Глава 6

Впервые в жизни Диана собиралась идти на охоту с бабушкиной вязанкой в руках. Выбор был… своеобразным. Но других вариантов попросту не оставалось. Как только в архиве она нашла нужную карту пациента, то молча вылетела в коридор и тут же принялась собирать снаряжение. Нужно было всё и быстро. Пока никто не хватился, пока миссис Коул не устроила разнос, пока ещё оставался шанс разобраться с этим до рассвета. С кухни она утащила последнюю, нетронутую пачку соли. Марта за это её возненавидит. Особенно если утром окажется, что к тушёным овощам нечего подмешать. Ну и ладно, если всё пройдёт по плану, утром Дианы здесь уже не будет. Следующим пунктом стал кабинет директрисы. Там всё ещё стояла та самая бутылка виски. Кости ведь не так-то просто поджечь — особенно если они пролежали в сыром подвале почти полвека. А припасённого бензина поблизости не наблюдалось. Жидкость нужно было во что-то упаковать. В карман не засунешь — не тот формат. Именно поэтому она полезла в шкаф у стены. Среди нескольких пустых вешалок и пылящейся пары туфель девушка обнаружила старую вязаную сумку — такую, какие обычно используют, чтобы носить яблоки с фермерского рынка. Внутри и правда лежали три яблока. Диана, не раздумывая, вытряхнула их обратно на полку, проверила, выдержит ли ткань вес бутылки, и затолкала всё внутрь. Сумка была безнадёжно уродлива: серо-бежевая, с провисшей сеткой и вшитым по краям старым кружевом. Сзади — тихий шаг. Том, как всегда, не отставал. Периодически он сопровождал её действия своими крайне необходимыми саркастичными комментариями. Мог бы, конечно, хоть вещи подержать из вежливости. Но, подумав, Диана поняла: она бы сама на это не согласилась. Два подростка, нагруженные охотничьим барахлом, выглядели бы совсем уж по-дурацки. Так что пусть лучше один — с гримасой лёгкого позора на лице. Пока весь остальной приют спал, Диана почти влетела в свою спальню в северном крыле. И в который раз порадовалась, что выбрала именно эту комнату — дальнюю, полузаброшенную, вдали от остальных, где за стенкой никто не храпел, не шептался и не слышал, как она гремит хламом в три часа ночи. Ну, кроме Реддла, конечно. Но его, судя по всему, здоровый сон интересовал в последнюю очередь. Пока Диана вытряхивала добычу из вязанки на кровать и сверяла по памяти, всё ли собрала, Том медленно прошёлся по комнате — точно турист на экскурсии в музее. Он задерживал взгляд на щербатом шкафу, провёл пальцем по пыльной полке, а потом с минуту разглядывал окно, за которым шуршал дождь. — Уютненько, — наконец сказал он с ленивой насмешкой, которая обычно предшествовала его любимому виду спорта — моральному унижению. — Прямо как в свинарнике. Диана бросила на него короткий взгляд. Можно подумать, у него там отель Four Seasons на выезде, а не точно такая же приютская халупа: спальня в шесть квадратов с облезлыми стенами и засохшими козявками под подоконником. Она промолчала и вернулась к своему мини-арсеналу: достала карту, зажигалку, пачку соли и бутылку — и всё это снова затолкала в вязанку, которая с каждой минутой казалась ей всё глупее. — Чёрт… — пробормотала девушка, озираясь по комнате. — Ты это уже второй раз повторяешь. Что на этот раз? — поинтересовался Том, опираясь плечом о косяк, будто его это всё касалось только теоретически. — У нас нет железа, — коротко ответила Диана, почесав лоб и уставившись в потолок, словно надеялась, что там вот-вот появится подсказка. Идея пришла почти сразу. Она резко шагнула к выходу и на автомате отодвинула Тома локтем. Тот едва не оступился, но ничего не сказал — только проследил за ней возмущённым взглядом. В коридоре — горы хлама. Скрученные матрасы, ржавые тазы, искорёженные стулья. Всё это десятилетиями пылилось в северном крыле, где давно никто не жил. Диана шарила глазами по груде, пока взгляд не зацепился за тонкую стойку, к которой когда-то крепили капельницу. Металлический штырь — гнутый, облезлый, но всё ещё прочный. Она вытащила его, оценила вес — и, не моргнув, со всей силы ударила об колено. Металл с хрустом треснул. Один конец с рукоятью полетел обратно в мусор, второй она, не задумываясь, протянула Тому. — Держи. Тот принял железяку с видом человека, которому вручили дохлую рыбу. Взгляд от неё к палке, от палки — обратно. — Что мне с этим делать? — Отбиваться, если призрак решит тебя прикончить, — отозвалась Диана, не глядя. Она уже нагнулась к валяющейся у стены кровати и одним мощным рывком выдернула из основания ржавую ножку. Этот импровизированный лом был поувесистей. Том всё ещё смотрел на железяку. В его мире любые ситуации обычно решались словами, манипуляциями, иногда — заклинаниями. А тут ему предложили махать палкой. Он бы возмутился, но вместо этого только сухо уточнил: — Ты же волшебница. Почему бы не использовать какое-нибудь заклинание? — Магия на них не действует, — отрезала Диана. — Железо — одна из немногих вещей, которая может их отогнать. Так что не выпендривайся и пошли. Она даже не обернулась — просто закинула мешок на плечо и двинулась вперёд. К лестнице, ведущей в сторону дальней части коридора, где она впервые увидела призрака. Том задержался на месте ещё пару секунд. Покосился на железяку в руке, потом — на спину удаляющейся Дианы. Выдохнул медленно, с явным внутренним страданием, и перехватил импровизированное оружие поудобнее. Догонять кого-то с куском ржавого хлама в руках — последнее, чем он хотел заниматься сегодня ночью. Но и оставлять Диану без наблюдения — не вариант. Он обязательно отыграется за то, что она заставляет его выглядеть так нелепо. Чем дальше они углублялись в северное крыло, тем больше всё вокруг напоминало декорации к «Сайлент Хиллу»: облезлые стены, осыпавшаяся штукатурка, следы насекомых, чьи логова угадывались за треснувшими панелями. Под ногами хрустел мусор. По потолку скакали тени от редкого света луны. Ни фонарика, ни «Люмос» — палочку Том так и не прихватил. Приходилось идти вслепую, сверяясь с дыханием Дианы перед собой. Он сдерживал раздражение. Убраться отсюда хотелось с каждой минутой всё сильнее. Но вместо этого — шаг за шагом за своей спутницей. Надо было разобраться, что это вообще за чертовщина. И, к слову, её странная открытость пока работала. В отличие от магов, с которыми он привык общаться, Диана не вела игр. Том начинал думать, что дело не в доверии, а в том, что она просто слишком сосредоточена на своём расследовании. А может — как типичная женщина — просто не умела держать два фокуса сразу: бороться с «призраками» и врать одновременно. В конце коридора показалась старая перегородка с двойными дверями — сквозной проход на лестничную клетку. — Винчестер… — протянул Том, будто смакуя на языке. — Не припомню волшебных семей с такой фамилией. — Во-первых, думать, что ты знаешь все волшебные семьи на планете — это крайне высокомерно, — хмыкнула Диана, толкая плечом одну из двойных дверей. Ржавчина захрипела, сверху посыпался мусор, и она коротко смахнула то, что приземлилось ей на волосы. Затем осторожно заглянула через перила — сначала вверх, потом вниз. Том ждал продолжения. Диана молчала, будто забыла, что они вообще разговаривали. — А во-вторых? — нетерпеливо уточнил он, сжав губы. Диана обернулась, моргнула — будто только сейчас вспомнила, что рядом ещё кто-то есть. — А во-вторых, — сказала она, — такой фамилии среди волшебников и нет. Я её выдумала. Она проверила устойчивость перил. Те загремели так, что показалось — проснётся половина приюта. — Держись ближе к стене и не трогай перила, — добавила, понизив голос. — Если обвалятся, я тебя не вытаскивать не полезу. Без дальнейших церемоний она двинулась вниз по лестнице, легко ступая по крайним ступенькам, будто уже делала это сотню раз. Том задержался ещё на секунду, раздражённо втянул щёки, прижал железку к себе и, чертыхнувшись про себя, пошёл следом. Раз уж ввязался в этот цирк — отыгрывать вторую скрипку до конца стало делом принципа. Три пролёта вниз. Каждый этаж мрачнее предыдущего — будто они не по лестнице шли, а спускались всё глубже в ад. Следуя за ней, он изредка заглядывал в грязные оконца: стены с облупившейся краской, тёмные пятна на полу, паутина под потолком. Невольно хотелось передёрнуть плечами, но Реддл сдержался. Даже Запретный лес, где, между прочим, водились пауки размером с собаку, сейчас казался благоустроенным городским парком. — Значит, Винчестер — это не твоё настоящее имя, — продолжил Том, стараясь звучать невозмутимо, хотя голос всё чаще выдавал ноту тревоги. — К чему эти игры в шпионов? Ты от кого-то скрываешься? — Типа того, — коротко бросила Диана. Как всегда, информативно. — Пришли. Они остановились перед массивной дверью, с которой, казалось, вот-вот должна была слезть последняя краска. На металлической поверхности виднелись следы времени, ржавчины и какого-то бурого налёта, который лучше было не трогать. Девушка нащупала ручку, толкнула — та неохотно сдвинулась, петли заныли. Из щели дохнуло сырым, промозглым воздухом. Внутри было… ничего. Такая тьма, что казалось — она заполняет всё пространство. Ни единой полосочки света. Том замер. Пальцы крепче сжали железяку, но легче от этого не стало. Всё нутро вопило: разворачивайся, пока не поздно. Уйди, ляг в кровать и забудь этот идиотизм. — Ты всё ещё можешь вернуться, — сказала Диана и взглянула на него по-человечески, почти с сочувствием. Именно это и бесило сильнее всего. — Оставь свою жалость при себе, — сквозь зубы процедил он. Будто это он был инициатором всего похода, а она только мешалась под ногами. — Ну, как знаешь, — кивнула Диана. Она подняла ладонь — и через секунду над ней вспыхнул огненный шар. Мягкий, золотистый, с тёплым свечением, которое не обжигало, но позволяло разглядеть стены. Свет скользнул по облупленной плитке, по разводам на потолке, задел грязный поручень и вытащил из темноты очертания первой ступени. Том непроизвольно округлил глаза. Диана всмотрелась в темноту, как могла, а затем обернулась к своему «напарнику». Весело хмыкнула, решив, что парнишка просто испугался. — Дальше будет только хуже, так что если собрался идти — держись ближе. Тут лестница, не ровен час свернёшь шею. И первой шагнула в темноту, словно знала каждый изгиб стены наизусть. Реддл остался стоять. Мозг работал на всех оборотах. Невербальная. Беспалочковая. Магия. И всё это — у девчонки в приютской рубахе, с мешком через плечо и железякой в руках. Вот почему её не нашли. Потому что нечего отслеживать. Палочки-то нет! По спине пробежали мурашки. Невероятно. Столько возможностей… — Ты идёшь? — окликнулась Диана. Голос донёсся будто из тоннеля — всё то же невозмутимое равнодушие, как если бы речь шла о позднем чае, а не о прогулке по катакомбам. Том стряхнул оцепенение, выпрямился, провёл ладонью по пиджаку — будто выправляя фрак — и шагнул за ней. Дверь за спиной с глухим стоном закрылась, словно отрезая их от остального мира. Огненный шар над её ладонью продолжал плыть вперёд, выхватывая из тьмы жутковатые детали: сырой потолок, облупленные стены, ржавые трубы, протянутые так низко, что приходилось пригибаться. Пол — скользкий, лужи засаленные, местами покрытые плёнкой. Воздух густой, сладковато-прелый. Словно здесь что-то сгнило. Или кто-то… Диана уверенно двигалась вперёд. Том же старался держаться рядом, в пределах света, но при этом не наступать ей на пятки. Уже подумывал спросить, куда вообще его ведут, как вдруг она резко остановилась — и он едва не влетел в неё сзади. Только чудом не грохнулся. — Кстати, — произнесла девушка так, будто разговор и не прерывался. Обернулась, и шар осветил её лицо — спокойное, почти ленивое. — Ты сказал, что не видел меня в Хогвартсе. И что это школа магии. Чуть склонив голову, она вгляделась: — Значит, ты тоже волшебник? Том застыл. Лицо вытянулось. На какую-то долю секунды он подумал, что девчонка издевается. Но выражение у неё было вполне искренним. Она ему голову морочит или что? Как она могла не знать? Или могла? — Ты только сейчас это поняла?! — прошипел Реддл, нависая над ней, будто хотел силой вдавить в землю. Смотрел так, словно ждал, что она вот-вот сожмётся от страха и сбежит. — И ты спокойно себе всё это время трепалась, не будучи уверена, что я волшебник? Для тебя Статут о Секретности — пустой звук?! Диана едва не закатила глаза. Да слышала она про этот Статут — закон, который британским волшебникам, судя по всему, вбивали в голову с пелёнок: не показывай магию, не вздумай колдовать при магглах, сиди тихо и прячься, как крыса под полом. В её родной Америке всё было… ну, скажем так, куда менее драматично. Официального «закона» как такового не существовало. Но негласно все всё понимали. А толку? Волшебники всё равно регулярно лезли в интернет с дебильными видео, где у них радуга лезет из пальцев или, упаси бог, из других мест. Один дебил однажды превратил своего бывшего в медведя — в прямом эфире, в ТикТоке. Ещё кто-то устроил дикий шабаш в Центральном парке, где толпу людей убедили раздеться, валяться в грязи и предаваться плотским утехам без стыда и совести. Магия? Ха. Все списали на кислоту и нейросети. Скажи в толпе: «Эй, я ведьма!» — максимум, тебя сопроводят в рехаб. Или выпишут таблеточки. Никто не поверит, что ты всерьёз. Даже если ты и правда пульнёшь фаерболом. В высших слоях власти, конечно, сидели маги. Но они прекрасно знали, как работает информационный шум. И понимали: пока магия не начнёт массово подрывать экономику или политику — никто не почешется. Диана пожала плечами, будто это всё вообще её не касалось: — Просто только сейчас в голову пришло. Да и какая, к чёрту, разница? Меня всё равно завтра здесь не будет. — Что?! — голос у Тома сорвался почти на фальцет. — Ну да. Агата уже решила, что это я притащила в приют «нечистую силу». Я только что ограбила кабинет директрисы, вломилась в архив и собираюсь устроить маленький костёр в подвале. Думаешь, меня после такого оставят? — Она коротко усмехнулась, но не выглядела расстроенной. — Сомневаюсь. Огненный шар взмыл чуть выше её ладони и завис в воздухе, медленно покачиваясь, пока Диана рылась в вязанке в поисках карты. Нашла, развернула, прижала к стене и пробежалась взглядом по маршруту. — Так… изолятор за ближайшим поворотом направо, — пробормотала она, свернула схему обратно и сунула в карман. Перекинула импровизированный ломик в правую руку и двинулась вперёд. Том молча пошёл следом, хотя внутри всё кипело. Уже было плевать, где они и что за чёртова плесень облезает со стен. Что значит — «не будет»?! Что значит — «выгонят»?! И в Хогвартсе её тоже не будет?! Она вообще хоть где-то учится?! Да кто она, в конце концов, такая?! Ощущение было такое, будто кто-то водил у него перед носом философским камнем: несметные богатства, бессмертие, все знания мира — и вдруг… шмыг! — и нету. Забрали. Посмеялись. Ушли. Это… это… Это ВОЗМУТИТЕЛЬНО! Они свернули за угол. Полутёмный коридор встретил их ржавым визгом: старая каталка перекрывала половину прохода. Колёса заржавели и намертво приросли к полу. Рядом — медицинский шкаф с раскрытыми ящиками. Внутри — засохшие флаконы, расползшиеся бинты, пустые ампулы, облепленные паутиной. Всё пропахло плесенью и сыростью. Слева — заколоченная дверь, на которой всё ещё висела табличка с выцветшими буквами: Изолятор №2. Ниже — жирное пятно ржавчины, подозрительно напоминающее отпечаток руки. Диана подошла первой. Тихо выдохнула и потянулась к ручке, но дотронуться не успела. — Ёптвою мать! — выдохнула она и резко отшатнулась. Из темноты, словно вынырнув прямо из самой двери, вырвался призрак мальчишки. Но теперь — не холодный и пустой, как раньше. Лицо исказила ярость. Всё, что прежде казалось безразличием, исчезло. Осталась только чистая, неразбавленная злость. Он раскрыл рот и завопил. Оглушительный рёв взорвал воздух. Мощная волна отбросила обоих — и Диану, и Тома — назад. Огонь погас. Тьма сомкнулась, будто обрушилась стеной. С глухим хрустом Диана врезалась в стену. Затылок ударился о камень, из рук со звоном вылетел ломик. Кто-то, кажется, закричал — в ушах так звенело, что было непонятно. Боже, она такими темпами последние мозги растрясёт, серьёзно. Мгновение — ничего. Только тошнота, будто её прокрутили в стиральной машинке. Потом — резкий вдох. Девушка не без труда приняла сидячее положение, всё ещё опираясь на стену за спиной как на единственный ориентир. Так. Нужно сосредоточиться. Пальцы дрогнули — и над ладонью снова вспыхнул огненный шар. Свет разогнал темноту, высветил кусок стены, грязную плитку… и лицо. Прямо перед ней вновь появился призрак. Выглядел он жутко — как будто кожу разорвало изнутри. Рот раскрылся неестественно широко, щёки порвались и тянулись в стороны, как мокрая бумага. Он завопил ей прямо в лицо. Звук был такой силы, что воздух задрожал. Кожа на лбу затрепетала. Инстинктивно Диана зажмурилась и отвернулась, стараясь не вдыхать этот поток гнили. Рука скользнула по полу — и нащупала знакомый металл. — А ну отвали! — хрипло выдохнула она и ударила вслепую. Ломик прошёл сквозь призрака — тот распался в дымку и исчез. Вроде бы. Но, как опытная охотница, она прекрасно понимала: всё закончится только тогда, когда будут сожжены кости. А значит, пацан всё ещё где-то рядом. Злой, как никогда. — Том! — выкрикнула волшебница, поднимаясь. Её шатало из стороны в сторону. Мир перед глазами дрожал, будто кто-то размешал его ложкой. — Том, ты живой?! Ответом ей стал глухой хрип — нечто между кашлем и приглушённым «чёрт-возьми». Диана, держась одной рукой за стену, двинулась на звук. Нашла. Реддл валялся у другой стены — точно так же, как она минутой раньше — раскинувшись, будто решил сыграть в бокс с грузовиком и проиграл. — Вставай, — девушка опустилась рядом, подхватила его под плечо, помогая сесть. Том тряхнул головой, будто пытался вытряхнуть из ушей звон. Глаза мутные, но фокусируются быстро. — Что это было? — с хрипом выдохнул он. — Призрак, — отозвалась она, поддерживая за бок, чтобы убедиться, что тот снова не шлёпнется на пол. Он был выше и тяжелее, так что Диана перехватила его руку и перекинула себе через плечо. — Ни разу не видел? — Видел, — процедил Том, морщась. — Но обычно они так не делают. Осторожно! Над головами с металлическим скрежетом пролетела какая-то облезлая железяка и врезалась в стену. С грохотом осыпался кусок штукатурки. Девушка резко обернулась. Дэниэл Шоу стоял в проходе, глядя исподлобья. Глаза — пустые, лицо перекошено. Из-за его спины тенью начинали вылетать предметы. Силуэты стульев, ящиков, железных обломков. Всё, что может убить. — Быстро! — шипит Диана и тянет Тома за собой. Они рванули к ближайшему углу, пригибаясь под очередным ударом. Где-то за спиной раздался свист — и тяжёлый предмет врезался в стену, разлетаясь на куски. — Ложись! — крикнула она. Взмах руки — и волна магии с шипением срезала в воздухе летящий табурет, разломив его на две части. Щепки с грохотом осыпались позади. Второй рывок — ещё один импульс отшвырнул медицинский ящик, который уже почти достиг их. Том едва не поскользнулся на луже застоялой воды — Диана резко схватила его за ворот и дёрнула. Он почти упал на неё, но они вместе влетели за угол и с глухим стуком замерли. Она вжалась спиной в кирпич. Том стоял рядом, дыша так же быстро. Позади раздавались шорохи, звяканье — по полу тащилось что-то ещё. Что именно — лучше было не знать. Диана осторожно высунулась из-за угла — ровно на полсекунды. И тут же шарахнулась обратно: в лицо летела дверца от шкафчика. Металл со свистом врезался в стену, выбив кусок кирпича, который с грохотом осыпался вниз. — Нихрена себе, — выдохнула она. В тот же миг сверху раздался хлопок — труба не выдержала давления. С шипением она лопнула, холодная вода хлынула вниз, заливая пол. Пар поднялся мгновенно, будто всё помещение решило свариться заживо. Под ногами растеклась скользкая жижа из пыли, ржавчины и тухлой воды. — У тебя вообще был план?! — спросил Том с раздражением, будто они стояли на скучной паре зельеварения, а не под обстрелом. Внутри у него всё кипело. Он хотел её убить. Медленно. Желательно душить, глядя прямо в глаза. В голове крутилась одна мысль: куда, мать его, она его притащила?! Призрак вёл себя как психопат. А он, Том Реддл, будущий величайший волшебник века, сейчас прятался за углом и сжимал ржавую железяку, как полный идиот. — Да, — вдруг заявила Диана. И сама немного удивилась, что вообще это сказала. Она повернулась к нему. Реддл уставился на неё секунду-другую. Выражение лица становилось всё более… сложносочинённым. — Нет, — немедленно отрезал он. — Ты даже не знаешь, что я собираюсь сказать! — Уже догадался, — рыкнул Том. — И всё равно — нет! — Да! У нас нет другого варианта! Мне нужно попасть в изолятор, а он всё ещё торчит у входа и швыряется помоями! — Гениально, просто охренительно! — зашипел он, прижавшись к стене. — Ты хочешь, чтобы я сыграл приманку?! — Да, — честно призналась Диана. Реддл закатил глаза, сделал два медленных вдоха, всеми силами пытаясь вернуть себе самообладание. Потом процедил: — Обожаю работать с профессионалами. И всё же двинулся вперёд, поменялся с ней местами и пробрался ближе к краю, откуда открывался вид на коридор. — Том, — вдруг тихо окликнула она. Он обернулся. В лице — раздражение, недоверие, нечто среднее между «хочу убить» и «слушаю внимательно». — Только не геройствуй. Просто отвлеки. Главное — чтобы он смотрел не на меня. Реддл фыркнул. И, не дожидаясь аплодисментов, вышел из-за укрытия. Огненный шар, словно послушная собака, вспорхнул следом, освещая ему путь. Призрак стоял посреди пространства — дрожащий, серый, будто нарисованный углём. Теперь он смотрел прямо на него. — Эй, уродец! Что, подвал — твоя королевская резиденция? — бросил Том, шагнув ближе. Ухмыльнулся. — Очень впечатляет. Особенно запах. Дэниэл не обращал на него внимания. Пока. — Интересно, за что тебя убили? Наверное, не выдержали твоего нытья. Бедняжка… Все про него забыли. Даже могилку не сделали. Впрочем, призрак из тебя вышел такой же невзрачный — никто и не знал, что ты тут есть. И вот тогда Том сумел задеть призрака за больное. Дэниэл сорвался с места рывком. Воздух задрожал. По стенам прошла вибрация, раздался гул. Предметы снова взвились с пола. Крышка ящика просвистела мимо уха Реддла, другая — рикошетом ударила в потолок. Том не остановился. Пятился назад, продолжая смотреть призраку в лицо, выкидывая одну ядовитую фразу за другой: — Даже умереть как следует не смог! Остался висеть здесь, такой же сопливый и никому не нужный. Бракованный фантом! Мальчишка рванулся вперёд окончательно. Будто пелена сорвалась — и теперь всё в нём было направлено только на цель. На него. На Тома. Диана, едва дождавшись, когда призрак пронёсся мимо, сорвалась с места. Ловко, как хищница, выскочила из-за угла и скользнула к двери изолятора. За спиной раздался грохот. Она обернулась на долю секунды и успела заметить, как Тома подбросило в воздух и со всей силы швырнуло о стену. Он ударился, с глухим звуком рухнул вниз, но сразу зашевелился, поднялся на локтях и продолжил материться. Голос злой, сдавленный, но живой. Даже удивительно живой, учитывая, что его только что впечатали в кирпич. — Ну и мерзкая ты скотина, — пробормотала Диана почти с восхищением и без промедления двинулась к камере. Она метнулась вперёд, пригнувшись. Света почти не осталось — огонь сопровождал Тома, а здесь царила непроглядная тьма. Только слабое посверкивание мокрых стен под редкими отблесками и эхом отдающиеся ругательства вдалеке подсказывали, что она всё ещё не одна в этом аду. — Даже полтергейсты, и те имеют больше чести, чем ты! Хотя бы развоплотись с достоинством! — донёсся сзади надрывный вопль Реддла, в котором смесь ярости и паники звучала как изысканный коктейль. — Жалкий кляксоподобный выкидыш! Диана усмехнулась про себя. Хорош. На секунду даже захотелось заступиться за бедного мальчика. Пол скользил, под ногами хлюпала вода. Воздух был тяжёлый, словно его выжимали из тряпки — пахло сыростью, тухлым деревом и прокисшей химией. Коридор будто сжимался, стены давили с обеих сторон. Всё правильно. Значит, она почти на месте. Вот он — изолятор. Она узнала дверь по шероховатой поверхности. Кисть скользнула по ржавому металлу, нащупала петли и потянула. Та нехотя поддалась с глухим лязгом. Внутри — чёрное нутро, будто провал в подземелье. Диана зашла, прижалась спиной к стене, вытянула руку вперёд и зажгла новый огненный шар. Пламя вспыхнуло, разливаясь по потолку тёплым, дрожащим светом. Камера предстала во всей красе. Плесень, вздувшиеся доски, мокрые стены. Потолок, откуда свисали остатки проводки. И — в дальнем углу — нечто, отдалённо напоминавшее матрас и груду перепутанных белых костей. Диана бросилась к ним, даже не моргнув. За спиной раздался очередной смачный мат от Реддла. Надо будет хотя бы подогнать ему шоколадку за старания. Или две. Рука нырнула в вязанку, свисающую с плеча. Пальцы нащупали пачку соли, вытащили её и безжалостно оторвали край коробки. Диана высыпала всё, не жалея, будто кормила этим землю. Затем — бутылка. Виски хлынул на кости, пропитывая их насквозь. Запах ударил в нос — резкий, крепкий. В довершение — зажигалка. Щёлк. Пламя. Кости вспыхнули мгновенно — как сухая солома. Огонь жадно облизывал останки, и почти сразу в коридоре раздался вой. Нечто среднее между человеком и зверем. Болезненный, яростный — и в то же время испуганный. Диана рванулась к двери. Там, в полумраке, она увидела, как горит Дэниэл. Его фигура взмыла в воздух — искажённая, размазанная. Лицо словно стерли, как мел с доски. И прежде чем тьма окончательно проглотила его, он взглянул на неё. Всего на секунду. Будто хотел что-то сказать. Но — исчез. Диана выдохнула и позволила себе привалиться плечом к косяку. Колени дрожали, мешок с плеча соскользнул на пол. — Дело сделано, Том, — крикнула она, запрокидывая голову к потолку. Голос прозвучал устало, с каким-то полубезумным облегчением, как будто сдала последний экзамен и ещё не решила — плакать или смеяться. — Мы кокнули призрака! Ответа не последовало. — Том? Тишина нависла над коридором, будто всё внутри вымерло разом. Диана выпрямилась, прищурилась в темноту. — …Том?! Внутри всё сжалось, липко и неприятно, словно кто-то выжал сердце, как губку. Она рванула вперёд, спотыкаясь, как в дурном сне. В тот самый коридор, где видела Реддла в последний раз. Огонь ещё плясал под потолком. Слабее, чем прежде, но достаточно, чтобы осветить силуэт у стены. На первый взгляд — как будто всё в порядке. Хотелось даже усмехнуться и бросить какую-нибудь штуку, но когда она подошла ближе, стало ясно: Том не стоял. Он застыл. Боялся пошевелиться, потому что из живота торчал металлический штырь. Железный прут, брошенный призраком напоследок, прошёл ему под рёбра — наискось, сбоку. Диана узнала его сразу: та самая железяка, что она всучила ему перед походом. Остаток от стойки для капельницы. Ржавая, с кривым краем. Смотрелось так, будто его прибили к стене. Диана присела рядом. — Ох, мать твою, — пробормотала она, дрожащими руками притрагиваясь к его телу. Пиджак и рубашка пропитались кровью насквозь. Диана судорожно выдохнула, стараясь взять себя в руки. А что, если всё плохо? Что если она сделает что-то не так и он умрёт? Сжав зубы, она всё-таки принялась разрывать ткань, чтобы понять масштаб катастрофы. — Я тебя… ненавижу, — прошипел Том, не открывая глаз. Голос злой, еле слышный. — Клянусь, если я умру — я тебя убью. — Да-да, конечно, — буркнула Диана, не отрывая взгляда. Ткань поддалась, и рана открылась. Кровь была, но, к счастью, не хлестала фонтаном. Она медленно и лениво растекалась по боку, скапливаясь в складках одежды. Диана стянула край пиджака, оглядела место повнимательнее. Арматура вошла сбоку, чуть ниже грудной клетки. Глубоко, но под углом, скорее по касательной. Прямого попадания по органам нет — печень выше, лёгкое дальше. Дышит ровно, без хрипов. Это уже хорошо. Пальцами осторожно прощупала рёбра — целы. Ни трещин, ни сдвигов. Давление, судя по пульсу, держится. Значит, крупные сосуды не задеты. Серьёзно. Но не критично. — Отставить, ковбой. Ты не умираешь, — выдохнула она, смахивая со лба тёмные пряди. — Просто немного поцарапало. — Из меня. Торчит. Штырь! — взвыл тот, срываясь на фальцет. — Пробило мышцу и только. Все внутренние органы и крупные артерии целы. Немного покровит — и всё. К тому же это обычное железо. Такое магией лечится за три секунды. — С ЧЕГО ТЫ ВЗЯЛА?! — Потому что я целитель, — буркнула девушка и подняла на пациента хмурый взгляд. Ну что за истеричка? Ей самой регулярно прилетало куда серьёзнее. Несколько раз — так, что вопрос стоял об ампутации. И ничего. Терпела, лечилась, ползла дальше. Вела ли она себя хотя бы раз вот так? Нет. Хотя, может, и стоило. Вот поэтому она бы никогда не сунулась бы в медицину всерьёз — не хватит сил уговаривать каждого нервно-паралитичного, который от любой простуды готов в гроб прыгать. В этот момент он медленно повернул голову в её сторону с таким выражением, будто сейчас вытащит штырь и воткнёт его ей в глаз. Брови сдвинуты, челюсть сжата, в глазах — ледяное осуждение. Именно с таким видом, скорее всего, он выносил смертные приговоры своим врагам по шахматам. — Не. Ври. Мне, — процедил юноша. — Ты — малолетняя психопатка. Ты не можешь быть врачом. — Я просто выгляжу на четырнадцать, — пожала плечами Диана. — А по факту у меня высшее магическое образование. Специализация — целительство. Даже курсовую писала по травмам от спонтанных магических выбросов. Не шедевр, конечно, но разницу между «умирает» и «орёт, будто умирает» я понимаю. Он стиснул зубы, когда она осторожно надавила чуть выше места ранения. — И давай, не корчись, — сказала спокойно. — Сейчас задвину штырь чуть глубже, чтобы не царапал лишнего, и потяну на себя. Держись. — Ненавижу тебя, — предельно отчётливо сказал он, а через секунду завыл с такой силой, что где-то, возможно, проснулась сестра Агата.

***

В свою комнату Том вернулся под утро. Часы на столе — его личная, строго охраняемая собственность — показывали 5:27. За окном медленно бледнело небо, и крыши домов, застывшие как декорации, постепенно обретали форму в сизом рассвете. Он всё ещё держался за бок. Рана почти зажила — Диана, чтоб её, залечила его как следует. Подержала свои светящиеся пальцы — и кожа сама собой срослась. Осталось всего несколько рубцов. По её словам, и те исчезнут через неделю. Ни шрама, ни следа. Ни малейшего напоминания. Словно этой сумасшедшей ночи и не было. Не было безумного призрака, швыряющего его по сторонам, как детский мяч. Не было ужаса от трубы, пронзившей его насквозь. И её тоже не было. Диана исчезла сразу, как они выбрались из северного крыла. Бросила нечто, похожее на неловкое прощание — и ушла. Как и обещала. Том сжал зубы, глядя в окно. Тишина застыла в комнате, воздух казался плотным, почти осязаемым. Боль постепенно отступала, но раздражение только росло — липкое, бесформенное, разрастающееся, как плесень. Оно уже не имело конкретной цели. Он злился на призрака. На приют. На то, что теперь у него остался один-единственный комплект формы. И, разумеется, — на Диану Винчестер. Кем бы она там ни была. Просто взяла и ушла, стерва! Да он даже не получил ответы на все свои вопросы! «И драккл с ней», — процедил Том про себя. Но что-то внутри не отпускало. Ты видел, что она умеет? Он моргнул. Мозг от усталости гудел, но мысли — работали на удивление чётко. Она работала уверенно и методично, почти хладнокровно, если отбросить в сторону её грязный язык. Не испугалась заброшенных коридоров, грязного подвала, даже ориентировалась быстро, когда Дэниэл Шоу решил сыграть с ними в смертельные вышибалы. Она полагалась на свою грубую силу, но при этом не забывала пользоваться мозгами. Это — редкость. Крэбб и Гойл — громилы, каких поискать, но тупые до омерзения. В ней был ресурс, не похожий ни на что. Нестабильный, дикий и потенциально опасный, но до смешного ценный. Он медленно перевёл взгляд на стол. Словно пробовал принять решение, от которого нельзя будет отказаться. Каждый предводитель имел в своём круге кого-то вроде неё. Бешеного пса, которому можно приказать: «убей», «пытай», «заткни», «спрячь». И тот беспрекословно выполнял всё. Цезарь имел Антония. Наполеон — Мюрата. У Грин-де-Вальда… его шестерёнки менялись, но все были жестоки. А у него, Тома Реддла?.. Лестрейндж? Малфой? Блэк?.. Хотелось презрительно фыркнуть. Бесспорно, талантливые мальчишки с полезными связями, но каждый — мягкий домашний ребёнок. Выросли в сытости, заботе и тепле, с золотыми ложками во рту. Их можно заставить выполнять грязную работу — убеждать Том умел. Но он не сомневался, что из-за недостатка опыта они наделают ошибок, которые потом выйдут ему боком. Да, Диана Винчестер — идеальный бешеный пёс. Проблема — в её характере, но это лишь вопрос правильной дрессировки. Мир не менялся речами. Мир менялся действиями. Он провёл пальцем по губам. Скривился. Потом резко сел за стол. Достал из ящика чистый пергамент, перо и чернила. На несколько секунд рука застыла над пустым листом, а затем начала писать: Уважаемый директор Диппет! Смею сообщить, что стал свидетелем крайне необычного магического проявления у одной из воспитанниц приюта Вулла…