Вернутся к фанфику
Глава 35
15 августа 2025, 21:49Серый туман рвался клочьями, обдирая их с мокрых валунов. Гарри ударился о скользкий камень, когти царапнули гранит — и он, пригнув голову, встал на лапы. Соленый ветер с ревом влетал в уши, приносил запах водорослей, крови и… чего-то чужого, древнего. Этот мир дышал магией, но совсем отличной от Фейритейла. Но… Он знал этот привкус.
Получилось.
— Генри! — голос Эммы резанул сквозь шум прибоя.
Он обернулся. Эмма стояла на коленях, заслоняя собой сына и Грейс. Мокрые волосы прилипли к лицу, вокруг рук вьется магия, но взгляд ее был направлен в небо.
Из разрыва в воздухе спускалась Тень. Черная, с рваными краями, она двигалась так, будто сама тьма решила принять форму и сойти на берег. А за ней — силуэт, который Гарри узнал без подсказок. Питер Пэн. Его легкая, почти детская походка, словно по облакам, была обманчива, но глаза — как у голодного хищника, с тем блеском больного безумия, что Гарри научился влет определять после жизни в Стране Чудес.
— Дети мои. — Питер улыбнулся, и Гарри сильнее пригнулся к земле, оскалился: в этом голосе было слишком много тепла, чтобы оно было настоящим. — Скучали?
— Мы не твои дети, я уже отвечал тебе, — выдохнул Генри, прижавшись ближе к Эмме.
Тень вздрогнула, и мгновение спустя к ним метнулась черная рука, сжимающаяся как коготь. Лев рыкнул и прыгнул вперед, перехватывая удар. Когти врезались в вязкое, как дым, тело Тени, но она лишь дернулась, будто от легкого толчка.
— Ты всегда искал самый простой путь, — голос Румпельштильцхена рассек ветер. Он стоял чуть позади Гарри, в черном классическом костюме, опираясь на трость.
— И все же. — Питер сделал последний шаг и опустился на землю. Волна ударила о камни, будто подчеркивая его слова: — Я всегда прихожу к успеху.
Гарри не стал ждать. Он рванулся к Питеру, но между ними как стена выросла Тень. Черная фигура зашипела, метнулась, и Гарри ощутил, как ее пальцы-щупальца врезаются в шерсть, пытаясь прорвать защиту. Он вцепился в нее, вгрызаясь зубами в холодную субстанцию, и почувствовал, как от нее идет голод — не физический, а какой-то иной, ненасытный.
Эмма тем временем держала детей за спиной, парировала удары темных лоскутов, что отрывались от Тени и пытались обойти Гарри. Ее руки светились слепящим белым светом, не давая коснуться детей, сжавшихся за ней. Щупальца Тени обжигались, касаясь ее щита, отшатывались назад, теряя форму, но затем вновь и вновь продолжали упертые попытки пробить защиту Эммы.
— Знаешь, сынок, — Питер говорил Румпельштильцхену, будто они были одни, — ты ведь мог тоже прийти ко мне. Остаться со мной. Мы были бы вместе — чудесно же, не правда?
— Ты сам сделал выбор, променяв меня, своего родного сына, на бессмертие в теле ребенка.
— Все верно — я вечный ребенок. Так откуда бы у меня взяться детям? — Питер насмехался, улыбаясь. От него все сильнее веяло магией.
Гарри зарычал, наконец-то пробившись сквозь Тень, бросился под ноги Питеру, сбивая его с линии атаки. Питер скользнул в сторону, всего самую малость запнувшись, легкий, как ветер, и взмахнул рукой. С пальцев сорвался сгусток темно-серого света, ударивший Гарри в бок. Он отлетел, впечатавшись в камень, воздух вышибло из легких.
Зато заряд пропал, считайте, даром — хорошо.
— Гарри! — крикнула Эмма, но не отвлеклась, когда очередная теневая петля потянулась к Генри.
А еще Питер отвлекся от Румпельштильцхена. Он насмехался, подходя к лежащему Гарри, который даже со второй, третьей попытки никак не мог подняться на подрагивающие лапы.
Гарри, может, и ничего не понимал в магии, зато он неплохо знал Румпельштильцхена, чтобы определить, как тот что-то задумал. А значит… Значит, вполне можно пожертвовать гордостью и подпалить шкуру, старательно отвлекая собой Питера. Как хорошо, что гордость свою он давно уже выменял на жизнь.
Поэтому он порыкивал, пытался безуспешно встать и медленно отползал назад, скользя лапами и пузом по мелкой гальке пляжа вниз, к воде.
— Львенок-львенок, ты ведь тоже из потерянных душ, не так ли? Я вижу таких, — мерзко улыбался Питер, раз за разом кидая в Гарри серые молнии — специально по касательной, не сильно цепляя.
— Спасибо, уж со своей душой я и сам разберусь, — усмехнулся сквозь окровавленные усы Гарри, облизываясь.
— Бравада… — почти пропел Питер, казалось, сейчас и пританцовывать начнет. — Ну и пусть, ты уже староват для меня, — сверкнул он глазами.
Следующим ударом он больше не игрался: молния целилась Гарри в бочину и пришлось теперь действительно приложить усилия, уворачиваясь. Гарри бросил играть немощного, отскочил в сторону и перекатился по камням, туша все же чуть подпаленную шкуру.
Но Питер уже не смотрел на него, он обернулся к Эмме с детьми.
— Мальчик, — он протянул руку к Генри, — пошли домой.
— Не лезь к моему сыну! — оскалилась Эмма, от нее дыхнуло светом, заставив Питера исчезнуть и появиться вновь в стороне на пару метров.
— Я исполню все твои мечты — и ты более не будешь один никогда, как я и обещал. И твоей подружке помогу — я всегда выполняю обещания. — Питер улыбался, вновь протянув руку в сторону Генри, будто ожидая, что тот сейчас схватиться за нее.
— Вот только я свидетель обратного, — за спиной Питера стоял Румпельштильцхен.
Питер продолжал улыбаться, протягивая руку… Только в глазах у него разливалось бесконечное удивление. Смертельное. Он опустил неверящий взгляд, любуясь кончиком кинжала, торчащего у него из груди там, где должно находиться сердце у людей.
— Упс, — засмеялся Гарри, вставая на лапы и встряхиваясь.
— Сын… — выдохнул Питер, повернув голову на двести и больше градусов, как никогда не сможет сделать человек. И вместе с этим выдохом из него окончательно ушла жизнь.
Тень взвыла, истончилась, распалась на клочья и растворилась в воздухе, как дым от костра. Эмма обняла детей, прижимая их к себе, и только тогда позволила себе дрожь.
Румпельштильцхен вытащил кинжал, и тишина, которая наступила, оказалась громче любых криков.
— Пойдем, — сказал он наконец, даже не глядя на тело отца. — Нам нельзя оставаться здесь. В какой бы мир мы ни попали — вряд ли удастся скрыть такое «эхо смерти».
— Гарри, ты с собой брал бобы? — спросила Эмма, вставая, но все также прижимая к себе детей.
— Да, — кивнул Гарри, вернувшись в человеческое обличье. — Я отдам вам один — возвращайтесь домой. А я… Я останусь здесь.
— С чего это? — прищурилась Эмма.
Вместо ответа Гарри широко улыбнулся — возможно, даже излишне сумасшедше, он себя не видел, — и достал из внутреннего кармана кожаной куртки, в которой был, компас на цепочке. Волшебный компас.
— Это…
— В этом мире сейчас находится моя мама. И я не уйду отсюда, не найдя ее.
— Так не пойдет, — замотала головой Эмма. — Пускай тогда Румпельштильцхен с детьми возвращаются, а я останусь с тобой. Тебе понадобится помощь, а тут ведь даже Баки нет.
— Останемся все вместе, — отозвался Румпельштильцхен, который уже успел куда-то спрятать кинжал.
— Но…
— Я кушать хочу. И Генри, уверена, тоже, — подала голос Грейс.
— Ты права, Грейс. Пойдемте тогда искать цивилизацию и местную жизнь, а там и с поесть что-то решим, и с прочими вопросами…
***
Галька под ногами скрипела, как зубы у старого волка, когда они двинулись вдоль берега. Солнце пробивалось сквозь низкие облака, оставляя на воде пятна серебра, а соленый ветер тянулся к лицу, словно проверяя, кто они такие и зачем пришли. Гарри шагал первым, слегка прихрамывая и время от времени потирая чесавшиеся от быстрой регенерации ребра — все же Питер ощутимо потрепал его. Он же первым увидел на горизонте нужный силуэт — вычурный, немного сказочный, с высокими башенками и резными балконами. Явно какой-то особняк, а значит, они хотя бы не в первобытном мире. И здесь есть разумные, способные построить настолько капитальное сооружение — это тоже радовало. Особняк стоял на уступе, врезанный прямо в прибрежные скалы, и казался частью самого мыса. Издали он был похож на застывший корабль из камня, готовый в любой момент сорваться в море. Вверх уходили светлые стены, местами заросшие плющом, который цеплялся за камень, как морская пена за берег. Слева и справа от главного корпуса раскинулся сад, удивительно ухоженный для места, где ветер мог выдрать дерево с корнем. Высокие дубы и платаны образовывали зеленый купол, а внизу, среди гравийных дорожек, угадывались клумбы с цветами — от строгих роз до странных синих колокольчиков, в которых Гарри инстинктивно так и хотел поискать неучтенные глаза. — Красиво… — пробормотала Эмма, но в голосе ее слышалось что-то вроде недоверия. — Прямо как из сказки. — Иногда сказка — это ловушка, — тихо ответил Гарри, не оборачиваясь. — Или сюрреалистический ужастик. — А что из этого хуже? — заинтересованно сверкнул взглядом Генри. — Когда они становятся твоей жизнью. Гарри на секунду задержал взгляд на море, которое отсюда казалось бескрайним зеркалом, бьющимся о подножие утеса. Волны шли ровными рядами, и каждый их удар отдавался в груди глухим эхом. Поднявшись по каменной лестнице, ведущей от берега к саду, они прошли через чугунные ворота, украшенные завитками и силуэтами зайцев, карт, чайников. Ворота были чуть приоткрыты, словно хозяева ждали гостей… или же тут совсем недавно кто-то входил, а закрыть за собой почему-то забыл. — Это… странно, — заметил Румпель, скользнув взглядом по резным узорам. — Символы словно из Страны Чудес. — Без «словно», — хмуро сказал Гарри, но больше ничего добавлять не стал. Дорожка вела к особняку мимо фонтанов, где вода, казалось, текла против законов гравитации, петляя по мраморным чашам в обратную сторону. Дети шли между ним и Эммой, а Грейс иногда оглядывалась на сад — там, среди деревьев, ей чудились странные тени. Чем ближе они подходили к дому, тем сильнее Гарри чувствовал… узнавание. Будто уже видел все эти «чудеса» и «чудасеи», и он даже точно знал — где. И это пугало больше всего. Гарри замедлил шаг, разглядывая витражи на окнах: там были сцены чаепития, белые кролики с часами и девушки в голубых платьях. — Страна Чудес? — тихо спросила Эмма, когда они остановились перед широкой дубовой дверью с латунным молотком в виде грифа. — Скорее, Страна Кошмаров, — скривил губы Гарри. Он не успел постучать. Дверь сама приоткрылась, и на пороге появилась женщина. Ее волосы, цвета темного меда, были собраны в небрежный узел, а в глазах — ярко-голубых, с мерцающей глубиной — было то самое выражение, которое Гарри так восхищало когда-то. — Не могу не согласиться с тобой, господин Валет, — напевно отозвалась женщина, улыбаясь. — Кошмары те еще, но они втягивают, соблазняют и вот ты и оглянуться не успеешь, а без них и не представляешь жизни. — Я себе вполне спокойно и без них живу, спасибо, и обратно совсем не горю желанием попасть, — приложил Гарри руку к сердцу и чуть усмехнулся. Они точно не в Стране Чудес сейчас — а значит, можно было расслабиться. И хоть подсознательно Гарри и понимал, что нет, это точно другой мир, уж тот дом безумия он точно узнает, но сомнения… Сомнения способны разъесть лучше любой ржавчины. Алиса. Алиса Кингсли, та самая, что когда-то шагала по узким тропам Страны Чудес, спорила с Чеширским Котом и смеялась в лицо Червонной Королеве. Та, которую он ловил и не мог поймать. Это были их кошки-мышки, и это тоже было важно. — Господин Валет, — произнесла она с улыбкой, в которой смешались изумление и радость. — Я знала, что однажды наши дороги вновь сплетутся. — Алиса, — выдохнул Гарри, и улыбка вышла у него чуть кривой. — Что же, вынужден теперь просить у тебя помощи — забавно жизнь стасовала колоду, не так ли? — Это же жизнь, — рассмеялась Алиса и шире открыла дверь. — Входите. Сад хорош, но о делах все же лучше разговаривать в доме.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!