Вернутся к фанфику

3. Святой отец, вы смущены?

19 ноября 2023, 22:04
Не желая давать душному духовенству ни малейшего повода для насмешек и упреков, Кавех прибыл в церковь на десять минут раньше положенного времени. Сегодня в храме было гораздо больше людей. Но, к сожалению, причины такого столпотворения были архитектору неизвестны. Тем временем взгляд уже выхватил знакомую фигуру из кучки прихожан. И все-таки выглядит аль-Хайтам слишком хорошо, чтобы его игнорировать. Идеальная осанка, крепкое тело, уверенный взгляд. В полурассеянном освещении церкви казалось, будто его окружала аура божественной возвышенности, которая обычно тут же исчезала, стоило священнику открыть рот. Преподобный тоже заметил вошедшего и слегка наклонил голову, приветствуя архитектора. — Вы очень пунктуальны, господин архитектор, — произнес аль-Хайтам, когда Кавех наконец добрался до него через всю эту толпу. Господин архитектор в ответ только хмыкнул, отметив про себя, что начинать разговор не с язвительного сарказма священник, похоже, не умеет. — Почему сегодня так много людей? — спросил Кавех. — Кто знает, — безучастно произнес преподобный. — Может, дело в выходном. А может, в службе, которая начинается в три. Так вот оно что! Кавех совсем забыл о том, что в церквях проходят службы. А священник, конечно же, ему не напомнил. Вполне в его духе: в очередной раз выставить ближнего своего дурачком. — Почему вы не сказали мне об этом вчера? — из последних сил стараясь отогнать раздражение, все-таки решил уточнить архитектор. — Вы не спрашивали. «Так. Спокойно», — Кавех сделал глубокий вдох. — «Он специально так себя ведет. Не надо отвечать на его дурацкие провокации. Сосредоточься на работе». — Хорошо, — сказал он вслух. — Тогда я подожду, пока вы отслужите мессу. — Я не принимаю участие в службе. Кавех снова понял, что ничего не понял. Да что происходит? Как можно не принимать участие в собственной работе? Чем вообще здесь занимается этот аль-Хайтам? — А что вы тогда будете делать все это время? — спросил архитектор, не ожидая ничего хорошего. — Буду следить, чтобы вы ничего не натворили, пока более благочестивые прихожане заняты делом. Кавех поднял на священника полный ненависти взгляд. Казалось, от злобы он забыл, как дышать. В руке он непроизвольно сжал папку с документами, попутно мечтая, чтобы на ее месте оказалось горло одного преподобного. — Я бы хотел обсудить финансовый вопрос, — «И как можно быстрее свалить отсюда». — Это не займет много времени. — Пожалуйста, — пожал плечами священник. — Начинайте. Кавех не был уверен, что в ходе обсуждения его не разорвет от очередной выходки преподобного, а потому предпочел бы обойтись без свидетелей в лице многоуважаемой паствы. — А мы можем как-нибудь… уединиться? — вроде бы обычный вопрос, но задав его, архитектор почувствовал, что что-то здесь звучит неправильно. Бровь аль-Хайтама многозначительно поползла вверх. — И где же вы предлагаете уединиться в церкви? — Не знаю, — честно ответил Кавех. — Может, в исповедальне? — В исповедальне? — губы священника расплылись в лукавой улыбке. — Да вы богохульник, господин архитектор. Так относиться к таинству исповеди… — Я понял, понял, — отмахнулся богохульник. — Тогда я… Но, к сожалению, он так и не успел ничего больше предложить. Звон колокольчика оповестил всех присутствующих о начале мессы, и Кавеху пришлось найти себе место среди остальных верующих и принять участие в службе. Аль-Хайтам последовал за ним. «Уж не собирается ли он и правда следить за мной», — в раздражении размышлял архитектор. Он решил встать позади остальных, чтобы просто повторять движения за верующими, так как сам плохо представлял, как проходят мессы и как себя вести на них. Хотя на деле ничего страшного здесь не оказалось: послушали отрывки из Ветхого Завета и Евангелия, далее последовала проповедь, затем молитвы.        Довольно скоро такое большое скопление верующих израсходовало весь кислород, и в церкви стало душно и жарко. Стоять в шарфе и пальто было уже невыносимо, поэтому Кавех последовательно избавился сначала от одного, а затем от другого. Все это время аль-Хайтам стоял рядом и не спускал с архитектора глаз. Вот он видит, как кофейного цвета теплый шарф соскальзывает прочь, обнажая взору изящную шею. А вскоре и пальто постепенно открывает вид на глубокий вырез рубашки на спине. Какие, однако, интересные пристрастия в одежде у архитектора. Эти люди искусства… Взгляд преподобного будто прирос к этой примечательной детали чужого образа. Чистая, бледная кожа на ощупь, наверное, была очень нежной и мягкой. И теплой. Интересно, ему не холодно ходить с дыркой на спине? Все-таки осень на дворе. Зачем вообще нужен вырез сзади? Отчего-то аль-Хайтаму захотелось, едва касаясь холодными пальцами, ощутить тепло чужой кожи. Возможно, желание это было сродни шалостям глупых мальчишек, которые дергают девочек за косички, чтобы добиться внимания (хотя сам аль-Хайтам никогда не видел, чтобы кто-то так делал). Наверняка, архитектор сперва вздрогнет от неожиданности и внезапной прохлады, а потом вскипит, раскричится или выкинет что-то еще из своего чересчур эмоционального репертуара. Пристальный взгляд священника можно было почувствовать даже голой спиной затылком. Кавех обернулся и увидел, как аль-Хайтам задумчиво смотрит ему в спину. Выгнувшись, чтобы самому оценить обстановку сзади (вдруг там что-то было не в порядке), архитектор спросил: — Что-то не так? Священника будто выдернули из гипноза. — В каком смысле? — не особо вникая в вопрос, машинально переспросил преподобный. Кавех нахмурился. — У меня что-то со спиной? Что вы так смотрите? — А, — кажется, впервые за их недолгое знакомство аль-Хайтам не справлялся с поставленной коммуникативной задачей. — Да. — Что «да»? — Кавех терял терпение. Всегда острый на свой злорадный язык священник впал в какую-то прострацию, и, честно говоря, напрягал архитектора сильнее обычного. — У вас неподобающий внешний вид, — преподобный наконец смог выразить свои мысли. Кавех понял, что, похоже, священника привлек его немного откровенный вырез на рубашке. Прелесть какая. — Вас он смущает, святой отец? — хитро улыбнувшись, спросил архитектор. Аль-Хайтам, старательно избегающий зрительного контакта, лишь фыркнул в попытке выдержать маску безразличия на лице. — Не судите да не судимы будете, — продолжал язвить Кавех. — Вам ли не знать. Преподобный больше не смотрел в его сторону и, казалось, вовсе забыл о существовании архитектора. Его выдержке можно было только позавидовать. Наконец служба подошла к концу, и вскоре в церкви снова было лишь полтора человека. Кавех был уже не в настроении обсуждать смету и планы, поэтому он просто сунул папку с документами в руки аль-Хайтаму и попросил передать настоятелю. Священник, видимо, разделял нежелание архитектора вести диалог, а потому молча кивнул и удалился. Оставшись в одиночестве, Кавех решил заняться делом. Он уселся на ту самую скамью, под которой набедокурил в свое первое посещение, достал блокнот и огляделся вокруг. Он хотел набросать пару вариантов для будущих витражей. Карандаш уверенно заскрипел по бумаге, выводя изящные линии, которые постепенно складывались в сеть из причудливых узоров. Слух выцепил голоса священника и настоятеля, которые стояли у противоположной стены и что-то тихо обсуждали. Кавех перевел взгляд в ту сторону. И все-таки, почему с человеком, обладающим поистине выдающимися внешними данными, абсолютно невозможно вести разговор. Общение с ним напоминает пляску перед кирпичной стеной: ему наплевать на все, что ты говоришь, а ты себя вечно дурачком чувствуешь. Будь у него более человечный характер, наверняка, вокруг тут же образовалась бы толпа поклонников. Только посмотрите на этот идеальный строгий профиль. На пышную шевелюру. Серо-зеленые глаза с красными всполохами на дне радужки. Тонкую линию губ. Вылепи с него бюст и поставь в академии вместо Аполлона, никто даже не заметит подмены. По крайней мере, Кавех был бы не против оттачивать свои навыки рисунка на преподобном. А этот торс? Как бы ни старалась священническая ряса спрятать от чужих глаз эту впечатляющую мускулатуру, от профессионального взгляда архитектора ничего не утаить. С таким телом пойти в священники! Да это грех. И эгоизм. Каково это — ощущать на себе прикосновения этих сильных рук, которые бы сжимали, ласкали, властвовали над другим? Но никто так и не узнает. А Кавеху было бы интересно. Хотя, даже несмотря на сан священника, вряд ли кому-то выпала бы возможность переспать с аль-Хайтамом. При таком характере с ним нормально разговаривать было уже чудом. Но глядя на то, как спокойно преподобный общается с настоятелем, архитектор задумался. А что, если аль-Хайтам ведет себя как язвительный сухарь только рядом с Кавехом? — Прекрасно, — тихо вздохнул архитектор и опустил взгляд в блокнот. — Что за…?! Оказывается, пребывая в сладостных раздумьях, Кавех уже давно перешел от витражей к наброскам более осязаемых форм одного преподобного. Тут были и те самые сильные руки, и рельефный торс, и соблазнительный изгиб поясницы, и все это без одежды, разумеется. Суровый профиль священника тоже нашел свое место на странице блокнота, поэтому никому не составило бы труда сопоставить все детали и понять, кому принадлежат все эти части тела. Покраснев до корней волос, архитектор резко выдернул листок и спрятал в карман пальто. Боже упаси, кто-то это увидит. А если это увидит аль-Хайтам, Кавех тут же наложит на себя руки. Заниматься набросками как-то резко расхотелось, но от безделья его спас все тот же преподобный. — Настоятель ознакомился с вашим проектом и все утвердил, — сообщил аль-Хайтам, протягивая архитектору папку с бумагами. Кавех кивнул, ничего не говоря и не смотря на священника. — Вам нехорошо? — от преподобного не укрылось странное состояние архитектора вкупе с алыми щеками. Может, он все-таки простыл со своей голой спиной? — Нет, все в порядке, — ответил Кавех, мысленно подивившись первому проявлению эмпатии в свою сторону. — Если неважно себя чувствуете, то лучше оставайтесь дома. Не хватало еще всех остальных заразить, — все тем же безэмоциональным тоном произнес аль-Хайтам. «И выбирай одежду по сезону. Ничего удивительного в том, что ты так легко простужаешься», — подумал священник, вновь задержавшись взглядом на чужой спине. Кавех, не умеющий читать мысли, услышал только упрек в распространении бацилл. Ну надо же! Только показалось, что есть в этом сухаре что-то человеческое, как он тут же вернул его в реальность. Когда кажется, креститься надо, ей богу. — Спасибо за заботу, — процедил архитектор сквозь зубы. — Со мной все нормально. — Это не забота, а вполне рациональное предложение. Не думаете о себе, так других пожалейте, — пожал плечами священник. Кавех поднял на него полные злобы глаза. Если бы он мог придать взгляду какое-нибудь физическое воздействие на объект, то преподобный давно бы уже треснул пополам. «Да какой же ты…» — архитектор даже мысленно не мог подобрать слов, чтобы описать свою неприязнь к этому человеку. Вообще, Кавех никогда не был в числе тех, кто привык решать проблемы дракой. Но именно сейчас ему очень хотелось стать одним из них и поколотить священника. Благо, здравый смысл еще не совсем покинул его обуреваемую гневом голову. — Что ж, — произнес он наконец. — Тогда пойду позабочусь о себе. С этими словами он поднялся, встряхнул пальто, накинул на себя и, не одеваясь полностью, покинул церковь. Пройдя несколько метров, он понял, что погода к его весеннему образу не располагает, и все-таки влез в рукава. Спрятав руки в карманы, он вдруг вспомнил кое-что, от чего кровь мигом отхлынула с лица. Набросок! Его не было в кармане! Видимо, он выпал, когда Кавех одевался. «Пожалуйста, пусть он валяется где-нибудь на улице», — взмолился архитектор и побежал обратно, внимательно оглядывая землю под ногами. На дороге он ничего не нашел. Возвращаться в церковь не хотелось, но уж лучше снова показаться дурачком, чем кто-нибудь (понятно, кто) увидит его порисульки. Вновь оказавшись в храме божьем, архитектор в два прыжка подскочил к своей злополучной скамье и обошел ее со всех сторон. Листка нигде не было. «Может, он все-таки на улице выпал, и его унесло ветром?» — в тревожном облегчении предположил Кавех. — Вы что-то забыли? — донесся до него все тот же раздражающий своим спокойствием голос. Архитектор обернулся, попутно отмечая, что, кажется, преподобный не находил его бумажку, иначе вряд ли разговаривал бы с ним сейчас. — Да, — на ходу импровизировал Кавех. — Забыл сказать, что приду завтра с утра и начну со стен. У вас же кроме утренней службы не намечается больше никаких мероприятий? — Не намечается, — подтвердил преподобный. — Отлично. Тогда до встречи. Не дожидаясь ответного прощания, которого он, впрочем, так и не получил, архитектор тут же убежал. Аль-Хайтам остался на месте, смотря вслед его удаляющейся фигуре, и, держа руку в кармане, перебирал меж пальцев сложенный листок.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!