Вернутся к фанфику
Тайна
5 ноября 2023, 16:50Глубокая летняя ночь за окном освещена блестящей луной. В одну из комнат небольшого фамильного поместья, сквозь маленькую щель под оконной рамой, просачивается прохладный воздух, колебля слабое пламя почти догоревшей на столе свечи. Часы указывают половину второго, а на кровати сидит силуэт, то и дело встающий и наматывающий круги по комнате.
В руках уже в который раз вертится конверт с печатью из зелёного сургуча. Это не может быть совпадением, Фредерик уверен в знаниях Луки. Но глаза продолжают раз за разом перечитывать такие противоречивые чувствам слова на дорогой бумаге. Каждое предложение, каждую строку. Но всё это непонятно, скомкано в одну кучу, и разложить "по полочкам" можно только разговором наедине.
Единственное, за что сейчас может уцепиться Крейбург: дата, место и время, небрежно выведенные в конце письма.
"10 июля, 2-4 часа пополудни, особняк Зееман".
друга любовника в его глазах, мгновенно припал к его губам, обнимая руками за шею. Композитор, во мгновение ока порозовев, медленно кладёт руки на талию Луки, чуть притягивая к себе. Губы сминают друг друга - мягко, но не менее настойчиво. Сердце Крейбурга на секунду замирает. Бальза, хитрый Бальза запустил свой язык в его рот, и теперь нагло изучал дёсна, нёбо, щёки и чужой язык. Австриец, всё ещё в смятении, пытался ответить, но выходило у него явно не так уверенно, как у изобретателя.
И всё это, кажется, длилось вечность, вот только оторвавшись друг от друга юноши поняли, что им недостаточно. Им нужно целовать и обнимать друг друга как минимум вечность, чтобы суметь прожить спокойно хотя бы пару месяцев.
– Ого-о, - протянул Бальза. - Ты, конечно, не так хорош как я, но тоже ничего так!
– Боже, замолчи, а то меня прямо на месте сердечный приступ хватит. - но не смотря на своё бурчание, Крейбург крепко обнимает уткувшегося носом в его шею Луку. Он не любил тактильности, но тепло Бальзы было особенным, успокаивающим, и лучше всякого снотворного.
И все эти слова, все эти действия, касания - всё это общая тайна, которую до конца жизни оба будут хранить как зеницу ока. Даже, если через несколько лет кто-то из них назовёт это "юношеской глупостью". Даже, если кто-то из них откажется принимать свои чувства в этот момент всерьёз. Оно есть и останется лучшим воспоминанием их жизни.
***
Несильная гроза приветствует прибывающих в особняк гостей, издавая периодические рыки и осветляя на миг тёмные тучи. Из подъезжающих к зданию карет вальяжно выходят приглашённые, и проходят к массивным дверям особняка, открытых в это время нараспашку. Их сопровождают слуги дома, держа над головами гостей чёрные зонтики, дабы никто не жаловался на испорченную причёску или намокший пиджак. В зале собрались уже почти все гости, приветствуя друг друга и заводя мелкие разговоры. На небольшую импровизированную эстраду, где обычно устраиваются музыканты, выходит мужчина с заметной сединой на висках. Рядом с ним стоит юноша намного моложе, но очень похожий на него лицом. – Приветствуем вас, дорогие гости!, - начинает старший Зееман. - Сегодня, как вы знаете, мы празднуем не просто день рождения моего сына, а его совершеннолетие. Это большой день как для него, так и для меня и всех вас, ведь он наконец сможет заявить себя как самостоятельный изобретатель и показать вам, чему научился у меня за эти годы. Также хочу сообщить, что совсем недавно он был помолвлен с дочерью мистера ×××××××××, и свадьба состоится всего через полгода. Этот союз обязан принести свои плоды, но об этом будем говорить уже ближе к делу. Ну а теперь, слово имениннику! Последний, гордо задрав голову, принял эстафету и, оглядывая всех присутствующих, начал: – Как уже сказал мой отец, это большой день для меня. Я ждал все эти годы возможность полной независимости и вот, наконец она у меня есть! Но знаю, что вы приехали сюда совсем не из желания меня поздравить, а из собственной жажды празднества. Что-ж, не буду вам мешать, веселитесь! Он хлопнул в ладоши, на что ему ответили несколько аплодисментов, вслед за чем зал наполнился гулом голосов и звуком настраиваемых музыкальных инструментов. Герман кидает недовольный взгляд на сына но молчит, уходя к знакомым из клуба новаторов. Лука лишь пожимает плечами и крутит головой, выискивая кого-то в толпе. – Лука. - он вздрагивает, поворачивая голову вправо. – Фредерик! Ты мне так и не ответил, я уже подумал, ты не придёшь! Композитор цокнул языком и потянул младшего Зеемана за рукав к ближайшей стене. Дойдя до неё, он слегка нахмурился и решительно заговорил. – Лука, объясни мне. Почему ты выбрал именно этот сургуч? Закончился красный? И зачем ты рассказал мне о помолвке, если твой отец и так собирался объявить о ней сегодня? Бальза в ступоре посмотрел на собеседника, видимо не ожидав такого потока вопросов. – Так, Фред, давай сначала. Во-первых, я осознанно взял зелёный. Не настолько идиот, чтобы игнорировать значение, знаешь ли. Во-вторых, о помолвке я тебе сказал заранее, чтобы ты смог эту новость переварить до приёма, и как раз не набрасывался на меня с расспросами. Но тактика, видимо, не сработала. Крейбург поджал губы, отводя взгляд. Пальцы слегка подрагивали, будто сдерживаясь от какого-то действия. – Может, в беседку? Сегодня народу ещё больше, чем обычно, так что даже если я там усну как в прошлом году - не вспомнят!, - улыбнулся Лука, утягивая композитора в сторону задней двери. У порога висело несколько зонтов и именинник, не глядя, ухватил один из них и распахнул дверь в сад. Дорожка, к счастью, была выложена камнем, поэтому риска запачкать обувь не было. Хотя, возвращаться в любом случае придётся с мокрой подошвой, так что лучше уж выбрать меньшее из бед. Юноши шагали бок о бок, держась под руки. Правой рукой Лука держал над ними зонт, прикрывая свою рубашку и дорогой костюм композитора от свирепых капель дождя. Наконец они дошли до уже ставшей родной за этот год беседки, к великому счастью сухой со стороны скамейки. Парни опускаются на неё: Лука стряхивает воду с зонта и складывает его, а Фредерик просто взволнованно косится на друга. – Итак, - подаёт голос Бальза. - Если я правильно понял: ты просто хотел прояснить, что именно чувствую я? - австриец кивает. - Ну, для начала, я не собираюсь жениться на этой... Да даже имени её не помню. Потом, я думал уехать куда-нибудь в Штаты, иметь возможность продолжить исследования электричества с более просвещёнными в этой теме людьми, чем тут. Ну и, наконец, я хочу сделать это не один. Понимаешь? Он с надеждой смотрит на рядом сидящего, положив свою ладонь поверх его. Зееман придвигается, заглядывает Крейбургу в глаза, слегка заливается румянцем. – Понимаю. - только и выдаёт жертва такого пристального осмотра. Ему не по себе. Он хотел, чтобы всё было по-другому. Он не хочет, чтобы Лука сейчас так пристально смотрел на него с этим душащим немым вопросом. - Я очень много думал вчера. О твоём письме, о тебе. И даже если я не смогу уехать с тобой и мы никогда больше не увидимся, то ты всегда будешь меня помнить. Знаешь как? Хочу сделать тебе подарок. Композитор склоняет голову и прижимается губами к губам Бальзы. Буквально несколько секунд, но этого достаточно, чтобы шатен целиком залился краской и начал нести какую-то несвязную чушь, про вино, дождь и отца. Хотя, может и не такую уж несвязную. – Фред, я! Ты просто... А-а-а, скажи что-нибудь! - белобрысый отвернулся в сторону и покачал головой. - Ну, ладно! Но вообще, мне понравилось. Давай ещё раз? Только теперь более... Ну, подольше, в общем. Фредерик кидает неуверенный взгляд в сторону особняка, в окнах которого вальсируют силуэты в шикарных платьях. В груди что-то сжимается, мозг вдруг отказывается думать, прокручивая в голове только последние слова Бальзы. Он не привык к отказам, Фредерик знал это. И даже, если ему отказать, он всё равно найдёт способ добиться желаемого. Даже через день, месяц, полгода. Найдёт, упрямец. Крейбург чувствует, как нетерпеливо сжимают его ладонь. Как всего его пожирают взглядом, ожидающим всего одного слова или действия. – А что если нас увидит кто-то из прислуги? Или, ещё хуже, кто-то из гостей или твой отец?, - вполголоса выдаёт композитор. Брови Луки поднимаются вверх, в глубочайшем непонимании. – Но ты ведь сам только что!.., - вздох. - И никто сюда не придёт, уверен. Сейчас даже не все гости ещё приехали, так что отцу и слугам точно есть, чем заняться. Да и льёт как из ведра, не думаю что кто-то действительно решит прогуляться в такую погоду! Фредерик молчит. И вправду, к чему все эти оправдания? Неужели он так боится? Всё равно это не выйдет за пределы их двоих. Тайна, связывающая две юношеские души. Глупая, но такая дорогая. После помолвки Луки - если ему не удастся её избежать - всё кончено. Они будут видеться только на мероприятиях, танцевать не друг с другом, а с разными девушками. Больше не будет этих тихих разговоров под лестницей, с непрерывными причитаниями на тему неудобных нарядов, и не услышит никто таких искренних комплиментов в сторону произведений Крейбурга. Ведь только Лука был причиной его выросшей продуктивности за этот год. А теперь отец, видимо наконец разглядев в сыне талант, приглашает его обратно в Вену. Что-ж, если их дороги разойдутся таким образом... Пусть лучше до конца жизни их будет связывать эта тайна. Фредерик поворачивается лицом к Зееману, который был уже готов брать всё в свои руки. Тот, вычитав намеренияПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!