Вернутся к фанфику
Инь-Ян
3 ноября 2023, 00:22Труп выглядит ужасающе. С небрежно спущенной с плеча зимней курткой, погибшая лежит в манерно непринуждённой позе, будто всего на минутку остановилась здесь вздремнуть. Под деревом посреди заснеженного парка.
В картину не вписывается только бесчисленное количество ножевых по всему телу и в область лица посмертно.
Марк морщится и отводит взгляд. Вдыхает морозного воздуха. Повезло, что зима. В каком-то смысле.
Труп Алины Степновой от двадцать первого июня намертво впечатался в память.
Чёртов Язычник.
Марк снова окидывает взглядом тело. В этот раз распущенная на нитки правая рукавица. И не лень же ему.
Лёша щёлкает рядом затвором фотоаппарата; к ним, не то чтобы сильно торопясь, приближается судмедэксперт Степан Витальевич с привычным кейсом и привычными усталыми глазами. Дай бог ему когда-нибудь выспаться. Как и Марку.
— Утро, Дмитриевич, привет, Лёша, — бросает Степан Витальевич им и открывает свой кейс.
Марк хмуро кивает: утро, очевидно не доброе.
— Марина тоже тут? — продолжает он, не отводя сосредоточенного взгляда от инструментов.
— Угу, оформляется, — подтверждает Марк.
Пальцы тянутся к сигаретам, но для этого рановато.
Утро пятницы, чёрт побери.
***
Марк сидит за дальним столиком кофейни со стаканом американо и блокнотом своих заметок и хочет удавиться. Но сильнее хочется удавить Язычника. Аккуратный ублюдок, всё так же никаких следов, кроме трёх отпечатков пальцев два года назад и следа от подошвы этим летом. Не сильно-то помогает. Человек среднего роста, среднего веса, правша. Моментально сужает круг поиска, да уж. На столик опускается тарелка с чизкейком. — За счёт заведения доблестным блюстителям, — дружелюбно возвещает бариста Арсений и на полминуты присаживается на соседний стул. Марк машинально кидает взгляд на прилавок — никого, что очевидно — и одновременно закрывает блокнот. Впрочем, Арсений всё так же даже не пытается в него заглядывать. Демонстративно. Марк до сих пор не решил, благодарен ему за это или это должно его настораживать. — Выглядишь устало. Снова он? Уже бродят слухи, — всё с той же дружелюбной улыбкой тихо произносит Сеня. В его лице даже будто бы читается сочувствие, но люди не улыбаются так формально при этом. По крайней мере, все люди, кроме Сени. У Марка готов свой колкий ответ на каждую его фразу, но он молчит и отпивает американо из стакана. Он выглядит всегда устало, по крайней мере в пять утра в зеркале. А Сеня, местная достопримечательность и Мать Тереза, всегда выглядит странно, но Марк же молчит об этом. Сеня, действительно, чертовски странный. Весь в дредах, косичках и пирсинге, с десятком идиотских фенечек, поразительно, что он вообще всё ещё тут работает. Иногда Марку кажется, что он и владеет этой кофейней тоже. Ему бы, пожалуй, подошло. Сам бы Марк давно его уволил. Впрочем, возможно, удивляться тут и нечему. Несмотря на клоунский вид, Сеню в их скромном областном центре знает каждая собака. Язык у парня подвешен как надо. — И что же за слухи бродят? — с усмешкой спрашивает Марк и всё пытается рассмотреть в глазах у Сени огонёк чего-то, что тот упорно скрывает. Глаза у Сени непроницаемые. Примерно каждые две недели в этой кофейне Марк начинает думать о том, что они с Сеней — отражения друг друга. Сеня может болтать без умолку и всегда найдёт, что сказать в непонятной ситуации, для Марка зачастую непонятной ситуацией является сам разговор. Сеня за секунду находит общий язык со всеми, даже с самим Марком, Марка же Марина шугалась месяца три, потому что он как-то «недружелюбно» на неё смотрел. А Марк эти три месяца думал, как ненавязчиво сказать Марине, что форма ей очень идёт. Но Марк выглядит слишком серьёзно и даже угрожающе, возможно, когда Сеня совершенно каждый день — само радушие. Клоун на выезде — и этого тоже не хватает Марку. И вместе с тем, как у тех же отражений, у них до нелепого много общего. Сеню знает каждая собака — так и Марка, к добру или к худу, тоже. Как перевёлся сюда из-за Язычника два года назад, так столько связей нажил — самому страшно. И их разномастные связи с Сеней — удивительно — пересекаются. К Сене вечно прибегают с проблемами, которые он не то чтобы воодушевлённо, но решает — у Марка то же кредо. Марина часто упрекала Марка в непроницаемом взгляде — и вот он напротив, Марк смотрит как в глухую стену. Сеня достаёт электронку тем же движением, что и Марк — сигареты. Марк не уверен, что ему думать по поводу этого наблюдения. Сеня смотрит влево и вверх, припоминая слухи. — Что девушку в парке нашли, студентка, вроде. Интересуются все, что он на этот раз оставил. — Ну, это вы, видимо, скоро в сводке прочтёте, если у нас ещё остались крысы, — усмехается Марк и снова отпивает кофе. Студентка, значит. Ну да, студентка-магистрантка. Пятая жертва в серии. Марка сюда направили со второй, и кто бы знал, что он тут на два с лишним года. Язычник убивает по одной на летнее и зимнее солнцестояние. Закалывает ножом-самоделкой и устраивает художественную экспозицию из тела жертвы. Прошлой зимой нарезал кожаные сапоги соломкой и разложил в виде народного узора рядом. У Степновой была сумочка на цепочке — так все кольца разомкнул и в спирали выложил. В этот раз нить рукавицы уложил в подобие текста, но ни черта не разобрать. Может, эксперты разберут что, или его самого осенит в ночи. Под задорную болтовлю Сени о летнем сливе подробностей дела Марк продолжает думать, и легче ему не становится. Марк сам далеко не святой. Он знаком с криминалом не понаслышке, и вообще поразительно, что он до сих пор в органах и умудряется балансировать на этой грани. Марк уже так запачкался, что вовек не отмыться, но он искренне старается хоть как-то это уравновесить, привести хотя бы к нулевому итогу на Вечном суде. Язычник же портит ему всю внутреннюю статистику, этот чёртов больной ублюдок. — Новый браслет? — прерывает Сенин поток сознания Марк, и Сеня, не сразу поняв, переводит взгляд на своё запястье. Вязаный би-флаг. — Да, подруга подарила недавно, — подтверждает он почти с гордостью. Марк чувствует себя как в ловушке в этом городе. Тем забавнее охотиться в этой ловушке на Язычника, который явно чувствует свою власть на родной территории. Но никакой охотник не может быть уверен, что на него самого не ведётся охота, и это обоюдно в их прелестных взаимоотношениях. Звенит колокольчик над дверью, и Сеня встаёт со стула. — Ладно, я пойду, удачи тебе, — он машет Марку рукой, и Марк с улыбкой кивает ему. Сеня весь такой дружелюбный и открытый, сплетённый из света, как его бесконечные фенечки, Марк же по ощущениям — помесь всей возможной на этих улицах грязи и неловкости. Но Марк пытается это исправить, для себя лично, особо не стараясь показывать все свои потуги окружающим. И если он инь в этой эмблеме, с маленьким кружочком белого, который не разрастётся дальше своих границ, возможно ли, что у Арсения тоже есть своя мелкая и неприглядная тёмная сторона? Еле заметная, но чернее которой не найти. У Марка всё крутится в голове образ Сени, с потрёпанным кожаным браслетом среди многих, с бесконечной вплетённой в косички и дреды дурью, среди которой поблёскивает несколько крупных звеньев цепи, и с новым вязаным браслетом с таким знакомым тоном розового. Марк был бы рад ошибаться, но у Сени взгляд нечитаемый все два года их знакомства. Марк был бы рад быть правым, но доказательств ноль. Марк всё ещё чувствует себя в ловушке на собственной охоте, в этом чёртовом городе, полном сомнительных связей, оплетённом ими, как паутиной. Но Марк знает, что он не обязан так себя чувствовать в одиночестве. Сеня тоже связан своими связями по рукам и ногам, прямо как сам Марк, они — отражения друг друга. И Сеня зря считает эту паутину связей своей, она одинаково играет за и против них обоих. И когда их ловушки захлопнутся окончательно — паутина схлопнется вместе с ними.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!