thousands of lights (bonus)

Минхо ощущал внутри себя пылающий жар, который, подобно ярким огненным искрам, медленно расползался по всему телу, достигая даже самых кончиков его пальцев. Под ребрами словно бушевало пламя, расплавляло его внутренние органы и заставляло два сердца колотиться в бешеном ритме. Каждый вдох приносил с собой волны невыносимого тепла. Мысли Минхо заполнялись огненными образами, которые терзали разум, не давая покоя, а глаза видели их воплощение, что с благоговением смотрело на него, распятого на мокрых простынях, и лишь взглядом заставляло трепетать. Возбуждение омеги было настолько сильно, что делало больно. Минхо дрожал, пока тонкая фигура его альфы возвышалась над ним, пока его смуглые руки, так сильно контрастирующие с его молочно-бледной кожей, изучали все его изгибы. Они поглаживали налитую грудь, пальцы нежно обводили твердые потемневшие соски, ласкали круглый животик, кончиками пробегались по дорожке из тонких и мягких темных волос, ведущих к паху. — Как же ты пахнешь, — хныкал Джисон, едва ли прижимая мечущегося по простыням омегу к матрасу. Не в силах терпеть, Минхо приподнялся. Это далось ему с трудом, учитывая его интересное положение, но дотянуться до стоящего члена альфы он смог, как и смог обхватить вспотевшей ладошкой розовую головку и сжать. — Кажется, я слишком привык сосать, — пробурчал Минхо, сглатывая наполнившую рот слюну. — Хочу. — Ты меня до смерти доведешь, — взрыкнул Джисон. — Хочу, — едва слышно снова простонал Минхо. — Кто я такой, чтобы отказать тебе, сладкий мой? — нежно впутывая пальцы в светлые волосы омеги, Джисон подполз выше, устраивая колени по обе стороны от головы парня. Он принялся водить влажной от смазки головкой по губам Минхо. И омега, обхватывая член обеими руками и шумно втягивая носом воздух, начал потираться щекой о ствол, как ласковый кот. Он уткнулся носом в пах, продолжая бесстыдно обнюхивать своего альфу, опускаясь ниже и проводя языком по яичкам. Джисон застонал, а Минхо резко всосал член его в рот и, обводя уретру языком, схватился руками за бедра альфы и насадился на член до самого горла, замирая и плотно зажмуривая глаза. Он чувствовал, как дергался внутри Джисон, как перетекала через губу слюна, как сильно сжимались пальцы Джисона в его волосах, но так, чтобы не сделать больно беременному мужу. На глаза навернулись слезы, из растянутой дырочки толчками вытекала смазка. Его собственный член беспомощно дергался, пачкал низ большого живота прозрачной смазкой. Когда Джисон оттянул его волосы, Минхо понял, что утонул в ощущениях и совершенно забыл о члене в горле. Он сглотнул, сжимая головку стенками, и поддался рукам альфы. Медленно и глубоко он заглатывал каждый раз, когда бедра Джисона двигались вперед, закатывал глаза от запаха альфы и удовольствия, которое предвкушал, но как только Джисон вытащил член, с которого капала густая пенистая слюна, и погладил по щеке, Минхо недовольно заскулил. — Альфа, — ныл Минхо, чувствуя, как спадает едва ли набухающий у основания члена альфы узел. Он не переставал массировать ствол, поплывшим взглядом глядя в искаженное удовольствием лицо альфы. — Пожалуйста. — Чего ты хочешь? — издевался Джисон, подаваясь бедрами вперед, прямо в руку Минхо. Узел у основания его члена снова принялся расти. Омега снова нежно обхватил губами головку, медленно посасывая ее и игриво лаская языком. Он продолжал сжимать и массировать уже успевший налиться узел, ощущая, как волны удовольствия нарастают в его теле. Каждый его жест был полон страсти и желания. В воздухе витали томные звуки наслаждения и до приторного сладкий аромат альфы. Джисон тут же предпринял попытку оттянуть Минхо за волосы, но тот лишь недовольно взрыкнул, крепко хватаясь маленькой ручонкой за бедро альфы, впился тонкими пальцами в его кожу и продолжил сосать член, сглатывая вырвавшиеся из уретры капли спермы с тихим пыхтением. А когда Джисон расслабил пальцы в его волосах, он крепко всосал головку, постепенно выпуская ее изо рта, чтобы выдоить каждую капельку и наконец-то отпустил ствол из хватки пальцев. Альфа раздраженно ворчал и тяжело дышал, пока Минхо пытался выбраться из-под него. Это было затруднительно, поскольку большой живот значительно усложнял исполнение задуманного, а простыни, пропитанные смазкой и потом, противно прилипали к коже. Как только у Минхо получилось сесть, он ощутил легкое давление на мочевой пузырь и несколько толчков изнутри. Он хмыкнул, поглаживая испачканной в слюне и предсемени ладошкой натянутую кожу. Губы саднило, глаза слезились, текущая дырочка пульсировала. — Чего ты теперь хочешь, наглый омега? — спросил Джисон, когда к нему вернулась ясность сознания. — Наглая ложь! — возмутился Минхо. Он свел бедра, соединил дрожащие коленки друг с другом и повернулся к Джисону. Тот, не теряя времени и не давая ответить, бросился к его лицу, чтобы вцепиться в его распухшие губы своими. Минхо отвечал на поцелуи, позволял укладывать себя обратно на простыни, выгибался, когда Джисон навис над ним. Так, что его большой живот касался подтянутого пресса альфы. Джисон гулял руками по молочному телу, гладил живот, а когда изнутри малыш толкнулся прямо в его руку, он замер и оторвался. — Тебя внутри хочу, — воспользовался Минхо возможностью. Ему так сильно нравилось видеть неподдельный восторг на лице своего альфы каждый раз, когда малыш позволял ему почувствовать свои движения. Даже спустя почти полных девять месяцев Джисон радовался как впервые. — Уже можно. Джисон словно очнулся, двинул рукой выше, добрался до груди и принялся дразнить соски. Минхо выгнуло. Ему казалось, что даже его позвоночник хрустнул — так мощно ощущалось удовольствие от малейших касаний к перевозбужденному телу. А когда Джисон проследил бусину соска языком и легонько всосал его, омега несдержанно простонал. Он рефлекторно развел ноги шире и толкнулся в воздух, снова уперся животом в грудь альфы. И пока Джисон проделывал те же манипуляции со вторым его соском, Минхо почувствовал, как по бедрам потекло сильнее, как смазка изливалась из него едва ли не струями, словно он переживал одну из течек. Ему казалось, что он может кончить лишь от стимуляции груди. — Как ты хочешь? — поинтересовался Джисон, закончив с сосками. Он не стесняясь водил носом по вспотевшему телу омеги, вбирал каждую частичку его запаха. — Хочу сзади, но не смогу встать так, — ответил Минхо, срываясь на недовольный скулеж к концу фразы. Он напрягся, приподнял ноги и поймал их ладошками под коленками, а после прижал к себе так, чтобы показать Джисону припухшую розовую дырочку. Звучно выругавшись, Джисон перехватил дрожащие ноги, отчего Минхо с облегчением выдохнул. Он откинулся на подушки и расслабился, совсем не пугаясь легкого шлепка по пышной ягодице. За большим животом он не видел, что делал Джисон. Мог лишь предполагать и ждать, пока внутрь проникнет палец альфы, но Джисон, аккуратно поставив разведенные ноги, растянул ягодицы и широко лизнул мокрую дырочку. Омега дернулся и закричал. Он так сильно напрягся, что из него тут же вытекла капля прозрачной смазки, которая растаяла на языке Джисона. Минхо втягивал носом воздух, еще сильнее дурея от концентрированного запаха альфы, пока Джисон собирал каждую капельку смазки и проникал кончиком языка в расслабленный анус, длинными пальцами лаская небольшую головку омежьего члена. Жалобный скулеж Минхо тонул в притянутой к лицу подушке, язык Джисона тонул в телесных соках, а сам Минхо захлебывался удовольствием. Разбитый ощущениями, вознесшийся на седьмое небо, он не сразу понял, как по уретре с бешеной скоростью поднялась сперма, как она расплескалась повсюду, запачкала живот, попала на грудь и впиталась в простыни. Джисон целовал его яички, бедра, низ живота, пока тот пытался прийти в себя, а затем повернул того на бок, бережно придерживая большой живот, пристроился сзади и ткнулся крепко-стоящим членом между мокрых и скользких ягодиц. Он надавил сильнее, но головка скользнула ниже, съехала с раскрытого входа и вжалась в нежные яички омеги. — Блять, — выругался Минхо. Одной рукой он держал свою грудь, второй, найдя руку Джисона, держал живот Вторая попытка альфы была более успешной, он протолкнул головку внутрь и замер, словно ожидая разрешения на дальнейшие действия. Обессиленно простонав, Минхо подался назад. Он шепотом, дрожащим и нежным, заверял своего альфу, что можно глубже, можно быстрее, что вреда малышу это не причинит. От более глубоких толчков Минхо сильнее хотелось пи́сать. Он со всей силы сдерживал себя, отдаваясь Джисону целиком и полностью. Омега стонал и извивался, впивался короткими ноготками в руку Джисона, из его глаз текли слезы от сверхстимуляции, что ни на каплю не прекращалась, лишь наращивала ощущения, обостряла, делала их невыносимыми. — Пожалуйста, — проныл он, искренне надеясь, что Джисон научился читать мысли и мог остановиться, но Джисон, быстрее и мощнее врываясь в тело своего омеги, вцепился зубами в метку, которую оставил много лет назад, вонзил зубы так сильно и глубоко, что за хлюпанием смазки, стонами и шлепками Минхо слышал, как лопнула кожа. — Е…еще, — скулил Минхо, абсолютно не понимая, что происходит. Тогда Джисон подхватил его ногу, поднял выше и вбился так сильно, что спина Минхо выгнулась. Сплетенные руки соскользнули с живота, из обмякшего члена омеги всплеском выстрелило несколько капель предсемени. Минхо казалось, что это его максимум, ничего больше из него не выйдет, но растущий внутри пузырь удовольствия приводил его к внутреннему спору с собой. Он абсолютно не обращал внимания на дискомфортную позу, от которой в обычном состоянии уже давно разнылся бы, не ощущал сильнейшего давления на мочевой пузырь, как и не чувствовал боли от обновления метки. — Так сложно остановиться, — шипел куда-то в шею Джисон, трахая быстро, но неглубоко. Он опустил ногу Минхо, провел ладонью между его мокрых бедер и совсем внезапно для омеги вставил палец к члену, тут же найдя простату. Джисон давил на железу́, прижимал палец членом и при этом нежно обнимал живот омеги. Альфа бесконтрольно выпускал феромоны, теряясь в ощущениях, что заблокировали здравый смысл. Он подчинял Минхо себе, и тот подчинялся, не пытался сбежать от растущего узла. Напротив — принимал его с благоговением, тихонько просил еще, звал своего альфу, рыдал и кусал губы. Минхо чувствовал, как все внутри начало наполняться спермой альфы, как тот зализывал оставленный укус, задушено признаваясь в любви под действием нахлынувшего оргазма. Омега подавался назад, круговыми движениями стимулировал себя изнутри, пока Джисон вжимался в его задницу, совершенно позабыв об осторожности. Сцепляясь с альфой, Минхо ненамеренно сжимал внутри себя узел. Он чувствовал, как бешено запульсировала его дырочка, но остановиться не мог. Потолок перед глазами засиял тысячей огней. Эти огоньки слились в один, он рос и становился ярче, ослеплял, оглушал, лишал вообще всех чувств. Из мягкого члена омеги сочились мутные капельки, пока тело его трясло под толщей оргазма. Минхо кончал насухую, поджимал ноги к животу и крепко держал альфу в себе. Ему было хорошо и спокойно. Так, как он любил, как хотел, но не мог получить, имея запрет на сексуальную близость от медицинского персонала. Потерявшись во времени и пространстве, оба наслаждались друг другом, ласкались и нежились в теплых объятиях, а когда узел ослаб и Джисон смог выскользнуть из Минхо, он осторожно повернул его на спину, чмокнул живот у пупка и спустился вниз, чтобы слизать тот беспорядок, который учинил. — Все хорошо? — поинтересовался он, выглядывая из-за живота. Лежащий с широко разведенными ногами, Минхо пребывал в блаженстве. Его наконец-то хорошенько оттрахали, а теперь Джисон еще и поухаживает за ним. — В туалет хочу, — осипшим голосом произнес Минхо. — Малыш оттдавил мочевой пузырь. Еще и ты помог. Движимый инстинктами Джисон собирал телесные жидкости на язык, проглатывал их, оставлял горячие поцелуи на коже и едва ли слышно извинялся. Он предложил Минхо отнести его в уборную, но тот запротестовал, попытался подняться, но потерпел неудачу — ноги дрожали, тело не слушалось, живот тянул вниз. — Помоги подняться, — попросил Минхо. И Джисон, оставив поцелуй на лобке, встал с кровати, протиснул руки под шею и бедра омеги и поднял его, прижал его испачканное тело к себе. Он вслепую шагал к двери, пока целовал Минхо, пока вылизывал его ротик. Чувствуя, что тело начинает вибрировать, Минхо оттолкнул своего альфу, надул вспухшие испачканные слюной губки и попросил опустить его на пол. И как только ноги его коснулись ковра, по бедрам тут же потекла теплая жидкость. Испугавшись, Минхо схватился за живот. Он вылупил глаза на Джисона и сжал себя крепче. — Я рожаю, Джисон, — прохрипел Минхо, глядя на льющуюся по лодыжкам жидкость. — Ты что наделал?! — спросил Минхо так, будто залезть на член сразу же, как только доктор дал разрешение, не было его идеей. Но Джисон, с нетерпением ждущий встречу со своим первенцем, не мог и звука выдавить. Его запах тут же вспыхнул резкой концентрацией счастья и восторга. И это не смогло укрыться от омеги, который, нанюхавшись, так же погрузился в шок от скорой встречи.