Глава 7

Кровь повсюду. На полу, на стенах, на руках. Горячая, густая — она стекала тонкими струйками между пальцев, делая кафель скользким, как лёд. Тело болело, будто её пропустили сквозь асфальтоукладчик. Что странно — раньше и похуже бывало. А тут просто швырнули в стену, а в голове уже заиграли карусельки. Стареешь, девочка. Попыталась подняться, но руки разъехались, и она снова рухнула лицом в липкую лужу. Знакомый металлический привкус во рту. Пахло… как в лавке мясника. Тея подняла голову — и увидела его. Он был красив, как смертный грех. Светлые волосы в беспорядке спадали на лоб, кожа — почти светящаяся, как у фарфоровой куклы. Одет будто только что вернулся с рок-концерта: кожаная куртка, чёрные штаны, высокие сапоги. Самый сексуальный комплект, который Тея когда-либо видела. Единственная, пожалуй, мелочь, портящая всю картинку — половина его лица была заляпана кровью. Мужчина смачно впивался зубами в кусок мяса — рвал его, как булочку, с приятным причмокиванием. И только когда отбросил прочь то, что осталось, Тея поняла: это было сердце. Сердце девушки, которую она совсем недавно держала за руку. Та теперь валялась по углам комнаты, словно сломанный конструктор, в который кто-то поиграл — и забыл убрать обратно в коробку. Мужчина поднял на неё взгляд лисьих глаз. Яркие, насмешливые, полные удовольствия от самого себя. Почти светящаяся жёлтая радужка и острые, вертикальные зрачки. Он улыбнулся — как дьявол в церкви. — Посмотрите-ка, кто проснулся, — промурлыкал он и медленно направился к ней. Шлёп! Диана моргнула. Реальность ворвалась резко — как ведро ледяной воды на голову. Ей в лицо прилетело что-то тяжёлое, пыльное, пропахшее табаком и… пивом? Девушка резко села — по крайней мере попыталась — и тут же приложилась лбом о край койки. С усилием приоткрыла глаза и уставилась на виновницу своих утренних страданий. Это оказалась не кровать, а деревянный стол. Только теперь вспомнила, что уже несколько дней ночевала в «Яме» на гостевых диванчиках. А до этого — две недели шаталась по разрушенным после бомбёжек домам. — А ну вставай, проходимка! — рявкнул знакомый голос. Диана медленно повернула голову, одним прищуренным глазом глядя на источник шума. Фрэнк. Конечно. Стоял над ней, как грозовая туча. Искусственная рука поблёскивала в солнечном свете, пробивавшемся из окна. — И иди помойся. Душ есть в служебном туалете. Твоя вонь распугивает мне всех посетителей, — добавил он и ушёл. Диана глянула на то, что ей прилетело в лицо: старая рубашка и брюки. Потом взглянула на треснутые часы на запястье — те самые, что откопала в одной из заброшек. — Ещё девяти утра нет. Какие, к лешему, посетители? — пробормотала она. Ответа не последовало. Только чересчур громкий скрежет отодвигаемых стульев в зале — достаточно выразительная иллюстрация хозяйского недовольства. Возражать не стала. Послушно поднялась, схватила одежду и побрела к служебным помещениям. Там её ждал бодрящий ледяной душ — трубы, как обычно, не успели прогреться. Девушка выругалась, но стоически вытерпела. Прополоскала рот, протёрла зубы пальцем с мятным порошком, умылась. Потом подняла взгляд на своё отражение в мутном зеркале. Черты лица — острые, упрямо правильные. Лавкрафтовская внешность — узнаваемая до смеха. У всех в роду были те же скулы, прямой нос, сдвинутые тёмные брови. Лица, будто списанные с одного портрета, только в разном возрасте. И хорошо, что все её предки сейчас отсиживали задницу в безопасной Америке. Иначе могли бы возникнуть вопросы. «Боже, я — пиздюк», — с горьким смешком подумала Диана и принялась мыть руки. Вот же счастье. Снова гормональные качели, прыщи и непропорциональный рост в разные стороны. И даже не потрахаешься ни с кем для снятия напряжения. Ещё очень и очень долго. Во-первых, взрослым дядечкам, которые западут на малолетку, сразу же захочется прописать между глаз и лишить возможности размножаться. А во-вторых, самой соблазнять малолеток как-то не позволяет совесть. Вздохнула. Напомнила себе, что всегда могла оказаться в теле кота — и сразу как-то полегче стало. По крайней мере, вопросы о пластике можно отложить ещё лет на двадцать. Диана выключила кран, стряхнула остатки ледяной воды с рук и вернулась в зал. Там Фрэнк стоял посреди помещения, размахивая своей любимой деревяшкой — тряпки по команде носились туда-сюда, вытирая крошки со столов и гоняя пыль по полу. Услышав шаги, он обернулся и смерил девчонку взглядом с головы до ног. Скривил рот: — Уже куда ни шло, — хрипло пробормотал и двинулся за стойку. Сунул голову в окошко на кухню, снова махнул палкой — две тарелки с яичницей поплыли по воздуху, мягко опускаясь на стойку. Запах жареного хлеба с беконом был убийственный. От него один только желудок завыл, как раненный зверь. Словно змея, загипнотизированная флейтой, Диана двинулась за ароматом и плюхнулась на высокий стул. — Приятного аппетита, — буркнул Фрэнк, подавая вилку с ножом. Уселся рядом, не церемонясь, и сам принялся за еду. Расправившись с первым яйцом, тяжело выдохнул и заговорил: — Объясни мне, на кой чёрт ты тут торчишь? Нет, я понимаю — «Ямы» изначально и создавались для таких, как ты. Но, чёрт возьми, ты же всё ещё малявка. Да ещё и девчонка. А сюда приходит такой сброд, что иногда самому за себя страшно. А уж за языкастую малолетку — тем более. — Последние дни на улицах льёт без остановки, — флегматично отозвалась Диана, откусив кусочек румяного хлеба. Обмакнула его в желток и положила на язык, прикрывая глаза от удовольствия. — В заброшках ночевать не вариант. Там теперь вместо крыши — сито. Она жевала медленно, без спешки. Слегка подгоревший бекон, хрустящий хлеб, нежный желток — простая еда, но вкусная до наглости. Могла бы дать фору любым мишленовским вывертам. Боже, если бы не охота, её бы точно разнесло. Так сильно ей нравилось хорошо поесть. — А какого чёрта ты по заброшкам шаришься? Говорила же, что приютская. — Говорила. А теперь — уже нет. Напоминаю: там был призрак в подвале, пришлось навести… суеты. Взломать пару кабинетов, ограбить руководство, устроить пожар. Так что мне теперь там точно не рады. Ответить на это Фрэнку было нечего. Доели в молчании. Только скрип прибора по тарелке да урчание живота, которому досталось меньше, чем хотелось. Где-то хлопнула дверь. Глухой стук каблуков по коридору. — О, — сказал Фрэнк, вытирая усы от крошек здоровой рукой и выпрямляясь. — Явился. Он слез со стула и ушёл за стойку, сразу нырнув в ящики. Диана, с тостом во рту, проводила его взглядом. А потом краем глаза заметила движение у входа, повернулась — и замерла. В зал вошёл мужчина. Если бы древние греки увидели этого мужика, то приняли бы его за божество, снизошедшее к простым смертным с Олимпа. Его можно было ставить на пьедестал, ваять в мраморе и печатать в учебниках — как иллюстрацию к слову «идеал». На вид — около тридцати. Высокий, плечи широкие, костюм сидит как влитой. Тёмно-коричневый, с лёгким отливом и без единой складки. Рубашка, галстук, жилет, запонки — всё выверено до мелочей. Черты лица — резкие, симметричные. Кожа светлая, волосы коротко подстрижены, тёмные. Но главное — взгляд. Если уверенность и сексуальность мужчины передаются глазами, то Диана была уверена: перед ней — по меньшей мере Джеймс Бонд. Он подошёл к стойке, положил перед Фрэнком несколько папок, достал из внутреннего кармана пиджака блокнот и положил сверху. Затем сунул руку в карман брюк. Диана чуть не грохнулась со стула. Желток с хлеба повис в воздухе и капнул ей на колено. Волшебница даже не заметила. Просто пялилась, пытаясь понять, как на таком ещё не висит табличка: «Опасно. Крайне сексуально». — Полтергейст в Сент-Роуд, одержимость в Бирмингеме, зачистка в Плимуте — выполнены. В папках — отчёты. Здесь, — он ткнул пальцем в обложку блокнота, — смета расходов и список контактов. Проследи, чтобы не потеряли, как в прошлый раз. Я вам не архивариус. Всё. Диана была готова растечься по полу лужицей. Низкий бархатный голос с той самой хрипотцой, которую неловко даже просто слушать. Взгляд сам собой скользнул на его руку. Без кольца. Не женат. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — И тебе доброго утра, — буркнул Фрэнк, забирая бумаги. Взамен швырнул на столешницу мешочек. Тот приятно звякнул. Мужчина молча забрал гонорар и убрал его в карман пиджака. Уже собирался уходить, как Фрэнк поспешил его остановить: — Погоди. Не торопись, дело есть. Мужчина замер. Развернулся и остался стоять у стойки, сунув руки обратно в карманы. — Заказ? — Не совсем, — Фрэнк кивнул в сторону Дианы. Мужчина наконец посмотрел в её сторону. А волшебница только и смогла, что глупо улыбнуться и игриво махнуть рукой. Кусок хлеба изо рта тут же выпал и укатился куда-то под стойку. Диана моментально залилась краской до самых ушей, но постаралась принять невозмутимый вид. Если хлеб выпал из её рта — это проблема хлеба. Неловкость прожигала всё изнутри. Хотелось юркнуть под стойку и спрятаться — прямо рядом с несчастным убежавшим тостом. — Решил отдать мои старые вещи на благотворительность? — спокойно поинтересовался мужчина, повернувшись обратно к хозяину. Как будто никого другого в помещении вообще не было. — Могу собрать ещё парочку, если требуется. — Да нет же, — Фрэнк нахмурился. Похоже, даже ему было неловко начинать этот разговор. — Я предлагаю тебе стать старшим. Для неё. Пауза. Диана, услышав знакомое слово, вскинулась, как кошка на мокрую тряпку. От смущения не осталось и следа. Очарование тут же было вытеснено возмущением. Чего? Это как вообще к этому разговору пришли? — Это предложение? — мужчина выгнул тёмную бровь. — Тогда я отказываюсь. Фрэнк шумно запыхтел. — Мне не нужна нянька! — резко выкрикнула Диана, уже вскакивая со стула. — Сядь! — рявкнул Фрэнк, но толку не было. Она в два шага оказалась рядом и вперилась в старикашку взглядом. Было мерзко и обидно — её опять не воспринимают всерьёз. — Я уже раз сто сказала: справлюсь сама. Мне не нужна нянька. Максимум — напарник. Ты сам говорил, что если разберусь с тем призраком, получу что-то посерьёзнее. Но что в итоге? Две недели шатаюсь по Лондону, сжигаю кости, которые даже никому не мешали. И за это почти не платят! Ты хочешь, чтобы я тут до пенсии на диванчике ночевала?! — Не нужно мне такое счастье! — фыркнул Фрэнк. Вид у него был крайне несчастный. Не создан он детей воспитывать. Одного с трудом вырастил, а тут второй — свалился как снег на голову. Он тяжело вздохнул. — Если ты вдруг кони двинешь… — Если сдохну — то сдохну, и это будут мои проблемы! У вас тут в Англии все такие нежные нюнчики, или мне одной так везёт?! — Следи за языком, юная леди! Диана ударила по столешнице ладонью и подалась вперёд. — Я не леди. Я охотник. И требую уважения. — Заслужи его сначала! — Так, ясно, — прервал их мужчина, даже не повышая голоса. Но оба сразу замолчали и повернулись к нему, как по команде. Он вытащил руки из карманов, выпрямился (хотя и до этого стоял, будто проглотил швабру), застегнул на пиджаке верхнюю пуговицу. — Я посмотрю, что из себя представляет твоя «малявка». Но ничего не обещаю. Если она не стоит моего времени — тратить его не стану. Он повернулся к Диане: — Завтра. Шестнадцать ноль-ноль. Здесь. Опоздаешь — и больше таких предложений не поступит. Кивнул на прощание и ушёл. Будто его здесь и не было. Диана осталась стоять. Внутри — буря, снаружи — стиснутые зубы. Хотелось заорать от злости. Или вздохнуть, как в дешёвом романе: чёрт, ну и красавец же. Она повернулась к Фрэнку, зыркнула с таким видом, будто могла проткнуть взглядом. Вернулась к тарелке и злобно откусила бекон. Старый охотник какое-то время ещё провожал взглядом ушедшую фигуру. На лице было нечто, отдалённо напоминающее тоску. Будто хотел что-то сказать, но опоздал лет на десять. Потом с трудом отвёл глаза, выдохнул и снова посмотрел на Диану. Вся его ворчливость и привычное недовольство тут же вернулись. — И не смотри на меня так! — рявкнул он. Выудил палочку из кармана и махнул в воздухе. Его тарелка с остатками еды мягко поднялась и поплыла в сторону кухни. Диана в ответ обняла свою двумя руками, как сундук с сокровищами, и демонстративно навалилась сверху. Всем своим видом показывая: тронь — укушу. Посуда будет вылизана до последней крошки! Минут через пять Фрэнк сдался. Махнул снова палочкой и вызвал с кухни ещё несколько кусков хлеба, сыра и большой стакан молока. А потом с невольным ужасом наблюдал, как всё это с пугающей скоростью исчезает в худющем теле. Когда на столе остались только крошки, Диана довольно откинулась назад, поставила локти на спинку барного стула и погладила живот: — А десерта нет? — Охамела? — буркнул Фрэнк, не отрываясь от стойки. Но в ответ наткнулся только на круглые блестящие глазки, вымаливающие вкуснятину. Как у щенка, которого три года не кормили. Не выдержав психологического давления, мужчина хмыкнул: — Кажись, в офисе что-то оставалось. Вернулся с разноцветной коробкой и протянул её. Диана тут же распаковала подарок, будто ребёнок на Рождество, и затаила дыхание — внутри лежал набор маленьких тыквенных пирожков с чем-то похожим на джем. Сахар. Больше половины коробки исчезло за считаные минуты. Настроение явно поползло вверх. Диана облизывала пальцы и, не отрываясь от добычи, спросила: — Так кто это был? — Маркус, — сказал Фрэнк, натирая полотенцем стаканы. Хотя вполне мог бы сделать всё это волшебством. Наверное, ему нравился сам процесс. Успокаивает. — Мой сын. Тёмные брови Дианы подлетели почти к самым волосам: — Ого! Кто-то на тебя повёлся? Мужчина даже прекратил своё медитативное занятие и в шоке уставился на малолетку. Лицо вытянулось. — А ну отдай сюда! — рыкнул он и резким движением выхватил коробку. — Хамкам сладкое не положено! Диана расхохоталась. Уже почти залезла с ногами на стойку, чтобы отбить добычу обратно, когда в небольшое окошко под потолком что-то с грохотом ткнулось клювом. Фрэнк отвлёкся на звук и замер — этого хватило, чтобы девчонка выдернула коробку у него из рук и мгновенно вернулась на место. Остатки пирожков исчезли в два счёта. Мужчина, будто этого и ожидал, только молча вытащил палочку и открыл окно взмахом. — Ну, началось, — буркнул, обходя стойку. — Кому там неймется с утра пораньше? Диана проследила за ним взглядом с набитым ртом и увидела, как в зал влетела сова. Самая настоящая. Сделала пару взмахов, зависла в воздухе и села прямо в её пустую тарелку. Девушка поперхнулась и громко закашлялась. Она уставилась на птицу. Птица — на неё. Глядели друг на друга одинаково круглыми глазами. Фрэнк вернулся за стойку, будто это было делом обычным. — Ну? Кто тебе там пишет? — Фрэнк, — прошипела Диана, не отрывая взгляда от совы. — Тут птица. — Это я заметил. Может, заберёшь письмо и отпустишь бедолагу? Она молчала, сидела не шелохнувшись. Нет, сов она, конечно, видела. Но чтобы в городе? Да ещё с такой настойчивостью лезли в бар? Это точно не нормально. Может, она одержимая? Где, блядь, святая вода? Фрэнк наблюдал за ней секунду, потом выдохнул: — У вас там в Америке совами не пользуются, что ли? Диана посмотрела на него всё ещё в ступоре: — Пользуются? Для чего? — Для почты! — рявкнул он, закатывая глаза. — Отцепи уже письмо и не беси меня! Не веря в происходящее, Диана осторожно протянула руку и сняла послание, прикреплённое к лапе. В ту же секунду птица взмахнула крыльями и вылетела обратно через окно. Фрэнк, без лишних слов, махнул палочкой, закрывая створку. Диана тем временем смотрела на «конверт» — если это вообще можно было так назвать. Просто плотный лист, сложенный вчетверо. Аккуратно развернула. Бумага на ощупь сухая, чуть шероховатая. Внутри — одна единственная строчка, выведенная ровным почерком: «Срочно возвращайся в приют. Прямо сейчас. — Т. Р.» Диана нахмурилась, уставившись на послание, будто от напряжения буквы могли заговорить. В голове закрутились вычисления. Т. Р… Т. Р… Кто такой Т. Р.? — А! Том Реддит, — озарённо выдохнула она вслух, вспомнив единственного человека в этом времени с подходящими инициалами. — Тебе написал Том Реддит? — переспросил Фрэнк. — Ага. Знаешь его? — Я справочник, по-твоему? Чтобы каждую шпану в городе знать? — Так бы и сказал, что не знаешь, — фыркнула Диана обиженно, а потом добавила: — Пишет, чтобы немедленно вернулась в приют. — Полностью солидарен с твоим другом. — Он мне не друг, — отрезала Диана. И вот это — уже правда. Тем более странным казалось письмо. С чего бы это Тому вдруг писать? Причём в приказном тоне? На всякий случай перевернула бумагу. Чисто. Том не походил на человека, способного разыгрывать глупые шутки. Его стиль — мрачные схемы, интриги, психологическое давление. Жестокие подставы… Только вот к чему её подставлять? Она ему ничего такого не сделала. Ну, нагрубила пару раз. Но он же не настолько отбитый психопат, чтобы из-за этого рвать жопу, выдумывая планы мести. Или настолько? Ладно, подставу вычёркиваем. Остаются интриги. Опять же — ради чего? Диана здесь никому даром не нужна. Так что если парень и собрался разыгрывать какую-то замудрённую шахматную партию, то только ради себя любимого. И что ему от неё надо? Снова допрос устраивать? Или всё-таки решил на сиськи посмотреть? Но был и третий вариант. Самый, увы, реалистичный. Если всё отбросить — паранойю, язвительность и теории заговора — остаётся одно: призрак. Бывают случаи, когда даже после уничтожения останков дух не уходит. Иногда души цепляются не за кости, а за личные вещи. Как в тот раз, когда ей пришлось сжигать редкие коллекционные кроссовки. Бывший хозяин трагически погиб, а его любимая пара обуви переходила из рук в руки новым покупателям на eBay. И каждый следующий владелец становился жертвой загадочных смертельных обстоятельств. — Да, хм… Мне… Мне нужно идти, — пробормотала Диана, поднимаясь с места. Оглядевшись по залу, она попыталась вспомнить, где оставила свои немногочисленные пожитки, на ходу схватила куртку с подлокотника соседнего стула и поспешила к выходу. — И чтобы не возвращалась! — крикнул ей в спину Фрэнк. Дверь хлопнула. Снаружи шёл типичный лондонский дождь — моросящий, липкий, въедливый. Диана подняла ворот куртки, сунула руки в карманы и свернула в ближайший переулок. Там, где стены были чуть суше и никто не мешал, она достала из кармана обломанный кусок мела. Подошла к кирпичной кладке, огляделась — пусто. Нарисовала прямоугольник — схематичную дверь с петлями и ручкой. Убрала мел обратно, дотронулась до линии. Кирпич дрогнул. Контур замерцал и поддался. Диана шагнула вперёд — и вышла в точно такой же переулок, только на другом конце города. Меловая дверь за спиной растворилась, будто её и не было. Осталась лишь ровная кирпичная стена — такая же, как у сотен других зданий по всему Лондону. Диана вынырнула из проулка и двинулась вверх по знакомой улице. С тех пор, как она была здесь в последний раз, по городу снова прошлась бомбёжка. Её саму она застала в Яме, так что почти ничего не заметила. Кто-то притащил в бар граммофон, и пьяные в дрызг охотники завывали любимые песни, перекрикивая отголоски взрывов. А вот жителям этого района повезло гораздо меньше. Половина квартала лежала в руинах. Крыши выдраны с мясом, в фасадах — дыры, как в хорошем сыре. Чёрные окна глядят в душу, словно пустые глазницы черепов. Удивительно, как приют ещё сто… — мысленно начала Диана, но тут же осеклась. Повернув за угол, она застыла. Знакомое здание бывшей психиатрической больницы — вытянутое и мрачное — теперь выглядело покалеченным. Северное крыло почти полностью снесло. Осталась лишь груда обломков и железа. В груди что-то нехорошо сжалось. Её собственная комната ведь была именно там. Диана постояла пару секунд, не шевелясь. Вроде бы не должно было задевать. Она же сама ушла. Возвращаться не собиралась. Но всё равно… неприятно. Потратила столько сил, чтобы хоть как-то обустроить ту заброшенную халупу — и теперь всё в труху. Надеюсь, это не метафора всей моей жизни, — мрачно подумала девушка, сунула руки в карманы куртки и пошла дальше. Было около одиннадцати утра. Время, когда тех сирот, кто уже закончил с утренними заданиями, выводили на первую прогулку. Значит, парадный вход — сразу в игнор. Меньше всего ей хотелось, чтобы её заметил кто-нибудь из детей. Или, чего хуже, какая-нибудь миссис Коул. Диана свернула на соседнюю улицу и обошла здание с другой стороны. Здесь, за углом, приют выглядел почти нормально. Будто бы и не было никакой бомбёжки. И главное — отсюда не видно двор. Проволочный забор тянулся вдоль стены — старый и заросший кустами. На первый взгляд — глухой. Но Диана знала, где искать слабое место. Сетка крепилась к ржавым столбам, и в местах соединения была уязвима. Она подошла ближе, провела указательным пальцем по линии плетения металлических колец — короткий, едва заметный всполох, и металл послушно треснул. Тонкий звон растворился в тишине. Быстро огляделась. Улица была пуста. Диана отогнула провисший край и нырнула внутрь. Кусты цеплялись за одежду, но она вырвалась и аккуратно пробралась к зданию. Затаилась на секунду, прислушалась — тихо. Только со двора доносились детские голоса. Снаружи приют выглядел так же мрачно, как и изнутри. За время жизни здесь Диана примерно запомнила планировку общежития: жилые комнаты распределялись по возрасту, а Том — из старших. Значит, его комната, скорее всего, на третьем этаже. Не так уж и высоко. Лезла и выше, — мысленно прикинула она и, растерев ладони, подошла вплотную к стене. Внимательно осмотрела кладку. Между кирпичами хватало зацепов, а сбоку — старая сливная труба. Её можно было использовать как страховку, но полагаться на неё целиком не стоило — держалась она откровенно хреново. Диана подтянулась, упёрлась носком в выступ и начала подниматься. Движения — выверенные, без лишнего шума. На уровне второго этажа замерла у окна. Заглянула внутрь: кто-то забыл закрыть дверь, и теперь было видно, как пара мальчишек в коридоре яростно драили пол. Видимо, кто-то стоял за углом и следил. Смотреть долго не стала — опасалась быть замеченной — и тут же продолжила свой квест в стиле Assassin’s Creed. Третий этаж. Очередное окно. Заглянула — пусто. Кровать не заправлена, в комнате никого. Можно было бы залезть отсюда — открыть створку магией, бесшумно и просто. Но бродить по приюту, где из-за любого поворота могли вывернуть воспитатели или дети — идея так себе. Лишний шум ни к чему. Прикинув дальнейшие действия, Диана осторожно ступила на узкий карниз и двинулась вдоль стены. Одной рукой держалась за подоконник, другой удерживала равновесие. Выступ был скользкий. Кирпич — сырой, кое-где крошился. Снизу — три этажа воздуха, колючие кусты и битая плитка, которой когда-то пытались благоустроить двор. Прекрасный лондонский день, чтобы превратиться в сочную лепёшку, — мрачно подумала Диана и шагнула дальше. Она двигалась медленно, ловко. Поймала ритм: зацеп — баланс — шаг. Иногда замирала, чтобы перевести дух и проверить, насколько надёжен следующий участок для её цирковых номеров. Спина уже ныла, ладони скользили. Осторожно заглядывала в окна одно за другим, пока взгляд не зацепил нужную фигуру. За письменным столом, прямо у окна, сидел Том Реддит. Откинулся на спинку стула, в руках держал книжку. На первый взгляд — читал, вот только глаза не двигались. Парень просто смотрел в одну точку, а мыслями был где-то очень далеко. Светлая рубашка застёгнута до горла, брюки, туфли — всё как с картинки. Чисто и строго. Прилежный образец студента из пансиона для богатеньких мальчиков, а приют вокруг — лишь неудачные декорации. Диана облегчённо выдохнула. Наконец-то эта увлекательная игра в городского ниндзя закончилась. Она подняла руку и постучала по стеклу. Том поднял голову и встретился с ней взглядом. И замер. Мгновение — два — три. Он не вздрогнул, не нахмурился и даже бровью не повёл. Абсолютная неподвижность. Смотрел, как на привычный пейзаж за окном, который видел уже тысячу раз. Но что-то внутри заклинило. Будто мозг на секунду завис, пытаясь понять, в какой части системы произошла ошибка. Надо же. Пришла. Том не был до конца уверен, что письмо сработает. В конце концов, девчонка была крайне взбалмошна и непредсказуема — что как минимум подтверждал способ её появления. Возвращение Дианы он рассматривал как один из возможных вариантов, но не делал на него ставку. И, ко всеобщему изумлению, всё сработало. Диана ещё раз стукнула, уже громче. И выразительно посмотрела на задвижку: двигайся, родной. Том наконец отмер. Медленно закрыл книгу, отложил на край кровати, поднялся и распахнул створку — с таким видом, будто к нему через окно лезут каждую неделю. — Вот так бы сразу, — буркнула Диана. — Ты в курсе, что в здание можно попасть через дверь? — Он распахнул раму шире и, даже не отступая, добавил: — Впрочем, не удивлён. Цирк — твоё естественное состояние. Проходи. И постарайся не сломать подоконник. Он мне нужнее, чем ты. Диана спрыгнула внутрь и, едва встала на ноги, ткнула ему пальцем в грудь: — Что за прикол?! Нахрена было пугать меня совой?! Я чуть не померла, когда эта хреновина влетела в окно! Нельзя было… не знаю… позвонить? Том молча закрыл за ней окно. Потом обернулся и окинул её взглядом: волосы растрёпаны, щёки в пыли, но глаза горят. Жива, цела и явно полна сил. Он чуть склонил голову, будто удивился: — А ты оставила номер? Пауза. Диана поджала губы. Ну да, справедливо. Хотя не то чтобы она вообще собиралась когда-нибудь с ним связываться. — Том, — прошипела волшебница, выпрямляясь. — Если ты прямо сейчас не скажешь, зачем я тащилась сюда через полгорода, я выкину тебя в это же окно. Он не сразу ответил. Засунул руки в карманы, опустил подбородок. Отвёл взгляд в сторону — будто что-то взвешивал. Почти лениво. Только напряжение в плечах выдавало: всё было просчитано заранее. — Дело в том, — медленно начал он, — что прямо сейчас профессор Дамблдор и представитель Министерства Магии — судя по мантии, аврор — мило беседуют с миссис Коул в её кабинете. Спрашивают, не замечала ли она чего-нибудь… необычного в последнее время. Диана сузила глаза: — И мне не должно быть на это насрать, потому что… — Потому что миссис Коул, как миленькая, вывалила им всё. Про чудесную девочку-американку, которая выдраила полприюта, развела огород, кормила детей и проникала в административные кабинеты без разрешения. Диана скривилась. В голове тут же запустились вычисления. Кто эти двое? Профессор и аврор. Из Министерства Магии. Значит, точно не магглы. — Они что, пришли из-за того призрака? — Они пришли, потому что засекли всплески магии, — Том чуть склонил голову, и на губах появилась вежливая, почти обнадёживающая улыбка. — Сначала подумали на меня. Всё логично — я единственный официально зарегистрированный волшебник в этом районе. Диана прищурилась: — И ты, конечно, благородно взял вину на себя. — И я, — всё тем же тоном продолжил Том, — честно заверил их, что не имею к происходящему ни малейшего отношения. Ведь я прекрасно осведомлён о статье, запрещающей несовершеннолетним колдовать вне стен Хогвартса. Диана резко переменилась в лице. Сложно было понять, что бесило больше: сам факт того, что кто-то вообще может запретить колдовать? Или то, что грёбаный Том Реддит — этот безэмоциональный хитрожоп — её сдал? Она натянула на лицо улыбку. Очень вежливую. Очень спокойную. Почти такую, с какой психически больные обычно приветствуют врача — перед тем как врезать ему табуреткой по голове. — Благодарю за предупреждение, — едва ли не пропела Диана. — Тогда я пойду. Обещаю, больше сюда — ни ногой. Уже развернулась, как Том заговорил снова. Гораздо жёстче, не утруждая себя словесным кружевом: — Если ты сейчас уйдёшь, не поговорив с джентльменами внизу, будь уверена: к вечеру тебя объявят в розыск. И твоё выдуманное имя уже не спасёт. Тебя найдут — и отправят в Азкабан. Диана застыла. Оглянулась через плечо. На его лице — всё та же холодная уверенность. Ни капли эмоций. Будто диктует расписание поездов. Азкабан. Она не знала, что это. Но по интонации — явно не тёплая здравница на берегу Ла-Манша. И уж точно не то место, куда стоит стремиться. Подстава. Пахнет ею за версту. Но чем дальше, тем отчётливее она понимала: Том не врёт. Или, по крайней мере, не врёт в главном. Если кто-то и правда собирался повесить на неё «розыск», то всё, что она за последние недели выстраивала — доверие, контракты, стабильный ночлег — полетит в трубу. Фрэнк, как пить дать, вышвырнет её из Ямы, а значит, можно сразу попрощаться и с деньгами, и с работой. Сука ты, Том Реддит, — кисло подумала девушка. Диана стояла на месте. Глядела в окно. На пол. На Тома. Мысленно перебирала все варианты — вплоть до мордобоя. Дать по яйцам и сбежать? Звучит, конечно, соблазнительно. Ровно до того момента, пока в голове не всплывало ворчливое лицо Фрэнка, гипотетические деньги — и данное ему слово. На меня можно положиться. Я справлюсь. Ага… Она шумно выдохнула. Смирилась. И всё-таки двинулась к двери. — Ладно, пойду похлопаю глазками перед дядечками, — буркнула без особого энтузиазма. Проходя мимо Тома, краем плеча почти задела его — и тот неожиданно схватил её за руку чуть выше локтя. Диана резко остановилась. Взглянула вниз — на белые пальцы, крепко сжавшие ткань куртки. Потом — на самого Тома. Медленно, с демонстративно поднятой бровью. Типа: а ты не охамел, часом? — Прежде чем ты туда пойдёшь… — спокойно произнёс юноша, чуть склонив голову. — Позволь мне дать пару советов.

***

Несмотря на то, что большая часть приюта в это время была выгнана на утреннюю прогулку, прошмыгнуть незамеченной всё равно не получилось. Стоило кому-нибудь выйти навстречу, как те тут же замирали, вжимались в стены и таращились так, будто мимо них проплывал призрак, а не человек. Вот уж правда, слава бессмертна, — подумала Диана. — Интересно, если сейчас провести конкурс на «главный ужас приюта», кто бы победил? Том или я? Однозначного ответа не было. Ускорив шаг, она юркнула в знакомый коридор, чтобы больше ни с кем ненароком не пересечься. Здесь было тихо, темно и прохладно. Кабинетов в этом крыле немного — всего пара, и по-настоящему «функционировал» только один. Из-за приоткрытой двери офиса миссис Коул на пол ложился тёплый прямоугольник света. Диана машинально взглянула в конец коридора. Раньше там было окно, а теперь раму затянули одеяла, наброшенные внахлёст и перевязанные бечёвкой. Видимо, налёт зацепил и этот этаж. Тряпки медленно шевелились от сквозняка, будто дышали. Услышав доносившиеся из кабинета голоса, волшебница замедлилась и, прижавшись плечом к стене, скользнула ближе. Перед тем как встревать в очередную передрягу, хотелось бы хоть немного понимать, с кем придётся иметь дело. — Мы, разумеется, понимаем, что в учреждениях подобного типа сейчас непросто. Война, налёты, перебои с поставками… — произнёс мужской баритон. В словах проскальзывало сочувствие, но в голосе оно почти не ощущалось. Будто вслух перечитывал документы, а не с человеком разговаривал, ей-богу. — Да, это верно, — после паузы отозвалась миссис Коул. Удивительно, насколько усталым был её голос. Всего-то две недели прошло — а будто подменили. Вместо упрямой и жёсткой — сломанная, разваливающаяся на части. — Мы стараемся справляться, но последние недели… Вздох. — Последние недели выдались особенно тяжёлыми. — Мы слышали, у вас недавно произошёл инцидент? — прозвучал второй голос. Уже мягче, но от этого не менее цепкий. Судя по интонации, это и был тот самый профессор Дамблдор. По крайней мере, именно он звучал как человек, умеющий разговаривать с разного рода идиотами — ласково, вежливо, но с явно читаемым подтекстом: не пытайся мне врать, я уже всё знаю. Полезный навык, если работаешь с детьми. Ведь Том говорил, что Дамблдор — преподаватель в их школе. Но, с другой стороны, Диана не имела ни малейшего представления, чем вообще занимаются эти «авроры». Может, им такой подход и нужнее? Из-за двери раздался сдержанный выдох, и голос миссис Коул — теперь более колючий, чем минуту назад: — Да уж. Нас будто кто-то проклял. Сначала мальчишка утонул, потом в подвале — одновременно и пожар, и затопление. После этого налётом снесло половину приюта. Вздох — будто ей на грудь положили кирпич. — А ещё одна из девочек… исчезла. Сначала никто и не понял. У всех голова шла кругом. Но когда снова начали голодать — заметили. — Пропала? — уточнил первый голос. Уже без показного сочувствия. — Диана Винчестер, — отчеканила директриса. — Появилась у нас около месяца назад. Девочка из Америки, родители погибли во время бомбёжки. Суровая, тихая. Держалась особняком. Но… много помогала. Очень много. В лес на охоту ходила, представляете? Я бы сама и курицу не смогла зарезать, хотя выросла в деревне, а эта — целые мешки с добычей приносила. Марта, наша кухарка, к ней душой прикипела. Говорит, без неё у плиты как без рук. Диана едва не закашлялась. Вот это поворот. Придётся потом с Мартой побеседовать отдельно — откуда у той вообще склонность к поэтике? Или всё её ворчливое немецкое бормотание изначально подразумевалось как ласковое щебетание? — А огород… — продолжала женщина с каким-то почти материнским теплом. — Вы бы видели. Ни одно дитя до неё и лопату держать не умело, а эта — копала, поливала, сажала… Прямо как волшебница, честное слово. Диана скривилась, закатив глаза так сильно, что чуть не потеряла равновесие у стены. Даже не представляешь, миссис Коул, насколько ты близка к истине. — Похоже, девочка и правда необычная, — заметил профессор. Казалось, он действительно был впечатлён. — …Как я уже сказала, она сбежала две недели назад, — ответ Коул вышел сухим, с натянутой вежливостью. — Сначала мы подумали, что она где-то прячется или снова ушла на охоту. Девочка была… своеобразная. С другими детьми не ладила. Возилась только с Бетти — та с ней, можно сказать, неразлучна была. И с Робби немного… Пауза. Будто женщина пыталась подобрать правильные слова. — Но Робби погиб накануне. Потом ещё один ребёнок едва не отправился в мир иной. Потом нужно было разбираться с подвалом… потом налёт… Вздох. Словно за дверью кто-то опустился на стул и уронил голову на руки. — Ну, вы понимаете. Тут всем не до списков было. — Конечно, — отозвался первый голос. Констатировал, без осуждения. — Но вы говорили, что она помогала? — снова заговорил Дамблдор. Спокойно, даже мягко. — Вела себя прилично? — Превосходно, — подтвердила Коул почти без колебаний. — Я не вру. Она… работала, правда. С Мартой на кухне, на огороде. Убиралась. Комнату в северном крыле в порядок привела. А оно ведь было совсем заброшено. Вместо нормальной спальни с остальными — выбрала этот пыльный нужник. Она хохотнула — и резко замолчала, будто только сейчас осознала, насколько это было нетипично. — Странная, — повторила тише. — Отстранённая. Но добрая. Ого, — мысленно протянула Диана. Вот что значит: «о мёртвых либо хорошо, либо никак». Впрочем, ирония длилась недолго. При всём скептицизме к миссис Коул чувствовалось — она говорит искренне. И хоть девушке не особенно нравилось, что её поведение обсуждают так активно — особенно в прошедшем времени — внутри что-то едва заметно дрогнуло. Не так уж часто кто-то говорит о тебе как о хорошем человеке. Поэтому на этой ноте — в момент лёгкой, человечной паузы — Диана решает, что пора появиться на сцене. Сначала просто постучала костяшками по дереву — для приличия. А потом, не дожидаясь ответа, шагнула внутрь. Всё равно дверь с самого начала была приоткрыта. — ЧТО… — Коул резко поднялась с места, уже собираясь выдать тираду: просила же, никому не мешать! Но осеклась на полуслове. Глаза округлились, голос сбился: — Боже… ты… — Простите, — ровно проговорила Диана. Сделала ещё шаг вперёд. — Я не хотела мешать. Просто… Девушка быстро осмотрела героев представления, подмечая, кто есть кто в этом спектакле. Первый — в чёрном костюме, с блестящим значком на лацкане. В руках блокнот и перьевая ручка, на сгибе локтя — нечто вроде плаща. Видимо, это и есть аврор. Второй — чуть старше, с аккуратной рыжеватой бородой, в синем бархатном пиджаке и красной бабочке. Вежливый, с пронизывающим добродушием во взгляде. Дамблдор. — …пришла извиниться и… спросить, можно ли… вернуться? В кабинете повисла пауза. Коул смотрела на неё, будто Диана вот-вот рассыплется в пыль. Или окажется галлюцинацией. Девушка внутренне готовилась: сейчас в неё полетит ваза. — Ты… ты же… пропала. Мы думали — с тобой… — Директриса качнулась вперёд, балансируя между облегчением и раздражением. — Где ты была?! — Бродяжничала, — пожала плечами Диана. Немного помолчала, отыгрывая реалистичное раскаяние: — Сначала разозлилась из-за ссоры с сестрой Агатой и ушла, а потом подумала, что будет глупо возвращаться. Решила, что и сама справлюсь. Ещё одна пауза. Потом — вздох, тихий вздрагивающий: — А сейчас… стало страшно. Там такое творится на улицах… Глаза блестели, будто она вот-вот заплачет, но Диана выпрямилась и снова подняла взгляд. Голос дрогнул — словно невольно. Но лицо держала. Директриса описывала её как сильную и волевую. Было бы глупо устроить истерику на ровном месте. Коул перевела взгляд на мужчин, потом — снова на девочку. И, будто только сейчас осознав, что к ней вернулась не проблема, а человек — махнула рукой: — …ладно. Раз уж пришла — заходи. Джентльмены, это та самая Диана Винчестер. — Простите, миссис Коул, — с вежливой улыбкой заговорил профессор. — Не могли бы вы оставить нас с девочкой на пару минут? Коул резко обернулась: — С ума сошли? Она же ребёнок! А вы… — Мы просто хотим задать несколько вопросов, — вмешался аврор. — Никакой грубости. Обещаю. — Всё будет корректно, — подтвердил Дамблдор. Коул ещё секунду сверлила их взглядом, потом перевела глаза на Диану — исподлобья, с таким видом, будто подумывает запереть девчонку в кладовке до лучших времён. — Если хоть один волос… — угрожающе буркнула она, но не договорила и махнула рукой: — Ладно. Я буду внизу. Только недолго. Повернулась, пробормотав на ходу: — Что ни день — цирк ходячий… У порога женщина задержалась. Всё в ней кричало: оставлять ребёнка с двумя незнакомыми мужчинами — даже при полной форме и всех регалиях — идея так себе. Но спорить с государством в военное время? Себе дороже. Она глянула на Диану в последний раз — быстро, будто хотела убедиться, что та из плоти и крови, а не очередной нервный глюк — и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. В кабинете наступила тишина. Диана осталась стоять у входа. С прямой спиной, руками в карманах. Осторожничала. Но в целом надеялась, что «джентльмены» не станут проводить задержание с заклинаниями прямо посреди бела дня. Хотя взгляд всё равно не спускала с их рук — мало ли что. — Мисс Винчестер, верно? — заговорил Дамблдор всё тем же мягким, обволакивающим тоном. Он даже не встал — просто наклонился чуть вперёд и смотрел так, будто они вовсе не в нищем приюте, а в уютной гостиной под пледом с кружкой какао. — Мы благодарны, что вы всё же решили вернуться. Диана хмыкнула. То ли от неловкости, то ли от раздражения. — Простите… а вы вообще кто? — и, прищурившись, медленно добавила: — И зачем хотите со мной говорить? Я… ничего не знаю. Аврор дёрнул уголком губ. Видимо, для него это был не первый подросток, который «ничего не знает». Он лениво сдвинул папку на столе и откинулся на спинку стула. — Это, к счастью, не преступление. Дамблдор тем временем поднялся, сделал шаг в сторону и кивнул на стул: — Пожалуйста, присядьте. Диана не двинулась. Он улыбнулся: — Мы вовсе не хотим вас пугать. Напротив. Мы здесь, чтобы во всём разобраться. Он выждал паузу. Диана оглядела кабинет: стул, мужчин, дверь. Потом всё-таки подошла и осторожно села. Неуверенно, на самый край — будто под ней пружинная мина. Спину держала ровно, руки сцепила на коленях. — Меня зовут Альбус Дамблдор. Я преподаю в школе чародейства Хогвартс, — представился профессор. — А это мистер Августус Флетчер. Он представляет Министерство Магии. — Я всё ещё не понимаю, зачем я вам, — спокойно сказала Диана, глядя прямо перед собой. — Потому что вы — волшебница, — так же спокойно отозвался Флетчер. — И на данный момент — неучтённая. Он перевернул страницу в блокноте. — Что, в наше время, звучит тревожно. Диана прищурилась. Взгляд стал жёстче: — Вы пытаетесь меня в чём-то обвинить? — А вы — что-то скрыть? Диана уже раскрыла рот, чтобы ответить что-нибудь хамоватое, но Дамблдор мягко вмешался, опережая возможный конфликт. Если девочку сейчас спугнуть — она снова сбежит, а у отдела магического правопорядка только прибавится хлопот: — Мы пытаемся понять. Кто вы, откуда — и чем мы можем помочь. — Где вы были последние две недели? — продолжил Флетчер, глядя исподлобья. В этой паре он, очевидно, играл роль плохого полицейского. Или просто ни во что не ставил коллегу. — Бродила по городу. Тут и там, — ответила Диана ровно. — Пару дней провела в лесу. Пыталась найти работу, крышу над головой… Она чуть развернулась в кресле, пожала плечами: — Но никто не хочет связываться с детьми. Аврор откинулся назад, скрестив руки. — Сколько вам лет? — Четырнадцать. Брови Дамблдора слегка приподнялись. Жест задумчивый, почти отеческий. Он чуть наклонил голову: — Простите за прямоту, мисс Винчестер… но откуда вы прибыли? В приюте вас описали как девочку из Америки. Диана не отвела взгляда: — Я из штата Монтана, — сделала паузу, будто вспоминая детали. — Родители решили временно перебраться в Англию. Из-за… Она замялась — как будто подбирала слова: — Я не совсем уверена. Но отец часто ругался на МАКУСА. Думаю, причина в этом. А потом начался налёт. Один из снарядов летел прямо на нас. Родители успели меня оттолкнуть, но сами… Она едва заметно вдохнула, и голос стал тише: — В общем, я не сразу поняла, что делать. Во время обстрела меня подобрала сестра Агата. Привела в приют. Так здесь и осталась. Флетчер перевернул страницу в блокноте. — Имена отца и матери? Диана не моргнула: — Джон и Мэри Винчестер. Ага, идеально, Ди, просто зашибись. Следующим шагом можно будет навешать лапши про охоту на демонов и мать, сгоревшую на потолке. Но вслух — ни звука. Дамблдор по-прежнему смотрел на неё с мягким интересом. — Вы не учились ни в одной из американских школ магии? — Нет. Мы жили в отдалении, — Диана покачала головой. Голос едва дрогнул, но тон остался ровным. — Отец учил меня сам. Он волшебник, но в основном работал с магглами. Охотился. Продавал дичь. Мама вела хозяйство. Флетчер нахмурился. — И это, по-вашему, объясняет, как подросток без палочки несколько недель кормил целый приют? — Не всегда то, что умеешь, — законно, — спокойно ответила Диана, глядя ему прямо в глаза. — Я в курсе. Но дети здесь голодали, а я могла помочь. Флетчер чуть прищурился, но промолчал. Возможно, искал подвох. А может, просто не знал, что сказать. Наконец он щёлкнул пером, сделал последнюю пометку и закрыл блокнот. Затем бросил на Дамблдора короткий взгляд — молчаливый знак: теперь твой ход. — Не хочу прозвучать грубо, но… — начал профессор тем же обволакивающим тоном. Он не давил — просто озвучивал очевидное. — Вы напуганы? Вы ведёте себя очень сдержанно и осторожно. Он сделал паузу, слегка склонил голову: — Обычно так не ведут себя дети, выросшие в любви и заботе. Диана тут же встряхнула головой: — Я не глупая. Вот и всё. Монтана хоть и считается частью Штатов, но у нас там… не совсем цивилизация. Сделала короткий вдох, будто сдерживая раздражение. — С одной стороны — верующие в дьявола магглы, с другой — обиженные на весь мир индейцы. Осторожность и дистанция — это то, чему у нас учишься раньше, чем говорить. В кабинете на миг повисла тишина. Флетчер по-прежнему сидел, не двигаясь, разглядывал её, как под лупой. Дамблдор чуть покачал головой — словно расставлял у себя в уме невидимые фигуры. Или рисовал в воображении картину, известную только ему одному. Наконец Флетчер нарушил молчание: — Итак, родители мертвы. Школу не посещала. Палочкой не владеет. Магией пользуется инстинктивно. Звучало это всё как оскорбление и волшебнице, честно говоря, приходилось гасить в себе желание плюнуть гаду в лицо. — Мы не обвиняем вас, Диана, — усмехнулся Дамблдор почти ласково, но тут же стал серьёзен: — Однако и закрыть глаза не можем. Проявления магии в вашем случае… слишком бесконтрольны. Это может быть опасно — и для вас, и для окружающих. — Особенно в условиях военного времени, — добавил Флетчер, сжав пальцы. — Нам нужно быть уверенными, что вы не представляете угрозу. Ни как шпион, ни как… антисоциальный элемент. Очень хотелось закатить глаза и брякнуть этим бравым голубям что-нибудь едкое. Раскудахтались! Магия у неё, видите ли, бесконтрольна. Это они как поняли? Все живы, приют ещё стоит — пусть и покосившийся, но ведь не она его бомбила. Что делать? Какой «правильный» ответ надо дать, чтобы они наконец собрали свои манатки и испарились, а она вернулась в Яму к Фрэнку и попыталась вернуть себе работу? Бесит. Диана молчала, сжав зубы. Но снаружи — ни звука, ни жеста. Просто неподвижная статуя. Старый рефлекс. Никогда не отрицай, никогда не оправдывайся. Просто стой. Пусть сами додумывают. — Думаю, есть способ решить вопрос, — неожиданно предложил Дамблдор. — Без лишней огласки. Диана медленно подняла глаза. — Хогвартс, — спокойно произнёс профессор, как нечто само собой разумеющееся. Флетчер хотел было закатить глаза, но удержался — только веко дёрнулось. Дамблдор же продолжал: — Там вы будете под защитой. И официально зарегистрированы. Сможете устроиться в Англии с полными правами. Никто не станет вас преследовать за то, что вы… особенная. — И заодно мы будем знать, где вы, — с сухой усмешкой добавил Флетчер. — Не скажу, что в восторге, но это… компромисс. Если откажетесь — придётся оформлять депортацию. Или… применять более серьёзные меры, в случае сопротивления. — Не пугай девочку, Августус, — мягко пожурил его профессор. — Ей и так хватает. Флетчер только развёл руками: работа такая. Диана молчала. Долго. Сначала посмотрела на одного, потом — на другого. — Можно… подумать? — Несколько дней у вас есть, — кивнул Дамблдор. Говорил всё тем же тоном, мягким и вежливым, но подтекст «не тяни» звучал довольно отчётливо. — Когда решите — отправьте сову. У мистера Реддла, кажется, есть одна. Диана нахмурилась. Реддл? Какой ещё… А, этот Реддл. Она не выдала ни капли смятения — только вежливо улыбнулась и кивнула: — Спасибо. Перед тем как уйти, Дамблдор задержался возле неё: — У вас редкий дар, Диана. Не дайте ему зачахнуть.

***

Диана стояла у входа в кабинет, наблюдая, как двое мужчин в сопровождении миссис Коул медленно удаляются по коридору. Говорили вежливо, будто всё прошло на ура. Коул шла с прямой спиной, сжатыми губами — держалась, как могла. За последние две недели ей и правда досталось. Вот вроде бы всё закончилось. Джентльмены ушли. Диана — без наручников, без амнезирующего заклинания между глаз. А всё равно внутри что-то неприятно тянуло. Где-то под рёбрами. Как будто она только что вляпалась в очень нехорошую историю. Видимо, в этой стране мало просто не попадаться на глаза. Здесь нужно быть зарегистрированным, одобренным, формально разрешённым магом. Иметь бумажку, чтоб её. Желательно с печатью и благословением какого-нибудь важного дяди в цилиндре. У нас хотя бы Сноуден всех предупредил… А тут? Один Большой Брат ставит на тебя метку, а второй сверху банку надевает. И шепчет: «Это ради твоей же безопасности». Ну да. Ну да. — Вижу, всё закончилось вполне удачно. Голос раздался сбоку — слишком спокойный, даже чуть довольный. Диана резко обернулась, и прежде чем Том успел сообразить, в чём он мог облажаться — его уже впечатали в стену. — Во что ты меня втянул, мразь?! — прошипела она, вцепившись в его рубашку мёртвой хваткой. Резкий толчок — он ударился спиной о каменную кладку, с коротким всхлипом выпустив воздух. Но, к его чести, не запаниковал. — Рад, что ты… Он не успел договорить — Диана толкнула сильнее. — Рад? Рад?! — из глаз у неё летели искры. — Ты сдал меня этим накрахмаленным мудакам! — Я тебя не сдавал, — спокойно отозвался Том и попытался аккуратно стянуть её пальцы со своей груди. Получалось… так себе. — Хорош пиздеть! Они точно знали, кого искать! — Конечно. Они не идиоты. Если магия зафиксирована — значит, кто-то колдовал. — А я, по-твоему, идиотка? — рявкнула Диана, прижав его крепче. — Я уже почти месяц шатаюсь по Лондону и колдую почём зря. Но министерство почему-то пожаловало именно в приют! И этот твой Дамблдор, между прочим, похоже, знает тебя совсем не плохо! — Конечно, знает! Он же мой преподаватель! — не выдержал Том и рыкнул в ответ. — Ты, вообще-то, радоваться должна. И благодарить меня. Теперь тебе не придётся большую часть года шататься по подворотням и питаться мусором. Хотела тёплую постель, душ и еду? Получай. Лучшие условия во всей Англии. Ты прекрасно отыграла свою роль! — Роль?! — Диана не верила в тот бред, что слышала. Даже мерзко стало. Её использовали — и непонятно для чего. Этот психопат вряд ли ограничился одним слоем интриг. За фасадом точно пряталось что-то ещё: — А сценарий, мать твою, где?! Я вообще знала, что мы в спектакле? Том замер на секунду. А потом появилась она — та самая улыбка. Ядовитая. Скользкая. Настолько красивая и при этом настолько отвратительная, что захотелось отшатнуться. — В любом случае, ты справилась блестяще, — подался он вперёд. — Даже лучше, чем я ожидал. Возможно, единственный человек на свете, которому стоило бы сейчас заткнуться — это Том Реддл. Но, конечно, он не упустил шанс добавить: — Но скажи честно: если бы я рассказал всё заранее… ты бы пришла? Сделала бы, как надо? Ответ не понадобился. Он и так знал. И она тоже. Пальцы дрогнули. Гнев не прошёл — просто сменился усталостью. И чем-то новым. Отвращением. — Ты… — начала Диана, но не закончила. Закрыла глаза, выдохнула. Медленно отпустила его, сделала шаг назад: — Ещё раз так сделаешь — и я скормлю твои кишки твоей же сове. Том слегка пригладил помятую рубашку, криво усмехнулся: — У неё, кстати, весьма избирательный аппетит. Но… рискну не проверять. Диана фыркнула и развернулась. — Пошёл ты, Реддит. — Реддл, — поправил он. — Вот именно. Реддит, — бросила она через плечо.