Вернутся к фанфику

Рубиновые капли

8 ноября 2023, 01:04
Было царство. И был у царства молодой царь, красив лицом, твёрд разумом и горяч сердцем своим, да не было у него царицы. «Негоже царю о женитьбе беспокоиться, когда о стране думы вести надобно», — повторял царь размеренно, ответствуя на негодование бояр, стучал скипетром позолоченным и возвращался к обсуждению подвластных земель да подвигов ратных. И высились шпили церквей да дворцов, сверкали на солнце золотом, и ширились земли царевы, и склонялись под силой царства другие страны. А царица-мать вечерами, решая дела дворцовые, всё хмурилась: «Негоже царю о женитьбе не беспокоиться, коли о стране монарх думает. Должен у царя наследник быть, хоть тысяча лет ему в царствование отписано, дабы не смущать бояр да народ добрый». И села царица писать письма золочёными чернилами на бумаге шёлковой, приглашать королевских особ стран соседних на бал Мира. Король, было, воспротивился балу этому, да царица его урезонила: всё же кто его заставит жениться на незнакомке, коли он сам не захочет, а за смотрины ответ не держать. И вот, спустя два месяца, по весне съехались на бал принцессы со всего дальнего и ближнего света, сопровождаемые братьями, дядями да поверенными послами. И был бал. Подавались лучшие вина, игралась лучшая музыка, танцевались изящные танцы. И царь благосклонно кивал каждой прибывающей принцессе, однако откровенно скучал. И вот, в разгар польки в зал вошла девушка невероятной красоты в прозрачно-белом, переливающемся звёздным блеском, платье. Она осторожно обошла танцующих в сопровождении молодого парня, идущего чуть позади неё, и приблизилась к царю. Полька уже подходила к концу. — Приветствуем Вас, Ваше Превосходительство, — поклонился парень, и девушка вслед за ним присела в изящном поклоне. — Наше скромное королевство с самого края земли не может похвастаться ни одной солнцеликой принцессой, однако, дабы не посрамиться пред Вашим Светом, на встречу с Вами прибыла наша Святая. Прошу простить наше опоздание, мы переплыли не одно море и прошли не одну бандитскую тропу и непогоду, дабы посетить сегодняшний бал. — Поднимитесь, — осипшим голосом произнёс царь, не в силах отвести от красавицы взгляда. Кожа её и волосы были так же белы и нежны, как и ткань платья на ней. Девушка поднялась из поклона без единого лишнего движения и с улыбкой посмотрела царю в глаза. Царь утратил своё неприступное величие за доли секунд. Её глаза были чернее самой тёмной декабрьской ночи и глубже любого дьявольского омута. Её глаза могли стать символом веры, её глазами, царь был уверен, она способна видеть сам лик Божий. Он встал и поклонился ей, не отрывая от неё взгляда, в зале стали нарастать шепотки. А глаза Святой оставались насколько прекрасными, настолько же непроницаемыми. Она лишь дальше вежливо улыбалась, однако будто не была впечатлена ни дорогим убранством, ни молодым царём, ни его обращением с нею. Однако его приглашение на танец Святая приняла. Это был самый волшебный вальс в жизни царя, и чем дольше он держал её за руку, тем больше в неё влюблялся. К концу вечера царь во всеуслышание выразил свою радость от их знакомства, с чем Святая мягко согласилась. А царица-мать шепнула фрейлине узнать, из какого королевства та девушка, и уже завтра послала письмом предложение о браке. Святая согласилась. Свадьба была пышной и торжественной, царь чувствовал себя счастливейшим человеком на свете. Вельможи сперва беспокоились, не потеряет ли самодержец разум из-за своей молодой жены, да и царица-мать, хоть была рада женитьбе, вела себя сдержанно и осторожно. Однако вскоре все убедились, что Святая действительно была Святой. Молодая царица всегда была справедлива и рассудительна, почтительна к царице-матери, не терпела безделья и лени. Всегда была в делах да заботах дворца и подданных, так, что самой царице-матери приходилось вызывать её на чаепития, дабы она хоть немного отдыхала от нескончаемых дел. И шли недели и месяца, и годы, и крепла власть царская да любовь народная к семье царевой, и сезон сменялся сезоном, принося с собой новые вести. И вот уже молодая царица носит под сердцем первого принца, и играют в царстве праздник на весь сущий мир. И подозвала царица царя вечером на балкон в их общей гостиной, и указала на жёлтую луну. — Муж мой, видишь луну эту? Эта луна — моё проклятье. Прошу, не серчай на меня, что не рассказала прежде. — О чём ты? Что луна может тебе сделать? — с волнением спросил у неё царь. Он сжал её ладони своими и смотрел ей в глаза без осуждения или гнева, лишь тревога читалась в его лице. — Завтра, когда луна будет полной, моё тело обернётся живым золотом, а я впаду в сон. И очнусь лишь с рассветом. Меня это не волнует, однако теперь у нас будет сын, и я не знаю, чем это для него обернётся, — говорила Святая, а голос её дрожал. — Не волнуйся, я не позволю вам пострадать, — ответил ей царь и крепко обнял её, а Святая заплакала. Он не верил в эти сказки, хоть царица и правда каждое полнолуние спала отдельно, но не мог позволить ей зазря волноваться. Однако на следующую ночь, когда царь вернулся из кабинета в комнату, Святая действительно лежала неподвижно, будучи живым золотом. Сквозь приоткрытую штору в окно пробивался лунный луч, освещая её золотую кожу, волосы обернулись платиной, а выступающий на лбу пот сверкал алмазами. Святая спала. Король в замешательстве подошёл к ней и попытался отковырнуть с кожи поталь, не веря, что всё это правда, но лишь содрал тонкий слой золотой кожи, и на том месте сверкающими точками выступили рубины крови. Король как в полусне собрал их и, положив на небольшой столик, лёг спать. На рассвете его встретила живая и здоровая царица, без единой раны или царапины, радостная, что он в эту ночь был рядом. Маленькие-маленькие рубины на столике так и остались, как и поталь под ногтем. Король смирился. И время пошло своим чередом. Вскоре разгорелась война. Устали страны склоняться пред всемогущим царством, и объединились в альянс, дабы царство побороть и разрушить. И собрал царь все свои силы, и отправил биться за землю родную, да непросто было справляться, отражая удары со всех сторон. И таяла казна, как снег по весне, и царь становился всё более нервным. А живот у царицы всё рос, но она, сияющая счастьем, уже не могла успокоить своего мужа. И вот однажды, в очередное полнолуние, доведённый до отчаянья царь принёс с собою в спальню нож. Он проверит лишь раз, что станется. Царский лекарь всегда наготове. Им всё равно не будет счастья в разрушенной стране. И царь, взяв поудобнее золотистую руку, сделал на плече глубокий надрез. А потом ещё один, и достал из руки царицы кусок чистого золота. Из раны всё сыпались и сыпались рубины, а в глубине раны виднелась совершенно обычная человеческая кость. Царь собрал драгоценности в приготовленный заранее мешочек, подождал, когда из раны не перестанут появляться рубины, и лёг спать. Наутро царица была невредима и не помнила решительно ничего. Царь снова был счастлив. Он холил и лелеял жену-царицу и уверенно отдавал приказы своим воеводам, не беспокоясь более о средствах. На следующее полнолуние от оставил царице с десяток ран по рукам и ногам, старательно собрал её кровь и пот, остриг ей волосы — она снова очнулась невредимой. Царь ликовал. Однако альянс всё набирал и набирал союзников, и золота всё так же не хватало. Царь ждал полнолуния как последней надежды. Он взял с собой две бутылки хорошего вина, и только приговорив одну, принялся за дело. Царь более не боялся. Он срезал мясо подчистую, зная, что всё отрастёт обратно, как не бывало. Когда от рук и ног остались лишь кости, царь вспорол жене брюхо. Какого же было его удивление, когда он увидел такого же золотого младенца. Он думал обойти сына стороной, лишь вытащив драгоценные камни-органы, но… Негоже царю о семье беспокоиться, когда о стране думы вести надобно. Дело шло споро и легко. Рубины сыпались гроздьями. Царь не тронул лишь лица любимых жены и ребёнка. Богатств насобиралось на огромный тяжёлый мешок. Пришлось позвать слугу уже сейчас, чтобы сокровища определили в казну. И, выпив вторую бутылку, царь, трясясь всем телом, лёг в постель с двумя скелетами. И заснул. Жена утром встречала его с улыбкой. Ничего не изменилось, только царицу снова стало подташнивать. Через несколько дней ей стало только хуже, несмотря на укрепляющие отвары, и царский лекарь был вызван в царицыны покои. Осмотрев Святую царицу, лекарь побледнел и тут же велел готовить отводящий отвар. — Но ведь ещё не время, — молвила царица обеспокоенно, лекарь не смел на неё поднять взгляд. — Вам нужно разродиться как можно скорее, пошлите за повитухой, Ваше Сиятельство, — дрожащим голосом проговорил он, и Святая не отважилась спрашивать что-либо вновь. Через пять часов царица родила мёртвое дитя. Маленький мёртвый скелетик с человеческой головой. Святая всё поняла. И, закричав в ужасе и отчаянье, в беспамятстве заплакала кровавыми слезами. К вечеру по дворцу разошлись слухи о трагедии, и царь уже знал, чего ему следует ожидать, но все его ожидания не оправдались. Святая сидела на кровати спиной к нему и не двигалась. Он сделал осторожный шаг по направлению к ней — и она прошептала: — Ваша жадность Вас поглотила, муж мой. Сожрала с потрохами, как вы — моё сердце сегодня. Её голос был тусклым и безжизненным. Царю было страшно за неё. — Прости меня. Я должен был, я не знал, что он не оживёт. У нас будет ещё ребёнок, — лепетал он нелепо ей в спину. Она обернулась к нему. По её щекам текли кровавые слёзы, а чёрные омуты глаз внушали ужас, полные её озлобленного отчаянья. — Не будет. Ваша жадность Вас поглотила, — она подняла в лунном свете левую руку, и в ней блеснул клинок ножа. — Я проклинаю это тело и всё, что взялось от него! Падите же в своём величии! — прокричала она и вонзила нож себе в сердце. Святая умерла за минуту, и тело её обернулось золотом и рубинами, и драгоценными камнями с платиной, а царь сидел рядом с её телом до самого утра, надеясь, что она снова оживёт. Но этой ночью полнолуния не было. Святая умерла. А потом все, кто держал в руках золото и драгоценности, полученные от Святой, начали кашлять кровью и умирать, и эти проклятые богатства стали закапывать в землю. Но земля тоже не принимала их, обращаясь песком и пеплом. И стала приходить страна в запустение, и стали проклятье Святой вывозить за пределы страны в бездонный Каньон Дьявола, но было уже поздно. Да и кто уследит за мелкими рубинами и алмазами, разбросанными по царству тут и там. И поднялись восстания, бунты, и была проиграна война. И свергли царя, который, несмотря на проклятие, всё не умирал, хоть и мучился кровавой рвотой каждый божий день. И пал он в своём величии, воочию наблюдая, как его империя рушится. Позже короли всё искали страну, из которой прибыла Святая, но так её и не нашли. Святая же даже в смерти осталась Рубиновой Святой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!