Вернутся к фанфику

1.

30 ноября 2023, 00:00
— Прости, Мо Жань. Учитель был не прав.

— Если у тебя в сердце сохранилось хоть немного света, пожалуйста, прошу тебя… освободись. Отпусти себя.

— Когда я вижу тебя таким, моё сердце разрывается от боли. Предсмертные слова Чу Ваньнина звучали в голове мужчины даже сейчас, пока действие яда с каждой минутой становилось сильнее. Учитель имел столько возможностей поговорить обо всём раньше и подробнее, но как назло сказал лишь пару неясных фраз тогда, когда Мо Жань не смог бы допытываться о большем. Что это было? Угрызения совести? Необъятное чувство вины? Правда ли учителю было больно видеть, в кого он превратился? Нет-нет, он не позволит Юйхэну обмануть себя. Тот никогда не признал бы, что был не прав в отношении него, никогда бы не раскаялся за своё отношение по-настоящему. Тот, кому не всё равно, не поступает так со своими учениками и уж точно не приберегает извинения на последнюю минуту своей никчёмной жизни. Чу Ваньнин и на грани смерти оказался жесток к нему. Сделал всё, чтобы выбить почву у Мо Вэйюя из-под ног, будто отдал последние силы на то, чтобы отомстить за всё, через что ученик заставил его пройти. Прощение? Он никогда его не получит: ни при жизни, ни после смерти. И если бы Мо Жань мог переродиться, он бы сделал всё, чтобы заставить своего лживого учителя страдать в каждой последующей жизни. О каком освобождении он вообще посмел заговорить? Мо Жань свободен с тех пор, как покинул Пик Сышэн и перестал хвостом увиваться за ним. С тех пор, как перестал искать его уважение и поддержку. Несравненному Юйхэну никогда не понять, какую боль за время своего ученичества Вэйюй испытал! Боль учителя не сравнится ни с ней, ни с тем, с какой дрожью от страха и ненависти он вспоминал Тяньвэнь, тяжело опускающуюся ему на спину и оставляющую жгучие удары.

***

Неожиданное перерождение встретило Мо Жаня стойким металлическим запахом крови, призрачным воем и звуками, с которыми когтями на части разрывают плоть. С трудом открыв глаза, он почувствовал себя так, словно не умер от яда, а кто-то всего лишь хорошенько ударил ему по затылку, отрубив на несколько часов. Тьма была недолгой, пробуждение — громким, эмоции — головокружительными. Подобно неумолимой буре, они обуяли его. Ненависть и обида, с которыми мужчина умирал в прошлой жизни, возросли троекратно, пульсируя под кожей, разгоняясь по венам вместо крови подобно обжигающей лаве. Кровь была повсюду: пестрела на оборванных одеяниях, поблескивала неаккуратными брызгами на каменных стенах, тёмными пятнами тут и там пропитала землю. Борясь с затуманивающими разум эмоциями, которые неизбежно требовали выхода вместе бурлящей внутри силой, Мо Жань вскоре понял, что нечто заперло в себе всю нечисть, которая стеклась на зов некой горы Тунлу. И ничего, кроме брошенного чрезмерно громко: «Выйти отсюда может лишь один» — ему узнать так и не удалось. Неужели его желание испортить эту и последующие жизни учителя сбылось и он получил шанс на перерождение? Тогда не оставалось сомнений в том, что именно он должен выбраться отсюда живым. Выбраться и отыскать Чу Ваннина. Туманная пелена заволокла сознание, позволяя мужчине сдаться во власть эмоций, клинок блеснул в его руке, а в следующее мгновение с уст несчастных, оказавшихся к нему ближе всего, сорвались предсмертные возгласы, сопровождаемые звуком разрываемых одежды и плоти. Ошибка собравшихся «мелких» демонов заключалась в том, что каждый из них стремился первоочередно убить кого послабее, чтобы сильные противники остались против друг друга. Минус этого плана назвать было легко: один из сильнейших точно останется жив, глупо надеяться, что полученные ранения облегчат победу. Только вот Мо Жань не был столь самонадеян, чтобы рассчитывать на такой расклад. В отличие от тех, кто, заметив, как он пришёл в сознание, рассчитывал застать врасплох, сочтя его серьёзно раненым. Сейчас Мо Вэйюю было наплевать, недооценивают его или нет — даже лучше, если ему не надо вылавливать своих жертв, пускай идут прямиком ему в руки. Клинок вновь и вновь пронзал демонов: кто-то молил о пощаде, даже зная, что войдя в Тунлу, не сможет выбраться; кто-то, напротив, сыпал проклятиями, и лишь немногие смогли отразить несколько быстрых и безжалостных выпадов Мо Жаня прежде, чем упасть замертво. Кровь запачкала его одеяния, несколько капель попали на лицо. Крики, всхлипы и хрипы разом стихли, но какое-то время отзывались эхом в голове, из-за чего мужчина не сразу понял, что все мертвы. Он по-прежнему сжимал рукоять меча с такой силой, будто собирался переломить, дышал отрывисто через чуть приоткрытые губы, оглядывая лихорадочно блестящим взглядом обстановку в попытке понять, почему гора отказалась выпускать его. Выглядел он при этом практически дико: помимо взгляда, в котором читалось желание уничтожить всё на своём пути, у Вэйюя растрепались волосы после битвы, кое-где оказалась порвана одежда, вкупе с брызгами чужой крови, которая особенно сильно перепачкала рукава, картина выглядела внушительнее. — Ты испортил мои планы, — голос незнакомца, выступившего из темноты, звучал ровно, но в нотках можно было распознать скрываемую глубоко в душе ярость. — Ты не Сяньлэ. Белоснежные одеяния незнакомца перед ним были чисты, было совершенно ясно, что до сих пор он не удосужился шевельнуть и пальцем, ведь собравшиеся в печи не заслуживали этого. И выбрался очевидно лишь для того, чтобы покончить с последним выжившим, без смерти которого Тунлу останется непоколебимой. Мо Жань хотел бы спросить, каким образом он мог нарушить чьи-то планы, если очнулся посреди хаоса, но незамедлительный выпад незнакомца и собственное паршивое расположение духа к разговорам не располагали. Клинки скрестились с металлическим лязгом, от вложенной в каждый удар силы задрожала Тунлу. Тасянь-цзюнь, привыкший к тому, что после первой встречи с его клинком оппоненты обычно отступали назад, чтобы перегруппироваться для удара, а то и вовсе принять глухую оборону, никак не ожидал, что человек в белоснежных одеяниях, ни отпрянув ни на полшага назад, вложит большую силу, чтобы меч с неприятным звоном выскользнул из-под клинка Мо Жаня. Краем глаза заметив быстрое движение, мужчина среагировал не менее молниеносно, пускай и оказался несколько застигнут врасплох. Изменив положение кисти и уведя руку вниз, он ловко заблокировал удар, направленный точно в бок, и был вынужден сам оказаться тем, кто отскочет назад, устанавливая безопасную дистанцию. Противник, кажется, вовсе не просто так оказался излишне самонадеянным. Имея такую силу, было в самом деле позорно марать руки о неугодных мелких демонят, которых можно уничтожить едва ли не движением одного пальца. Однако каким бы сильным Безликий Бай не являлся, Мо Жань по натуре своей не привык отступать. Он вёл многолетнюю «борьбу» с великим старейшиной Юйхэном, приложил немало сил, чтобы показать, кто из них стоит на порядок выше. И в прошлой, и в этой жизни он утвердит своё положение. Чу Ваньнин будет считаться с ним, и никакой незнакомец в белых одеяниях не помешает бешеному псу выбраться от туда, откуда он хочет и может выбраться. Это не Мо Вэйюй спутал Безликому Баю планы и встал на пути, а как раз-таки наоборот. Движимый желанием достать Юйхэна из-под земли и заставить объясняться за всё, сказанное перед смертью, мужчина окончательно потерял самообладание. Разрушительная сила высвободилась, поступая в меч бурным потоком. Наплевав на все риски, совсем не осознавая, что перед ним стоит один из четырёх величайших бедствий, Вэйюй ринулся в бой. Напряжение между сражающимися достигло предела, каждый был готов перегрызть другому глотку за сорванные планы. Один неистово жаждал заманить в Тунлу Се Ляня и шёл к осуществлению этого плана многие годы, ведь медная печь открывалась не пять раз на дню! Второй стремился поскорее выбраться отсюда, готовый убить кого угодно, чтобы получить от Чу Ваньнина ответы на вопросы, терзающие его и при жизни, и за несколько мгновений до смерти. От мощи, с которой сталкивались их клинки, ткань одеяний на рукавах оказалась изрезана, мелкие царапины от ударной волны хаотично усеяли кисти и запястья. Тунлу дрожала от их столкновений, словно не могла удержать головокружительную силу, исходящую от обоих. Первым, кто достиг цели, оказался Безликий Бай — его клинок пронзил плечо Мо Жаня. Но прежде, чем он успел перейти в защиту, раненый воспользовался своим положением — выпад пришёлся чуть ниже рёбер, белоснежные одеяния окропила кровь. Мо Жань стиснул зубы, не смея издать даже болезненного вздоха, Безликий Бай отскочил, маска делала его безучастным к происходящему, никакого звука не послышалось — он тоже сдержался. Передышка, которую они себе позволили, не заняла и полминуты, но показалась вечностью — тягучей и удручающей. Оба думали только о том, что духовная энергия значительно исчерпала себя. Полученные раны не убьют их, но истощат — и неизвестно, кто первый станет уязвимее. Вэйюй ко всему прочему не являлся великим бедствием, и если его оппонент имел больше возможности уйти живым или понадеяться на спрятанный прах, то Вэйюй медленно, но верно терял кровь. И совсем не хотел делать ставки, сколько протянет в таком состоянии. «Нужно закончить всё одним ударом», — эта мысль посетила обоих, никто не хотел и дальше растрачивать духовную энергию попусту. Два сияющих сгустка появились на ладонях, увеличиваясь в размерах, и почти одновременно сорвались вперёд. Ни один не достиг цели — шары столкнулись друг с другом. Грянул оглушительный взрыв, ударная волна сбила обоих с ног, каменные стены задрожали так, что устоять бы на пределе сил всё равно не вышло. Жуткий треск послышался откуда-то сверху — Тунлу раскололась надвое, осколки скалистой породы посыпались едва ли не на голову. Мо Жань закрыл лицо руками и зажмурился от поднявшейся и попавшей в глаза пыли. Дрожь постепенно улеглась, стало так тихо, что Вэйюй мог расслышать звук собственного дыхания. Когда он открыл глаза, его противник уже куда-то исчез. Глупо было полагать, что он остался под обвалом, значит, выскользнул в открывшийся разлом сразу. Мужчина медленно сел и прижал ладонь к пострадавшему плечу, в ушах после обвала звенело, раненое плечо отзывалось острой болью, ткань из-за крови неприятно прилипла к ране. Эмоции, захлестнувшие ранее, сошли на «нет», весь мир — и внешний, и внутренний — ощущался, как через толстый слой ваты. «Чу Ваньнин», — навязчиво билось в голове. Не хотелось даже думать о том, что единственная причина, по которой Мо Жань выстоял в этом бою, заключалась в учителе. Ненависть или любовь, уважение или презрение — не так уж и важно, что он испытывал к этому человеку на протяжении всей жизни. Куда важнее, что ко всем успехам его словно привело существование учителя. Не собственные навыки, а те чувства, что овладевали им, когда Вэйюй думал о нём. И осознание этого раздражало. Увлечённый своими переживаниями, он не заметил собравшихся у разлома. Пэй Мин, Се Лянь, Му Цин и Фэн Синь замерли с какими-то неясными, сложными выражениями на лицах. И лишь Хуа Чэн выглядел так, словно предполагал подобное развитие событий, в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на неподдельный интерес. Незнакомец не только смог выбраться из Тунлу — его сила вкупе с чьей-то ещё едва не разнесла медную печь вдребезги. — Он стал одним из четырёх великих бедствий? — первым обрёл дар речи Се Лянь, который не сколько был смущён неожиданным поворотом событий, сколько пытался понять, кто перед ними. Ведь если сломать печь и остаться единственным выжившим — разные вещи, значит, новый демон не получил неимоверную силу. — Он непревзойдённый, — кивнул Хуа Чэн, будто кожей чувствовал исходящую от незнакомца силу. — Сбросил с пьедестала одну проблему. — И одну добавил небожителям, — скривился Му Цин. Никому из них не хотелось даже думать о том, какие цели преследовал новый непревзойдённый демон. Черновод не отсвечивал, Безликий Бай после пары-тройки бедствий исчез из их поля зрения, Ци Жун творил мелкие пакости, а Хуа Чэн после того, как вызвал небожителей на битву, не доставлял существенных проблем. Оставил, конечно, неприятный осадок, а сейчас маячил непозволительно близко рядом с наследным принцем Сяньлэ. Хоть лес подвешенных трупов не оставлял, а с небожителями в день своего становления непревзойдённым сразился честно, а не напал исподтишка. Чего же ожидать от нового демона в их рядах — никто понятия не имел. Они должны были предотвратить наступающее бедствие, а в итоге оно неминуемо их настигло. В этот момент Мо Вэйюй резко ощутил чужое присутствие, он повернул голову, разглядев среди стоявших поодаль человека в белоснежном одеянии, поначалу даже решил, что недавний противник вернулся добить его с подмогой, но после осознал: у незнакомца не только не было маски на лице, но и его одежды выглядели чуть проще. Смутная догадка пронзила его. Мог ли Чу Ваньнин переродиться в этом теле? С тех пор, как очнулся, Мо Жань не имел возможности увидеть себя в зеркале, потому и не знал, сохранил он прежний облик или оказался в другом теле. Если они с учителем оказались здесь в один и тот же момент, мог ли тот оказаться недалеко? — Чу Ваньнин! — разнеслось громогласно по расколовшейся Тунлу, без пяти минут непревзойдённый, разом забыв про своё плечо, так быстро оказался рядом с Се Лянем, что сабля Хуа Чэна едва не сорвалась с пояса. Если бы наследный принц не сделал знак рукой, показывая, что не стоит вмешиваться в конфликт с новоявленным бедствием, пока его мотивы неясны, завязалась бы очередная драка. — Вы, наверное, обознались, — видя, что собеседник будто не понимает, где находится, Се Лянь сделал всё, чтобы беседа выглядела как можно более непринуждённой. — Я не… Сяньлэ недоговорил, кто-то отчаянно пытался связаться с ним по духовной сети. И судя по тому, что Пэй Мин, Му Цин и Фэн Синь уже стояли, прижав два пальца к виску и с каждой секундой становились мрачнее — они успели присоединиться к общему каналу до того, как Мо Жань разразился гневной тирадой. — И в прошлой, и в этой, и в последующих жизнях я узнаю тебя, Ваньнин. Ты рассчитывал, что можешь наговорить мне все те совестливые речи и, не объяснившись, уйти прощённым? Наследный принц явно не представлял, за что или из-за кого получил сквозящую в голосе неприязнь. Хуа Чэн за его плечом мрачнел, кажется, вместе с небожителями, разве что совершенно по другой причине, и мысленно записывал незнакомца кистью в список величайших грешников, а не бедствий. Мо Вэйюй по растерянному лицу незнакомца начал понимать, что что-то не так. И пока он выбирал между: его новый облик выглядит слишком отвратительно или он ошибся человеком, — со стороны раздался голос одного из мужчин. — Ваньнин? — уточнил Пэй Мин, его взгляд ненадолго задержался на Мо Жане, после чего обратился к Се Ляню. — У вас, наследный принц Сяньлэ, появилась родственная душа. Новый бог Войны во время своего вознесения обрушил наши с Фэн Синем дворцы. — Зато колокол ни на кого не упал, — примирительно заметил Се Лянь, а, завидев взгляд Му Цина, поспешил перевести тему. — Пока я проживаю в храме Водных Каштанов, мой дворец пустует — можете расположиться там. Повисла неловкая тишина. Мо Жань понял, что в самом деле обознался, и из чужого диалога выхватил важную деталь: тем, кто сегодня вознёсся, скорее всего оказался Чу Ваньнин, раз незнакомец уточнил его имя перед тем, как озвучить новости. Генералы Наньян и Сюаньчжэнь одновременно пришли к мысли, что с этого дня считать их теми, кто разрушает Небесную столицу, как минимум несправедливо, ведь новое четвёртое бедствие раскололо Тунлу, а вознёсшийся следом небожитель обрушил пару дворцов, даже не взмахнув рукой. Что уж говорить о том, с каким грохотом прошло третье вознесение Се Ляня. — Линвэнь просила вернуться как можно скорее, — наконец нарушил молчание Пэй Мин. — Мы отправимся первыми, доложим о случившемся. Се Лянь кивнул, у них и правда осталось здесь одно незаконченное дело. Тасянь-цзюнь, будто не замечая их переговоров, опустился на камень, принявшись методично разрывать ткань на плече, пока та из-за крови не присохла к ране. В голове его постепенно собирался пазл. В Тунлу, из которой он выбрался, были только демоны — это было пускай не обыденностью, но чем-то знакомым, ведь в своей прежней жизни он порой сталкивался с ними, тогда как о небожителях слагали легенды. Ходили слухи, что совершенствование тела и духа рано или поздно приведёт к вознесению, мужчина в какой-то момент стал твёрдо убеждён, что так завуалировали смерть. В этом мире небожители оказались вполне реальны. — Демоны не могут проникнуть в Небесную столицу, — словно прочитав мысли Мо Жаня, произнёс незнакомец, на руках которого поблескивали серебряные наручи. — Если, конечно, не знают, где находится брешь или как её создать. — Что ты хочешь за это? — Вэйюй поднял полный решимости взгляд, он уловил намёк без слов. Хуа Чэн, решив оставить личные счёты на потом, задал всего один вопрос, который интересовал их с Се Лянем больше прочих. — С кем ты столкнулся в медной печи? — С демоном в белоснежном одеянии. На его лице была маска, одна сторона которой смеялась, а другая плакала, — помолчав, мужчина с неохотой добавил, припомнив кое-что. — Он сказал, что я нарушил его планы. В печи должен был быть Сяньлэ.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!