Вернутся к фанфику
5. Из Стохеса в Сигансину и обратно
9 ноября 2024, 00:00Сколько она помнила, эти междугородние автобусы всегда воняли бензином, грязью и немного металлом.
— Давно здесь не был. Ничего здесь не изменилось за это время, — хмыкнул Арлерт, подтверждая ее мысли.
Энни утянула Армина за собой, на задние кресла. Ей всегда нравилось сидеть сзади — так просматривался весь автобус, а спина была прикрыта.
Автобус поехал наполовину пустым — никто не хотел возвращаться в бедную, серую Сигансину. Леонхарт тоскливо отвернулась к окну в котором мелькали знакомые до тошноты пейзажи.
Сколько часов жизни она потратила на эту дорогу из Стохеса в Сигансину и обратно. В этих автобусах она делала домашку, ела, спала, слушала музыку и разговоры незнакомцев. Наверное, за столько лет автобусы стали ее домом, ведь именно в них она провела больше всего времени. Все ради тренировок. Ради отца. Возможно, все это зря потраченное время можно было бы применить на более нужные вещи. Вроде заведения друзей, походов в кино и кафе, прогулок — банального подросткового ничегонеделанья. Может, тогда она перестала бы чувствовать себя изгоем среди других.
Вздрогнула — голова Арлерта оказалась на ее плече. Тот крепко спал, похоже, утомленный увлекательными видами магистрали. Энни замерла, боясь потревожить его сон. Хотя лег он, прямо сказать, не то чтобы очень удобно. Да и голова у него тяжелая. Умная, наверное.
Затекло плечо. Осторожно, еле дыша, она поправила голову парню, передвинув его ближе к себе. Легла щекой на его макушку и прикрыла глаза. У него волосы пахнут детским шампунем — «без слезок», ромашковым. Смешно, конечно, но, может, поэтому они такие мягкие и послушные?
Черт, наверное, от нее несет сигаретами. Когда они с Арлертом вместе шли к вокзалу, она закурила, и ей показалось, тот чуть поморщился, когда дым попал в него. Чистоплюй.
Отец тоже не одобрял курения и не курил сам — не любил запах. Для нее же наоборот лет с четырнадцати это стало маленькой отдушиной. Он знал, что она курит, но ничего с этим не делал. Они никогда об этом не говорили. Но почему-то было приятно мстительно осознавать, что он чувствует эту уже въевшуюся в ее кожу и волосы вонь сигарет с ментолом, морщится, пытается сделать вид, что ему все равно…
— Сигансина! Конечная! — прохрипел водитель и смачно харкнул в открытое окно.
Армин как-то по-особенному беззащитно открыл глаза. Дернулся, поняв, что лежит на плече у Энни, и резко поднял голову, отстранился.
— Прости, я… Кажется, не спал целую вечность. — Как ребенок протер глаза кулаком.
— Ничего, — ответила она и встала со своего кресла.
Сигансина встретила беглянку бешеным ветром — морским, мокрым, соленым — и серым дневным небом. Девушка затянула завязки на худи, которую ей одолжил Армин Ей здесь не рады.
Присутствие Арлерта рядом странно преображало знакомые улицы. Хотелось угадывать его мысли, что он думает по поводу неожиданного возвращения в Сигансину. Невольно думалось, что нынешний он, взрослый он, уставший и задумчивый, с потускневшим взглядом, странно вписывался в этот город.
— Ты так и не рассказала.
Энни мимолетно поморщилась, но оглянулась на него. Шел, наступая чуть ли не на пятки ей.
— О чем?
— Почему ты съезжаешь от отца?
Гребаные глаза-рентгены. Из-за их взгляда пересыхает в глотке и пиздецки хочется курить.
— Мы же с тобой договорились, верно? Я плачу, а ты не задаешь мне лишних вопросов.
— Сопровождение в Сигансину не входило в чек, — хмыкнул он, но не сбавил шага. На этот случай у нее есть метод. Энни пошарила руками в кармане дубленки и достала пачку сигарет и зажигалку.
— Кажется, мы сошлись с тобой на том, что ты хороший человек. — Она обернулась к нему. Клуб дыма попал Арлерту прямо в лицо. Его глаза заслезились, и он свел с нее этот сканирующий взгляд. — Хороший мальчик.
— А ты?
— А я? А я плохой человек, что бы ты ни говорил.
— Плохая девчонка? — Более явного сарказма в природе еще не встречалось.
— Нет. Плохой человек. Разные вещи.
— В чем же разница?
— Плохая девочка научит тебя парочке матов и курить за школой. И угробит твой рюкзак, потому что ты ей нравишься.
— А что сделаешь ты?
— А я с концами угроблю свою жизнь. — Посмотрела на него прямо, без страха.
И пусть только посмеет сказать, что это не так. Он знает, что она права. Врать ей не станет, лицемером он не был никогда. Промолчал. Но у него на лице было такое выражение лица, будто он мучительно хочет что-то сказать, но не решается.
— Вот мой детский рай, — пробормотала Леонхарт и выкинула окурок прямо в снег.
Они подошли к мрачным блокам квартир, которые, казалось, сжирают все краски рядом с собой. Здесь жили работяги, наркоши и расплодившаяся беднота. И они с отцом.
Всегда казалось, что она с ним выбивались из местной кучки отщепенцев. У них, в отличие от прочего сброда, была цель — выбраться из этого дерьма, зажить нормальной жизнью. Перестать считать мелочь и впрягаться в любую работу, которая принесет хоть какие-то деньги. Видимо, зря. Как Икар, подлетели слишком близко к солнцу и опалили крылья. Энни задумчиво обернулась на Армина.
— Подождешь меня снаружи. Если появится отец, то сразу же звони мне. Только беспалевно.
— Ну не знаю… Я стою тут, а потом сразу же звоню. — Арлерт ощутимо занервничал. Оно и ясно, у отца кулаки тяжелые. — Он может меня помнить со школы.
— Нихера он тебя не помнит. Он даже учителей моих не помнит, — огрызнулась Энни.
Армин с сомнением встал в угол, прислонился к стене подъезда. Ну же, не упрямься, красавчик.
— Послушай… — Она доверительно взяла его за руку, подошла чуть ближе, приперев к стене. У него руки теплые. И нежные, будто у девушки. — Это всего лишь игра, и в это нужно поверить. Представь, что я твоя девушка. Я зашла к себе домой кое-что забрать. И задержалась. Ты стоишь, нервничаешь, куришь, чтобы забить время хоть чем-то. И решаешь ей позвонить, чтобы спросить, какого хуя она там копошится.
Она встала на цыпочки и заглянула ему в лицо. Уморительно было наблюдать за тем, как он пытается сделать вид, что не смутился. Вжался в стенку и пытается придумать, что ответить ей. Ей показалось, что особого комизма добавляет то, что он выше ее сантиметров на двадцать, но краснеет так же, как девчонка, зажатая в угол влюбленным в нее футболистом.
— Постановка задачи актеру? А говоришь, что искусство не любишь, — промямлил он. Энни разочарованно наклонила голову на бок — «ты можешь и лучше». Впрочем, его невнятное разрешение на осуществление плана она получила.
— Я никогда такого не говорила. Предпочитаю метод Станиславского, если ты понимаешь, о чем я, — хмыкнула она и, отстраняясь, легонько толкнула его в грудь рукой с зажатой в ней пачкой сигарет.
Арлерт удержал пачку и недоуменно посмотрел на нее. Леонхарт закатила глаза.
— Постой, покури здесь. Это тебе для вживания в образ. Я скоро.
— Я не то чтобы… умею.
Она недоверчиво обернулась.
— Чего, прямо… Серьезно?
В ее окружении — матросов и уличной шпаны — это было базовым навыком. И базовым способом заведения знакомства. Можно было просто пристроиться рядом с курящим человеком, или выйти с ним покурить. Общие темы для разговора, пока коротаете время, найдутся всегда. А если нужно заслужить расположение человека, то можно дать ему пару сигарет — в подарок, вроде как от всего сердца.
Армин протянул ей сигареты обратно с видом побитого песика.
— Пожалуй, как-нибудь без них.
Энни усмехнулась.
— Извини, теперь это дело принципа.
Она открыла пачку и вытащила из нее зажигалку и пару сигарет. Одну протянула Арлерту. Тот с любопытством покрутил ее в руке.
Девушка зажала сигарету между губ, показывая, как это делается. Быстро, одним движением подожгла кончик сигареты и вдохнула дым. Так просто, будто она делала это целую жизнь.
— Теперь ты.
Парень неуверенно поднес сигарету ко рту. Энни поднесла к его лицу зажигалку, ее пламя коснулось сигареты. Та лишь чуть обуглилась с конца. Пока не понял как правильно.
— Вдыхай, в себя.
Арлерт послушался и тут же зашелся в сиплом кашле, выплевывая из себя блеклый клуб дыма. Леонхарт невольно улыбнулась.
— Ну же, не нужно так торопиться.
— Я сжег себе горло, — капризно поведал он.
— Не выдумывай. Попробуй еще.
Армин опасливо потянул воздух через сигарету, но тут же вытащил ее изо рта и недоуменно посмотрел на нее.
— Ничего. Кажется, я делаю что-то не так.
— Ты неправильно прикурил, вот в чем дело.
Энни снова вставила сигарету ему между губ.
— Вдыхай через нее.
Она привстала на цыпочки, их лица приблизились. Кончики сигарет соприкоснулись — ее, тускло горящая в полумраке подъезда, и его — потухшая и чуть обуглившаяся. Почему-то он закрыл глаза. Его сигарета зашлась не сразу. Кажется, он на пару секунд забыл ее слова, пока не вспомнил, что нужно дышать.
— Вот так правильно.
Он моргнул, его губы чуть дрогнули. Вытащил сигарету изо рта, зажав ее между двумя пальцами, и выдохнул густой, аккуратный клуб дыма.
— Какой плохой мальчик. — Энни язвительно усмехнулась и хлопнула его по плечу. Сделала последнюю затяжку и выкинула сигарету прямо на пол. — Я быстро.
Не оглядывалась. Быстро поднялась по лестнице к лифтам, нажала на подпаленную чьей-то зажигалкой кнопку. Внутри было легко, будто в груди появились воздушные шары, мягко распирающие ее изнутри и тянущие тело вверх. Она вспомнила растерянный взгляд Армина, когда она приблизилась к нему, чтобы подкурить его сигарету, и ее лицо растянулось в широкой улыбке.
Сзади послышались мягкие шаги. Леонхарт оглянулась, и улыбка сошла с ее лица.
— Здравствуй, Энни. Давно я тебя не видела.
— Добрый день, мисс Браун, — сухо ответила девушка.
Соседка Карина Браун фальшиво улыбнулась. Несмотря на все ее внешнее очарование и доброжелательность, почему-то всегда казалось, что эта женщина глубоко презирает всех окружающих. Кроме своего драгоценного сыночка, конечно же.
Ей еще нет сорока, и выглядит она, надо признать, прекрасно. Наверняка в юности она была горячей штучкой. Мисс Браун всегда делает укладку на свои блестящие светлые волосы, носит подходящий макияж, одевается аккуратно. Наверное, она давно могла бы найти кого-то себе, но так до сих пор и не побывала замужем. Ходит слушок, что по молодости она была любовницей бизнесмена с континента и специально залетела, чтобы удержать того ребенком. Но он, испугавшись, первым же пароходом свалил с Парадиза и больше на острове не появлялся. Ребенка мисс Браун оставила и вложила в него все силы и деньги, думая, что его нерадивый папаша, увидев успехи сына, одумается и прибежит к ней просить прощения на коленях. Чего за девятнадцать лет так и не случилось, но мисс Браун, похоже, надежды не теряла.
— Такой милый мальчик стоит, придержал мне дверь. — Задачу не выделяться Арлерт явно провалил. — Твой бойфренд?
Энни окаменела.
— Н-нет, просто друг. Одноклассник.
Карина Браун всезнающе улыбнулась: «Да-да, конечно». Впрочем, Карина Браун не знала о зубной щетке и серебряных кольцах девчонки, которые покоились на полке в ванной комнате дома Арлертов.
Они вместе зашли в кабину лифта.
— Очень красивое пальто. Новое, кажется? — Энни внутренне сморщилась от неловкости. Вот уж мастерски перевела тему.
Впрочем, кажется, это сработало. Мисс Браун расцвела.
— Да, Райнер подарил. — Она любовно провела рукой по меху на воротнике. — В последнее время он начал зарабатывать еще больше. Видимо, начальство его ценит.
Знала бы она, где работает ее сыночек и за что его ценит начальство, поседела бы за секунду.
— Вот он и решил побаловать маму. Страшно, конечно, здесь в таких хороших вещах ходить… Но я решилась. Я и так многое потратила на воспитание Райнера, обучение. Во многом себе отказывала. Теперь надо уметь воспользоваться дивидендами.
— Вам очень идет, — сдержанно ответила Леонхарт.
Скорее всего, мисс Браун неважно, чем занимается Райнер, пока сохраняется иллюзия его успешности. Где, как она думает, девятнадцатилетний парень, недавно закончивший школу, зарабатывает такие суммы? Она либо тупа как пробка, либо ей все равно. Даже непонятно, что хуже.
— Кстати, Энни, детка, ты еще не виделась с Райнером? Может, вы переписывались? — обеспокоенно спросила мисс Браун, заглядывая ей в лицо.
Если бы виделись, то его хлебальник превратился бы в кашу. Энни сжала кулаки.
— Нет. После всего произошедшего — нет.
Мисс Браун отвела взгляд. Наконец-то этот вонючий лифт остановился на нужном этаже. Леонхарт первая ринулась к выходу.
— Оно и понятно, милая. У тебя после прибытия, наверное, столько дел. Да и трагедия вчерашняя тоже, наверное, подкосила…
Карина Браун суетливо зазвенела ключами, отвернулась к двери соседней квартиры. Что эта сука несет?
— Трагедия?
— Ну да. Твоего папу вчера забирала скорая. Кажется, очень серьезный перелом. Я думала, ты от него возвращаешься. — Она с подозрением ее оглядела.
Внутри похолодело. Все было жестоко, но не настолько же…
— Да, вы правы. Нужно еще пару вещей отвезти, сами понимаете. Но не то чтобы это трагедия. — Выкрутилась. Кажется, мисс Браун это убедило.
— Прости. Вечно я все драматизирую, — театрально засмеялась она. — Если что-то тебе понадобится, то я рядом. Сегодня буду делать клецки, обязательно заходи в гости.
— Спасибо за приглашение. — Сделанное из вежливости и которым она никогда не воспользуется.
Энни отвернулась к своей двери. Руки почему-то тряслись и никак не хотели выцеплять нужный ключ из связки.
— И… Энни.
— Да?
Карина Браун развернула ее к себе лицом. Она выглядела обеспокоенной, настоящей, без ее ужимок и картинных смешков.
— Пожалуйста, если будешь в Стохесе… Можешь найти Райнера, для меня? В последнее время он был очень грустным. И теперь не отвечает на телефон. Он говорил, что занят из-за работы, но у меня какое-то чувство… Я больше не знаю, кого просить.
Она вот-вот заплачет. Энни вырвала руку из ее хватки.
— Извините, не могу ничего обещать, — жестко ответила она.
Мисс Браун сникла. Кивнула.
— Конечно. Конечно…
Леонхарт как можно быстрее открыла дверь и заскочила в квартиру. Из всех людей, что жили здесь, попалась именно она. Совпадением такое явно не назовешь.
Энни коротко осмотрела их с отцом дом. Студия, чуть менее уродская чем та, в которой их поселили в первые годы жизни в Сигансине. Потертый диван, раскладушка отца, старый кухонный гарнитур. Скудное освещение не скрывало следов вчерашнего: в прихожей все еще разбросаны вещи, опрокинут столик у зеркала, на который обычно складывались ключи и мелочь из карманов. Похоже, отец не нашел сил убраться. Карина сказала, что был серьезный перелом…
— Блядь! — крикнула девушка и со всей злости пнула столик. От пинка тот отлетел к противоположной стене. Ушиб тупой болью отозвался в ноге.
Неважно, нужно собираться. Она схватила свою старую спортивную сумку, с которой постоянно ездила на соревнования, и начала складывать вещи. Мяла аккуратную стопку одежды и комком запихивала внутрь. Все равно, лишь бы бежать. Как ее заебало все здесь. Темнота, сырость, липкий пол на кухне, скрипящий диван, запах чего-то прогорклого, шумящие соседи, храп отца и вечные споры с ним насчет всего на свете.
На полках остались летние вещи, которые, казалось, смотрели с осуждением, будто она бросала их тут, на произвол судьбы. Если будет возможность, то заберет. А если нет, то к черту их. Там, в свободной жизни, у нее все будет новое.
Раздраженно захлопнула шкаф и обернулась на столик. Отец в ближайшее время вернется. Страховки у него нет, а на работу он еще долго не сможет вернуться. Все зависит от перелома. Мисс Браун сказала, что он серьезный…
Энни задрала худи и вытащила из-за пояса джинсов пачку денег. Отсчитала восемь тысяч, поставила на место столик и бережно положила на него купюры, прижав их какой-то дурацкой статуэткой, которую она когда-то привозила с континента после соревнований. Еще неизвестно, когда вернется Зик, нужно оставить немного про запас.
Оглянулась напоследок. Вот бы больше никогда не увидеть это место, которое отец называл их домом. Девушка с силой захлопнула дверь, чтобы защелкнулся замок. Как можно быстрее скользнула в лифт, чтобы не дай боже еще раз не столкнуться с мисс Браун, которая вполне могла подкарауливать ее за своей дверью. Старая кошелка. Как у нее только хватило наглости спрашивать о ебучем Райнере Брауне, после…
Леонхарт нахмурилась. За дверью подъезда разговаривало несколько людей — причем беседа велась не светская. Дурацкий Арлерт, похоже, привлек чье-то внимание.
Пинком открыла дверь, привлекая внимание. Все трое стоящих тут же оглянулись на нее.
— Эн-н-ни! — преувеличенно весело протянул пухлый мужчина с красным носом. Он довольно угрожающе приблизился к Армину, но увидев ее, чуть отпрянул. — Тут некий субъект… Не местный. Попросил дать матери позвонить с его телефончика, а он не дает, представляешь.
Второй парень — худой и нервный — еле усмехнулся. Он явно на чем-то.
— Он со мной, Хуго. Просто провожал. Мы уходим, — холодно ответила Энни и потянула Арлерта за рукав куртки. Хуго выставил руку, мешая ей.
— Дашь монеток по дружбе? Трубы горят, а кошелек дома оставил. — Хуго протянул к ней сероватую ладонь.
— Мелочь с собой не ношу.
— А твой дружок?
— Он тоже, — с напряжением повторила она.
— Может, тогда позвонить даст? — Хуго осклабился и еще больше приблизился к Армину, намереваясь залезть в карман его куртки. Арлерт возмущенно толкнул Хуго в плечо, но тот зло схватил его за воротник и занес кулак, нацеленный прямо парню в лицо. — А ну не рыпайся даже!
— А может вам мой отец позвонить даст? Я могу подняться. — Энни повысила голос. Ее фраза заставила худого нервно хихикнуть. Она услышала щелканье — в кармане тот открывал и закрывал нож.
— Да все в доме знают, что папаша твой вчера в больницу отъехал. Так что не выкобенивайся, Энни.
— А ты думаешь, я сама вам пизды не дам, Хуго? — прошипела девушка. Сняла с плеча спортивную сумку.
Хуго кивнул худому на нее. Тот криво усмехнулся и вытащил из кармана нож, ненавязчиво поигрывая им.
— Ну давай.
— Ебнутая? — с недоуменным весельем спросил худой.
— Энни! Хватит! — крикнул Армин, вырываясь из хватки Хуго, но тот держал крепко.
Худой угрожающе приближался. Просто напугать хочет, владеть нормально он им не умеет. Впрочем, само наличие ножа уже должно напрячь. Он лениво замахнулся ножом, зная, что она успеет уйти.
— Давай я тебе кое-что покажу, — мягко сказала Энни и железными пальцами перехватила его руку.
Резко подбила ему опорную ногу, чего он явно не ожидал. Худой упал на одно колено. Пока он не успел ничего понять, она развернула его руку в его же сторону и прижала к стене. Другой рукой она надавила на локоть худого, заставляя руку, в которой он сжимал нож, опасно приближаться к горлу. Худой упорно засопел.
— Смотри, ты прижат к стене и у тебя меньше места для маневра. Может быть, ты сильнее, но инициатива у меня. И куда бы ты ни дернулся, нож куда-нибудь тебе да попадет. — Энни настойчивее сдавила пальцы худого, сжимающие рукоять ножа. Тот заметно напрягся.
Хуго со страхом обернулся.
— Прекрати эту хуйню, Эн… — Договорить он не успел. Ему в челюсть прилетел кулак Армина. Мужчина завыл и схватился за лицо. По инерции упал на пол. Арлерт зашипел от боли.
— Отпусти нож, — приказала девушка. Худой обреченно разжал пальцы. Энни перехватила рукоять, развернулась и выкинула нож куда-то в снег. Пусть поищет.
Она подхватила с пола свою сумку и перешагнула через скрючившегося от боли Хуго. Армин смотрел на нее строго. Молча забрал у нее сумку целой рукой. Джентльмен.
— Ты в поряд… — Увидела его взгляд и заткнулась. Такой ледяной суровости в его глазах она еще не видела.
А чего он хотел? Чтобы она сдалась и позволила сделать с ними все, что хотели эти нарики? Или обиделся, что она защитила их? Это ущемило его мужскую гордость? Она уже встречалась с этим. Еще и сумку забрал. Энни фыркнула. Боже. Она думала, что он умнее этого.
В автобусе ехали молча. Девушка рассерженно отвернулась к окну. Снаружи едва мелькали огни проезжавших машин. Наступала ночь.
— Пожалуйста, не делай так больше. — Она оглянулась. Его взгляд смягчился, хотя строгость в голубых глазах не исчезла.
— Мы разговариваем? — хмыкнула Леонхарт.
— Я серьезно, Энни.
— Я должна была позволить им ограбить нас, потому что ты против насилия? Или ты против, потому что тебя спасла я? Что именно тебя смутило? — Она сказала это спокойно, но почувствовала внутри горячую волну раздражения.
Его глаза расширились.
— Нет. Я просто не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью. А если бы он оказался быстрее? Или…
— Все вышло нормально, — неловко перебила она.
— А если бы нет? Ты только что пошла на парня с ножом. Ради чего? Ради моего телефона? Мелочи на проезд? Если вопрос стоит так, то я готов отдать все, что лежит в карманах, чтобы с тобой ничего не произошло.
— Прости. Я… Прости.
Он прав. И тот парень с ножом тоже был прав. Она действительно ебнутая. Кажется, с ней никогда ничего не было так, как нужно.
— Мой отец учил меня защищаться. От всего.
— Думаю, он бы согласился со мной сейчас.
Энни улыбнулась и покачала головой.
— Я ходила на курсы по самозащите. Там учили, что если тебе угрожают оружием, то безопаснее всего будет убежать. Или, если это невозможно, выполнить требования преступника: оставить деньги, все такое. Когда я рассказала об этом отцу, он сказал, что преступника это не остановит. И показал пару приемов как обороняться от противника с ножом. Показал, что можно выбить оружие и, если есть такая необходимость…
«Лучше быть жестокой, чем мертвой». Почему они с отцом всегда жили в каком-то жестоком, извращенном мире? Она и Армин молчали несколько секунд.
— Тот тип сказал, что твоего отца забрала скорая. Что случилось?
— Все тебе расскажи, да? — Леонхарт усмехнулась. Горло сжалось в спазме. — Мы поссорились. Причин было достаточно. Он изменился, когда меня не было на острове. Я захотела уйти, начала собираться. Демонстративно, надо признать. Сказала, что обойдусь без него. Он сказал, что до моего восемнадцатилетия отвечает за меня. Попытался меня запереть в ванной. Я его ударила.
Она задрожала и обняла себя за плечи. Почувствовала горячую ладонь Армина на своей руке.
— Он сильный, сильнее меня, и знает меня как облупленную. У него получилось взять меня на удушающий. Я испугалась, что он меня задушит. Сказала, что сдаюсь, но потом… У него проблемы с коленями. Я била именно туда. Долго, наверное, не знаю… Потом сбежала. Сегодня его не было дома, соседка сказала, что у него серьезный перелом.
Она почувствовала, что вот-вот заплачет, но слезы почему-то не шли.
— Он бы ничего мне не сделал.
— Он тебя душил.
— Я не жалею, что ушла. Я просто не хотела, чтобы все закончилось так.
Его пальцы ободряюще сжали ладонь девушки, и она инстинктивно сжала его руку в ответ. Арлерт дернулся и зашипел как кот.
— Черт, прости! — поморщилась Энни, будто на секунду почувствовав его боль. У него слишком горячая рука. Кажется, она немного опухла.
— Будет мне урок. Не надо драться, если не умеешь, — хмыкнул он.
— Запястье болит?
— Немного.
— Надо приложить что-то холодное. Давай…
Вместо ответа он снова взял ее за руку и переплел их пальцы. Наклонился ближе. От него теперь тоже пахнет сигаретами. И все еще сладким, чистым.
— У тебя руки холодные, — невозмутимо объяснил Армин.
Леонхарт почувствовала, что бесповоротно краснеет. Хорошо, что уже темнеет, и он не увидит, как ее дурацкие щеки и уши становятся пунцовыми.
— Не думаю, что твоей девушке это понравится. — Она осторожно высвободила свою руку.
— Моей… Что?
Парень выглядел совершенно обескураженным. Но она-то знала, что он хороший лжец.
— У тебя в ванной на полке стоит еще одна зубная щетка. И лежит несколько женских колец.
На его лице проступило понимание. Он откинулся на спинку кресла и устало потер переносицу.
— Это не… — «Это не то, что ты думаешь, Энни», так? — Это было странно.
Хорошее начало. Энни фыркнула.
— Я был с одной девушкой. Недели три назад. Она сразу сказала, что это на один раз и что это ничего не значит. Мы переспали, два раза. Она осталась у меня на ночь, и больше я ее не видел — ни в школе, нигде. Мне кажется, у нее что-то случилось.
— В школе? — Девушка нахмурилась.
— Да. Ты ее знаешь. Это Хитч Дрейс.
Твою мать, Дрейс. Голос в ее голове истерически, раскатисто захохотал. «Львенок, я же говорила, что его вполне хватит на двоих». Эта девчонка по непонятной причине постоянно называла ее львенком, когда говорила гадости.
***
В доме, в котором располагалась их старая с отцом квартира, всегда было ощущение, что за тобой кто-то наблюдает. Узкие коридоры, в конце которых казалось, что кто-нибудь выпрыгнет на тебя. Мрачные закоулки. Тесные лифты. В тот день она зашла в кабину лифта и услышала, что кто-то зашел за ней следом. Она ненавидела эти секунды в лифте, когда ты ближе к незнакомому человеку, чем хотелось бы, и не знаешь, куда деть взгляд, лишь бы не смотреть ему в лицо. Но зашедшего это явно не смущало. Он наоборот с любопытством заглядывал ей в лицо и давил своим присутствием. «Скользкий тип» — решила Энни для себя и еле переборола желание заехать ему коленом по яйцам. Ему чуть за двадцать, но из-за алкоголя и веществ, на которых он явно сидит, выглядит он явно старше. От него пахнет потом и навязчивым дезодорантом. — На последний, — сказала она и отвернулась. — Не поверишь, мне тоже, — осклабился скользкий тип и нажал на кнопку. Вот уж удивительно и невероятно. Лифт со скрипом начал свою работу. — Ты со школы? Или с подработки в порно? — Скользкий тип мелко захихикал. Леонхарт сжала зубы и проглотила так и напрашивающееся «ебнулся, дядь?». Промолчала, даже не удостоила его взглядом. Блядь, надо было нарваться именно на него. — Юбочка у тебя прям как у школьниц японских. В тот год за лето четырнадцатилетняя Энни сильно вытянулась и все вещи стали ей коротки. Это стало для отца неприятным сюрпризом, который рассчитывал, что эта форма протянет еще год. Юбка теперь едва доходила до середины бедра, что не преминул заметить скользкий тип. Он схватился за ее подол и потянул ткань вверх. Энни со звонким шлепком ударила его по руке и оттолкнула с пути. Лифт пришел на нужный этаж. Скользкий тип схватил ее за запястье, и она не успела отреагировать. Окаменела. Почему? У нее же всегда была хорошая реакция? Или дело было в том, как он себя вел? — Убери руки. — Ей удалось вырвать свою руку из его лап и выйти из лифта, но тип проследовал за ней. — Нравится играть в недотрогу? Энни заколотила кулаком по двери в их квартиру. Более нервно, чем ей хотелось бы. Хоть бы отец был дома. А если нет? Ей ведь хватит сил, чтобы, в случае чего, вытолкать этого любителя школьниц из дома? Да, она натренирована. Но он мужчина, взрослый. И головы на две выше нее. Пустить его в квартиру — еще опаснее. — Надо же, так мы соседи. Тогда заходи к нам. Или мы к тебе зайдем. Когда родителей дома не будет. Черт, похоже, отца действительно нет дома. Быстро открыть дверь и прошмыгнуть внутрь она не успеет. — Отъебись. Он перекрыл ей дверь. — А может, пойдем сейчас? Тип схватил ее за рукав. Леонхарт резво пнула его по голени и ударила локтем в корпус, в район солнечного сплетения, и он скривился от боли. Энни вырвала куртку из его клешней и побежала по лестнице. От страха пережимало горло, и это мешало дышать. Скользкий тип настиг ее на лестничной клетке — впечатался в ее тело всем весом и обхватил ее руками. Неожиданно очень сильными руками. Энни коротко вскрикнула. Извивалась как уж, пинала его, пыталась ударить затылком по лицу, но он держал слишком крепко, а она была слишком маленькой в его руках. А потом он сжал ее тонкую шею своими жесткими, железными пальцами как тисками. — Да угомонись ты, сука! Девочка захрипела. Ей удалось высвободить одну руку, и она бесполезно пыталась оторвать чужие пальцы от горла, расцарапать кожу. В глазах потемнело. Она услышала знакомый голос, и хватка на горле ослабла. Она жадно вздохнула и тут же закашлялась. Глотать воздух было пиздецки больно. Отец бил беспощадно и невероятно умело. Энни знала, что он — закаленный боец, но никогда не видела от него такой жестокости. И никогда не видела его в бешенстве. До этого дня. Скользкий тип не успевал защищаться и обреченно ловил телом каждый удар. Он упал на пол и свернулся в клубок, защищая живот и лицо. Отец схватил его за волосы и ударил в лицо кулаком. И снова. И снова. Пока это скользкое, мерзкое лицо не превратилось в красно-лиловый кровоточащий синяк. Тип уже не сопротивлялся, и просто ждал, когда это закончится. Какой-то мужчина, видимо, один из жителей дома, с силой удержал отца за локоть: «Хватит! Ты же не хочешь его убить?». Отец сдержался, но было видно, что это стоило ему невероятных усилий. Его лицо неузнаваемо перекосилось от гнева. Энни показалось, что он мог схватить соседа за одежду и избить его так же жестоко, как и скользкого типа. Только за то, что он помешал ему. Сосед почувствовал это и отскочил на безопасное расстояние. — Если я увижу тебя здесь снова, то убью. Тебя и твою блядскую компашку. — Отец наклонился над типом и сказал фразу холодно и спокойно, из-за чего это казалось еще более страшным. Это была не угроза, обещание. Энни знала — действительно убьет. Он подхватил ее на руки, так легко, будто ей было не четырнадцать лет, а снова шесть. От него пахло чужой кровью, а шея и спина были мокрыми от пота. Где-то внутри него успокаивался гулкий, звериный рык. В квартире она упала на пол и разрыдалась. Бесшумно. Наверное, впервые за несколько лет. Ее всю трясло, но она старалась сдерживать тяжелые вздохи, потому что из-за них было невероятно больно в шее. Вместо выдохов сипела. Она провалилась. Она всю жизнь училась защищаться, но так и не смогла противостоять — одному! — несчастному уродцу. Отец протянул ей руку, и Энни вздрогнула. Оправилась, оперлась о него и встала. — Тебе нужно лечь. Больно дышать? Не говори, моргни два раза, если так. Она моргнула два раза и почувствовала, что пальцы отца дрогнули в ее руке. Тогда он уложил ее в кровать, обработал ушибы. Примерно рассказал о том, что бывает при повреждении трахеи. Обещал сводить к знакомому врачу, чтобы он ее осмотрел и не задавал лишних вопросов. И дал один-единственный совет, показав, как можно зажать в кулаке ключи или острую шпильку для волос: — Если видишь, что противник сильнее, не церемонься и бей в шею и лицо. Лучше быть жестокой, чем мертвой. Это был второй раз, когда он чуть не убил человека на ее глазах.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!