Вернутся к фанфику

10. Сентябрь

8 августа 2024, 19:00
      Драко почти не видел Грейнджер после мероприятия по сбору средств. Он много ночей убеждал себя, что это из-за ее занятости координацией программы наставничества и не имеет никакого отношения к катастрофическому знакомству с родителями.       (Тео, Блейз, Пэнси и Дафна (которая из-за жизненной потребности Пэнси посплетничать все больше вовлекалась в его попытки ухаживания) уже устали подтверждать этот факт.)       В конечном счете уверенность в том, что он не отпугнул Грейнджер, пришла от неожиданного источника — Джиневры Уизли.       В письме Джинни сообщила, что (1) у Грейнджер скоро день рождения, (2) Грейнджер заявила, что «слишком занята» для празднования, и (3) как лучшая подруга Грейнджер, она считает своим долгом организовать вечеринку, несмотря на плотный график.       Как бы то ни было, в субботу, 22 сентября, Драко пригласили на вечеринку по случаю (формально запоздалого) дня рождения Грейнджер. Вечер должен был начаться с ужина в магловском ресторане традиционной французской кухни, на котором будут присутствовать родители Грейнджер, Поттеры, большинство Уизли, Томас, Финниган, Лонгботтом, Драко и — к его величайшему огорчению — Тео. После ужина родители и дети должны отправиться домой, а остальные — продолжить праздновать в новом баре «Пробка» на Косой аллее.       Подчеркнув, что ей нужна помощь, Джиневра дала Драко задание: купить чизкейк. Она сопроводила письмо грязными намеками, от которых он покраснел, и предупредила не портить сюрприз, если он не хочет навлечь на себя сглаз, отчего Драко поморщился.       После заверений Джинни, что да, Грейнджер будет рада его видеть, он запросил информацию о ее вкусовых предпочтениях. Вооружившись необходимыми знаниями, Драко зашел в самую изысканную пекарню, какую только смог найти, и сделал срочный заказ, дав очень подробные инструкции.       Тео, конечно же, был в восторге от приглашения. В преддверии вечеринки он заходил в кабинет Драко шесть (мучительных) раз. «Карта желаний», соответственно, претерпела ряд изменений: каждый раз Тео пресекал попытки Драко стереть необратимые чернила и в отместку добавлял на карту еще больше «вдохновения». В списке фраз были: «ТРАХНУТЬ ГРЕЙНДЖЕР», «ВСТРЕЧАТЬСЯ С ГРЕЙНДЖЕР», «ЖЕНИТЬСЯ НА ГРЕЙНДЖЕР, ЧТОБЫ ТРАХАТЬ ЕЕ ВЕЧНО» и «ЧИТАТЬ ГРЕЙНДЖЕР СТИХИ ВО ВРЕМЯ СЕКСА».       Драко тратил часы на то, чтобы скрыть глупости Тео.       Сегодня — в ночь вечеринки — Тео отстал от карты желаний и вместо этого залез в шкаф.       — Надень это, — потребовал он.       — Я нормально выгляжу, — возразил Драко.       — Ты похож на привидение.       — Я не прозрачный.       — С таким же успехом мог бы быть. — Тео швырнул ему брюки и рубашку. — Черный тебя бледнит.       Смирившись с тем, что спорить с Тео сложнее, чем подчиниться его желаниям, Драко натянул темно-синие брюки и белую рубашку, оставив две верхние пуговицы расстегнутыми.       — Намного лучше! — Тео оглядел их в ростовом зеркале. — Теперь мы с тобой сочетаемся по цветовой гамме. Оттенки синего, — сказал он, жестом указывая на монохромный бледно-голубой костюм своего отражения.       — Мило, — сухо заметил Драко.

*

      Сорок пять минут и две смены ботинок спустя Драко и Тео проводили в отдельный зал в дальней части ресторана «L'origine».       — Вы, должно быть, очень сильный, — обратилась к Драко магловская девушка-хостесс, заметив три большие коробки, которые он с легкостью поставил на высоченный коктейльный столик.       — Да, — ответил он, не имея возможности раскрыть, что использовал облегчающие чары.       Уизли встретил их у входа, поприветствовав Тео искренней улыбкой, а Драко (явно вымученным) дружеским кивком.       — Джинни и Гермиона скоро придут. Поставьте это в угол, ладно?       Два длинных стола стояли по центру, а круглый поменьше — в левом углу, где Драко был более чем счастлив уединиться, подальше от испытующих взглядов Уильяма и мамы Грейнджер (ее, как он узнал, звали Джин).       Он выложил три чизкейка на подставки, тщательно следуя указаниям кондитеров. Чизкейки сложно задекорировать как-то замысловато, но их украсили свежими ирисами, к тому же еще прислали цветы в двух вазочках, которые Драко поместил на каждый стол практичной Левиосой.       Драко, Тео, Томас, Финниган и Лонгботтом пришли к негласному соглашению, что сядут отдельно, и поэтому заняли самый дальний от тортов стол. Драко тут же пожалел об этом, так как оказался напротив Джин, уже пустившей в ход «грейнджеровский взгляд». Тем временем Уизли издалека приветствовал Тео поднятым большим пальцем.       — Почему Уизли так одержим мной? — тихо спросил Тео.       — Без понятия, — прошептал Драко, сдерживая ухмылку. Тео подозрительно прищурился, но его проигнорировали. — Можем поменяться местами? — Драко искоса взглянул на него.       Тео проследил за тем, куда он смотрит, и радостно хмыкнул:       — Нет.       Под пристальным взглядом Джин Драко изо всех сил старался сосредоточиться на разговоре с Томасом, и, как оказалось, он согласился провести следующее футбольное воскресенье в поместье. Ему придется придумать, как установить магловский телевизор в древнем волшебном доме, — возможно, если вечер пройдет удачно, он сможет обратиться за советом к Грейнджер. Тео, продемонстрировав потрясающую невежливость и пренебрежение личными границами, напросился на упомянутое сборище вместе с Финниганом (фу) и Лонгботтомом (дважды фу).       — Они скоро будут, — сказал Поттер, особенно пытаясь докричаться до шумных Уизли. Джеймс и Лили прижались к уставшему отцу, недовольные тем, что не могут съесть десерты по первому же желанию.       Пока дети рыдали, Джеймс заметил Драко, а когда узнал в нем того, кто часто снабжает их сладостями, слезы мгновенно высохли.       — Ма-фой! — закричал Джеймс, пропуская букву «л». Он ринулся к Драко, раскинув пухлые ручки. Лили тоже надоело, что отец запрещает им есть десерты, и поплелась за старшим братом. Уизли помрачнела.       — Дай-дай, — вторили дети.       — Сегодня у меня ничего нет, — сказал Драко, показывая им ладони. Он слишком сосредоточился на том, чтобы достать для Грейнджер чизкейк, и на время забыл о своем плане разозлить Уизли, завоевав расположение детей Поттера.       И поплатился за это.       Лили первая закричала, завывая громче всякий раз, когда смотрела на пустые руки Драко. Джеймс же предпочел плакать, и слезы быстро промочили воротник его рубашки.       — Не плачьте… скоро будем есть чизкейк, хорошо? Отпразднуем день рождения вашей тети Грей… Гермионы. Есть шоколадный, малиновый и карамельный… можете попробовать каждого по кусочку, я не скажу вашим родителям!       Однако попытки Драко утешить сахарных фанатиков оказались безуспешными. Уизли подошел к ним с выпяченной грудью.       — Позволь мне, — вмешался он, поднимая Лили, но она тут же наградила его пощечиной и громким «НЕТ!».       Этот поступок ошеломил даже Джеймса — настолько, что он замолчал.       — Лили Поттер! Мы не бьем людей!       Пощечина Лили затмила появление именинницы, из-за чего Драко почувствовал каплю вины, но Грейнджер великодушно отвела внимание от маленькой нападавшей, лучезарно улыбнувшись:       — Какой сюрприз! — Она сложила руки, внимательно оглядывая зал. — Я… большое вам всем спасибо!       Пока Лили отчитывали, остальные, слегка растерянные, возрождали веселую атмосферу поздравлениями и объятиями. (Драко участвовал в первом, но не во втором. Тео подобной сдержанности не проявил.)       Хотя вечер начался не слишком гладко, он благополучно продолжился множеством бутылок вина, теплых блюд и приятной беседой — по крайней мере, для большинства гостей. Для Драко поесть, избегая косых взглядов, оказалось непростой задачей.       Когда, наконец, подали десерт, ему пришлось скрывать покрасневшее лицо, потому что Джинни (лучший, если не более очевидный сводник — ах, сводница, чем Тео) услужливо сообщила Грейнджер, что именно Драко ответственен за эту великолепную подачу. Она попросила его отрезать первый кусочек для именинницы, и он послушно выполнил просьбу.       Впервые за вечер ему предоставилась возможность поговорить с Грейнджер наедине, пусть и не без посторонних глаз.       — С днем рождения, — пробормотал Драко, хотя уже поздравлял ее. А поскольку он был мужчиной с функционирующим зрением, то, стоя перед божественно выглядящей Грейнджер, одетой в изумрудное платье с цветочным принтом, добавил: — Ты прекрасно выглядишь, — он понизил голос в надежде избежать новых случаев публичного унижения.       День рождения был у нее, но Драко чувствовал, что румянец на щеках Грейнджер стал подарком именно ему.       — Спасибо, — она заключила его в объятия, на которые он ответил несколько скованно, учитывая, что все их видели. — Ирисы… ты запомнил, — прошептала Грейнджер.       — Ну, как я уже говорил, они хорошо вписались, — сказал Драко, еще не пришедший в себя после ее прикосновения.       (Драко Малфой: разрушен простым объятием ведьмы. Его подростковое «я» очень гордилось бы этим.)       Джеймс, который по горячим следам бросился за Грейнджер, стоило только на столе появиться сладкому, заметил, как вспыхнули щеки Драко.       — Красное лицо! Красное лицо! — воскликнул Джеймс, пухлым пальцем тыча прямо в него.       Позже Драко в глубине души признает, что, возможно, это было его возмездие за то, что он научил этому слову детей Поттеров, лишь бы позлить Уизли.       А пока он переживал смерть от унижения.       (Драко Малфой: повержен младшим ребенком Поттера. Его подростковое «я» заплакало бы.)       Грейнджер это, кажется, позабавило: она прикусила внутреннюю сторону щеки.       — Эм… что ж. Надеюсь, тебе понравится праздничный чизкейк, — окончательно растерявшись, сказал Драко. — Три вкуса на выбор. Да.       Он пристыженно вернулся на место, оцепленное слишком наблюдательными коллегами-аврорами, назойливым другом, уже посвященным в его тайные желания, и Лонгботтомом, который безостановочно хвалил Драко за выбор ирисов, углубляясь в их ботаническую историю.       Совершенно потеряв аппетит, Драко вежливо отказался от парящего в воздухе десерта, предложенного Тео.       За другим столом Джеймс уплетал огромную порцию шоколадного чизкейка, смотря на Драко с самодовольным, слишком взрослым для столь юного возраста видом. Одним искусным движением Драко отлевитировал Джеймсу кусок с соленой карамелью: нужно было поддерживать репутацию, независимо от того, какую роль малыш сыграл в его унижении.       Он был уверен, что Грейнджер косилась на него с осуждением, но она забыла, что для Малфоя любое внимание — уже хорошо, особенно если исходит от привлекательной ведьмы. Так что ее неодобрение ничуть не испортило ему настроение (к тому же ее мать уже в этом преуспела), и, удостоверившись, что любопытные взгляды не смотрят, он лукаво подмигнул ей в ответ.

*

      На смену сумеркам пришла ночь — родители Грейнджер встали из-за стола, и Поттеры передали своих детей в руки Артура и Молли. Джин радостно поздравила Грейнджер еще раз, поцеловав ее в щеку, а Уильям сказал, что всем «слишком старым и слишком молодым» пора расходиться, на что Грейнджер отреагировала шуткой о мифической фигуре — Златовласке. (Драко сделал мысленную пометку навести справки об этом явно комичном магловском божестве.)       — Все в «Пробку»! — крикнула Джинни, когда осталась только «правильная» компания.       Тео, который налил себе изрядную порцию вина, радовался громче всех. Как только они переместились по камину, он устремился вперед толпы. Драко почувствовал тревогу, заметив характерную «я-в-деле» походку, и тут же схватил его за руку.       — Что ты делаешь? — прошипел он.       — Раз уж ты так стремишься разрушить мою жизнь Уизли — да, Драко, дорогой, я заметил, — я, как твой друг, считаю своим долгом отплатить за услугу. — Тео высвободился из хватки. — Джиневра! Подожди, пожалуйста!       Обескураженный, Драко оказался за бортом.       По крайней мере, с ним остался Томас… Вообще-то, Томас уже болтал с длинноногой рыжей девушкой. Драко был рад за него и мысленно просил Салазара, чтобы она не оказалась родственницей Уизли. (Он действительно хотел для Томаса лучшего.) И в этот же момент близнец Уизли растворился в толпе, покачивая головой в такт музыке.       Драко уже почти смирился с тем, что придется сидеть с Лонгботтомом и Финниганом, но его мрачные планы были нарушены Поттером.       — Джин тебя терпеть не может, — сказал он без предисловий.       — Неужели? А я и не заметил, — с горечью произнес Драко.       Поттер был заметно недоволен.       — Гермиона сильно поругалась с ней из-за этого.       — Почему ты смотришь на меня так, будто это моя вина?       — Потому что ты навсегда упустил шанс показать им, что ты не полный придурок… Мерлин, тебе правда нужно было сказать Джин, что она не в себе?       Он вздрогнул. К тому же Тео начал звать Драко так громко (да, даже перекрикивая музыку), что все обернулись, помогая ему в поисках «ДОРОГОГО ДРАКО».       — Это была случайность, — Драко даже не обратил внимания, как Поттер закатил глаза, — и я был совершенно не готов знакомиться с родителями Грейнджер!       — И ты не мог извиниться сегодня?       Джиневра взяла Тео под локоть и махнула в их сторону.       — На глазах у всех? — удивленно спросил Драко: он определенно не был гриффиндорцем.       Поттер смерил его раздраженным взглядом.       — Думаю, это было бы уместно, учитывая ситуацию. — Джинни тоже стала звать его, поэтому Поттер обернулся.       — На улицу! — крикнула она. — Мы на улице! — Тео театрально указал на ближайшую к ним дверь, одними губами произнеся «на улице». (Драко явно не был в восторге от их дуэта.) Поттер подал сигнал, что они всё поняли.       — Уместно. Это я могу. Я думал над письмом.       — Тебе нужно придумать что-нибудь получше жалкого письма.       Драко все больше раздражался.       — И что мне сделать? Появиться у них на пороге, упасть на колени и молить о прощении?       — Было бы здорово, на самом деле. Отправлю тебе адрес совой, — сказал Поттер и направился к выходу, уже второй раз за вечер оставив Драко с открытым ртом, как идиота.       — Я не могу! — Драко пытался перекричать музыку, поравнявшись с Поттером. Грузный волшебник и еще более грузная ведьма исполняли рядом непристойные танцевальные движения, вторгаясь в его личное пространство.       Поттер ответил не сразу — возможно, из-за громкой музыки, — тем не менее он открыл перед Драко дверь на веранду.              — Ради Гермионы, надеюсь, ты сможешь.

*

      Драко не успел толком обдумать слова Поттера, как его уши тут же атаковало фальшивое пение Финнигана.       — Когда он успел напиться? — спросил Поттер.       — Мы выпили по два шота, пока вас не было, — объяснила Грейнджер.       Лонгботтом сунул Драко две рюмки:       — Если не хочешь отставать. — Его щеки порозовели.       — Драко, дорогой, мы тебе заняли, — Тео указал на свободное место рядом с Грейнджер. С ним же сидела озорная довольная Джинни.       — Спасибо, — выдавил Драко. Если кто-то и мог так очевидно и коротко показать, что он испытывает чувства к Грейнджер, то это были Джинни и Тео.       К счастью для него, Грейнджер уже была навеселе.       — Ты пришел!       — Да. — Драко протиснулся к ней, и атмосферные огни замерцали над ними причудливыми нитями.       Она проследила за его взглядом.       — Владелец этого бара — маглорожденный, — показывая на гирлянду, пояснила Грейнджер. — Они работают от электричества. А музыка внутри звучит из динамиков.       — Ты самая красноречивая пьяная ведьма, которую я когда-либо встречал, — с нежностью сказал Драко.       — Я не пьяная, — возразила пьяная Грейнджер. — В крайнем случае подвыпившая.       Теплый верхний свет красиво подчеркивал ее скулы и золотистый оттенок глаз. Драко положил левую руку на стол, воздвигая хрупкий барьер между ними и остальными присутствующими. Не обращая внимания на болтовню друзей, он представил, что под звездами остались только он и Грейнджер.       — Тебе нечего стыдиться, ведь сегодня твой день рождения.       — Вообще-то, день рождения был три дня назад. Ты будешь пить?       Он покачал головой, и Грейнджер опрокинула одну из двух рюмок, которые ему дал Лонгботтом.       — С днем рождения, — сказал Драко в третий раз.       — Ты уже говорил это, — криво улыбнулась она.       — Говорил. Настоящим отменяю все предыдущие поздравления с днем рождения, — он торжественно поднял правую руку.       — Как грубо! — воскликнула Грейнджер и все равно рассмеялась. Сердце забилось в такт ее смеху.       — Ах, это напомнило мне о том, что я, конечно же, пришел с подарком. — Он достал коробку в надежде, что Джинни и Тео не подслушивают. (А они подслушивали.)       — Ты уже подарил мне… чизкейки. И ирисы. Они прекрасны.       — Это ненастоящий подарок, а пища для твоих пьяных выходок, — возразил Драко, на что Грейнджер закатила глаза. — Открой.       Либо Грейнджер согласилась, что чизкейк — ненастоящий подарок, либо была слишком пьяной (поправка: подвыпившей), чтобы спорить, потому что сразу разорвала серебристо-зеленую оберточную бумагу («Дерзко», — повторила она его слова, сказанные несколько месяцев назад).       Если до этого Джинни и Тео не следили за ними как ястребы (а как выяснилось, следили), то сейчас, судя по тому, как громко ахнула Грейнджер, они точно следили.       — Первое издание! — Грейнджер держала «Эмму» так бережно, как Драко и думал; пальцы едва касались обложки. — Как ты?..       — Я очень богат, как ты, наверное, заметила, — самодовольно протянул Драко, хотя его слова на самом деле значили: «Я покажу тебе свои чувства бесконечными покупками первых изданий магловских книг!»       Она покачала головой.       — Нет, откуда ты узнал, что это моя любимая?       — Я побывал на достаточном количестве ужинов у Поттеров и слышал твои импровизированные лекции по Джейн Остин, — напомнил он. (Он не стал раскрывать, что эти лекции ему очень нравились.)       — Она великолепна, — сказала Грейнджер, явно готовясь к следующей лекции.       — Да, — согласился Драко. — Но признаюсь, эта героиня показалась мне довольно неприятной.       Грейнджер определенно была пьяна, потому что не упустила момент использовать Эмму против него.       — Она мне нравится! Стоп… ты что, читал ее?       — Ну, я же не могу подарить Гермионе Грейнджер плохую книгу.       — Джейн Остин — магловская писательница, — заметила она. Он мог бы сказать, что Грейнджер старалась держаться непринужденно, но ее лицо всегда выдавало попытку скрыть эмоции.       — И не стала менее талантливой от этого, — признал Драко, удерживая ее взгляд.       Они еще посидели так — глядя друг другу в глаза, и наконец Грейнджер расслабилась, кивнув. Драко надеялся, что в его ответе она нашла то, что искала.       — Вообще-то, Эмма напоминает мне тебя.       Вероятно, она не нашла в его ответе то, что искала.       — Я глубоко оскорблен, — сказал Драко, зная, что он вовсе не избалованный, коварный и самонадеянный человек. Хотя, если подумать…       Драко решил заглушить это откровение алкоголем.       — Наконец-то! — раздалось за соседним столом: Лонгботтом, очевидно, следил за шотами, которые давал Драко.       Грейнджер хихикнула.       — Услышала что-то смешное, Грейнджер?       — Ни в коем случае, — ответила она, прижимая к себе «Эмму» и безуспешно пытаясь сдержать улыбку.       Драко махнул Лонгботтому:       — Еще один! — крикнул он, чем вызвал очередное хихиканье у Грейнджер.       Лонгботтом повторил шоты, и вскоре Финниган отправился за напитками покрепче (фруктовыми коктейлями для Грейнджер, Джинни и Тео, портером для Финнигана и Уизли и бренди для Драко, Поттера и Лонгботтома), а заодно и на поиски Томаса.       Драко же с удовольствием слушал лекцию Грейнджер о других выдающихся маглах.       — Да, Грейнджер, я слышал о Шекспире.       — А об Эрнесте Хе…       — Хемингуэе, — закончил Драко, — да.       Он был крайне доволен тем, что произвел на нее впечатление.       — Хм. И что ты думаешь об их работах?       Блядь. Вообще-то он ничего не читал из их произведений, а просто наткнулся на эти имена во время поверхностного изучения магловской культуры.       — Эм… еще не определился.       — Не определился, — повторила Грейнджер, приподняв бровь.       — Именно. Пока еще собираюсь с мыслями, — он постучал по виску двумя пальцами.       Грейнджер смотрела на него с сомнением: Драко должен был догадаться, что не сможет переиграть ее, даже если она выпьет неисчислимое количество коктейлей.       Впервые на памяти Драко Финниган демонстрировал идеальную слаженность действий. Он разносил напитки, как опытный бармен, раздавая мудрые наставления и отпуская шутки.       — Куда подевался Дин? — спросил Уизли.       — Приударил за какой-то симпатичной ведьмой и решил, что мне лучше держаться подальше, — ответил Финниган. — Могу я сегодня переночевать у кого-нибудь из вас? Не хочу слушать, как Дин пыхтит… — все присутствующие застонали в унисон, — …что? Стены тонкие!       — Он обхаживает ее с тех пор, как мы пришли, — вставил Драко. В этот раз присутствие Финнигана нравилось ему больше, чем обычно.       — В твоем поместье найдется свободная комната для старого друга?       — Абсолютно точно нет. — Финниган ухмыльнулся, а Драко начал думать, что у него неплохое чувство юмора.       — Можешь переночевать у меня! — вызвался Тео.       Финниган уставился на него.       — Я лучше рискну с заглушающими чарами, — сказал он погрустневшему Тео. (Рейтинг Финнигана определенно повысился.)       — Пф, — обиженно фыркнул тот.       Драко провел мизинцем по краю бокала и вернул свое внимание Грейнджер.       — Ведьма Дина… она хорошенькая? — непринужденно спросила она.       Драко пожал плечами.       — Не заметил, — честно признался он. — Не в моем вкусе.       (То есть она не была Грейнджер.)       — Итак, у тебя есть типаж, — сказала она, доставая оранжевый бумажный зонтик из бокала.       — Очень специфический типаж, — встрял Тео, хватая зонтик и закладывая его за ухо.       — Действительно очень специфический, — добавила Джинни.       Драко бросил бы Аваду в обоих.       Грейнджер полностью развернулась к нему и окинула изучающим взглядом.       — Давай я угадаю твой типаж.       — Какая забавная идея, Гермиона! — подбодрила Джинни.       — Так… Шекспир, — Драко хотел вернуть контроль над разговором, даже если это означало, что он будет выглядеть как необразованный болван.       Грейнджер пригрозила ему пальцем:       — И не пытайся, Малфой, — невнятно пробормотала она. — Длинные светлые волосы. Голубые глаза. Высокая… — она подняла руку над головой, — …и стройная. Как модель.       — Это было удивительно быстро и совершенно неточно.       — Я думала… хм, интересно.       Драко был только рад удивить ее.       — Полагаю, ты знаешь не все, — поддразнил он, коснувшись ее колена своим. (Он заметил, что Джинни обратила внимание Тео на это движение.)       — По крайней мере, пока. Но я правда много знаю о Шекспире, — конечно, — и рада обсудить его творчество.       Грейнджер выжидающе смотрела на него. Игра кончилась.       — На самом деле я еще ничего не дочитал…       — Не дочитал или не начал читать? — Грейнджер была слишком сообразительна даже для своего ума.       — Я открыт для рекомендаций, — Драко полностью проигнорировал ее вопрос.       Она явно была довольна таким ответом: в ее глазах появился огненный блеск.       — У меня их много! Я составлю список для чтения и дам кое-что из этих… как они называются?.. заметок, да!       — Замечательно. — Теперь возможностей произвести впечатление на Грейнджер было предостаточно!

*

      Следующие часы шли легко. Близнец Уизли вышел на веранду, потный насквозь, и шутил над другими гостями, чтобы только их компания занимала все пространство снаружи. Лонгботтом рассказывал на удивление смешные истории о студентах, нарушающих правила, а Финниган и Томас (в компании рыжеволосой ведьмы, которую Драко видел ранее и которая, как подтвердил Томас, не была родственницей Уизли) по очереди обменивались историями о катастрофических столкновениях с мелкими преступниками.       Уизли и Джинни до последнего боролись за внимание Тео, что помогало отвлекать его от флирта Драко с Грейнджер.       Грейнджер, которая несколько раз за ночь незаметно придвигалась ближе.       — Я устала, — наконец сказала она после восьмого зевка.       — Слабачка! — крикнул спотыкающийся Финниган по пути в туалет.       — Можешь пойти домой, — предложил Драко, хотя ему не хотелось заканчивать вечер.       — Остальные еще не спят, — Грейнджер покачала головой.       — Все остальные сами по себе.       — Может, я просто… — она прижалась к Драко, положив голову ему на плечо. — …закрою глаза ненадолго? Вот так?       — Конечно, — слишком быстро ответил он. Грейнджер еще крепче прильнула к нему, покачиваясь всем телом, чтобы устроиться поудобнее.       — Я могу… если хочешь, то есть, я могу просто… — Драко, обычно такой разговорчивый, замолчал и выразил свои намерения физически. Он подхватил Гермиону под мышку и слегка передвинул так, чтобы ей было удобнее прижиматься к его груди. — Лучше? — Хотя она сама инициировала контакт, он боялся, что перегнул палку.       Страх быстро рассеялся: она только сильнее прижалась к нему.       — Намного, — выдохнула Грейнджер.       — Хорошо, — сказал он сдавленным голосом.       До этого момента Драко не задумывался о ее росте. Грейнджер всегда была в его представлении величественной: громкой, со своим мнением и милосердным сердцем, уважаемая и чересчур умная, чтобы уделять ему время. А сейчас она казалась маленькой и изящной, словно созданной для его объятий. (Точнее, это его руки были созданы для того, чтобы обнимать ее, ведь Грейнджер быстро становилась центром его вселенной.)       Мерлин, он надеялся, она не почувствует, как сильно бьется его сердце.       Ее ровное дыхание прерывалось частыми вдохами. Испугавшись, что у Грейнджер началась паническая атака из-за того, что она так близко к нему, Драко опустил взгляд.       И тихо рассмеялся.       Она безуспешно пыталась сдуть локон, упавший ей на лицо. Увидев, что ее устраивает их положение, Драко счел возможным заправить прядь ей за ухо. Волосы оказались на удивление мягкими — он поймал себя на том, что слегка дергает за кончик.       Грейнджер довольно выдохнула, обхватила его рукой и задремала под возгласы друзей, которые соревновались в магловских алкогольных играх.       Драко подумал, что мог бы привыкнуть к такому.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!