9.Epilogue: Edelweiss (Эпилог: Эдельвейс)

      Прошло чуть больше года с тех пор, как Нил переехал в Пальметто, и это был лучший год в жизни Нила. Год назад у него не было ничего, кроме имени, да и то едва ли. Он с редким оптимизмом смотрел в будущее, но мысль о том, что ему больше не нужно бежать, приводила его в ужас. Мысль о постоянстве была одновременно недостижимой и удушающей, он и мечтал о ней, и избегал её.       Теперь у него было это, и впервые постоянство стало для него утешением, а не страхом. С Эндрю Нил нашёл то, к чему можно стремиться, а не убегать, то, ради чего стоит остаться. Остальной мир мог исчезнуть, а они бы остались.       Теперь они жили вместе. Ну, они уже какое-то время жили в одном доме. Но через пару месяцев после их признания они убрали дверь между своими квартирами, заменив её открытой аркой. Они больше не делили Сэр по очереди, потому что теперь все они жили в одном пространстве. Нил постепенно сблизился и с Королём, и начал думать, что, возможно, ему действительно нравятся кошки в целом, а не только Сэр. Он был бы не против завести третьего, если бы Эндрю согласился.       Несколько месяцев назад к Эндрю приехал его брат-близнец из медицинской школы, и Эндрю представил Нила как «мой партнёр». Нил впервые услышал, как Эндрю назвал их отношения, и это было намного лучше, чем он ожидал. Нил всегда говорил, что им не нужно определять то, что у них есть, потому что они оба это понимают, и он имел в виду именно это. Тем не менее, когда Эндрю так непринуждённо подтвердил это, Нил почувствовал прилив счастья, и с тех пор он при любой возможности называл Эндрю своим партнёром.       Аарон, брат Эндрю, оказался придурком, причём не в том забавном смысле, в каком был Эндрю. Аарон просто раздражал, и, похоже, это чувство было взаимным, поскольку большую часть визита Аарон избегал Нила. Однако Нил заметил, что Эндрю чувствовал себя спокойнее в присутствии брата, так что, по мнению Нила, Аарон был не так уж плох.       Друзья Нила были в восторге, когда узнали о нём и Эндрю, и даже сейчас продолжали дразнить его. Как бы это ни раздражало, Нил не мог жаловаться, потому что, в конце концов, у него были друзья. В жизни Нила были люди, которым он действительно нравился и которые заботились о нём, и у Нила было ощущение, что, сколько бы это ни длилось, это всегда будет казаться ему новым.       Медленно, но верно он всё больше и больше запутывался в паутине, связывающей его с Пальметто, с домом, с Эндрю. С каждым днём он становился всё более и более постоянным. Он хотел навсегда остаться Нилом Джостеном и быть рядом с Эндрю. Остаток его жизни больше не был чем-то, чего стоило бояться, — это было то, чего он ждал с нетерпением.       Доверие между ними разрослось из одного семечка в целый лес, который простирался через всё, чем они были. Нил безоговорочно доверял Эндрю, и Эндрю отвечал ему взаимностью. Он доверял Нилу больше, чем когда-либо доверял кому-либо, отдал ему всего себя, зная, что Нил будет хранить это и защищать. И Нил хранил; он не мог представить, что когда-либо будет дорожить чем-то больше, чем Эндрю. Он знал, как трудно было Эндрю впустить кого-то в свою жизнь после всего, через что он прошёл, и он очень гордился тем, что Эндрю сделал такой большой шаг вперёд. Он сделает всё, что в его силах, чтобы показать Эндрю, как сильно он его любит и заботится о нём, потому что Эндрю этого заслуживает.       Сегодняшний день изменит всё и ничего. Он укрепит то, что у них есть, то, как они изменились и выросли вместе, но когда они проснутся завтра утром, они всё равно будут Нилом и Эндрю, какими были всегда.       Нил заговорил об этом однажды ночью, проснувшись после особенно реалистичного кошмара и осознав, что на этот раз его тело справилось, оставшись на месте, а не убежав. Эндрю обнимал его, пока Нил не успокоился, а потом Нил сказал, что хочет сделать татуировку — вечное напоминание о том, кто он такой. Ещё одна ниточка, привязывающая его к паутине, которой была его жизнь.       Утром Эндрю сказал, что ему тоже нужна татуировка и что он достаточно доверяет Нилу, чтобы сделать её. Они несколько недель планировали это, пока однажды Эндрю не пошутил, что если Нил не может держаться подальше от неприятностей, то ему, по крайней мере, нужна какая-нибудь тревожная кнопка, чтобы Эндрю всегда мог его найти. Нил схватил лист бумаги и нарисовал компас.       Они вместе работали над дизайном, как физическим, так и магическим. Конечно, Эндрю не мог использовать свою магию для татуировок, но он мог помочь Нилу спланировать, какого эффекта они хотят добиться и как лучше вплести в него магию. Татуировки в виде компаса должны были появиться на их предплечьях, рядом с запястьями. Татуировки должны были быть связаны с магией Нила, поэтому, когда они будут активированы, стрелка каждой татуировки будет указывать в сторону другой. Кроме того, если один из них прикасался к своей татуировке, татуировка другого нагревалась. Куда бы Нил ни пошёл, Эндрю всегда мог его найти, и наоборот. Нил больше никогда не смог бы исчезнуть. Его никогда бы не забыли.       Всё было подготовлено, и теперь они были готовы действовать.       Эндрю встретился с Нилом в его тату-салоне после закрытия и сел за тату-машину. Он сидел неподвижно, пока Нил наносил мазь и обводил контур на руке Эндрю. Нил спрашивал разрешения перед каждым шагом и, наконец, взял в руки тату-машину.       — Да или нет? — спросил Нил в последний раз перед тем, как начать.       — Да, — сказал Эндрю.       Нил наклонился и поцеловал Эндрю в руку, прямо в то место, где должна была быть татуировка. Затем он начал делать татуировку.       Они оба молчали на протяжении всего процесса. Нил был уверен в своих способностях, но уделял особое внимание татуировке Эндрю, стараясь сделать её идеальной. Для него было честью, что Эндрю доверил ему это, и он хотел, чтобы Эндрю был полностью доволен результатом.       Наконец татуировка была готова. Нил позволил Эндрю полюбоваться ею несколько минут, прежде чем аккуратно промыть и перевязать его руку.       Нил уже сказал Эндрю, чего ожидать в плане боли и заживления, поэтому он не стал повторяться. Вместо этого он просто провёл пальцами по краям повязки и сказал: — Ты хорошо справился.       Эндрю закатил глаза. — Я просто сидел неподвижно, пока ты делал мне татуировку.       — Ты хорошо справился, — твёрдо повторил Нил. — Я знаю, что тебе, должно быть, было больно. И это была твоя первая татуировка, так что ты к этому не привык. Останешься на мою?       Эндрю ничего не сказал, но и не ушёл. Нил приступил к нанесению собственной татуировки. Он сделал татуировку на нерабочей руке, и Эндрю всё это время держал его за руку. Было странно делать татуировку самому. Ему приходилось работать гораздо медленнее, чем обычно, и время от времени делать перерывы, чтобы прийти в себя. Он и раньше делал себе татуировки, так что у него не было нулевого опыта, но всё было совсем по-другому, когда ему приходилось терпеть боль и в то же время держать в руках татуировочный пистолет, зная, что каждое нажатие на ручку навсегда останется на его коже.       Присутствие Эндрю помогало ему успокоиться. Он чувствовал тепло руки Эндрю, сжимающей его руку, а ещё слышал голос Эндрю, медленный, тихий и спокойный, рассказывающий случайные факты о космосе своим знакомым глубоким монотонным голосом. Слова не имели такого значения, как тот факт, что они исходили от Эндрю, благодаря чему Нил чувствовал себя комфортно на протяжении всего этого нового и напряжённого опыта.       Когда Нил закончил, он позволил Эндрю промыть и перевязать его. Татуировки можно было активировать только при контакте кожа к коже, поэтому повязки не передавали тепловые сигналы через только что созданную связь. По крайней мере, пока что это были просто татуировки, никакой магии. С магией или без, Нил был доволен конечным результатом. Татуировки получились именно такими, как Нил себе представлял, и они были общими для них с Эндрю. Элемент «тревожной кнопки» был бонусом, дополнительным уровнем безопасности. Нил знал, что его прошлое никогда не вернётся. Даже если бы оно вернулось, Эндрю знал бы, где найти Нила. Как Нил мог снова почувствовать себя небезопасно?       Нил и Эндрю поднялись в свою квартиру, накормили кошек и легли в постель. Теперь они делили друг с другом все аспекты своей жизни, и Нил был безмерно счастлив тому, куда привела его жизнь. Они с Эндрю нашли друг друга, и Нил понятия не имел, как ему так повезло. Эндрю был лучшим, что с ним случалось, и Нил никогда не воспринимал его как должное.       Нил Джостен узнал Эндрю Миньярда примерно год, двенадцать дней, семь часов и двадцать две минуты назад и уже тогда знал, что будет любить его всю оставшуюся жизнь.