Вернутся к фанфику
8. Укуси меня
2 января 2024, 19:20Михо так не хотелось просыпаться и вставать, что она сама себе сны выдумывала. Об удобных летающих машинах вместо мётел и швабр, о шабашах, на которых изменщиков сжигали, а не угощали бесплатным алкоголем… Но Бомгю всё равно смог разрушить её маленькую надуманную утопию, уронив сумку со своими вещами со стула на пол.
Михо обернулась, кутаясь в одеяло и кривясь от того, что буквально в метре от кровати парень в свободных синих трусах-шортах и чёрных носках переворачивал сложенную аккуратно одежду, выкидывая вещи из сумки на пол. В немилость попали и джинсы, купленные бабушкой, и свитер, связанный мамой с помощью волшебных спиц, и парочка больших футболок, которыми любезно поделился папа.
— Что за дедушкины трусы? — спросила Михо.
Бомгю обернулся с торчащей в разные стороны тёмной чёлкой и лёгким безумством во взгляде. Всем своим видом показывая, как зол, он сложил руки на груди и уставился на ведьму не то с упрёком, не то с целью уличить её в коварном плане испортить тот самый волшебный день, когда он может быть самим собой, а не шерстяным клубком.
— Вот именно, — проговорил он, — что за дедушкины трусы? Ты не сложила мои боксеры? И где мои толстовки? У меня их всего три, — три несчастные толстовки! — а ты не взяла ни одной? В чём, по-твоему, я должен ходить?
Он наклонился, подцепляя с пола горчично-жёлтый свитер с буквой «Б» на ней.
— В этом?!
Его голая грудь вздымалась на частых вдохах. Всё указывало на то, что он был недоволен, и от его грозного бормотания в человеческом облике у Михо портилось настроение.
— Я тебе говорила помочь мне со сборами или составить список того, что нужно взять, но ты уснул и оставил это на родителей…
— Ты и без списка прекрасно знала, что мне нужны нормальные трусы, нормальные джинсы, а не шаровары, и нормальный верх, — он снова наклонился, теперь — чтобы поднять с пола папину футболку. — Просто посмотри на это уродство... За подобные футболки нужно сажать за решётку. Это ведь преступление — тратить ткань на такое.
Бомгю запросто мог раздуть скандал из ничего и найти проблему на ровном месте, и Михо обычно потешалась над его поведением, но сегодня у неё было слишком мало терпения на такое. Сегодня всё и без его нытья было хуже некуда.
Откинув одеяло, она встала с постели и подхватила пару вещей с пола, комкая их и прижимая к груди Бомгю.
— Преступление — донимать злую, обиженную ведьму такой ерундой. Бери то, что есть, и уходи, пока я отпускаю. Иначе запру тебя на весь день дома и заставлю выслушивать гневные тирады о Домёне.
Бомгю подозревал, что рано или поздно ему всё равно придётся выслушать об этом. Он с нетерпением ждал, когда безграничное терпение Михо обвалится, и она перестанет притворяться беззлобной и великодушной. Ведь поступки и слова её жениха не могли не ранить.
— Как насчёт того, чтобы высказать всё Домёну лично? — предложил Бомгю, пятясь к двери, пока она наступала. — По-моему, вчера вы достигли точки невозврата, и спустить ему это с рук…
— Иди, — Михо открыла двери, выталкивая Бомгю в гостиную, в которой сладко пахло ванильным сахаром и жареным тестом.
Запах был настолько приятным, что голод моментально отозвался как в желудке Михо, так и в желудке Бомгю глухим урчанием.
— Ты привезла из дома волшебную посуду? — удивился фамильяр. — Или это… это твоя бабушка?
Она грозилась заехать как-нибудь в гости, и хотя Михо деликатно ей отказала, ничто не мешало старой ведьме ослушаться и заявиться с утра пораньше, чтобы затеять готовку. В конце концов, в семье Ку было принято завтракать всем вместе на утро после Хэллоуина. Такая же традиция, как ужин в Сочельник и перекус домашними рисовыми лепёшками после ежемесячных жертвоприношений символу семьи — тигру.
Бомгю сорвался с места, добегая до кухни, где горел свет, в пару больших шагов и врываясь туда в непреодолимом желании выяснить всё первым. Михо старалась тоже не отставать, поэтому в итоге врезалась лбом в голую спину Бомгю и шлёпнула его по плечу за это.
На звук звонкого хлопка Тэхён повернул голову, в полной уверенности, что обнаружит в дверном проёме Михо в пижаме и её несносного кота где-то под ногами, но присутствие в доме полуголого парня вызывало смешанные эмоции.
Так она всё-таки решила отомстить? Вот так сразу? Этой же ночью? И Тэхён пропустил момент, когда она привела в дом чужака?
— Отбой тревоги, — парень говорил подозрительно раздражающим голосом, — это просто… вампир жарит панкейки?
Тэхён не сводил с Бомгю взгляда, внимательно изучая бардак у него на голове, изогнутые не то в изумлении, не то в издёвке брови, светло-карие глаза, вздёрнутый подбородок и человеческое тело. И чем дольше он приглядывался, тем очевиднее становилось, что это и был кот. Только когда он успел так вымахать?
— Оденься уже, — приказала Михо.
Она шлёпнула Бомгю и по другому плечу, попутно отталкивая его с прохода, чтобы пройти в кухню и добраться до стола, где на плоской тарелке идеально ровной стопочкой были сложены пухлые блинчики, зажаренные до приятного карамельного цвета и украшенные сверху кусочком сливочного масла, что таяло и растекалось тонкими прозрачными дорожками.
— Я не совсем сам готовил, — как будто оправдываясь, сказал Тэхён. Он схватил со стола коробку, показывая Михо, что это была смесь для блинчиков. — Нужно только развести водой и жарить на каждой стороне около минуты.
Бомгю наспех натянул на себя футболку, запрыгнул в широкие джинсы, что влачились по полу на каждом шагу, и забрал верхний блинчик, нечаянно скидывая кусочек масла на стол.
У волшебной щётки легко получалось притворяться спящей, пока готовил Тэхён, так как он убирал и муку, и пролитую воду, не пытаясь подкинуть волшебным помощникам работу с утра пораньше, но из-за неряшества Бомгю она задрожала от злости и сорвалась с крючка.
— Хвала Небесам, — он даже не заметил, что кто-то был на него зол, и начал дегустацию, — они вкусные, даже с учётом того, что их приготовил вампир. Михо, у тебя тоже наверняка получилось бы, если бы ты не ленилась.
Подобные замечания её никогда не задевали. Что такого особенного в том, что ей не хотелось тратить время на готовку? Она не получала от этого ни грамма удовольствия, хотя выходило у неё неплохо вне зависимости от того, была под рукой готовая смесь для блинчиков или нужно было замесить тесто самостоятельно. Но поскольку Тэхён всё ещё искоса поглядывал, параллельно переворачивая панкейки на разгорячённой сковороде, она не удержалась и заехала Бомгю локтем в бок. Он из-за этого поперхнулся и закашлялся, смешно выпучивая глаза и задыхаясь в течение нескольких секунд, пока крупный кусочек блина не вывалился изо рта на стол, и только выдохнувшая с облегчением щётка не застучала по деревянной ножке. В гневе. Очень агрессивно.
Легонько сжимая собственное горло пальцами, Бомгю сделал долгожданный глубокий вдох и спросил, переводя взгляд с Михо на Тэхёна и обратно:
— Вы только что просто стояли и смотрели, как я умирал?!
Тэхён был бы счастлив не слышать больше претензий в свою сторону от этого мурчащего и рычащего в любом теле, но не думал, что Михо разделяла его мысли.
— Вовсе нет, — ответил он. — А ты разве умирал?
— Ещё как!.. — начал Бомгю.
— Карма, — пожала плечами Михо, замечая, как губы Тэхёна чуточку изогнулись в секундной улыбке.
Бомгю это тоже заметил, и ему было отнюдь не весело.
— Вау, — сказал он, снова запихиваясь блином, — да вы оба уж-ж-жасные. Натуральные вампир и ведьма. Наверное, в случае моей кончины, закопали бы меня на заднем дворе и сказали бы, что так и было.
— Ну как? — активно шевеля губами и при этом не издавая ни звука, спросил Тэхён Михо, откусившую немного от блина.
Жуя, она закивала и в качестве оценки показала поднятый вверх большой палец.
— Даже не слушают, — с возмущением заметил Бомгю. — Чёрт с вами. Я уже понял, что вы спелись. Но можно уделить мне хоть немного внимания? Михо, мне нужна волшебная экспресс-доставка. Я не собираюсь ехать по своим делам в таком виде. Или наколдуй мне толстовку, или закажи её из магазина, или заставь господина Ку привезти одну на метле.
Тэхён отлучился от плиты на пару секунд, чтобы отодвинуть стул для Михо и забрать тарелку, на которую собирался выложить ещё несколько горячих блинчиков.
— Ты ведь всё равно наденешь куртку, не можешь слетать домой за толстовками сам? Разрешаю взять мою метлу.
— У меня лицензия просрочена, — напомнил Бомгю.
Михо догадывалась об этом.
Плохому лётчику то лапы, то хвост, то отсутствие лицензии мешают…
— Тогда воспользуйся автобусом. Могу одолжить проездной.
Как сосуд, что копил волшебную энергию для обращения, Бомгю был категорически против использования всего чисто человеческого.
Он несколько дней отходил от новости о том, что пылесос, что ездит и убирает сам по себе, не волшебный, а — подумать только! — умный и не нуждается в чарах энергетиков, а она хотела, чтобы он ещё и не умным автобусов пользовался?
— У меня много толстовок, — Тэхён склонился над столом, аккуратно опуская на него тарелку и салфетки, потому что Бомгю опасно водил грязной рукой рядом со своей белой футболке, как будто порываясь вытереть пальцы об неё. — Можно надеть одну из них.
Бомгю не понимал, с чего это Тэхён стал таким щедрым, когда только прошлым вечером, после ухода Домёна, даже не соизволил поделиться с котом своими мыслями по поводу наглости колдуна и просто упорхнул на свою мансарду. А Бомгю рассчитывал на взаимопорицание.
— Хм, — беря ещё один блинчик, он задумался. — И есть возможность выбрать?
— Наверху в шкафу, — ответил Тэхён.
— Лучше не стоит, — вклинилась Михо. — Бомгю не умеет следить за своими вещами, а за чужими тем более. Испачкает или когтями испортит после обращения…
— Так он человек не навсегда?
— Я кот не навсегда. Но пока что дела обстоят так, что я вернусь домой не раньше завтрашнего утра, когда мои потрясающие длинные ноги и красивейшие изящные пальцы не превратятся в лапы, а на голове не вырастут уши.
Тэхён выключил плиту и опёрся на тёплую ручку духовки, поглядывая на молодого парня, которому никак нельзя было дать пятьдесят четыре. И даже двадцать с чем-то. Слишком неплохо сохранился и выглядел как школьник.
— Значит, ты не придёшь на ночёвку?
— Ни в коем случае. Я собираюсь насладиться человеческой жизнью.
Михо наклонилась вправо и прикрыла рот ладонью, говоря тихо:
— Под «наслаждаться» он чаще подразумевает что-то нехорошее, поэтому лучше ему свои вещи не давать.
— Он уже дал, считай, — Бомгю вытер жирные пальцы салфеткой и поспешил на выход из кухни, уже после скрипа лестницы спрашивая: — Можно брать только то, что в шкафу, или я могу заглянуть в коробки?
Глаза Тэхёна расширились в очевидном ужасе, но он нашёл в себе силы проронить нервный смешок и извиниться перед Михо за то, что вынужден оставить её одну, а тогда рванул на второй этаж, приказывая Бомгю не трогать ни одну из коробок.
Они копошились наверху всего несколько минут, но Михо за это время успела заварить чашку чая и приговорить ещё парочку вкуснейших блинчиков — таких же вкусных, как готовили дома.
Удивительно, что вампир был так хорош в готовке. Ещё удивительнее, что он тратил время на это вместо сна.
Разве не должен был он лечь спать после рассвета? Михо читала, что вампиры жили в отличном от людского графике, и когда все вставали, они, как ночные жители, укладывались.
Так почему же Тэхён готовил?
Ответ был на поверхности, прямо перед Михо, и когда она подбиралась к нему, ей становилось неловко.
Ей давно стоило догадаться, что Тэхён не спрятался на мансарде, когда увидел Домёна под домом. Нет, он остался где-то рядом, так, чтобы не смущать Михо, но в то же время не упустить ничего важного. А блинчики были его способом утешить её после всего услышанного.
Вот и дожили. Михо утешает одинокий вампир, чья возлюбленная сгорела на солнце. А что Михо? Хочет так же выжечь Домёна, но смелости хватает только на молчаливые проклятия без серьёзных последствий.
— Красавец? — Бомгю прокрутился в дверном проёме, показывая Михо не просто толстовку, а чёрные обтягивающие джинсы, нарочно незаправленную белую рубашку и светло-голубой свитер, на вид очень мягкий.
— Как будто только выпустился из «Поглинеса» и ещё понятия не имеешь, что такое пособие по безработице и пылящийся на полке диплом.
Он закатил глаза, поправляя ворот рубашки.
— Полагаю, это значит, что я всё-таки красавец.
— Это всё из шкафа Тэхёна? — спросила Михо, продолжая игнорировать похвалы, на которые так напрашивался Бомгю. — По-моему, ему это подошло бы больше…
— Спасибо, — Тэхён вернулся в кухню с ещё более взволнованным и неловким видом, чем уходил. — Вы случайно не знаете заклинания, с помощью которого можно быстренько собрать разбросанные по полу вещи?
Михо была уверена, что Бомгю и наверху устроит бардак.
— Простите, — сказала она, — я всё уберу.
— Не нужно, — Тэхён замахал руками, чтобы она не вздумала встать, и, приблизившись к столу, пододвинул тарелку с блинчиками поближе к Михо. — Я просто шучу. Там не так уж и много всего…
— Вот и славно, — любуясь собой в металлическом подносе, в стакане, даже в ложке, сказал Бомгю. — Михо, дай мне проездной и проводи меня до остановки.
В хорошей одежде можно было и до людей снизойти, и покататься немного на этих больших металлических штуках.
— Давай-давай, — Бомгю выхватил у неё из рук надкушенный блин, возвращая его в тарелку. — Потом поешь.
— Но… — Михо посмотрела на Тэхёна с надеждой, думая, что он отговорит Бомгю и заставит её вернуться за стол, чтобы доесть всё, что он приготовил.
— Всё в порядке, — вместо задуманного ею мягко сказал он, — идите. Я всё помою и пойду спать. Да, спать, — эта новая идея свалилась на его голову совсем внезапно, как будто он успел забыть, что утомился за вечер и ночь, и утром ему не помешало бы прилечь в свой удобный гроб, а не марать руки в муке.
Михо накрыло разочарование, когда вампир решительно ухватился за щётку, собираясь помучить её немного мытьём посуды. Она надеялась, они смогут поболтать, когда Бомгю уйдёт. Но, видимо, не судьба.
— Эта куртка такая старая и давно вышла из моды, — Бомгю причитал даже в прихожей. — Если ты думаешь, что бы подарить мне на Рождество, пуховик или пальто были бы отличным подарком…
— Ты надеваешь куртку всего раз или два в год. Если я и подарю тебе новый пуховик, то только кошачий.
Бомгю окинул Михо обиженным взглядом, но больше об одежде ничего не говорил. У него были и другие родственники, которым можно было заказать такое.
На удивление, он сохранял молчание вплоть до асфальтированной дорожки, а на холодных солнечных лучах забормотал от блаженства, довольный и морозным осенним утром, и пустыми улицами, и тем, что в кроссовках, а не с босыми лапами.
С его ростом земля теперь казалась далёкой, заборы не такими уж и высокими, а потрясающее голубое небо чуточку ближе. Это очень поднимало настроение. Как и возможность взять Михо под руку, и мысли о том, сколько всего он съест, когда доберётся до дома, и шанс увидеться с теми, с кем не виделся с последнего обращения. Но испытывать искреннюю радость сегодня было как-то неудобно. Михо ведь рада не была.
— Ты всё ещё думаешь о нём? — осторожно поинтересовался Бомгю, следуя за ведьмой через дорогу.
— О ком? О Тэхёне?
— С чего бы тебе думать о Тэхёне? — у Бомгю нечаянно вырвалось фырканье. — Ты что, думаешь о Тэхёне, а не о Домёне?!
Михо сжала губы, а её подбородок слегка задрожал. Бомгю надеялся, это от холода, а не от назревающих слёз. Он даже припомнить не мог, когда в последний раз она плакала. Лет пять назад? На выпуске? Вроде нет. Тогда ещё до академии?
— Мне приятнее думать о Тэхёне, чем о Домёне, вот я и стараюсь думать о нём.
Бомгю насупился, считая мысли о них двоих глупыми.
— Что такого особенного в этом вампире? — его резкие интонации нередко звучали так, словно он всех и вся осуждал, и из-за этого Михо постоянно казалось, что она делает всё не так. Даже мыслями ему угодить не могла.
— Ничего, — ответила она кротко. — Ты ведь видишь, что ничего.
— Но вы обменивались взглядами и насмехались надо мной.
— Потому что ты вёл себя смешно.
— Нет, вели себя смешно вы. И не только сегодня, — он чуть сжал её предплечье пальцами, чтобы она не вздумала отвлекаться на чужие участки и птиц в небе, притворяясь, что не расслышала его слов. — Я же беспокоюсь о тебе, Михо. Подозрительно, что ты была так дружелюбна и позволила ему остаться, а потом летала с ним, ела его еду, хотела смотреть, как он пьёт кровь… Не уверен, но это могут быть симптомы вампирского гипноза.
Михо глубоко вздохнула, а на выдохе выпалила:
— Бред.
— Тогда почему он? — нетерпеливо спросил Бомгю.
Эта тайна зудела у него в голове.
— Не знаю, — Михо опустила голову, рассматривая серый асфальт. — Может, потому что он не друг Домёна? Потому что не знаком с моей семьёй и не учился в волшебной академии. Он даже не колдун. И не человек. Но жить с ним просто, как с… другом? Было бы здорово, если бы он стал моим другом. У меня никогда не было собственных друзей. Все непременно частично Домёна или ещё чьи-то. А Тэхён такой одинокий, что может стать только моим.
Бомгю ненавидел видеть её разбитой. Как он должен был уйти и оставить её одну на целый день, если она сама чувствовала себя не менее одинокой, чем Тэхён?
— Я тоже твой друг, — сказал он. — Твой и больше ничей. Ну, точно не Домёна, если что. Хочешь, отомщу ему как-нибудь за тебя? Сейчас у меня есть руки и ноги, могу не просто в задницу послать, но и провести туда…
Он выглядел решительно настроенным, и это смешило.
— Нет, всё в порядке, — сказала Михо. — Я сама с ним разберусь.
— Правда? — у Бомгю загорелись глаза. — Как?
У неё была целая ночь, чтобы обдумать.
— Брошу его.
Бомгю на такое и не надеялся, поэтому её слова вызвали у него восторженный возглас.
— Да! Брось его!
Михо не чувствовала себя загнанной в угол, скорее на развилке, и после этого решения она не знала, какое из направлений выбрать. Но была уверена, что бабушка в любом случае её возненавидит.
— Твой автобус, Бомгю, — сказала она, всучивая ему в руки проездной. — Набери с чьего-нибудь телефона, как будешь ехать домой.
— Конечно! — он по-прежнему был рад и возбуждён. Настолько, что перед тем, как заскочить в автобус, чмокнул Михо в лоб и пожелал ей удачи.
Но что-то Михо не верилось, что удача убережёт её от семейных скандалов.
☽ ⚝ ☾
— Бомгю, будешь пиво? — господин Ку достал пару холодных баночек из холодильника, одну открывая для тёщи, одну для себя. Бомгю больше хотел стакан тёплого молока, но поскольку последствия после этого чаще были предсказуемо-непредсказуемыми, а ему ещё предстояло кое-где побывать сегодня, он кивнул. — Да, пиво отлично подойдёт. — Лучше не пей, а кушай, — бабушка ежесекундно подкладывала что-то в его тарелку. — Ты как-то исхудал с последнего обращения. Щёки впали, бледный такой… — Я в порядке, — заверил её Бомгю, делая глоток пива и широченно улыбаясь. — Смотри, я в полном порядке. Он подставил лицо под вытянутую морщинистую руку, позволяя погладить себя по щеке, потрепать по волосам, поправить ворот рубашки. Мама Михо вернулась из комнаты с сумкой вещей, которые Бомгю хотел забрать вне зависимости от того, что в следующий раз обратиться должен был к весне, когда, в теории, Михо уже вышла бы замуж и переехала в новый дом. — Боми, тебе не кажется, что он похудел? — не унималась бабушка. — Нет, мам, он выглядит в точности, как тогда… Она осеклась, прекращая возиться с сумкой, и подняла неуверенный взгляд на Бомгю, с замиранием сердца глядя в ожидании чего-то нехорошего. Но он не обиделся, он сделал вид, что не расслышал. Склонившись над тарелкой, он вернулся к рису и всему тому, что наготовили на праздничный завтрак после Хэллоуина. Ему очень повезло обратиться именно сегодня. Завтра или послезавтра ему достались бы одни ножки да рожки. — Ты собираешься с кем-то повидаться? — покашливая, спросил господин Ку. — Нужно куда-нибудь подбросить? Бомгю не нужна была для такого компания. — Нет, не нужно, тут недалеко, и у меня есть проездной Михо. — Заскочишь ещё вечером? — с надеждой спросила бабушка. — Хочешь, испеку для тебя эклеры или пирог? — Да, я вернусь ночевать сюда. Вы ведь не против? — О чём речь? — спросила Боми. — Мы только за, — закивала бабушка. — Приезжай пораньше, займёмся чем-нибудь вместе, — сказал господин Ку. Они были такими милыми, что Бомгю хотелось отказаться от всех своих планов и променять разъезды по Квачхону на ленивый день в кругу семьи, но некоторые вещи никак нельзя было отложить. — Хорошо, постараюсь вернуться пораньше, — сказал он. Доев всё, что было в тарелке, и допив пиво, он перенёс сумку с вещами в прихожую, бросив её там, чтобы не забыть забрать после второго визита. После тёплого дома и сытного второго завтрака на улице не было так холодно. Бомгю с удовольствием прогулялся по району и вернулся на остановку, крутя проездную карту между пальцами и тихонько мурлыча себе под нос мелодию, услышанную в одном из магазинов. Он старался выглядеть расслабленным и спокойным, но внутренняя тревога, как яд, быстро проносилась по венам, парализуя. Когда прибыл автобус, он едва смог подняться по ступенькам, а потом всю дорогу колебался, выйти ему на той остановке или нет. Может, достаточно было просто проехать мимо? А потом жалеть следующие три или четыре месяца, что струсил. На ватных ногах он прошёл от своего места к ступенькам и вышел из автобуса, чувствуя себя каким-то больным. На выдохах облачка пара вылетали изо рта, на вдохах саднило в груди, зудело, покрывалось тонкой корочкой льда. А он всего-то стоял у стеклянной стены, увешанной глянцевыми распечатками комнат и домов. За ними никак не получалось рассмотреть людей, что сидели в офисе перед компьютерами и толпились у кофе-машины. — Вам что-то подсказать? Он вздрогнул, оборачиваясь на женский голос. Хотел ответить «нет», но слова так и застряли в горле. Давно с Бомгю такого не случалось. Обычно он на что угодно мог ответить, но не тогда, когда она стояла так близко. Её ясные карие глаза смотрели вопросительно, в ожидании, что он хотя бы кивнёт, и тогда она заведёт его внутрь и расспросит о том, что его интересует, какие размеры дома или квартиры, какие сроки, какой бюджет. Но Бомгю не шевелился. Он даже не моргал, торопясь рассмотреть новые морщинки на её лице, её макияж, её красоту, которая изменилась с годами, но всё ещё вызывала в нём некий трепет. — Нет? — предположила она, потирая замёрзшие руки и невольно привлекая к ним внимание. Никаких колец на пальцах не было, и Бомгю едва заметно выдохнул. И почему его радовало, что она была одна? Одна, как и он. Потому что так было справедливо или?.. — Госпожа Мин, — стеклянные двери открылись, обдавая Бомгю теплом и приятным цветочным запахом, — вы не собираетесь заходить? Вас уже ждёт господин Квон. У него есть вопросы по многоэтажному дому у озера. — Надо же, он вернулся скорее меня? — она улыбнулась Бомгю слегка виновато, разворачиваясь и заходя внутрь. — В каком он сегодня настроении? — Полон экспрессии… Двери захлопнулись, отрезая тот тёплый мир от улицы, холод которой пробирал до костей и заставлял Бомгю дрожать. — Когда Ку Сэмин позвонил и сказал, что ты вернулся, я сразу догадался, что ты будешь ошиваться в этом районе, — голос Кан Тэхёна, всё такой же мелодичный, звенящий, бодрый, вне зависимости от обстоятельств и возраста, ни с чем нельзя было спутать. Бомгю неосознанно надул губы, в последний раз стараясь рассмотреть женщину, ради которой проделал такой путь и убил столько нервных клеток, за стеклом, а потом обернулся, глядя на мужчину в костюме, пальто и очках со слегка прищуренными глазами. — Следишь за мной? — Просто присматриваю. — Полагаю, все пятидесятилетние Тэхёны одинаково невыносимы, — Бомгю спрятал руки в карманы и пошёл вдоль улочки с магазинами. Тэхён очень быстро нагнал его, постукивая каблуками чёрных лаковых туфель в такт поскрипывающим подошвам кроссовок. — У тебя появился ещё один друг с моим именем? Я погляжу, Тэхёны к тебе так и тянутся. — Ещё один? — хмыкнул Бомгю. — Мы с тобой не друзья с девяносто шестого. — Да-да, с того суда, — закивал Тэхён, закидывая свою руку Бомгю на плечо. — Можешь дуться на меня ещё хоть сто лет… — Я буду двести. — Конечно, можешь и двести, но тебя наказали согласно волшебному кодексу, и ты прекрасно знаешь, что это было заслужено… — Бла-бла-бла, — Бомгю поднял плечи пару раз, стараясь смахнуть с неё чужую руку. — Если собираешься капать мне на мозги нашим прошлым, возвращайся на работу и не порти мой человеческий день. — Ты первый начал о прошлом, когда приехал сюда. Знаешь ведь, что она тебя не помнит. И не вспомнит. Тебе известно, как часто люди в городах подвергаются действию «Порошка забвения»? По статистике, каждый взрослый минимум тридцать раз в год, а дети в два раза чаще — потому что более внимательны ко всему необычному и любят пялиться в небо, когда там кто-то пролетает. — Есть те, кому известно о «Порошке забвения», и кто его избегает, — ответил Бомгю. Он много читал в колдунете о парах, в которых один из партнёров был простым человеком, и крайне редко случалось так, что «Порошок забвения» портил эти отношения. Нужно было быть крайне неудачливым человеком, чтобы такое произошло. Но и на этот случай было зелье, что могло разблокировать воспоминания, затуманенные порошком. Правда, достать подходящее было непросто. — Есть, но это не о Сурён. Она наверняка счастлива забыть обо всём том, через что ты заставил её пройти. Тэхён никогда не ошибался. Он всегда был прав. В этом наверняка тоже. — Знаешь бары, которые открыты днём? — спросил Бомгю. — У меня ведь работа… — А я тебя и не приглашаю. Только твой бумажник.☽ ⚝ ☾
Не успело солнце толком скрыться за горизонтом, а Михо уже застучала по деревянной крышке люка, отвлекая Тэхёна от социальных сетей. — Вы уже не спите? — приподняв дверцу и заглянув внутрь, негромко спросила она. — Нет, — Тэхён, можно сказать, и не ложился. Как-то не спалось, несмотря на смертельную усталость. Как прошлым вечером получил заряд энергии во время совместного полёта и за наблюдением маленькой ссоры между влюблёнными, так и не мог его израсходовать. Его подкидывало от чувства несправедливости и необходимости что-нибудь делать, но в то же время у него были связаны руки и он ничего не мог. — Не хотите спуститься? Стебли пустили корни, и я пересадила их в горшки, а теперь было бы неплохо их полить… — Захватить с собой кровь? — Да, пожалуйста. Михо спустилась по ступенькам вниз, дожидаясь, пока Тэхён тоже спустится,, а потом увела его на кухню, к своим ненаглядным растениям. — Всё хотела спросить, где вы её покупаете. В специальных магазинах или в клиниках? — В донорском центре. С гарантией, что кровь не заражена, чистая. Ещё и группу можно выбрать. Михо не знала, что вампиры боятся что-нибудь подхватить таким образом. Насколько ей было известно, человеческие болезни не были для них смертельны. Даже самые страшные. — Заражённая кровь и группа влияют на вкус? — предположила она. — Да. И на запах. Было странно болтать о таком в непринуждённой обстановке, передвигая горшки с извивающимися стеблями и выдавливая по чуть-чуть крови в чёрную рыхлую землю. — Как интересно, — Михо выглядела действительно заинтересованной. — И какая группа крови самая приятная на вкус и на запах? — Четвёртая, — ответил Тэхён, добавляя намного тише: — Отрицательная. Но вообще это не так уж и важно. Мне любая нравится. Что насчёт вас? Какая еда вам по душе? У Михо выбор не ограничивался восьмью вариантами. — Я ем почти всё. Особенно люблю каши с морепродуктами, все блюда со стеклянной лапшой, мраморную говядину, чачжанмён с жареным яйцом, хорошо сваренный рис, салаты, пирожки со сладкой бобовой пастой… — она умолкла, заметив, с каким недоумением Тэхён на неё смотрит. — Ой, вы вряд ли понимаете, о чём я говорю… — Нет, я понимаю, — он закрутил крышечку биопакета, после откладывая его на стол. — Я приблизительно знаю, что нравится оборотням и зомби, а что ведьмам. У меня большой опыт в просмотре развлекательных шоу. Там нередко борются за еду. За мраморную говядину очень даже часто… — Так вы, — Михо взялась за лопатку, принимаясь утрамбовывать землю и использовать это как предлог задержаться на кухне вместе, — любите такие шоу? А что ещё? — Играть. Одно короткое слово Тэхёну далось с таким трудом, словно за ним скрывалась какая-то огромная тайна, а не просто хобби — его давнее любимое занятие, очередной пережиток прошлого. — В компьютерные игры? — Нет, — у него даже мысли о компьютерных играх никогда не возникало, — в театре. Михо не пыталась скрыть своего удивления, напротив, открыто демонстрировала его и нарастающий восторг. — Так вы актёр? Значит, в каком-то роде вы знаменитость. Вот это да! А в каком театре? Вы всё ещё играете там? — Больше не актёр и больше не играю, — ответил он, за снисходительной улыбкой стараясь скрыть истинные чувства. — Почему нет? Вампиры сразу всё понимали и лишнего не спрашивали, но то, что Михо допытывалась, почему-то заставляло Тэхёна чувствовать себя лучше. Вот бы она и дальше не умолкала, вот бы интересовалась им до тех пор, пока всё не выяснит, пока не заставит его выболтать то, что он копил в себе. — У нас так принято, — ответил он. — Почему? Тэхён и сам не до конца понимал. Почему тень чьей-то смерти нависала грозовой тучей, почему кто-то становился нежелательным в обществе, почему жалость всегда сопровождало презрение, почему жизнь, по сути, не заканчивалась, но замирала в том моменте, когда возвращалось одиночество? Раз и навсегда. — Не знаю, — он чуть качнул головой, боясь показаться глупым и неосведомлённым в таких, казалось бы, банальных вещах. Это ведь были вампирские традиции, а сам он был вампиром, значит, обязан был знать. — Но у нас так делают. Когда единственная любовь уходит, мысленно мы всё ещё с ней, а мрак и горесть заразительнее любой болезни среди вампиров. Мой дедушка говорит, что у таких, как мы, тонкая душевная организация и склонность к меланхоличности, поэтому нельзя взваливать свой груз на других. — Как-то это жестоко, — сказала Михо. — Разделив свой груз с другими, легче жить, но если нести его только на себе, однажды он попросту раздавит. Плохие мысли одолевают, когда ты один, и исчезают, когда есть кто-то, кто может поделиться хорошими. Думать так было неправильно. Никто бы этого не понял. Никто, кроме Тэхёна. И это был первый признак того, что он не в порядке. Ему безумно хотелось быть рядом с другими, даже если это значило, что так он будет дальше от Йерим. Наверное, он был болен, если его любовь так быстро тускнела, если он не понимал, как будет жить следующие сто лет, думая о девушке, чьи черты уже были слишком размыты в его памяти, если больше он не чувствовал ни огня, ни холода. Ничего. Если бы отец, дедушка или бывший коллега спросили его, как сильно он любит Йерим, Тэхён сказал бы, что до луны и обратно, но на самом деле его любви не хватило бы и до Сеула. Он почти полностью остыл, но не имел права признаться в этом даже себе. — Возможно, я заслужил быть раздавленным. Как и все в его семье. Проклятия ведь не приходят из ниоткуда, у них наверняка есть причина. А то, что дед, папа и он одинокие — не иначе как проклятие. — Нет, — Михо потянулась и ухватилась пальцами за мягкий пушистый рукав его свитера. — Не уходите, пожалуйста. Я буду чувствовать себя плохо, если отпущу вас наверх, и вы запретёсь в гробу на ближайшие пару дней. Поскольку мне и вам непросто, оставаться наедине с собой — плохое решение. Какой же он эгоист! Совсем не подумал, что она сама может в ком-то нуждаться. Всего день прошёл с тех пор, как она услышала то, что никто не должен был слышать. Точно не от близкого человека. — Хотите выпить? — спросил Тэхён. Михо закивала раньше, чем он успел спросить за настойку, которую она настоятельно рекомендовала ему прежде. — Хочу, — сказала она. — Только выйдем куда-нибудь. Не то чтобы она не доверяла ему, но без надзора Бомгю они оставались дома совсем одни, а минимальное количество зрителей могло расслабить Михо до такой степени, что она рисковала разреветься от обиды. Разве не было бы унизительно плакать из-за такого перед кем-то, кто вообще потерял свою половинку? В баре или в клубе, при других людях, у Михо было больше шансов сдержаться. — Я не против, — ответил Тэхён. — Встретимся через десять минут на выходе? На сегодня обещали первые заморозки, так что оденьтесь потеплее. Его забота была ненавязчивой, но приятной, и Михо всё больше убеждалась, что именно в таком друге она и нуждалась. Чтобы можно было заняться рассадой и поговорить о проблемах, вместе выпить, вместе поесть, вместе посмеяться над Бомгю, а заодно ненадолго выкинуть Домёна и все сопутствующие проблемы из головы.☽ ⚝ ☾
— Я напишу так, — Михо сделала паузу, чтобы обхватить трубочку губами и сделать пару маленьких глотков «Золотистого сфинкса», после несколько мгновений наслаждаясь приятным фруктовым вкусом, горчинкой ликёра «Чёрная вдова» и теплом, разливающимся в груди. — Многоуважаемый Ли Домён, я не собираюсь тебе изменять, потому что мне не позволяет совесть. Учитывая, что у тебя её нет вообще, считаю, что дальше нам не по пути… Она проговаривала вслух то, что печатала, а Тэхён согласно кивал, готовый подписаться под каждым словом сразу после того, как сделает ещё один глоточек «Кровавого моря» на очень вкусном вишнёвом ликёре и с тройной порцией второй положительной. — Можешь не беспокоиться о моём будущем. Я найду себе кого-то получше в этом году, в следующем, через двенадцать лет или через двадцать четыре. Лучше подумай о том, как бы самому старым дедом не остаться. Родителям можешь рассказать сам. Только честно. С любовью… — С любовью? — спросил Тэхён. — Точно! Без любви, Ку Михо. Она была в хорошем настроении, пока сочиняла сообщения своему бывшему. Много улыбалась и смеялась, периодически прося сделать ещё один коктейль и подбивая Тэхёна попробовать что-то покрепче, а сама на такое не решаясь. И слава Дракуле. Она и так была пьяна и дрыгала ногами, сидя на высоком барном стуле и время от времени съезжая к краю, из-за чего Тэхён иногда хватал её за руку, возвращая на прежнее место, чтобы она не свалилась. — Отправлено? — спросил он, пытаясь заглянуть в её телефон. — Нет, — Михо вздохнула, пробегаясь взглядом по расплывчатым строкам. — Пока нет. Как будто чего-то не хватает… Может, «многоуважаемый» заменить на что-то другое? Я ведь его совсем не уважаю. — Да, лучше заменить, — поддержал Тэхён, осторожно сжимая её кисть, пока она ёрзала на стуле. — Как-то здесь неудобно… Не хотите пересесть за столик? Или на диванчики. Михо и тут было нормально, тем более растрёпанный баремен, от которого, по словам Тэхёна, разило псиной, всегда был под рукой и мог подлить в бокал. Но может именно поэтому ему и хотелось пересесть? Михо по постам судила, что вампиры и оборотни не очень-то ладили. А ещё призраки и вампиры, люди и вампиры, весь мир и вампиры… Какая-то дискриминация. — Конечно! — она спрыгнула на пол, слегка пошатываясь и шагая к одному из столиков под стеной, где диванчики были отделены деревянными перегородками и свет был ещё более приглушённым. Тэхён встал следом, забирая с соседнего стула свою куртку и пальто Михо, её сумку, их коктейли, парочку чеков, что для них распечатывали после каждой покупки. — Вещи туда, — попросила Михо, указывая рукой на диванчик напротив, а затем похлопывая ладонью по месту рядом с собой. — А если просто напишу «Давай расстанемся»? И пускай делает, что хочет. — Это тоже неплохой вариант, — ответил Тэхён, пододвигая ближе к Михо её бокал и присаживаясь рядом с ней на диван. Обивка под кожу была холодной, но сам диван был очень мягким и прогибался под их весом, из-за чего ближе к центру появлялась огромная вмятина, и Михо понемногу сползала в неё. По миллиметру, по сантиметру, пока их с Тэхёном бёдра не соприкоснулись. — Всё, — она заблокировала телефон и отложила его на стол, экраном вниз. — Отправила. Она не хотела думать о том, что будет завтра. Узнают ли об этом её родители, попытается ли Домён извиниться и уговорить её начать сначала, пожалеет ли она — не имело значения. У неё слегка дрожали руки от волнения, но в остальном она чувствовала себя лучше, потому что сделала шаг. А идти хоть куда-то было определённо лучше, чем стоять на месте и сомневаться. Выдохнув, она откинулась на мягкую спинку, прикрывая глаза и складывая пальцы в замок на груди. Освещение было плохим, но Тэхён и так знал, что её щёки горят — он чувствовал, что она вся разогрелась и горела, и вместе с жаром её тела до него долетал и приятный запах её крови. Сладкий, искушающий, божественный. Как самые лучшие духи на свете. — Нельзя скрывать от них магию, — чтобы отвлечься, он отвернул голову и нечаянно уловил с тихом гуле бара чёткий мужской голос. — Не хочу, чтобы твои родители презирали моих, а мои даже не знали, за что их презирают. — Чонгук, это плохая идея. — Ну почему плохая? Мама с папой заслуживают знать, кого я люблю и с кем планирую провести остаток жизни. Двое сидели за соседним столиком, прямо позади Тэхёна и Михо, и поэтому на их разговорах было просто сосредоточиться. — Вдруг я им разонравлюсь, когда они узнают о магии? — Глупости. Они любят тебя так же сильно, как и я. Думаешь, им будет дело до магии? Я просто хочу, чтобы они чувствовали себя комфортно в вашем доме. — А вдруг ты ошибаешься? Вдруг они тоже запретят нам быть вместе? Объединятся с моей мамой, составят новый злодейский план… — Ты пересмотрела дорам, ЫнБи. Мы же взрослые люди. При всём уважении к твоим и моим родителям, мы решаем, с кем нам быть, а не они. И, в крайнем случае, всегда есть шанс сбежать и тайно пожениться. — С ума сошёл? У меня же тут работа. — А у меня бизнес. И что? Разве наша любовь не важнее всего этого? К тому же, энергетикам в Сеуле должны платить больше… Хотелось бы Тэхёну иметь такие проблемы и обсуждать с кем-то знакомство с родителями, магию, работу, побег и тайную женитьбу. Расстраивало, что даже в будущем у него такого не будет. — Тэхён, — Михо моментально вырвала его из мечтаний в реальный мир, и он обернулся, глядя на неё вопросительно в полутьме. — А вампиры на самом деле кусаются? Тэхён нахмурился, пытаясь припомнить, о чём они говорили до этого, и с чего она задаёт такие вопросы. А потом подумал, что это естественное любопытство. Ему было интересно о ведьмах, ей — о вампирах. Они сталкивались с таким впервые и хотели узнать друг друга получше. — Теоретически, кусаются, — ответил он. — Но клыки становятся острыми только если вампир голоден. — И есть шанс загрызть кого-то от голода? Несмотря на всё ещё хмурые брови, губы его слегка изогнулись, когда он спросил в ответ: — А вы грызёте кого-то от голода? В цивилизованном обществе подобные вопросы не имели никакого смысла. — А ты сейчас голоден? — Михо продолжала свой допрос. — Не то чтобы… — А укус очень болезненный? — Конечно. Она должна была знать, ведь вечно совала свои руки туда, куда не следует, и Бомгю у неё вовсе не был лапочкой. Наверняка и царапался, и кусался. — Больнее, чем от хищных кустов? — Не уверен… — Укуси меня. Её просьба заставила его отшатнуться, отсаживаясь ближе к выходу. Ему было незнакомо это чувство, когда кто-то умолял укусить, потому что с людьми он редко контактировал, а вампиры на дыхание друг друга таким образом не реагировали, и толку от их крови было мало — ни гемоглобина, ни насыщения, ни полезных компонентов. Но слышать такое от человека было странно. В хорошем смысле странно. А ещё страннее было видеть расслабленную Михо так близко. Её запрокинутую голову, затуманенный взгляд, шею, красивую и длинную… — Ох, — Тэхёна вскоре накрыло осознание, — я, должно быть, выдохнул на… — Нет, ты не выдыхал, — она мотнула головой. — Мне просто интересно попробовать. Когда я училась в академии, мы кормили огромных болотных пиявок, и пока все прятались от профессора Сато, чтобы он не выбрал их донором, я обычно тянула руку… Почему-то он и не сомневался, что в таких делах Михо всегда была добровольцем. Каковы шансы, что она являлась мазохисткой? — Любишь, когда тебя кусают? — Тэхён посчитал уместным избавиться от подчёркнуто вежливого «вы», поскольку Михо первой сделала это. Она пожала плечами. Ей не столько нравилось, сколько было любопытно получить новый опыт. Новые растения, новые существа, новые зелья, новое всё было её слабостью. — И, пытаясь выпросить у меня укус, ты умудрилась сравнить меня с пиявкой? — губы Тэхёна вновь изогнулись в улыбке. Раньше его такое оскорбляло, но Михо явно говорила не с целью обидеть. Она была непосредственной в вещах, которые её занимали, и её наивная честность невольно веселила. Наравне с вишнёвым ликёром, медленно охватывающем желудок Тэхёна. — Я очень вкусная, — Михо решила зайти с другой стороны, медленно моргая и стараясь звучать рассудительной, чтобы добиться желаемого. — У меня четвёртая отрицательная, как ты любишь. Ещё я обещаю не брыкаться и не отбиваться. — И не звать на помощь, разумеется. — Разумеется, — подтвердила она. Улыбка Тэхёна стала шире, и он покачал головой, поражаясь, что они докатились до такого, причём всего за пару недель с первой встречи. Это было быстро. Это было волнующе. А он даже не считал себя настоящим охотником за человеческой кровью. — Это очень заманчиво, Михо, но я не могу кусать людей на публике. Мне за это выпишут штраф. Как минимум. Как максимум, я нарвусь на каких-нибудь охотников на вампиров и… Он не успел договорить, так как она опустила свои горячие ладони ему на плечи и потянула на себя, сама упираясь макушкой в разрисованную стену и бормоча: — А ты быстренько, — она повернула голову, подставляя шею и нервно сглатывая. — Ты пьяна. — От этого испортится вкус крови? Она как будто не слышала его. Когда Тэхён ухватился за её кисти, лишь ещё больше расслабилась, не думая, что он пытается избавиться от неё. В конце концов, он мог хотеть укусить её за руку. Она ведь не знала, где вампирам больше нравилось оставлять следы. — Ну нет, — со стоном протянула она, ощутив, что Тэхён её отталкивает. — Укуси. — Я не хочу. — Ну укуси меня. — Нет. — В качестве эксперимента. Чтобы я могла понимать, как мне работать с хищными кустами, как укус влияет на самочувствие, как… Она глубоко вдохнула, невольно сжимаясь из-за того, что Тэхён коснулся губами её запястья. Мягкие и едва тёплые они прижались плотнее, а зубы легонько укусили. Было совсем не больно, потому что он сделал это шуточно, а никак не взаправду. Не до крови. — Не считается. Михо смотрела на него строго из последних сил. Его действия не были неуклюжими, как обычно, они не были даже забавными. Было единственное подходящее слово, — «соблазнительно», — но оно не очень-то вязалось у неё с Тэхёном. И ещё меньше с её изначальным планом завязать крепкую дружбу. — Почему нет? — он облизал губы, в то же время указательным пальцем стирая влажный след после «укуса» с её кожи. — Как я уже сказал, клыков нет, если я не голоден. Так что сегодня только так. — А когда будет иначе? Ей нужна была точная дата, в идеале — точное время. Потому что ей было невтерпёж. — Завтра? — предложил Тэхён. — Если ты придёшь в себя и всё ещё будешь хотеть этого. — Завтра у меня работа, и Бомгю тебе не позволит. Лучше сегодня дома, — решила она за него, высвобождая свои руки из его хватки и легонько похлопывая себя по горящим щекам. — Я приду в себя этим вечером, и ты меня укусишь.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!