Вернутся к фанфику
4. Святой отец, вы водите машину?
10 декабря 2023, 20:51Несмотря на то, что Кавеха бесило мещанство священника, когда тот рассуждал о целесообразности трат, архитектор все же не мог не учитывать ограниченный бюджет церкви. Однако решил он эту проблему по-своему: отказался от некоторых важных элементов ремонтного процесса в угоду своему замыслу. А именно от рабочих, которые бы все это делали. Кавех решил, что вполне в состоянии справиться со всем сам. Тем более, что объем работ не такой уж большой. Зато можно не отказывать себе в выборе более качественных материалов и в реставрации всех окон. Может, даже и на новые скамьи хватит.
В своих облицовочных умениях архитектор был уверен. Единственное, что его не устраивало в этом плане, — это увеличение сроков. Если работник один, то справиться за пару дней никак не получится. А это значит, архитектору придется еще какое-то время поработать в духоте.
А следующим утром Кавех понял, что не учел многие аспекты своей работы, когда отказался от любой рабочей силы и пообещал священнику начать ремонт утром. Ни материалов, ни инструментов он пока не приобрел, поэтому в церкви ему делать нечего. По крайней мере, в ближайшее время. Но он все равно туда пошел. Может, у него начали проявляться какие-то мазохистские наклонности, и он уже не мог представить свой день без постоянных споров вперемешку с ненавязчивым любованием причиной этих самых споров. А ведь всего-то пару дней знакомы. Так или иначе, он снова здесь.
— Господин архитектор достиг такого просветления, что не нуждается в инструментах? — поприветствовал священник пришедшего ни с чем Кавеха.
— К сожалению, нет, — развел руками архитектор. Пусть язвит, сколько хочет. Сегодня Кавеха это задевать не будет, ведь он придумал, как не потратить день впустую и купить все необходимое. А преподобный ему в этом поможет вне зависимости от своего желания.
— Тогда какое у вас ко мне дело? — поинтересовался священник. Кавех немного помолчал, как бы подбирая слова, а затем спросил:
— Святой отец, вы умеете водить машину?
Аль-Хайтам, никак не ожидавший услышать именно это, на мгновение опешил. Но быстро справившись с потрясением, все же ответил на вопрос:
— Да, — что-то на задворках сознания говорило священнику, что задумка Кавеха вряд ли придется ему по вкусу, а потому он не спешил ничего уточнять, избрав тактику односложных ответов.
— Отлично, — искренне воодушевился архитектор. — У вас есть машина?
— Нет.
— Ничего страшного, — архитектор не расстроился. — Возьмем каршеринг.
Аль-Хайтаму все меньше нравилось направление мыслей архитектора (если когда-то вообще нравилось). Похоже, его собираются вытащить из церкви и сделать личным водителем. Этого еще не хватало.
— Ну, пойдемте, святой отец, — осмелевший Кавех подхватил своего «святого отца» под руку и повел к выходу. — Времени у нас мало, поэтому нужно торопиться.
Не предпринимающий попыток к сопротивлению аль-Хайтам покорно позволил вывести себя из церкви.
— Ах, да, прошу прощения, — опомнился Кавех и выпустил священника. — У вас с собой деньги? И накиньте что-нибудь сверху, а то замерзнете.
— Что вы задумали? — решил-таки прояснить ситуацию преподобный.
— Как вы уже точно подметили, мне сегодня нечем работать, — с хитрым видом пустился в объяснения архитектор. — И не с чем. Поэтому, как ответственный за ремонтные работы, вы должны проконтролировать и проспонсировать покупку материалов и инструментов.
Священник усмехнулся. Так вот какую игру затеял сегодня архитектор. Хорошо, он принимает эти условия. И пусть наивный Кавех потом не обижается, что его переиграли.
— Понятно, — резюмировал преподобный и зашел обратно в церковь. Кавех вопросительно уставился ему вслед.
«Что тебе понятно? Куда ты, блин, пошел? Я для тебя какая-то шутка?» — возмутился архитектор. Но надолго его не оставили. Священник довольно скоро вернулся. К его благочестивому образу добавилось черное пальто и перчатки.
Пока Кавех разглядывал внешний вид преподобного, тот достал телефон и открыл каршеринговое приложение.
— Здесь недалеко, — озвучил результат поисков преподобный, и они вместе направились к машине. Их поджидал новенький хэтчбек, который приветственно замигал фарами, откликнувшись на команду из приложения. Не самая вместительная машина, но ведра со штукатуркой туда точно влезут. Священник занял место водителя, архитектор запрыгнул вперед.
— Пристегнитесь, — сказал аль-Хайтам, не глядя на Кавеха.
— Вы только сильно не гоните, а то меня укачивает, — хмыкнул в ответ архитектор, но все же пристегнулся.
Преподобный завел машину, и они медленно выехали на дорогу. Аль-Хайтам оказался на редкость правильным водителем (что, в принципе, не удивительно). Одним из тех, кто даже к пешеходному переходу ближе положенной линии не подъедет. Складывалось ощущение, что он прямо сейчас сдает экзамен по вождению. Наверняка, в свое время он сдал его с первого раза. Кавех в этом не сомневался.
Они не разгонялись выше положенных шестидесяти, а потому архитектору казалось, что едут они уже целую вечность. Обстановку отягощала еще и гнетущая тишина, повисшая в салоне автомобиля. Священник внимательно следил за дорогой, а архитектор не мог придумать ни одной безобидной темы для разговора и тихо вздыхал от скуки.
— Если вам нечем заняться, можете составить список материалов, которые нужно сегодня купить, — предложил преподобный. Похоже, ему все-таки надоело слышать вздохи отчаяния со стороны пассажирского сиденья. Кавех был только рад наконец отвлечься.
— У вас не найдется бумажки? — не особо рассчитывая получить желаемое, спросил архитектор. Но к его удивлению священник молча протянул сложенный вчетверо листок бумаги.
— Благодарю, — Кавех принял подношение и, не разворачивая, стал записывать все необходимое. Это не заняло много времени, но, слава богу, они уже доехали. Священник аккуратно припарковался, а затем повернулся к архитектору и, протянув тому руку, спросил:
— Вы позволите?
— Что?.. — Кавех не понял, что от него хотят. Зачем аль-Хайтам подает ему руку? Кое-какие смущающие мысли заполонили архитекторский разум. А вдруг… Ну вдруг…
Преподобный, видя растерянность собеседника, закатил глаза и, нетерпеливо потрясая рукой, произнес:
— Список. Дайте список посмотреть.
— А. Да. Конечно.
Кавеха будто холодной водой облили. Суровая реальность вновь вытащила романтическую натуру архитектора из его иррациональных грез. Как же, размечтался. А, вообще, с каких это пор он стал думать об аль-Хайтаме в таком ключе и на что-то надеяться? И на что он надеется?
— Дайте руку, — не отрываясь от списка, попросил священник, вновь протягивая руку архитектору. Кавех, не задумываясь, вложил в нее свою ладонь. Аль-Хайтам медленно поднял взгляд от листка, секунды две посмотрел перед собой и повернулся к архитектору. Он молча глядел на Кавеха, держа того за руку, и в очередной раз за день пытался понять, что, собственно, происходит.
— Я говорю… — наконец нарушил затянувшуюся тишину священник. — Ручку дайте.
«Ох, черт…» — Кавех захотел провалиться под землю. Или просто покинуть планету. Он тут же отдернул руку и, сделав вид, что ищет пишущий предмет где-то в кармане, отвернулся, чтобы скрыть горящее от стыда лицо.
Священник так и сидел с протянутой рукой. Странное осознание промелькнуло в его взгляде, пока он наблюдал за спектаклем архитектора. Тот наконец нашел злосчастную ручку в недрах кармана и передал ее преподобному, избегая зрительного контакта.
«Говорить четче надо! Совершенно не понял, что он сказал! И нечего на меня пялиться. Подумаешь, послышалось. Раздражает!» — кипятился в спутанных мыслях архитектор.
Аль-Хайтам тем временем внимательно изучал список покупок. Кажется, на сегодня они планируют только обработку и покрытие стен: Кавех собирался покупать грунтовку, шпаклевку и все в том же духе. Дойдя до конца списка, священник решительно вычеркнул один из пунктов. Архитектору такая самодеятельность не понравилась.
— Это… — хотел было спросить он.
— Стремянка у нас есть, — опередил аль-Хайтам.
«Надеюсь, она не такая же раздолбанная, как ваши стены», — подумал архитектор.
Список был утвержден ответственным лицом, поэтому можно было отправляться за покупками. И Кавех не соврал бы, сказав, что это был самый быстрый шоппинг в его жизни. На прогулку по строительному у них ушло, дай бог, минут тридцать, пять из которых они простояли в очереди.
Стоило архитектору задержаться у какого-нибудь стеллажа дольше минуты ушедший вперед священник возвращался, спрашивал, в чем дело, и, если мог, помогал с выбором, а если не мог, то звал консультанта. Кавеху понравилось такое продуктивное времяпровождение. Ему не пришлось ничего искать, звать продавцов, страдать от мук выбора — всем этим занимался аль-Хайтам, а Кавех просто пальцем показывал, что ему нужно. Архитектор даже задумался, а может, ему стоит чаще брать преподобного с собой по магазинам. Это позволило бы сэкономить кучу времени. Он, конечно, понимал, что так получается только из-за того, что священник удовольствия от процесса не получает, поэтому и старается побыстрее закончить. Но кого это волнует, если таким образом можно эксплуатировать аль-Хайтама?
Словно почувствовав корыстные намерения архитектора, священник поспешил спустить того с небес на землю:
— В машину сами грузите, я пока заведусь.
«Как будто это так долго», — проворчал про себя Кавех. — «Уж мог бы и доделать. Заводится он, видите ли».
Продолжая ругать священника на чем свет стоит, архитектор, пыхтя и негодуя, закинул покупки в багажник. И все-таки, когда кто-то другой этим занимается, жить гораздо приятнее.
Дорога обратно не сильно отличалась атмосферностью от пути до магазина. Ехали молча. Кавех провожал прохожих безразличным взглядом. Аль-Хайтам был поглощен процессом вождения. Из-за небольшой скорости пейзаж за окном менялся крайне лениво, задавая обстановке в салоне еще более меланхоличный темп. Но кажется, никого из присутствующих это не тяготило. Тишина не давила и не создавала неловкость. Она, напротив, гармонично обрамляла непростые взаимоотношения между двумя попутчиками, успокаивая душевное смятение.
Наконец они доехали. Все так же не прерывая молчания и не обращая внимания на человека на пассажирском сиденье, аль-Хайтам вышел из машины, достал покупки из багажника и направился к церкви, на ходу завершая поездку в приложении и блокируя двери. Уже перед самым входом он вдруг осознал, что никто за ним не пошел. Обернувшись, священник поймал на себе взгляд очень недовольного архитектора, который почему-то остался в закрытой машине.
— Господи, ну что опять? — тихо вздохнул преподобный и вернулся к автомобилю. Ему не хотелось снова платить за аренду машины, чтобы открыть двери, но, к счастью, каршеринговая компания, похоже, продумала этот момент и добавила возможность разблокировки дверей в случае, если пользователь забыл что-то. Или кого-то. Поэтому с легким сердцем выбрав опцию «забыл животное в машине», аль-Хайтам открыл переднюю дверь.
— В чем проблема? — спросил он у Кавеха.
— Какая проблема? Нет никаких проблем! Просто решил остаться в машине! Очень она мне понравилась! А вы зачем вернулись? Забыли что-то? — по концентрации сарказма в ответе можно было сделать вывод, что проблема у архитектора все-таки была. Священник устало потер переносицу. А потом заметил, что Кавех так и сидит пристегнувшись.
— Ремень заело? — догадался преподобный.
— Нет, просто боюсь разбиться, — глаза Кавеха, кажется, собирались прожечь аль-Хайтама насквозь. Он сидел, демонстративно скрестив руки на груди, словно и правда никуда не собирался, но при этом вся его физиономия так и сочилась едким недовольством.
Священник наклонился ближе. Будто это как-то помогало быстрее справиться с проблемой. Потянувшись рукой через архитектора, он попытался нажать на кнопку, чтобы отстегнуть ремень. Ожидаемо, ничего не произошло. Кавех только хмыкнул и закатил глаза. Ну да, ну да, он же не додумался сделать так раньше, поэтому и сидит тут.
— Ну мало ли, — пожал плечами преподобный, который, конечно же, не мог не заметить эту язвительную ухмылку. И естественно, вслед за репликой он получил очередной буравящий взгляд в свою сторону. Однако сдаваться он не собирался. Раз не получается по инструкции, значит, пора применять силу. Аль-Хайтам попытался просто дернуть ремень в надежде, что это как-то поможет. Но, похоже, он забыл, как работают ремни безопасности. Или же сделал это специально.
— Черт! — прошипел Кавех. — Вы меня задушить хотите?!
Чем сильнее дергаешь пристегнутый ремень, тем больше он затягивается, ненавязчиво намекая на уровень умственного развития человека, пытающегося выбраться из автомобильных пут. При всей своей неприязни Кавех в самую последнюю очередь охарактеризовал бы аль-Хайтама словом «тупой». А значит, он это точно нарочно!
— У вас есть другие предложения? — хладнокровно поинтересовался священник у дышавшего через раз архитектора.
— Да! Просто оставьте меня здесь.
Аль-Хайтам еще раз окинул взглядом сложившуюся ситуацию. И, кажется, нашел решение.
— Можете откинуться?
— Я откинусь прямо сейчас, если не прекратите дергать ремень, — съязвил Кавех, сохраняя неподвижность. Он явно не горел желанием предпринимать какие-либо действия. Зато священнику порядком надоело терпеть архитекторские колкости, поэтому одной рукой он уперся в спинку кресла справа от Кавеха, а другой потянул за рычаг сиденья.
От резкой смены положения у архитектора перехватило дыхание. В тщетной попытке зацепиться за что-то, чтобы предотвратить падение назад, он ухватился за руку преподобного. Этот маленький маневр ничем ему не помог, а только усугубил и без того дурацкое положение архитектора. Теперь он лежал полузадушенный заевшим ремнем, а сверху над ним навис священник, которого он крепко держал за руку. В принципе, все готово к отпеванию его чести и гордости, безвременно почившим в этот холодный осенний день.
Аль-Хайтам смотрел на него сверху. По его лицу нельзя было прочесть, что он вообще думает по поводу сложившейся ситуации. Но обычного раздражения Кавех в нем не заметил. Всегда саркастично-высокомерный взгляд сменился на легкое подобие удивления и любопытства. И это пугало. Все тело архитектора покрылось мурашками от столь близкого контакта с человеком, от которого он ничего, кроме холода и насмешек, до сих пор не видел. И хотя лицо преподобного оставалось безмятежно спокойным, а серо-зеленые глаза смотрели с привычной ухмылкой, взгляд их был беззлобным и даже каким-то по-родному теплым. И Кавех потерялся в этом взгляде. Завороженный его невидимой до сих пор глубиной он был не в силах пошевелиться и сказать что-то. Даже собственный позор отошел на второй план.
Священник тем временем мягко разжал пальцы парализованного архитектора свободной рукой.
— Думаю, так будет удобнее, — голос священника звучал совсем рядом. Кавех сглотнул. Удобнее, что?
— Прошу прощения?.. — еле слышно просвистел архитектор. Собственные голосовые связки вдруг отказались слушаться, выдавая вместо звуков невнятный свист и шепот. Аль-Хайтам разогнулся, отстранившись от застывшей жертвы ремня безопасности. Поправляя и так идеально сидящую одежду, он пояснил:
— С опущенной спинкой удобнее выбраться.
— А… — протянул Кавех и поспешил воспользоваться подаренной ему возможностью освобождения. Скрывая за движениями состояние своего смущенного разума и избегая взгляда священника, архитектор наконец смог покинуть автотранспорт. Выдохнув полной грудью, он не оборачиваясь пошел к церкви. Аль-Хайтам закрыл машину и последовал за ним.
— Это что такое?
— Стремянка.
Кавех, конечно, предполагал, что ничего толкового от церковного имущества ожидать не стоит, но то, что принес ему аль-Хайтам, совершенно не годилось для работы. Лестница выглядела так, будто лично застала исход израильтян из Египта. На такой не то, чтобы работать или стоять страшно, рядом с ней и дышать небезопасно, вдруг рассыпется. Архитектор грустно вздохнул. Придется начать снизу, а завтра он, пожалуй, сам купит себе стремянку.
— Ладно, спасибо.
Священник кивнул и ушел заниматься своими делами, оставив Кавеха наедине с ровесницей Моисея. Окинув стену беспомощным взглядом, архитектор понял, что снизу начать все-таки не получится. Так он потратит только больше времени и материалов. Может, лестница прочнее, чем кажется на первый взгляд?
Расположив шаткую конструкцию ближе к стене, Кавех стал осторожно подниматься. Стремянка скрипела и покачивалась, но архитектора все же выдержала. Все равно прыгать на ней он не собирается, поэтому развалиться под ним она, скорее всего, не должна. Утешая себя этой мыслью, Кавех приступил к работе.
Очистив поверхность стены от загрязнений, он перешел к грунтовке. Сегодняшние его манипуляции обеспечат надежное сцепление со штукатуркой и предотвратят возникновение плесени. После нанесения грунт необходимо оставить высохнуть на несколько часов, поэтому закончив с первой стеной, Кавех потащил лестницу к следующей. Помимо очевидной ветхости стремянка обладала еще одним внушительным минусом: она была очень громоздкая и тяжелая. Таскать ее с места на место под любопытными взглядами немногочисленных прихожан было очень неудобно во всех смыслах. Не то чтобы архитектор не привык держать в руках что-то тяжелее карандаша, просто обычно всем этим занимается команда строителей. Но раз решил сэкономить, то сам и отдувайся теперь.
Вторая стена оказалась выше, а стремянка — слишком низкой для нее, поэтому архитектору приходилось вытягиваться на носочках, чтобы достать хоть до чего-то. Опасно покачиваясь на шаткой лестнице, он бесстрашно тянулся вверх, поглощенный рабочим процессом. Где-то в глубинах подсознания он, конечно, понимал, что в любой момент может свалиться и что стоило бы оставить эту злосчастную стену для нормальной лестницы, но на практике же предпочитал игнорировать такую вероятность.
Расправившись с одной частью, воодушевленный успехом архитектор переставил стремянку, чтобы повторить этот безумный трюк. Однако у стремянки были другие планы. Едва Кавех занял исходную позицию, вытянувшись в струнку, как верхняя ступенька с хрустом приказала долго жить, и утративший опору архитектор опасно покачнулся назад. Ухватиться было не за что, а потому потерявший равновесие Кавех полетел-таки спиной назад. Но не суждено ему было растянуться на полу. Чьи-то крепкие руки подхватили несчастного, предотвратив трагедию. Хотя тут архитектор поспорил бы. В его картине мира гораздо приятнее было бы стать лепешкой на церковном полу, чем оказаться в объятиях преподобного аль-Хайтама, который, надо же как удачно, как раз проходил мимо! Поэтому, по скромному мнению Кавеха, трагедия все же произошла.
— Вас и на полчаса оставить нельзя, — резюмировал преподобный, продолжая держать архитектора на руках.
— А вы и не очень-то далеко уходили, — огрызнулся Кавех, не спешивший слезать. Священник молча проигнорировал язвительный выпад в сторону своего своевременного появления.
— Была бы у меня нормальная стремянка, этого бы не произошло, — продолжал ворчать архитектор.
Он отчего-то был уверен, что аль-Хайтаму совершенно не тяжело его держать, а самому ему было даже уютно как-то. Тепло чужих рук, ощутимое через одежду, расслабляло и дарило чувство безопасности. Будь это не священник, можно было бы положить на него голову, прижаться ближе, закрыть глаза и забыть про ужасную стремянку, жуткий ремонт и черствого святого отца.
— Пользоваться аккуратнее нужно, — Кавеху показалось, или руки священника сжали его чуть сильнее? Ему даже язвить в ответ перехотелось. Он молча перевел вопросительный взгляд на преподобного, но аль-Хайтам будто специально смотрел куда-то вперед, а не на него. Очень хотелось развернуть его лицом к себе и призвать к ответу. Что это все значит? И не пора бы уже поставить Кавеха на землю?
Будто прочитав его мысли, священник осторожно отпустил архитектора, неловко кашлянув в сторону. Оказавшись на ногах, Кавех отошел от преподобного на безопасное расстояние и принялся поправлять одежду.
— Ваша нога, — услышал он голос священника. Опустив взгляд, архитектор обнаружил, что треснувшая ступенька стремянки расцарапала ему ногу у щиколотки. Ну что за невезение!
— Пустяки, — отмахнулся Кавех. — Всего лишь несколько царапин.
— Даже несколько царапин могут стать причиной сепсиса, — возразил аль-Хайтам.
— И что вы предлагаете? — усмехнулся архитектор. — Помашете над моей ногой кадилом?
Он уже собирался забираться обратно на проклятую лестницу, но священник вдруг схватил его за руку.
— Если вам от этого станет легче, могу и кадилом помахать, но, боюсь, вам это уже не поможет, — произнес преподобный тоном, не терпящим возражений. — Сидите здесь, я сейчас вернусь.
Отпустив шокированного Кавеха, аль-Хайтам зашагал прочь, бросив напоследок:
— И не вздумайте забираться на стремянку.
А архитектор и не думал. Он сейчас вообще ни о чем не думал. Если бы кто-то решил сделать снимок его мозга, то вместо привычных срезов МРТ увидел бы только белый шум.
Вернувшись, священник нашел архитектора в том же положении, в котором и оставил.
— Да что вы стоите? Сядьте уже наконец, — ему пришлось самому отвести застывшего Кавеха к скамье. Никак не реагируя на происходящее, архитектор послушно позволил усадить себя и вернулся в реальность лишь, когда ватка с йодом задела края царапины.
Зашипев от неприятных ощущений, Кавех поспешил отодвинуть ногу от присевшего возле нее преподобного. Но тот лишь аккуратно вернул ее на место. На каждое вздрагивание архитектора священник, словно успокаивая, мягко касался раненной ноги свободной рукой.
— Ну вот и все, — аль-Хайтам закончил и поднял взгляд на архитектора.
— А как же кадило? — спросил раненный.
— Настоятель не разрешил освятить вашу ногу, простите, — священник произнес это таким серьезным тоном, что Кавех не смог подавить глупый смешок, не сомневаясь, что преподобный и в самом деле спрашивал дозволения у настоятеля.
Встретившись взглядом с аль-Хайтамом, архитектор осознал, что за сегодняшний день он еще ни разу не ощутил на себе ауру холодного отчуждения, с которой на него обычно взирал святой отец. Да, священнослужитель все еще ворчит на него и закатывает глаза. Но делает он это не как обычно. Сегодняшний аль-Хайтам — какое-то странное воплощение надежности, и архитектор не понимал, чем заслужил такую милость.
Глядя на преподобного у своих ног, Кавех вдруг захотел положить руку тому на голову. Интересно, если он это сделает, то успеет ли досчитать до трех, прежде чем его настигнет кара за свое безрассудство? Или священник, пребывающий в благостном состоянии, спустит эту маленькую шалость архитектору с рук? Есть только один способ узнать наверняка.
В момент когда его ладонь уже почти коснулась пышной шевелюры священнослужителя, Кавех передумал и, сменив траекторию, опустил руку священнику на плечо.
— Спасибо, святой отец, — поблагодарил архитектор. — Дальше я сам.
— Вы сломали стремянку. Как вы будете работать?
— А другой у вас нет?
— Нет.
— Ну значит, доделаю сегодня то, до чего дотянусь, а завтра приду с нормальной лестницей.
— Сидите, — ответил на все это священник, поднялся и пошел к стремянке. Не успел Кавех задать хотя бы один вопрос, как преподобный уже забрался на лестницу с валиком в руке.
«Господи, она меня-то с трудом выдерживала, а ты куда лезешь?! Даже если я попытаюсь тебя поймать, ты меня просто раздавишь!» — недоумевал архитектор, глядя, как аль-Хайтам доделывает за него работу. Здорово, конечно, наблюдать за трудящимся человеком, но только в случае, если он знает, что делает.
— Вы неправильно наносите, — не выдержал Кавех. — Дайте, я покажу.
Отобрав у священника орудие труда, архитектор принялся учить того, как правильно грунтовать стены. Аль-Хайтам оказался способным учеником и быстро схватывал, тем более что в этом занятии не было ничего особенно сложного.
Расправившись с одной стеной, они перешли к следующей. Здесь уже Кавех сжалился и продолжил работу сам, но священник не спешил уходить, оставшись на подхвате. Увлекшись процессом обучения, архитектор рассказывал преподобному о различных тонкостях своего ремесла: о чертежах, о подборе материалов, о своих любимых проектах. Аль-Хайтам был прекрасным слушателем. Он, не перебивая, наблюдал за Кавехом, который с горящими глазами говорил о своей работе.
За беседой время прошло незаметно. Все стены были обработаны. Осталось только дождаться их высыхания. Но так как без лестницы все равно мало что можно было сделать, Кавех стал собираться домой.
— Продолжим завтра, — обозначил план архитектор. — Я куплю стремянку и…
— Завтра меня не будет, — перебил его преподобный.
— Что? — Кавех настолько привык, что каждый день видит священника в храме, что и подумать не мог, что тот может здесь не появиться.
— Это… У вас выходной? — осторожно поинтересовался архитектор.
— Что-то вроде того, — ответил аль-Хайтам и улыбнулся. Если можно назвать улыбкой едва заметное движение уголков губ.
Кавех не мог понять, отчего, но чувствовал себя расстроенно. Попрощавшись с преподобным и направившись в сторону дома, склонный драматизировать архитектор не мог отделаться от ощущения, что нечто хорошее, связанное с этим местом, лишь на мгновение промелькнув в его жизни, уже больше не повторится.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!