Первый год обучения. Дезинформация. Глава 29

Наступило утро. Свет — мягкий. Воздух — неподвижный. В комнате пахло чем-то тёплым — то ли печеньем, то ли Нанами. Скорее — ею. Я открыл глаза. Одеяло сползло чуть ниже груди. Вдох — резкий укол под рёбрами. Проснулся не сразу. Мозг ещё пытался понять, где я. Потом — вспомнил. Всё. Я лежал на спине. Справа — подушка. Волосы. Нанами уже встала. Но след от неё остался: лёгкое тепло ткани, еле заметный запах духов и чёткий пробел во времени. Я услышал тихий шум на кухне. Шуршание упаковки. Потом — скрип стула. Она там. Сел. Через локти. Медленно. Шина чуть сжалась. Потерпимо. Дверь комнаты приоткрылась. Нанами заглянула — в руках чашка. На ней — белая футболка и короткие серые шорты. Волосы растрёпаны. Выглядит… спокойно. Она увидела, что я проснулся. Улыбнулась: «Доброе утро, Йоши. Ты как?» «Нормально.» — сказал и почти поверил. Она зашла ближе. Поставила чашку на тумбочку. Это был чай. Зелёный. Горячий. «Я не хотела тебя будить. Ты глубоко спал. Немного стонал. Наверное, больно было.» »Не помню.» Она кивнула. Не спорила. Присела рядом. «Я купила кое-что. Для бинтов. Ещё одно одеяло — то тонкое. В аптеке спросила. Надеюсь, не зря.» «Спасибо.» «Не за что. Ты всё равно бы сам не пошёл, да?» Я промолчал. Ответ был очевиден. Она легонько провела пальцами по бинту, я был полуголый. «Я перевяжу потом. Доктор плохо закрепил с краю.» Я кивнул. Медленно. Голова — тяжёлая, но ясная. «Есть хочешь?» «Пожалуй.» Она встала. Ушла на кухню. Я остался лежать. Потолок казался белее, чем обычно. Или я просто начал смотреть по-другому. Через несколько минут она вернулась. На подносе — два рисовых шарика, суп мисо и небольшая пачка печенья. Всё, как я люблю. Мы ели молча. Иногда она смотрела на меня. Не прося слов. Просто… присутствуя. Как якорь. Когда я доел, она взяла мою правую руку. Осторожно. Начала разматывать бинт. «Не дёргайся.» «Я и не собирался.» Она молча обработала пальцы. Сменила повязку. Движения — точные, аккуратные. Как будто делала это всегда. «Если кто-то узнает…» «Никто не узнает.» — перебил я. — «Они молчат. Потому что иначе — позор.» «Хорошо… Но я всё равно волнуюсь.» «Всё хорошо» Она вздохнула. Но не спорила. Потом села рядом. Облокотилась на моё плечо. Тихо: «Хочешь — полежим ещё. Просто так.» «Хочу.» Я закрыл глаза. Мир всё ещё был опасен. Всё ещё требовал расчёта, давления, контроля. Но сейчас — можно было просто дышать. Насколько позволяли рёбра. Я лежал. Нанами — рядом. Глаза закрыты. Не спит. Я чувствую — она следит за моим дыханием. Меряет ритм. Мои вдохи неглубокие, обрывочные, но стабильные. «Ты дышишь часто. — сказала почти шёпотом. — «Значит, больно?» «Не настолько, чтобы жаловаться.» «Это не ответ.» «Тогда так: достаточно, чтобы помнить. Недостаточно, чтобы мешало.» «…Ты умеешь успокаивать только себя, да?» Я ничего не ответил. Она знала — да. Нанами поднялась с подушки, встала с кровати и отошла. Через несколько секунд вернулась с бутылкой воды и таблетками. «Обезболивающее. Врач дал. Выпей. Хватит изображать сверхчеловека.» «Сверхчеловека из меня всё равно не получится.» Я сел. С трудом. Принял таблетки, сделал пару глотков. Вкус воды отдал горечью. Нормально. Она снова села рядом. Положила ладонь на мою грудь. Осторожно. Через бинты. «Если бы ты умер…» — сказала тихо. — «Я бы осталась одна. Даже если бы класс стал A, даже если нас бы признали лучшими — мне было бы всё равно.» Я перевёл на неё взгляд. Она не отводила своего. «Я не позволю. Ни себе, ни им.» «Но ты же один. Против них. Всех.» «Я — не один. Ты рядом. Уже не один.» Она выдохнула. Чуть дрогнули ресницы. «Иногда я боюсь, что ты исчезнешь. Внутри. Что вся эта холодность — это не маска, а ты и есть.» «Холодность — это метод. Не суть.» «А суть?» «Не знаю. Но с тобой — теплее. Даже если не показываю.» На секунду она замерла. Потом — легла обратно. Положила голову на мою руку, аккуратно, чтобы не задеть бинты. «Хорошо, что ты ещё здесь.» «Я здесь. Пока ты рядом.» Мы лежали так несколько минут. Я считал удары её сердца. Медленные, но неравномерные. Эмоции были. Просто спрятаны. Через несколько секунд она сказала: «Если хочешь… я могу рассказать, что было, пока ты не вернулся. Только если интересно.» «Расскажи.» «Сато устроил разнос в чате класса. Говорил, что виноваты все. Что теперь у нас нет лидера, что даже Танака оказался трусом. Некоторые пытались спорить. Мацубара просто вышла. Сузуки не написала ни слова. Накамура написал, что всё это бессмысленно. И удалил сообщение.» «Значит, всё идёт по плану.» «Йоши… ты же понимаешь, если продолжишь так — однажды сломаешься сам?» Возможно. Но я рассчитываю закончить до этого. Пауза. «Я рядом. Надеюсь, ты не забудешь.» «Нет. Никогда.» Внезапно раздался дверной звонок. Один раз. Пауза. Второй. Я напрягся. Тело — неподвижно. Взгляд — острый. Нанами, лежащая по мной впритык, встала: «Я открою» — сказала она, поправив темную прядь за ухо. Я кивнул. Она подошла к двери, открыла. На пороге — Хаяши Сора. Взляд сосредоточен, но не насторожен. Он тут не просто так — это ясно по первому же взгляду. «Здравствуй, Куросава», — сказал он, слегка кивнув. Но в следующий момент взгляд скользнул мимо — в комнату, на Йоши. Тот сидел на диване, без футболки, грудь — затянута шиной, руки — перебинтованы. Спина прямая, взгляд — как будто ничего не случилось. «…не ожидал», — тихо пробормотал Сора, заходя. Нанами чуть смутилась, но пригласила внутрь. «Он… просто переутомился.» — сказала она, прикрывая правду, но не лгала. Сора сел на край кресла. Посмотрел на бинты. Долго. Но не спросил. Просто кивнул. «Похоже, ты нашёл способ занять каникулы с пользой», — сказал спокойно, без иронии. Я не улыбнулся. Только ответил: «Смотря что считать пользой.» «Иногда… отдых — это тоже часть подготовки», — сказал Сора, и взгляд его был долгий. Не праздный. »Особенно если заранее знаешь, сколько продлится затишье.» Пауза. Нанами ничего не поняла, но почувствовала — это не просто разговор. «Я подумал, ты захочешь это поподробнее обсудить», — продолжил Сора. — «Один общий знакомый что-то намекал.» Он не называл имён. Но суть — ясна. Йоши взглянул на Нанами. Она стояла в шаге от них, слушала. Он повернулся к Соре. «Захочу. Когда начнётся — дай знать. Я всё учту.» Сора чуть кивнул. Затем встал. «Не буду мешать. Главное — восстановись. Ты нам ещё пригодишься.» «Я всегда в форме», — тихо ответил Йоши. Сора задержался у двери. Посмотрел ещё раз на бинты. «Ты умеешь удивлять, Хаякава. Даже когда вроде бы просто сидишь на диване.» «Я не удивляю. Просто… никто не смотрит глубже.» Он кивнул. Нанами проводила Сору до двери. Тот попрощался, вежливо, без лишнего. Ушёл — быстро, не оглядываясь. Дверь за Сорой закрылась. Щелчок замка. Тишина будто сгустилась. Нанами повернулась. Смотрела на меня с вопросом — не прямым, но тяжёлым. Я отвёл взгляд. Поднялся с дивана медленно, аккуратно — рёбра не дали забыть о себе. Она не двинулась. Только произнесла: «Вы говорили... загадками.» Потом добавила, тише: «Это про школу?» «Нет.» Я сделал паузу. «Но и не совсем не про школу.» Она подошла ближе. Прямо. Без страха. Не как влюблённая. Как союзник. «Йоши.» Я посмотрел на неё. «Он в чём-то просил твоей помощи?» «Не просил.» — я выдохнул. — «Но скоро придётся.» Пауза. Она чуть опустила глаза. На бинты. Потом — снова на меня. «Это… будет опасно?» «Я не знаю», — ответил честно. — «Может быть. Может — нет. Но я знаю, как это обычно работает.» Я сел обратно. Опёрся локтями о колени. Боль — фоновая. Привык. «Что именно?» Я посмотрел в окно. Шторы — еле колышутся от ветра. «Когда наступает тишина», — начал я, — «люди думают, что она будет вечной.» Я замолчал. Потом закончил: «Но я не думаю. Я вижу — как расставляют фигуры. Как их готовят.» Она села рядом. «Значит, ты уже начал думать на пару шагов вперёд?» «Я не останавливался.» — Молчание. — «Просто... позволил им подумать, что я отдыхал.» Нанами кивнула. Понимала не всё, но достаточно. «А ты позволишь им думать и дальше?» «Это самое надёжное.» — Я чуть улыбнулся краем губ. Она долго не отвечала. Потом только сказала: «Ты снова уходишь в себя. Смотрю — и будто ты далеко. Уже не здесь.» Я перевёл взгляд на неё. «Я здесь.» — Коснулся её руки. — «Пока ты рядом — я точно здесь.» Она взяла мою ладонь в свои пальцы. «Тогда позволь мне быть частью. Не только... для печенья и заботы. А по-настоящему.» Я посмотрел на неё дольше. Потом кивнул. Один раз. Уверенно. «Хорошо. Но ты должна понимать: рано или поздно… всё снова станет опасным.» «Я знаю», — сказала она, не отводя глаз. — «Я рядом. Пока ты не скажешь "уходи".» Она села рядом. Её пальцы — снова на моей руке. Смотрит внимательно. — Йоши, я не уйду. Ты можешь ничего не говорить. Можешь даже делать вид, что это не нужно. Но я всё уже решила. Я молчу. «Сегодня ты ничего больше не делаешь. Никаких "вопросов", встреч и тренировок. Никаких анализов. Ты дышишь, лежишь и не выдумываешь, как скрыть боль. Всё остальное — я возьму на себя.» Я поднял взгляд. В её лице — не просьба. Директива. «Хорошо», — сказал. Одно слово. Чётко. Нанами кивнула. Поднялась. Направилась на кухню. «Через 10 минут — чай. Потом я перезаправлю бинты. Потом мы посмотрим что-нибудь. Хоть "Хитмана". Хоть новости. Но ты не встанешь. Ясно? Я чуть кивнул. Она уже в шкафу, достаёт аптечку. «У меня есть цели, Йоши. И одна из них — чтобы ты не помер в этой квартире от своей логики. Понял?» Я не сдержал лёгкой полуулыбки. Почти незаметной. Она осталась. Не потому что я разрешил. А потому что хотела. И этого — было достаточно.

Кафетерий

(от 3-го лица, то же время) В воздухе — запах подогретого риса и соевого соуса. Ложки стучат о пластиковые лотки, кто-то смеётся за дальним столом. Снаружи всё кажется будничным. Но за столом у окна, вдали от центра зала, — тишина. Сидят двое. Масаки — в стандартной форме, руки сцеплены в замок, взгляд опущен на недоеденный ужин. Он не ест. Он ждёт. Томоя — чуть напряжён. Он трет пальцами край подноса. Пытается не показать дрожь. Плохо выходит. «Как прошло?» — спросил Масаки спокойно. Без взгляда. Без интонации. Будто спрашивает о погоде. Томоя чуть напрягся. Выдохнул. «Возникла... непредвиденная ситуация.» Масаки поднял глаза. Медленно. Чуть повернул голову. «Продолжай.» Томоя отвёл взгляд. «Наши… ребята… не сдержали гнев. Хаякава явился не один.» Пауза. «С ним были другие. Думаю, из его класса. Толпа. Вышел... конфликт.» Масаки не пошевелился. Его лицо — маска. Пустое. «Конфликт?» «Драка.» Томоя говорит чуть быстрее. «Мы хотели надавить. Только слегка. Запугать. Но Хаякава был готов. А с подмогой... мы не справились.» Масаки молчит. За соседним столом кто-то громко хлопнул по спине другу. Смех. Масаки даже не дёрнулся. «Шестеро...» — произнёс он тихо. — «Шестеро — и никто не пожаловался. Ни одной жалобы. Ни слуха. Только слух, что "у кого-то синяк".» Он поднял бровь. «Ты это называешь толпой?» Томоя отвёл глаза. «Они, наверное, стыдятся. Проиграли. Толпой. Ещё и от Хаякавы.» Пауза. Очень долгая. Масаки взял пластиковую ложку. Начал медленно мешать карри на подносе. Не ел. «Хаякава…» Он произнёс это имя как диагноз. Безэмоционально. «...спокоен, как лёд. Спокоен — потому что уверен. А ты говоришь, что его кто-то сопровождал?» «Да. Точно. Слишком чётко действовали. Там был не один он.» Масаки снова поднял глаза. Смотрел долго. Как будто считывал Томою. «Понимаю», — сказал он наконец. Ложка опустилась на стол. — «Свободен» Томоя кивнул. Резко. Встал. «Тогда я пойду. Если что — на связи.» «Томоя», — сказал Масаки тихо, уже когда тот повернулся. «Если узнаю, что ты солгал…» — он не закончил. — «…ты поймёшь, почему я предпочитаю правду.» Томоя замер. Кивнул. Ушёл. Масаки остался сидеть. Он так и не прикоснулся к еде.Только продолжал смотреть на пластиковую ложку. На ложку, которая не отбилась даже в попытке.

Квартира Хаякавы

Комната была тихой. Тепло. Шторы едва шевелились, на полу отражался свет — рассеянный, будто размытый. Рядом сидела Нанами. Всё ещё в том же положении, как будто никуда не отходила. На коленях — телефон. В руках — кружка. Я чуть пошевелился. И сел. «Ляг обратно, Йоши.» «Я в порядке.» «Ты не в порядке. И я это вижу.» Я отвёл взгляд. Дотянулся до тумбочки, взял стакан с водой. Сделал глоток. Лёгкий. Нанами поставила кружку. Посмотрела прямо. «Ты не хочешь, чтобы я волновалась. Я понимаю. Но ты ведёшь себя как человек, у которого не сломаны рёбра, а поцарапан локоть.» «Значит, хорошо скрываю.» «Йоши,» — её голос стал чуть твёрже, — «ты не бессмертный. И я не просто наблюдатель.» Я промолчал. Досчитал до семи. Поставил стакан обратно. Откинулся, опираясь о стену. Она подошла. Села ближе. Положила ладонь на бинты, на моей руке. «Ты бы умер и никому не сказал. Правда?» «Если бы умер — вряд ли смог бы что-то сказать.» Она чуть дернулась. Её губы дрогнули — от злости, тревоги или боли. «Ты шутишь. Прямо сейчас. После того, как вчера тебя чуть не убили.» Я посмотрел на неё. Долго. И сказал: «Если бы хотели убить — убили бы. Они были злыми. Не профессионалами.» Пауза. «А если бы не ты? А если бы я пришла и увидела тебя…» Я отвернулся. Стена — спокойнее, чем её глаза. «Не случилось. Значит, не важно.» Нанами встала. Сделала шаг — потом вернулась. В голосе — сталь: «Ты не один. Если тебе больно — ты не обязан делать вид, что нет. Если страшно — ты не обязан делать вид, что нет. Я здесь. Пойми это наконец.» Я не ответил. Только кивнул. Едва. Но — кивнул. Она села обратно. Ближе, чем раньше. Обняла — аккуратно, чтобы не задеть. Слов больше не было.Тишина — она же и лекарство.