Первый год обучения. Прогулка. Глава 28

Наступило утро. Из окна доносились звуки чириканья птиц. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь полуотркытые шторы. Я открыл глаза. Рядом лежала голая Нанами, прикрытая одеялом. Она спала. Я не стал её тревожить и оделся: черные штаны и черная майка. Захватил телефон и пошел в туалет. Почистил зубы и умыл лицо. Посмотрел в зеркало. Всё как обычно. Показал сам себе бицепс. Не большой, выглядит как обычно. Довольно рельефно. Потянулся, так как ещё был немного сонным. Пошел на кухню. Придя, открыл телефон. Сегодня договорился встретиться с Томоей. От него пока не было сообщение. Время 10:21. На завтрак решил приготовить два мисо супа. Вкусно и полезно. Пока готовил, достал одно печенье. Откусил и съел. Вкусно. Я услышал, как хлопнула дверь в ванной. Она проснулась. Её шаги — лёгкие. Как будто старается не разбудить меня. Хотя я уже встал. Она вошла на кухню и обняла. Я обнял в ответ. «Доброе утро» — он сказала, зевнув. «Доброе» — ответил я Мы сели за стол и начали завтракать. «Какие планы на день?» — Нанами сказала, поедая свой мисо суп. «Встретится с одним человеком. Для дела.» «Что за дело? — спросила, посмотрев на меня. За окном послышался гул ветра. «Да с Накамурой. По поводу прошлого экзамена. Он себя винит» — пришлось соврать. Если бы сказал что иду на встречу с Томоей, она бы спросила зачем. Извини. Не могу сказать. Она не продолжила диалог. Взяла печенье и съела. Я сдалал также. Открыл телефон. Сообщение от Томои пришло в тот же момент: [Хаякава, сегодня в 17:20] Я мысленно стал спокойнее. Он ответил, нормально. Нанами увидела как я смотрю в телефон. Спросила: «Что делаешь?» — сказала, облизывая пальцы из-за печенья. «С Накамурой общаюсь. Говорит, что встреча точно состоится» «Вот как, хорошо» — она улыбнулась. Мы поели. Нанами сказала что сама вымоет посуду. Говорит «Хочу позаботится о тебе». Спасибо. Я открыл холодильник. Достал пачку молока и налил себе в стакан. Взял его и пошел в комнату. Придя, застелил кровать. Из кухни послышались звуки посуды. Я сел на кровать. Почесал торс и лёг. Руки в разные стороны. Взгляд — в потолок. Задумался. Внезапно встал. Включил приставку и начал играть. Решил поиграть в himan 3. Для отдыха и анализа. Нанами зашла в комнату. Увидела как я играю и улыбнулась: «Надо же, Йоши, ты что в игры играешь? А весь такой серьезный». «Нравится не игра, а её смысл. Сама игра тоже не плохая» Она села рядом, начала смотреть. Прошло пара часов. Я наигрался и выключил. Нанами предложила пойти по магазинам. Я согласился, с условием что она будет осторожной. Я переоделся в темно-серые шорты и розовую футболку. Она сходила в свое общежитие, чтобы переодется в в белое платье. Выглядит красиво. Мы пошли во другой торговый центр, так как Мизу был очень популярным среди первогодок из-за большого количества развлечений. В том, куда мы идём, в основном третьегодки. Следовательно они нас не знают. Через 15 минут пришли. Было довольно жарко. Нанами взяла меня за руку. Я её тоже. Мы вошли. Далее пошли в магазины одежды. «Тебе надо бы что-то более живое. Хотя бы в розовой футболке.. Не ожидала.» Я кивнул. Мы отправились на поиски одежды для меня. Проходили по магазинам пару часов. Выбрали необходимое и пришло время платить. Я открыл приложение телефона и приложил телефон к терминалу оплаты. Раздался звук — оплата прошла. Нанами чуть не увидела моё количество баллов. Хорошо, что не видела. Иначе задала бы вопросы. После покупок, вместе с пакетами, мы направились в пиццерию. Мы подошли к терминалу выбора пиццы. Решили выбрать острую и большую пепперони с чесночным соусом. А также по стакану газировки. Мы сели за стол. Вокруг было маловато народу. Третьегодки вроде как занятые люди. Пока мы сидели и общались, как и остальные люди которые были в пиццерии, я увидел, как заходит Акайо и ещё один ученик. Видимо, второгодка. Я его где-то видел. Нам принесли стаканы с газировкой. Я отпил один глоток. Нанами решила пока не пить. Я посмотрел на неё. Красивая. Через 20 минут принесли пиццу. Пока я ел, начал по-немногу смотреть на Акайо и второгодку. Акайо, по-видимому, тоже меня увидел. Я не знал, что он бывал здесь . У него свои интересы вне совета? Или просто поесть пришел? Не думаю. Я взял кусок пепперони и откусил. Вкусно, я люблю острое. Нанами сделала также, она откусила слишком много, поэтому ей стало остро и она протянулась к стакану. Вокруг была живая обстановка. Это расслабляет. Тем более с Нанами. Внезапно Нанами взяла кусок пепперони и протянула к моему лицу. «Скажи ааааа» — она улыбнулась. Я решил подыграть. Это мило. Я открыл рот: «ааа» — после этого она положила часть пиццы, обмазанную соусом, мне в рот. Я откусил. Она улыбнулась, ей понравилось. Думаю, мне тоже. Мы продолжали диалог. «Как думаешь, если мы не справились с тем экзаменом, что будет дальше? А то наш класс разругался... Сато злой ходит. Накамура подавлен. Мацубара просто раздражена. Танака грустит. Остальной класс тоже.» — она сказала, проникнув. «Это временно, они не навсегда такие.» «Это понятно, однако я переживаю за слаженность класса.» — она взяла стакан и отпила. Внезапно из другого конца пиццерии кто-то крикнул: «Мммм, КАК ЖЕ ВКУСНО!» — это был третьегодка, видимо. Я посмотрел на Нанами, она чуть слегка улыбнулась. «Не переживай, всё устаканится.» — захотел поддержать. Мы доели пиццу и ушли. Я был сыт и доволен. Она тем более. Мы пошли ко мне. Она сказала что останется ещё на одну ночь. Я не был против. Мы пришли обратно в мою квартиру. На часах было 16:56. Я сказал Нанами: «У меня встреча. С Накамурой. Мне надо идти ». Она посмотрела на меня. «Хорошо, иди. Буду ждать здесь» — она поцеловала меня в губы и улыбнулась. — «Береги себя» Я почувствовал, как она осталась одна в квартире. Даже если я уйду — она останется ждать. Это мило. Она смотрела, пока я закрывал дверь. С искренней улыбкой . Хорошо. Я вышел из общежития и направился в сторону переулка. Место встречи — тёмный закуток без камер и ушей. Хорошее место для разговора с шпионом. Или для чего-то хуже. В воздухе было свежо. Я свернул за угол — и не увидел Томоя. Зато сзади послышался шорох. Обернулся. Передо мной стояли шестеро. Двое с битами. Двое — с ножами. Один — с кастетом на правой руке. Один — без оружия. Первогодки. Из 1A и 1C. «Хаякава…»— один из них сказал с ненавистью. — Из-за тебя Сора стал мягким. Он считает тебя союзником. А ты просто пользуешься им. Я сделал шаг вперёд. «Я его ни разу не называл союзником. Думаю, он в курсе.» «Это ещё больше бесит, Хаякава.» Он пошёл на меня с битой. Замах. Я перехватил её одной рукой, второй — точно в живот. Сжатый кулак. Центр тяжести ушёл. Перехват. Удар. Оттолкнуть. Их шестеро. Вооружены. Дистанция — ключ. Вытягивать по одному. Кастет — приоритет. Не подпускать. Пока. Второй — нож. Шаг, резкий замах. Я ушёл в сторону. Он пролетел мимо. Разворот — удар ногой прямо в челюсть. Чисто. Не в брюках — свобода движений. Важный фактор. Он пошатнулся, но удержался. Третий — молча. Бита. Вертикальный замах — цель голова. Я сдвинулся вбок, встречный хук. Он поднял блок. Я отошёл, сохранил дистанцию. Новый удар от него — теперь по горизонтали. Я пригнулся. Следом — кулак. Отошёл. Пока его правая нога делала шаг — подсечка левой. Сильный снос. Его ноги вылетели — он грохнулся на лопатку. Крик. Неважно. Удар с кастетом. Едва успел уклониться. Следующий — снова. И снова. Он давит. Не новичок. "После серии — удар в живот. Полуоборот, инерция, точка входа. Зафиксировал." Пропускаю его комбинацию. Подныр — и удар ногой в корпус. Вошёл. Он сгорбился. Я сблизился. Захват. Бросок через бедро — со всей массы. Падение. Я тут же схватил его за руку, прижал к земле. Колено — в его плечо. Давление на локоть — через рычаг. Хруст. Глухой. Точный. «ААААААА!» — он закричал. Я молчал. Смотрел. Потом он замолчал и остался лежать. Следующий пошёл с ножом. Он: удар ногой. Я отступил, увеличил дистанцию. Ситуация: — двоележат, — один с переломом, — один тяжело дышит, — ещё двое держатся. Анализ: кулаки — в порядке. Ранений нет. Держу темп. Два соперника напали одновременно. Двойной удар кулаками. Я поднял блок. Один удар чиркнул по челюсти. Почти попал. Посыпались джебы. Уклоняюсь. Двигаюсь. Он: замах. Поймал момент. Вошёл внутрь. Бросок через плечо. Быстро. Он уже лежит. Добивать — нет времени. Второй атакует. Нож. Атака с уклоном — ложная. Я отступаю. Не блокирую. Он удивлён. Подходит ещё один. С арматурой. Где-то нашёл. Ситуация усложнилась. Двое. Оба с оружием. Арматура — вертикальный удар. Увернулся. Он резко сменил направление — горизонталь. Не успеваю. Поднимаю блок. Удар — в руки. Боль. Вибрация в суставах. Проигнорировал. Он: удар ногой. Я повернулся вправо. Второй — с ножом. Я: хук — в челюсть. Коленом — под дых. Свалился. Остался с арматурой. Внезапно достал второй нож. Замах по диагонали. Уйти не успею. Перехват рукой. Второй рукой он атакует по корпусу. Увернулся. Увёл дистанцию. Быстрый. Он ударил арматурой в рёбра. Слишком быстро. Хруст. Перелом. Зафиксировал. Не реагирую. Удар — по печени. Сразу — локтем в солнечное. Почти попал. Он отшатнулся. Арматура выпала. Нож потерян. Пытается ударить кулаком. Блок. Разворот. Локоть — под дых. «Кхх…» — он согнулся. Не упал. Ясно. Ударил в нос. Прямо. Он рухнул. Перевернул на спину. Сел сверху. На его лице — кровь. Глаза полуприкрыты. Удары кулаками. Без счёта. Не количество. Сила. Удар. Удар. Удар. Удар. Удар. Кровь. Много. Удар. Удар. Удар. Удар. Действую точно. Щёки. Нос. Челюсть. Лицо меняется. «Я... понял... хва... пожа...» — рука тянется ко мне. «С чего я должен останавливаться?» — спокойно. Удар. Удар. Удар. Удар. Удар. Удар. Он обмяк. Рука опустилась. Не двигается. Я встал. Осмотрелся. Трое лежат и не шевелятся. Двое поднялись. Еле держатся. Дышат, как утопающие. Подошёл. Они подняли блок. Напрасно. Поднял арматуру. Удар по вертикали. Прямо в череп. Без крика. Он просто упал. Последний. Удар ногой в пах. Он закричал: «ААААААА!» — рухнул на колени. Я поднял нож. Воткнул в плечо. Глубоко. Он завизжал, схватился за рану. Удар ногой в шею. Точный. Он упал. Затих. Анализ: — Кулаки ноют. — Грудь — боль. — Дыхание сбито. — Перелом рёбер — как минимум один. — Кожа на костяшках — стёрта, в крови. Суставы целы. Я вышел из переулка. Запомнил ситуацию. Решил пойти в лазарет. Школьный. Шёл медленно. Боль в рёбрах, удар по печени тоже не без последствий. Кулаки стёрты. Зафиксировал. Еле как дошел до школы. Вошёл, направился в кабинет. Я открыл дверь лазарета. Щелчок ручки — слишком громкий. Внутри — пусто, тихо. За столом — один человек. Мужчина лет сорока пяти. Белый халат, очки. Доктор. Строгий. Впервые вижу. Он поднял взгляд от бумаг. «Что-то случилось?» «Да. Повреждение. Правая сторона грудной клетки. Ссадины на кистях. Необходимо лечение.» — говорю спокойно. Он чуть нахмурился. «Упал? « По сути — да.» Он не стал спорить. Встал, подошёл. «Футболку снимай. Спину покажи тоже.» Я молча расстёгиваю пуговицы. Снимаю. Вдох — чуть болезненный. Он услышал, но ничего не сказал. Осмотрел правое ребро, пальцами прощупал. Я не вздрогнул. Он хмыкнул: «Возможно перелом или трещина. Делать рентген?» «Не обязательно. Точка боли стабильна. Движение — ограничено. Я в курсе.» Он покачал головой. «Ладно. Перевяжу, мазь на отёк дам. Главное — не бегать и не падать. Я кивнул. Он вернулся с бинтами, мазью и шиной для фиксации корпуса. Перевязал. Быстро. Профессионально. После взглянул на мои руки. «Что с кулаками?» Я показал. Костяшки в крови, кожа содрана. Несколько ссадин глубокие. «Этим точно не о лестницу.» — сказал он, не глядя на меня. — «Бинтовать буду. Нужно, чтобы инфекция не пошла. Уже воспаляется.» «Хорошо.» Он молча обработал антисептиком. Я не дёрнулся. Потом наложил мазь, плотную повязку и бинты. Пальцы подвижны, ладонь фиксирована. Практично. «Две недели без ударной нагрузки. Мазь наносить трижды в день. Менять бинт утром и вечером. Понял?» «Да.» Он отступил, записал что-то в журнал. «И, Хаякава...» Я посмотрел. «Если это был не лестничный пролёт — постарайся, чтобы не повторилось. Мы не страховая. Удачи. Я надел футболку обратно. Слегка морщусь при движении. Терпимо. «Принято.» Вышел, не оборачиваясь. Направился в общежитие, не торопясь. Я дошел до квартиры, медленно. Открыл дверь. Щелчок — привычный, как выстрел. Тихо. Тепло. Свет — приглушённый. Нанами обернулась из кухни. В руках — кружка. «Ты...» — она не закончила фразу. Её взгляд упал на мои руки. Футболка не скроет бинты. Белые полосы на обеих кистях — слишком явные. Слишком очевидные. Она поставила кружку. Медленно. Потом подошла ближе. Не быстро — как будто шла по тонкому стеклу. «Йоши…» — её голос был не резким. Скорее… хрупким. — «Ты… что случилось?» Я снял обувь. Спокойно. Медленно. Выпрямляться было больно. Я не подал виду. «Пара вопросов. Ответил. Встретились. Ничего серьёзного.» — сказал, как будто отвечал на расписание уроков. Она не приняла. Осталась стоять. Смотрела на бинты. Потом — на меня. Я отвернулся. Прошёл в комнату. Она пошла за мной. «Это что — просто "вопросы", да?» — уже немного острее. Я сел. Сел правильно: медленно, точно. Оперся руками о бёдра — не живот. Спина ровная. Грудь — не двигается. Она подошла ближе. Села рядом. Молчит. Смотрит. Я молчал тоже. Равновесие. Потом она заговорила. Тихо. Почти шёпотом: «Йоши… я не спрашиваю ради любопытства. Я спрашиваю, потому что мне не всё равно.» Я перевёл взгляд на неё. В её глазах — не истерика. Не жалость. Просто честная тревога. «Я не врал.» — сказал. — «Просто не рассказал.» «Потому что?» «Потому что ты бы испугалась.» Пауза. Она опустила взгляд. Потом резко — взяла мою руку. Аккуратно, но уверенно. «Ты должен быть осторожен. Даже ты.» Я не ответил. Но руку не отнял. Мы сидели так. Она — с моей рукой в своей. Я — с молчанием. Она приложила ладонь ко лбу. «Ты не горячий. Но ты точно в порядке?» «Нормально» Она фыркнула. Подошла, хотела обнять, я чуть отодвинул её. С нежностью. «Нельзя обнять?» «Ребра... Пока нет... Дня два-три. Прости» «Что с рёбрами?» — она сказала, в голосе ещё больше тревоги. «Пара переломов, но я в норме.» — я сказал, после чего в груди как будто что-то провернулось. — «Кх» — в груди кольнуло, чуть согнулся. «В норме? Не видно». — она чуть поникла. Я поднял правую руку и погладил её по плечу. Осторожно. Она поднесла свою руку к моей, чтобы поддержать. «Спасибо» — сказала настолько искренне, насколько мог. Она встала. «Йоши, ложись. Немедленно. Ятебя лечить буду. Не спорь.» Я повиновался. Пошел в комнату и лёг. На спину. Через минуту пришла Нанами с пачкой печенья и стаканом воды. «Вот, на всякий случай.» — после этого она поставила печенье и стакан на тумбочку. А сама села сбоку кровати. Смотрела на меня, но молчала. В рёбрах чуть кололо. Пытался сдержаться. Терпимо. Я обучен. Всё нормально. Восстановлюсь быстро. Однако я не супермен. Нанами взяла меня за руку. Аккуратно. Обе ладони были в бинтах. Полностью. Она провела по ладоне. Почти незаметно. В её взляде — забота. Я смотрю в потолок, контролирую дыхание и боль. Получается. Стараюсь глубоко не вдыхать. Присутствие Нанами — облегачает контроль. Чуть. Но облегчает. Комната в полутени. Окно приоткрыто. Ветер еле двигает штору. Я лежал. Спокойно. Насколько позволяла грудь. Дышать глубоко не стоит. Вдох — будто затягивает внутрь осколок. Нанами всё ещё сидела рядом. Смотрела. «Тебе неудобно спать в футболке, да?» — сказала тихо. Почти нейтрально. Я кивнул. Не стал спорить. Она встала. Подошла ближе. «Сядь. Я помогу. Только не дергайся.» Я сел. Медленно. Через локти. Она аккуратно взялась за край футболки. Потянула вверх. Я поднял руки — насколько мог. Когда ткань прошла через плечи — она застыла. На секунду. Её взгляд упал на бинты. Вся грудная клетка — в белой шине, затянутой эластичными лентами. Нижние рёбра сжаты. Над левой ключицей — след удара. Под правым боком — фиолетово-синяя гематома, расплывшаяся до позвоночника. Она молчала. Долго. «Ты говорил «ничего серьёзного». — не вопрос. Просто... фиксация. Я ничего не ответил. Молчание между нами — как хруст льда. Потом я сказал: «Не всё можно рассказать. Даже тебе.» Она опустила футболку на стул. Села снова. Ближе. Пальцы — дрожащие, но точные — провели по бинтам. Медленно. «И сколько ты планировал скрывать это?» «Пока станет неважно». «А если не станет?» «Тогда ты об этом не узнаешь» «Это плохо» «Это — рационально.» Она вздохнула. Резко. Глубоко. Почти как я не могу. «Рациональность — это то, что делает тебя одиноким. Понимаешь?» «Но я не одинок. Тебя достаточно. Спасибо» Уголки её губ дрогнули. Она взяла с кровати тонкий плед. Накрыла меня до пояса. «Лежи. Не двигайся. Дыши так, как можешь. Остальное — я сделаю сама.» Я не возражал. Нанами села рядом. Уже ближе, чем до этого. Она не касалась моих рёбер. Только держала руку. Так — дышать было проще. Её голова легла рядом на подушку, черные волосы коснулись моего правого плеча. «Спи. Я рядом» Я не ответил, но мышцы перестали быть напряженными. Первый раз за вечер — совсем.