой-то отрывок можно назвать «мелодией сердца», так выразительно вы играли! И. и… Фредерик молча уставился на Зеемана, приподняв брови в удивлении. Не впервые, но очень редко он слышал действительно искренние комплименты в сторону своих творений. Он уже задумывался о том, не потерял ли он талант, но понимал что любая проверка могла стоить ему места в обществе. А в их время это, к сожалению, один из главных аспектов спокойной жизни. — И знаете, мне кажется в этом плане мы с вами похожи! В смысле не в музыке, а в отношении к комплиментам. — Луке кажется, что его щёки начинают наливаться румянцем. Крейбург же это отчётливо видит, но старается смотреть только точно в глаза собеседнику. — Мне не нравится, что я родился в своей семье. То есть нет, я рад быть сыном своих родителей, но предпочёл бы сделать себе имя самостоятельно, своей работой, а не за счёт изобретений отца. Я не так красив, чтобы мне делали комплименты, но… Обычно комплименты делают моему отцу, мол, он меня всему научил. Нет уж, спасибо, лучше я сменю фамилию, уйду туда, где меня никто не узнает и начну карьеру с нуля. — он передёргивает плечами и хмурится, но вспоминает о существовании здесь второго человека и возвращает прежнюю улыбку. — Извините, разговорился… Я, к слову, Лука З- Бальза! Но-о, можете звать меня просто Лука, так даже лучше. Крейбург пожимает протянутую руку и приподнимает уголки губ. — Приятно познакомиться, мистер… Лука. Можете обращаться ко мне просто Фредерик, раз уж на то пошло. Вы здесь с вашим отцом или приглашены сами? — А… Я сын хозяина, Германа Зеемана. Извините, если запутал вас фамилией. — Лука виновато качает головой и вздыхает. — Понял. И вправду, ваш отец состроил себе славу, обеспечив вас. Это довольно грустно. Я примерно в такой же ситуации. Не удивлюсь, если от вас с самого начала были высокие ожидания? — композитор заинтересованно выгнул одну бровь. — О да! Повезло хоть, что мне это всё нравится, не представляю что было бы, будь моим отцом какой-нибудь художник. Крейбург издаёт тихий смешок, оборачиваясь к залу. — Мне тоже с этим повезло, но имея целую родословную состоящую из одних талантливых музыкантов, начинаешь сам требовать от себя невозможного. Лука сочувственно кивнул и замолчал. Между ними повисла неловкая пауза, которую заполняла только музыка и цоканье каблуков по полу. — Может отойдём? В саду есть беседка, оттуда не будет слышно музыку. И не думаю, что нас хватятся. Ну а если так, я понесу ответственность и бла-бла-бла. Вы просто кажетесь мне родственной душой, и меня разрывает от желания поговорить с вами побольше. Можете считать это за желание на день рождения. Композитор на секунду задумывается, бросает быстрый взгляд на толпу танцующих и кратко кивает. — Хорошо, идём. Я никого здесь не знаю и не горю желанием знакомиться, а к вам у меня те же ощущения, что и у вас ко мне. Глаза Бальзы мгновенно засияли, он схватил собеседника за руку и повёл прочь из зала, в сад. Фредерик не успел даже поставить свой недопитый бокал обратно на стол, почему ему пришлось идти осторожно, чтобы не разлить оставшиеся полбокала вина. Лука, в свою очередь, шагал вперёд так уверенно, будто мог добраться до этой беседки с закрытыми глазами. Они шли по небольшой дорожке минуты три, когда наконец добрались до небольшой постройки с крышей в форме полусферы, обросшей плющом, и скамьёй. Зееман уселся на последнюю, а австриец последовал его примеру, всё также держа в руке бокал. — Ой, вы его с собой забрали… Кстати, вы выглядите довольно молодо для «великого композитора», как мне кажется. Не исключаю талант, он у вас безусловно есть, но хотелось бы знать, большая ли у нас разница в возрасте. Да и вино вы пьёте очень спокойно. — Около полугода назад стукнуло двадцать. Мы с вами одногодки. А вино я так спокойно пью… Во-первых, на моей родине его спокойно подают с восемнадцати, даже если совершеннолетие там тоже с двадцати одного. А во-вторых, титула «великого композитора», как вы сказали, вполне хватает, чтобы «задавить авторитетом». Или не совсем так… Но суть вы поняли? Лука несколько секунд тупо смотрел на собеседника, после чего залился хохотом. Крейбург посмотрел на него с искренним недоумением, но потом, даже не до конца поняв причину смеха, тоже им заразился. Так они просидели, смеясь, около минуты. За это время они бесчисленное количество раз пересекались взглядами, случайно касались пальцев друг друга — и всё это оставалось незамеченым за всеобщим весельем. — Ух… Если честно, я так и думал, что вы примерно мой ровесник. — Бальза выпрямился и покосился на бокал, который Фредерик взял в руки. — Можно? — Держите. Вы уже пробовали алкоголь? Если нет, советую отпивать по чуть-чуть… Его прервал острый кашель и гримаса на лице Луки. Тот, не дослушав, отпил целых два больших глотка, и теперь пытался перетерпеть горький привкус. — Отвратительно… Иу… Чтобы я ещё раз хлебнул подобного! , — он скривил настолько выразительную гримасу, что самому Крейбургу стало не по себе. — Ну я же говорил — аккуратнее… Ладно, но мы даже не знаем, насколько вы к алкоголю восприимчивы. Может обратно? Вы, всё-таки, весь оставшийся бокал осушили. Боюсь, как бы вас сейчас не прихватило. — композитор взволнованно взглянул на юношу. Ведь если тот отравится, будучи с Фредериком наедине, то уже очевидно, кого выставят виновным. Сам Зееман тем временем тоже обдумывал происходящее, но умственные способности его, очевидно, притуплялись с каждой проходящей минутой. По истечению пары минут он уже даже начал клевать носом, и чуть не упал со скамьи на землю. — Лука! , — Крейбург подхватил того и откинул на спинку скамьи. — Я вас не донесу… Слова его попали в пустоту, поскольку Бальза уже крепко спал. Фредерик хотел было встать и сбегать в особняк за кем-нибудь из прислуги, но Лука прижался к нему, уронив голову на плечо и умиротворённо сопя под ухом. Пребывая в сложно характеризуемом недоумении, австриец принял решение не двигаться и ждать, пока его друг — неужели уже друг? — не проснётся. Осталось надеяться, что эта «спячка» не затянется до самого вечера и их не хватятся до этого времени.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!