Вернутся к фанфику
Часть 1
25 декабря 2023, 15:55Длинные пальцы зарываются в густую шевелюру и неторопливо перебирают пряди, пока Намджун, откинувшись на спинку скамьи, блаженно прикрывает глаза. Легкий ветерок несмело ерошит его заметно отросшие за минувший год волосы. От идеальных стрижки и укладки не осталось и следа. Так же как и от сформировавшегося за долгие годы образа делового мужчины, сошедшего со страниц какого-нибудь Форбс. Неизменный черный отошел далеко, даже не на второй план, а потому сейчас на Киме светло-голубые джинсы с заметными потертостями и фиолетовая толстовка — любимый с некоторых пор цвет.
— Посмотри, какое сегодня небо, хён, — чуть слышно шепчет Чонгук, и в его голосе сквозит восторг, несмотря на то, что сил практически нет. Даже сейчас он умудряется восхищаться тем, что влекло его с детства, но так и осталось мечтой.
— Да, Чонгук-и, — кивает Намджун, — оно сегодня очень красивое, — и добавляет, сглатывая подступающую горечь: — Каким давно уже не было.
Гук переводит взгляд на серьезное лицо Кима, поднимает руку и касается гладко выбритой щеки, на которой тут же проступает ямочка, когда полные губы растягиваются в улыбке.
Мужчина возвращает ласку покоящемуся в его руках счастью. Прошел ровно год с того дня, как Чонгук нагло завалился рядом с ним на эту же скамейку, еще и уложил голову ему на колени. Год, сломавший устои Намджуна, перевернувший его стабильную жизнь вверх тормашками и… Подаривший ему самое ценное — любовь.
И вот эта самая любовь шепчет с придыханием, нахваливая ярко-синее небо с проплывающими по нему пушистыми облаками. Цепляется зубами за колечко в губе. Сверкает своей широкой искренней улыбкой просто так, потому что наступил еще один день.
Как мало надо ему для счастья! Как мало надо им для счастья! Быть вместе…
***
За год до этого Как водилось, понедельник не задался с самого раннего утра. С того момента, как Намджун получил уведомление на электронную почту. Писали из клиники, в которой он обследовался в прошлом месяце. Участившиеся головные боли уже не просто доставляли неудобство, а откровенно мешали жить. Причем наваливались внезапно и с такой силой, что, казалось, череп разломится на части. В такие моменты хотелось выть. Следующее письмо, на этот раз от Сокджина, так вообще повергло в шок. Причем дважды. Как говорится, одна хорошая новость, одна плохая — с какой начать? Джин заморачиваться не стал и начал с хорошей. Объявили результаты тендера на постройку городской библиотеки в Пусане и утвердили проект Намджуна. Проект, который тот вынашивал не один год, корпел над ним долгими зимними вечерами, даже не надеясь, что когда-нибудь сможет его представить на общенациональный конкурс. Он просто хотел, чтобы такое здание существовало. Считайте, что это было его мечтой. Он представлял, как однажды остановится в самом центре огромного зала, чья нестандартная форма будет создавать иллюзию бесконечного пространства. Архитектура строения была настолько сложной, что требовала тщательного просчета вплоть до сантиметра, и Намджуну безумно нравилось вникать настолько глубоко в математические формулы, дабы не сделать ни малейшей ошибки. Да и вообще, внутренний перфекционист Кима даже мысли не допускал, что кто-либо когда-либо обнаружит неточности и посмеет поправить Ким Намджуна. И тем более, вмешаться в процесс созидания. И вот вторая новость, плохая, добила его окончательно, осыпавшись тонной ледяной крошки на голову: наравне с его проектом утвержден так же еще один, автором которого являлся Чон Чонгук. Тот самый беспринципный выскочка, который портил идеальную жизнь профессора Кима с самой первой их встречи семь лет назад, когда он, ничего не подозревающий, вошел в аудиторию, а уже к концу лекции мечтал сбежать, трусливо поджав хвост. Тогда Чонгуку было всего восемнадцать, а он уже являлся студентом Национального Университета искусств, окончив при этом старшую школу экстерном и сдав сунын на два года раньше положенного, не добрав всего несколько баллов до максимального по биологии. Результаты по остальным предметам уверенно уперлись в потолок. Из группы в более чем тридцать человек опытный глаз Намджуна сразу же выцепил малолетку, который не выглядел даже на свои восемнадцать, и скептически отнесся к его присутствию в рядах студентов факультета архитектурного дизайна, однако уже к концу первого занятия Чон умудрился блеснуть своими знаниями да так, что даже у уверенного в себе Ким Намджуна закрались сомнения в собственном интеллекте. Мальчишка прекрасно разбирался в типах архитектурных строений, имел четкое представление о влиянии солнечного света на восприятие постройки и обладал неуемной фантазией. К тому же являлся истинным ценителем и мог невооруженным взглядом отличить стиль Фостера от Райта. Намджун вообще не понимал, что тут делает Чонгук, и чему его еще можно научить. К концу первого семестра он уверенно лидировал на курсе и сохранял позицию лучшего студента вплоть до выпуска. Преуспевал по всем предметам без исключения и поражал своими способностями. А еще знатно бесил профессора Кима, точнее, его прожжённую консервативную душу. Нет, Чонгук вполне мог спроектировать классическое сооружение по всем канонам, вот только его внутренний чертенок отказывался делать это. Любой проект, выходивший из-под его руки, отличался незаурядностью и выглядел как нарушение всех законов физики. Стоило Намджуну заикнуться, что «такое здание просто не выстоит и двух лет — разломается под напором природных стихий», как Чон предоставлял ему веские доказательства обратного — расчеты, не подвергающиеся сомнениям. В общем, пять лет с Чонгуком в группе стали для Намджуна сущим адом, и он выдохнул с облегчением в день выпуска Чона. Ни до него, ни после Ким не сталкивался с кем-либо подобным. Вот только Намджун обрадовался слишком рано. Чонгук, естественно, сразу же после окончания ВУЗа нашел себе работу и продолжал портить устоявшийся уклад жизни теперь уже не профессора Кима, а Ким Намджуна — одного из лучших архитекторов Южной Кореи. Ничто не стояло на пути молодого да зеленого Чонгука, которого приняли на должность младшего архитектора в небольшую строительную фирму, и это позволяло ему подавать собственные проекты на различные конкурсы и тендеры. На все те, в которых участвовал и Намджун. За последние два года выскочка увел у него из-под носа четыре заказа, а сам Чонгук занимал теперь пост главного архитектора, а фирма, где он работал, из небольшой перешла в ряды именитых, с успехом воплощая проекты Чона в жизнь. Но такой подлянки от своего бывшего студента Намджун просто не ожидал, не думал, что тот осмелится замахнуться на святое — городскую библиотеку Пусана. Ким видел его проект и был возмущен таким кощунственным отношением к Храму Литературы, которую почитал с младых лет. Мало того, что он посмел опорочить будущее здание превалированием металла, так еще и позарился на святое — внутреннее освещение. Вместо четко продуманных Намджуном окон, сквозь которые подсвечивались бы только некоторые участки основного зала, создавая загадочную и таинственную атмосферу, Чонгук предлагал выполнить верхнюю часть в виде стеклянного купола, совершенно не помышляя о том, что такое количество ультрафиолета попросту испортит ценный книжный фонд. Кипевшее в Киме возмущение усилилось втрое, когда в самом конце письма Сокджин процитировал решение тендерной комиссии во главе с мэром города: «Поручается разработка общего проекта, который должен содержать в себе элементы представленных на конкурсе. Обязательным условием является соблюдение нестандартной формы сооружения и стеклянного купола». То есть он, Ким Намджун, должен будет прогнуться под ненавистного Чон Чонгука и позволить ему испоганить свое сокровище шаловливыми извращенными ручонками! Намджун сдавил ладонями голову, морщась от ставшей почти нестерпимой боли. В моменты стресса и нервного напряжения она становилась адской — аж до потемнения в глазах. Затолкав в себя несколько таблеток обезболивающего, Ким набрал номер своего партнера. — Ты уверен, что ничего нельзя сделать? — рявкнул он в трубку, зажмурившись, когда боль с новой силой запульсировала в виске. — И тебе доброе утро, — раздался приятный голос в динамике. — К черту доброе утро, Джин, — шикнул Намджун, — для меня сейчас главное — не подпустить мелкого засранца к моему, — он выделил слово, — проекту. Чон испоганит все своими ручонками! Я не позволю! — Позволишь, Джун, — перебил гневную тираду партнер. — Иначе они отдадут им этот проект полностью. Поверь, мне стоило огромных усилий убедить их пойти на компромисс. Так что не нам сейчас становиться в позу и идти против Хосока. Ты знаешь, я всегда отстаиваю наши интересы, и если бы существовал хоть один шанс на успех, я бы поборолся, но заказчики четко сказали, что им нужен этот купол. — Да твою ж мать, — процедил Намджун. — Какой купол? Чем они вообще думают? Им солнце спалит весь книжный фонд. Неужели только я это понимаю? — Ты не поверишь, но Чонгук слишком умен и все предусмотрел. В общем, приедешь и я все тебе покажу. — Раньше двенадцати меня не жди, — понуро пробубнил Ким, частично справившись с гневом. — В больницу надо съездить. — Опять голова болит? — с сочувствием поинтересовался собеседник. — Она и не переставала. Врач просил приехать. Хочет поговорить по поводу анализов. Завершив разговор, Намджун принял душ, нарядился в один из десятка костюмов, висевших ровным рядом в просторной гардеробной, и покинул квартиру.***
— Поймите, аневризма это еще не приговор. Люди годами живут с ней, да что там годами, десятилетиями! — уговаривал доктор, хотя Намджун уже практически не разбирал его слов после оглашения диагноза. — Ваш случай непростой, но не безнадежный. Я предлагаю изначально собрать консилиум и рассмотреть возможность перекрытия кровотока в поврежденный участок путем установки специального зажима. Врач замолчал, но при этом продолжал сканировать сидевшего перед ним пациента. Намджун был бледен, над верхней губой и на висках проступили капельки пота, одна скатилась до самой шеи и затерялась в плотно застегнутом вороте черной рубашки. — Господин Ким, Вы слышите меня? — чуть громче, нежели до этого, спросил доктор, а когда тот не отреагировал, позвал: — Намджун! Ким встрепенулся и посмотрел на врача. — Да, доктор Ли, — кивнул он, все еще ловя остатки прострации, — простите, я задумался. — Повторюсь, нам необходимо как можно скорее собрать консилиум и определить, как лучше всего решить Вашу проблему, — он четко проговаривал каждое слово. — Вполне вероятно, что достаточно будет медикаментозного лечения. — Хорошо, — кивнул Ким. — Назначайте ваш консилиум. — Нужна Ваша подпись на документах, чтобы я мог начать действовать. — Я все подпишу.***
Погода сегодня была великолепная. Слишком теплая для начала марта. И даже несмотря на то, что местами еще лежал снег, в воздухе отчетливо пахло весной, а температура поднялась до рекордных восемнадцати выше ноля по Цельсию. Намджун откинулся на спинку лавочки и, прикрыв глаза, подставил лицо теплым весенним лучам. Они ласково пригревали кожу, но не жгли, как летнее солнце. Ветерок, еще вчера пронизывавший сильными порывами, сегодня практически утих и легко ерошил уложенные в идеальную прическу волосы. Не хотелось никуда спешить. Время давно перевалило за полдень, но ехать в офис не возникало ни малейшего желания, а потому Намджун устроился на лавочке в парке через дорогу от больницы и наслаждался первым весенним теплом. — Вот уж кого не ожидал тут встретить, так это Вас, профессор Ким! — звонкий голосок нагло прервал меланхолию, в которой так уютно было Намджуну, а когда он, открыв глаза, наткнулся взглядом на ухмыляющегося бывшего студента, тот, не раздумывая, плюхнулся рядом. И не присел скромненько на лавочку, а улегся с ногами, еще и нагло взгромоздил голову на колени Джуна. — Вы что себе позволяете, студент Чон?! — по привычке воскликнул Намджун, растопырив руки в стороны, которые едва успел убрать, когда затылок опустился ему на ноги. — Я уже два года, как не Ваш студент, профессор Ким, — хмыкнул Чонгук и растянул губы в улыбке. — Посмотрите, какое небо! Это же истинная красота в первозданном виде. Однако Намджун и не подумал поднять взгляд туда, куда был устремлен чужой, черный, сверкающий россыпью бриллиантов. — Прекратите немедленно, Чон! — всё еще соблюдая вежливую форму обращения, бросил Джун. — Вы ведете себя непозволительно! — Знаете, меня восхищало небо, сколько себя помню, — пропуская мимо ушей возмущение своего бывшего профессора, проговорил Чонгук. — Оно такое манящее, неизведанное, хранит в себе столько тайн, что мне хочется разгадать каждую из них. Но не судьба. — Голос парня прозвучал немного приглушенно, но мужчина не обратил на это никакого внимания. А когда попытался сбросить с себя наглеца, тот фыркнул: — Не будьте букой, профессор. Тем более что нам теперь придется проводить вместе очень много времени. Чон поднял руку и нагло щелкнул Намджуна пальцем по носу. — А зная Ваш упрямый консервативный характер, Вы так просто не сдадитесь. Ведь так? — Ну все, с меня довольно! — рыкнул Ким и спихнул с себя нахального выскочку настолько резко, что тот едва удержался, чтобы не рухнуть на землю, а остаться сидеть на лавочке. — Послушай меня, Чон, — прошипел Намджун, поднявшись и нависая над парнем грозовым облаком. — Я к тебе в партнеры не напрашивался, и поверь — будь моя воля, отказался бы от проекта. Но, — он сделал паузу, привлекая внимание Чонгука, — к сожалению, я слишком много вложил в него. Много сил, времени и вдохновения. А потому ты прав, я так просто не сдамся. Буду отстаивать каждый кирпичик и каждое окошко. Каждую чертову балку! К концу монолога голос Кима звучал резко и довольно громко, но это не произвело должного впечатления на Чона, поскольку тот продолжал сверкать своей раздражающей широкой улыбкой. — Я даже не сомневался в этом, профессор! — крикнул парень в спину Джуну, когда тот уже шел размашистым шагом к выходу из парка.***
— Чертов засранец! — прошипел Намджун, после того как партнер представил проект Чонгука со всеми пояснениями и технологическими решениями. — Он умен, как дьявол! — Больше тебе скажу, — поиграл бровями Сокджин, — он даст фору даже тебе, Джун. При всем моем уважении, он пойдет намного дальше, потому что не скован гипертрофированным консерватизмом. — И ты, Брут! — процедил Ким, прищурившись. — Да! — подтвердил Джин. — И не скрываю этого. Сколько раз я говорил, что тебе пора расширять свои границы? — Друг и по совместительству партнер вопросительно изогнул брови, но не стал дожидаться ответа. — Нет, — он помотал головой, — ты упрямо продолжаешь давить на классику! Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Вот и дожился, что молодежь уже не просто наступает тебе на пятки, а внаглую сталкивает с дистанции. Еще годик — будешь пыль глотать из-под кроссовок своего студента. — Возможно и нет, — выдохнул Намджун и весь осунулся, словно на него свалилась балка весом в тонну. — В смысле? — недоверчиво прищурился Сокджин. — Ты, наконец, решился пойти на компромисс с собственным представлением прекрасного? Он уже приготовился радостно хлопать в ладоши, но вид поникшего друга заставил его нахмуриться. — Что случилось, Намджун? — спросил тот прямо, понимая, что без повода Ким не стал бы настолько переживать. А волнение мужчины явно выдавало нетерпеливое подергивание колена и то, с какой силой его пальцы сплелись в замок. — У меня аневризма мозга, — на выдохе произнес Джун. — Тааак, — протянул партнер, подаваясь корпусом вперед, опершись при этом локтями о столешницу массивного рабочего стола, — и насколько это опасно? Намджун пожал плечами, потянулся за графином и плеснул себе полстакана воды. Выпил ее двумя большими глотками и лишь после этого заговорил: — Доктор что-то говорил о консилиуме, об операции, о лечении. Я толком не понял, просто пытался переварить диагноз. — Погоди, — жестом остановил его Сокджин, — но он не сказал, что это смертельно? — Нет, — помотал головой Джун, однако настроение его не улучшилось, — но ты же понимаешь, что именно меня беспокоит. — Твой отец умер не от аневризмы, а от собственного ослиного упрямства, — раздраженно бросил Джин. — Если бы он послушался совета врачей и прошел обследование, все сложилось бы по-другому. А он наотрез отказался идти в больницу, вот и получилось, что… — Хватит, — оборвал его Намджун. — Вот именно, хватит загоняться, — подтвердил Джин. — Главное — диагноз поставлен. Лечение назначат. Если потребуется операция — сделаешь. Проблем не вижу. А сейчас нам надо придумать, как будем искать компромисс с мелким пакостником. — Этот наглёныш сегодня прицепился ко мне в парке! — вспомнив про неожиданную встречу с Чонгуком, взъерепенился Намджун. — Вообще не чувствует границ, за которые лучше не перешагивать! — То-то я смотрю, ты на взводе, — усмехнулся Сокджин. — И что он тебе рассказал? — Посмеялся в лицо! — развел руками Джун. — И открыто заявил, что не отступится. — И правильно, — кивнул партнер, — я тут прикинул, если все сделать по уму, то это может получиться уникальное здание, какого еще никто и никогда не создавал. Тебе просто надо заткнуть подальше свой консерватизм и прислушаться к пацану. У него стоящие идеи.***
— К сожалению, медикаментозное лечение может лишь на время приостановить развитие аневризмы, — загробным голосом начал врач, когда спустя неделю Намджун снова сидел в его кабинете. Однако Ким никак не отреагировал на его слова, поскольку готов был услышать такой вердикт. — Остается только вариант с установкой зажима, то есть оперативное вмешательство, — продолжал доктор, удостоверившись, что пациент внимательно его слушает. — Однако и здесь не все так просто. Намджун дернул бровью в невысказанном вопросе. Врач нахмурил брови и нервно пожевал закушенную губу. Покрутил в длинных пальцах ручку. Поменял местами бумаги на столе и только спустя пару минут снова заговорил: — Дело в том, что аневризма довольно большая по размеру. — Он поджал губы, нервно облизал их и снова закусил нижнюю. По всему было видно, насколько сложно дается врачу этот монолог. — Более того, она находится в таком месте, что добраться до нее не так просто. К тому же нейрохирургу нужно пространство для маневра при установке зажима и при этом надо не умудриться разорвать стенку сосуда. — Ну же, доктор Ли, — не выдержал Намджун, — прекратите мямлить, как подросток. Говорите, как есть. — Есть большая вероятность того, что во время операции может быть повреждена доля мозга отвечающая за опорно-двигательный аппарат, — на одном дыхании выпалил врач. — То есть Вы хотите сказать, что после операции я останусь инвалидом? — Ким прищурился. — Есть вероятность, поскольку аневризма находится слишком близко к нервному сплетению, к тому же площадь поврежденной стенки довольно большая. — Доктор перевел дыхание и спросил: — Скажите, у Вас бывает онемение в руках или ногах? Намджун задумался. Несколько раз по утрам ему действительно казалось, что он не чувствует правую ногу от колена и ниже, однако стоило немного расходиться и все возвращалось в норму, а потому он не придавал этому факту особого значения. — Значит, бывает, — сделал выводы по выражению лица пациента врач. — Это именно потому, что размер аневризмы достаточно большой, и она оказывает давление на нервные окончания. — И что в итоге? — спросил Намджун, переварив полученную информацию. — Какой у меня выбор? — Вам необходима операция, господин Ким, — говоря это, доктор отвел взгляд. — Таково общее мнение консилиума. — И после этого я могу лишиться возможности передвигаться, — констатировал мужчина. — Да, — честно признался врач. — Вероятность примерно пятьдесят на пятьдесят. — А если не сделать операцию и оставить все как есть? — задавая вопрос, Намджун уже знал, что услышит, однако все же произнес его вслух. — Стенка сосуда слишком сильно истончилась. Это как граната с выдернутой чекой — может разорваться в любой момент. Для этого не обязательно ударяться головой, или употреблять алкоголь. Она уже на пределе. — Короче, доктор. Без операции я умру? — нервозно. — Да. — Врач открыто посмотрел в глаза пациенту. — Сколько у меня времени? — Я не могу этого сказать, — доктор пожал плечами. — Это может произойти сегодня, может через месяц, а может через пять лет. Никто Вам не даст никаких гарантий. — Медикаментозное лечение? — Намджун должен был прояснить для себя все варианты. — Ненадолго замедлит процесс, но не остановит его и тем более не изменит ситуацию в лучшую сторону. — Я могу подумать?***
— И что ты решил? — поинтересовался Сокджин, когда Джун пересказал ему разговор с врачом. — А у меня выбора нет, Джин, — пожал плечами Намджун. — Что один вариант, что другой — разницы нет. — Как это нет?! — воскликнул партнер. — По крайней мере, после операции ты останешься жив! — Это не жизнь, как ты не понимаешь? — взорвался Джун. — Я не хочу провести остаток своих дней в инвалидном кресле в лучшем случае. — Так тысячи людей живут, — повысив голос, произнес Сокджин, не веря в то, что слышал. — Ты вполне можешь позволить себе ассистента, который поможет в быту и в работе. Но ты по-прежнему сам будешь обеспечивать себя. А главное — ты будешь жить!***
Еще две недели прошли для Намджуна в размышлениях на тему жизни и смерти, а еще сложный выбор не давал спать по ночам. Среди всего этого мозгового штурма он отчаянно пытался спасти хотя бы частично свою задумку с иллюзией расширенного пространства. Получалось не очень, поскольку все чертежи нужно было изменить и привести в соответствие со стеклянным куполом. До этого момента удавалось работать на удаленном от Чона расстоянии, но Ким понимал, что рано или поздно им нужно состыковаться и искать компромиссное решение общими усилиями. Однако оттягивал этот момент, как мог, пока Сокджин в один прекрасный день не сообщил, что вынужден был согласиться на встречу с представителями фирмы-партнера, и Намджун обязан на ней присутствовать. В этот же день Киму предстояла поездка в клинику, где он подписал согласие на оперативное вмешательство, а также письменно подтвердил, что осведомлен о рисках. Минут десять он сидел в кабинете врача, стискивая ручку в пальцах и не решаясь поставить подпись под собственным приговором. После смерти отца, а до этого и деда от того же диагноза и примерно в том же возрасте, Намджун не питал напрасных надежд. Видимо, им на роду написано не доживать до пятидесятилетия. — Что ж, осталось согласовать дату операции, — подытожил врач, подкалывая документы в историю болезни Кима. — Я бы посоветовал не затягивать. — Для начала нужно согласовать некоторые рабочие вопросы, — отрезал Ким. — У меня сегодня важная встреча, и после нее я дам знать, на когда можем планировать.***
Та самая важная встреча проходила на привычной для Джуна территории — в зале для совещаний их компании. Ровно в два часа дня секретарь оповестила о прибытии представителей до недавнего времени фирмы-конкурента, а отныне — партнера. Хосок вошел в помещение, сверкая широкой улыбкой. Он никогда и никого не причислял к своим соперникам, поскольку считал, что на каждый проект найдется свой заказчик. Он искренне старался не переходить никому дорогу, при этом не отказывал себе в удовольствии участвовать в тендерах и даже выигрывать их, однако делал это честно и без различных хитростей и уловок. Сокджину нравился Чон Хосок и его команда. И если бы он хотел работать с кем-то в паре, то этот человек однозначно входил в круг таких людей. Намджун, в отличие от Джина, к Хосоку относился никак. Он не утруждал себя знаниями о нем. Зато его ведущего дизайнера не переносил в принципе. И убедился в этом лишний раз, когда тот ввалился в зал для совещаний в драных джинсах, рубашке на три размера больше и наброшенной на одно плечо кожанке, кинул на пол тяжелый рюкзак и уселся, развалившись, на стуле. Даже не соизволил при этом снять панаму с кучей колечек на полях. Киму только и осталось, что закатить глаза. В конце концов, он не папаша этому малолетке, дабы учить правилам приличия и минимальному этикету. В его обязанности не входит объяснять, что на подобные встречи полагается одеваться соответствующе. Хотя Намджун был почти уверен: надень на выскочку дорогой костюм, тот все равно будет похож на помесь гопника с хиппи со своими бесконечными татуировками и многочисленным пирсингом на лице. Джуну, консерватору до мозга костей, было мерзко даже просто смотреть на парня, а ведь предстояло еще работать с ним. Как, спрашивается? Это же надо наступить на горло себе самому! — Ну что, господа, начнем? — воодушевленно проговорил Сокджин и предложил присутствующим занять свои места. Беседа получилась жаркой, поскольку даже природная сдержанность не помогла Намджуну оставаться беспристрастным и соблюдать нейтралитет. Он, как лев, защищал свой проект и отстаивал свою точку зрения и понимание того, как должно выглядеть здание. Однако в конечном итоге вынужден был согласиться на ряд архитектурных решений, представленных Чонгуком. Не будь он настолько агрессивно настроен по отношению к этому парню, мог бы даже признать его несомненный талант, поскольку тот четко и конструктивно пояснил свою позицию. И все же внутренний перфекционист Намджуна яростно протестовал. Ему сложно далось согласие на утверждение изменений в собственных чертежах, и едва основные моменты были внесены в протокол, который подписали обе стороны, поспешил удалиться из зала, сославшись на срочный визит к врачу. Сокджин лишь хмыкнул, зная, что этот самый визит состоялся несколькими часами ранее, но подставлять друга не стал, понимая его состояние. Однако предстояло еще сообщить Киму новость, от которой тот пришел в ярость. — Это необходимо?! — взревел тот. — Я не хочу никуда ехать с этим выскочкой! — Прости, Джун, но вы — ведущие архитекторы проекта. Причем в одинаковой степени. И только вам принимать окончательные решения. — Но для этого вовсе необязательно ехать куда-то! — не унимался Намджун. — Обязательно, — совершенно спокойно сообщил Джин. — Вам нужно согласовать площадку. Никто ведь не хочет, чтобы после окончательного утверждения проекта выяснилось, что место неподходящее? Лучше все предусмотреть заранее. Это всего неделя, ну, может, две. — Две недели? То есть ты хочешь, чтобы я провел две недели в компании этого клоуна? Да у меня один его вид вызывает рвотный рефлекс. Про манеру выражаться я вообще молчу. Как ты не понимаешь, я себе нервный срыв заработаю за две недели, и тогда мне уже точно никакая операция не понадобится. — Не преувеличивай, Джун, — снисходительно похлопав друга по плечу, проговорил Сокджин. — У тебя просто изначально сложилось предвзятое отношение к парню. И я даже знаю почему. — Интересно, — приподнял брови в удивлении Намджун. — Он — полная твоя противоположность. Он тот, кем ты никогда не был и не станешь. Но согласись, Чонгук умен и уже в свои двадцать пять способен составить тебе серьезную конкуренцию. Ты никогда прежде не сталкивался с таким сильным соперником, вот и бесишься при мысли о том, что он может подвинуть тебя на пьедестале. — Не говори ерунды! — хмыкнул Намджун. — Ты только что практически в лицо сказал, что я завидую этому сосунку. — И готов повторить это снова, Джун, — с мягкой улыбкой проговорил Сокджин. — И вот когда ты самому себе признаешься в этом, сможешь адекватно воспринимать наше общее сотрудничество.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!