Вернутся к фанфику

12. Свое пространство

28 апреля 2026, 12:56
Энни вытянулась в струну, а после сделала продольный шпагат, одной ногой стоя на полу, а другой вытянувшись вдоль стены. Растяжка шла сложно. Тело ощутило тянущую, рвущую боль, которая практически забылась со времен тренировок с отцом. Тем не менее, спустя месяцы заточения, любое движение казалось счастьем. Почти два месяца Энни держали взаперти, привязанной то к батарее, то к кровати, изредка позволяя непродолжительные прогулки за едой и в туалет. Еще два месяца она провела в рехабе, в который ее отправил Райнер, договорившись с каким-то доктором об анонимности. Из этих двух месяцев ее две недели жестоко ломало после наркотиков, которыми ее пичкали. Она собрала полный набор: рвота, галлюцинации, слабость и такие боли в конечностях, что ей казалось, будто ей выворачивают кости. Оставшийся срок она училась жить заново — общаться с людьми, есть без постоянной тошноты и спать без психоделических кошмаров, которыми напичкал ее разум кодероиновый дурман. В какой-то момент в рехабе Леонхарт полностью захватила апатия, но ее тело пиздецки хотело жить. Оно ело, преодолевая тошноту, гуляло по парку, делая столь необходимые для восстановления шаги, отрубалось в ноль, давая желанный отдых. Ее мозг периодически подкидывал ей мысли о том, чтобы закончить все раз и навсегда, но почему-то она почитала это за слабость. Отец в ее голове твердил, что она слишком сильная, чтобы сдаться так просто. Что ж, страдать, так до конца. Шпагат получился неидеальным, но, по крайней мере, ей удалось сделать его без дикой дрожи в ногах и черных пятен перед глазами. Немного мышц она вернула, хотя, наверное, при всех стараниях не вернется к желаемой форме ближайшие несколько лет. Задержав дыхание, Энни попыталась встать у стены на руки, но те затряслись от нагрузки, и пришлось мягко спрыгнуть вниз. Леонхарт откинулась на спину и распласталась на полу. Над ней нависло нарисованное небо в комнате родителей Арлерта. За прошедшие пару дней она так и не научилась жить в этой комнате. Несмотря на то, что Армин убрал все вещи, которые принадлежали родителям, аккуратно расфасовав все по коробочкам, здесь все еще чувствовалась душа, яркая индивидуальность его матери. Начиная от «мраморного» столика и причудливого дизайна кровати с кованым изголовьем с завитушками и заканчивая потолком, расписанным перьевыми облаками. Энни встала с холодного пола. Здесь она ощущалась лишней. — Не помешаю? Армин оторвался от ноутбука и улыбнулся ей, будто приглашая зайти в его комнату. Она сразу же плюхнулась на незанятую кровать. — Не спится? — спросил он, устало потирая глаза. — Я не спала. В смысле, не собиралась. Много работы? — Как всегда. — Арлерт захлопнул ноутбук. — У Кирштейна завал с домашкой? — подтрунивая, спросила она, совершенно точно зная, что Армин увлечен совершенно не этим. — Не совсем… Он знает, что она знает, что он знает. И никто не соизволит признаться первым. Как это надоело. — Слышала, что ты любишь игры. Сыграем в одну? Она быстрая. Арлерт заинтересованно сверкнул глазами и почти игриво наклонил голову на бок. Энни села на кровати, освобождая место для него. По его лицу будет легче понять, лжет он, или нет. — Я буду говорить. Говорить о тебе. Если говорю правду — ты молчишь в знак согласия. Говорю неправду, ты останавливаешь меня. Например, словом «нет». — Аскетичные правила. — Я не говорила, что это сложная игра, Арлерт. — Она выдохнула, чувствуя мандраж. — Я начну. — С чего бы? — подколол он. — Это тоже прописано в правилах? — Это моя игра. Так что начинаю тоже я. Придумаешь свою, буду слушаться тебя, — наполовину дерзко, наполовину серьезно ответила Энни. — Договорились. Он усмехнулся, и ей пришлось отвести глаза, чтобы не улыбнуться в ответ. — Ты знаешь Зика Йегера. Не просто знаешь — работаешь на него. Не на Елену или прихвостней помладше. Именно на него. И он явно платит тебе неплохие бабки. Армин промолчал, но она видела, как удивленно — на микросекунду — дернулись его брови, и почувствовала что-то вроде удовлетворения. — Ты до нашей встречи в баре знал, что я на него работаю. Молчание. — Это он дал тебе задание помочь мне. Приютить меня… — Нет. Это была исключительно моя инициатива. — Он чуть придвинулся, сокращая дистанцию. — Мой ход? — Да. Жги, — намеренно равнодушно бросила Леонхарт, стараясь всеми правдами и неправдами сохранить нейтральное выражение лица. — Ты не по своей воле пропала с острова. Тебя… похитили? Она промолчала в ответ на его вопросительную интонацию. — Да, верно. При этом твой отец знал о том, где ты, но почему-то решил не поднимать шум по поводу твоего похищения. Из чего я делаю вывод, что он знает, что ты работаешь на Зика. Не говорил, потому что знал, что лишняя шумиха и копы принесут тебе больше вреда, чем пользы. Но ты снова вернулась на остров, и собираешься пробыть здесь до апреля, как сама и сказала. В апреле тебе исполняется восемнадцать, и исчезают препятствия для полиции, чтобы допросить тебя по всей строгости, верно? Энни продолжала молчать, хотя с каждым сказанным им словом ей становилось не по себе от того, насколько хорошо он понимает ситуацию. — Но ты вернулась, несмотря на риск. Пошла в школу, даже рискуя снова попасть на радары полиции. Ты вернулась ради денег. Не планировала оставаться, но Зик тебя переубедил, предложив еще большие деньги. И задание, которое ты сможешь выполнить до апреля. Задание… Компромат? Соблазнение? Кража… Нет, слишком быстро. — Ты завираешься, — остановила его Леонхарт. — В особенности в части про соблазнение. Не нужно дурацкой лести. — Ты могла бы. — Нет, — отрезала она. Арлерт пожал плечами. — Надеюсь, ты, по крайней мере, удивлена тем, какую дедуктивную цепочку я составил. Пока что я выигрываю. — Думаешь, выигрывает тот, кто больше угадает? Он не ответил, но его самодовольному виду и так было ясно, что он думает. — Ошибка новичка. Выигрывает тот, кто больше узнает, Арлерт. На секунду ей удалось сбить с него эту спесь. Ей удалось узнать все, что он о ней знает, но от этого не становилось легче. Ладно, нестрашно. Пусть он умнее, но врать и держать лицо она явно умеет лучше него. — Ты работаешь на Зика, делаешь что-то по технической части. Компромат? Логистика? — Сначала первое. Потом второе, — неожиданно ответил он. — Ты ведь в курсе, что можешь не отвечать? Армин хитро опустил глаза. Он что, хочет, чтобы она узнала об этом? — Ладно. Простой логистикой занимается Елена, мы оба это знаем. А еще ты до посинения бесишь Флока. Его бесит, что ты ближе к Зику. Думаю, это что-то, о чем не знает даже он. Молчит. — Зик знает, что я живу у тебя, потому что именно ты сказал ему об этом. И помимо прочего… У тебя задание следить за мной. Потому что он больше мне не доверяет. — Не совсем… Но можно сказать и так, — вполголоса сказал он, наклонившись к ней. Он серьезно, дико серьезно смотрел на нее своими огромными глазами. Он смотрел страшно, смотрел так, будто понимает всю ее, видит ее насквозь, и взамен умоляет точно так же понять всего его. Хотелось столкнуть его с кровати, накричать, мол, хватит этих дурацких игр, почему бы просто не сказать все прямо? — А как можно сказать? — повысила голос Энни. — И как он узнал о моем к тебе отношении, чтобы ты мог воспользоваться… — А какие у тебя ко мне отношения? — перебил ее Арлерт, заставив трусливо замолчать. — Я не… Было доверие. — Неправда. Ты мне не веришь. Никогда не доверяла, судя по всему. — Получается, я была права, что не верила, раз ты втерся мне в доверие, чтобы следить за мной? — И это говоришь мне ты?! Разве не тебе Зик велел следить за мной? Его вскрик отозвался у нее в ушах, заставив задрожать. Энни резко дернулась, желая встать с кровати, но Армин удержал ее за плечи, прижав к месту. — Я бы никогда не… — А ты думаешь, я бы поступил так с тобой? — все еще запальчиво ответил Армин, но, почувствовав, как она трясется — совсем не от холода — замолк и чуть ослабил хватку на ее плечах. Она знала, что может вырваться, что может ударить его, оттолкнуть. Он не стал бы для нее преградой. Честно говоря, он и держал ее несильно, давая возможность отстраниться. — Я просто хочу поговорить, — будто бы оправдываясь, сказал Армин. Энни почувствовала, как он придвинулся к ней, но опасалась смотреть ему в лицо. Руки Арлерта опустились чуть ниже — слабо, едва касаясь, будто прося разрешения дотронуться до нее. Руки Энни не возражали, но помогать рукам Арлерта не собирались. — Ты не стал бы, — пробормотала Леонхарт в ответ, запоздало понимая, что Армин уже слишком близко. — Ты же у нас… хороший. Его ладони опустились еще ниже, почти до локтя, и своим теплом стирали с ее кожи колючие мурашки, что было до ужаса приятно. Это был обманный маневр, чтобы привлечь к себе ее тело, ставшее мягким и податливым в его руках. По какой-то причине Леонхарт не могла отвести взгляда от чуть приоткрытого рта Армина. — Особое отношение, да? Она сжала губы, чтобы не улыбнуться — она увидела, что он тоже улыбается. Дразнит ее. — Придурок, — сказала она вместо ответа. Парень придвинулся — хотя куда ближе? — и Энни почувствовала на своих губах его дыхание и закрыла глаза. Воображение заранее подсказывало ей, насколько мягкими и теплыми будут его губы. Как быстро она во все поверила. Идиотка. Леонхарт прерывисто выдохнула и чуть повернула голову, отстраняясь, и губы Армина едва коснулись ее щеки, совсем рядом с уголком рта. Он непонимающе нахмурился, но отпустил ее руки. Внезапный грохот на первом этаже заставил их отпрянуть друг от друга. Они переглянулись. — Дедушка? — Арлерт, не оглядываясь, бросился к лестнице. Энни последовала за ним. На полу, рядом с креслом лежал дедушка Арлерт и рычал от боли, бодая лбом ковер. Его левая нога была безжизненно неподвижной, но, судя по тому, как мужчина скрутился всем остальным телом, было понятно, что именно в ней скрывался источник боли. Леонхарт испуганно замерла на пороге в гостиную, не понимая, что она может сделать. — Не трогай его! — предупредительно крикнул ей Армин, параллельно роясь в ящике стола. Как будто она собиралась. Сейчас дедушка Арлерт напоминал ей одержимого, не дождавшегося обряда экзорцизма, чем того интеллигентного и мягкого мужчину, с которым она была знакома. — Нога… Опять нога, — неразборчиво простонал он. Его дыхание было сбивчивым, громким. — Сейчас, дедушка… — Арлерт достал из ящика одноразовый шприц и ампулу с прозрачной жидкостью. Обращался он с ними удивительно ловко, деловито и без лишней паники. Наполнив шприц лекарством, Армин сделал деду укол в бедро. — Энни, подушку! — Да… — пробормотала она. Вскрик парня резко вывел ее из оцепенения. Арлерт подложил подушку дедушке под голову. Долго, долго тянулось время. Постепенно его дыхание выравнивалось, а болезненная напряженность в теле уступала место расслабленности. Дедушка Арлерт вздохнул и перевернулся на спину. На его лбу блестели мелкие капли пота. — Чертова зима, да? — Он попытался ободряюще улыбнуться, но его рот пугающе искривился, из-за чего казалось, что он вот-вот расплачется. — Она скоро добьет мои суставы. — Твоя работа добьет твои суставы, — неожиданно зло огрызнулся Армин и, поняв это, скрыл лицо ладонями, успокаиваясь. — Готов встать? — уже спокойнее осведомился он. — Можно попробовать… Вдвоем им удалось поднять дедушку Арлерта на ноги, отвести в его комнату. Армин заботливо положил дедушку в кровать, взбил ему подушку, помог снять халат. — Я останусь с ним на случай, если ему снова станет хуже. Извини, если испугал. — Парень мягкими, но все же настойчивыми движениями выпроводил Энни из комнаты в небольшой коридор перед комнатой дедушки. — Что с ним? Что-то серьезное? — Леонхарт стойко встала посередине коридора, отказываясь сдвинуться с места. Она вовсе не горела желанием оставаться вместе с болезнью и болью, с которыми она не знала, что делать, но то, как Армин выгонял ее, скрывая свои ставшие очевидными секреты, было по меньшей мере оскорбительно. Он поморщился, как будто у него разом заболели все зубы, но, все же, ответил: — Артрит. Запущенный. С поражением почек. — Арлерт горько усмехнулся. — Ты же хотела знать, чем меня держит Зик? Как выяснилось, лечение упрямого старика может стоить сотни тысяч. Энни виновато спрятала глаза. — Извини, я не… — Она попыталась коснуться его руки, но он едва заметно, на несколько миллиметров, отстранился от нее, не давая ей этого сделать. Это укололо ее. — А если бы знала, то что? Зачем извиняться? — устало ответил Армин. — Я могу что-то сделать? Для мистера Арлерта или для… тебя? — Вопрос прозвучал обреченно. Она знала ответ. — Ложись спать, ладно? — Он с ложной заботой похлопал ее по плечу. — Ты здесь ни при чем. Он вернулся в комнату и закрыл за собой дверь, оставляя ее в темноте коридора. Заснуть не удавалось. Все эти секреты давили ей на голову и на грудь, не давая спокойно дышать, спокойно спать, спокойно… жить. Энни раздраженно перевернулась на бок, к окну, чтобы увидеть серовато-желтый свет уличного фонаря, пробивавшего ночную зимнюю тьму. Даже здесь он лучше нее. По уши закопанный в земле, в грязи, в которую их окунул Зик, он все еще был лучше, умнее и честнее ее. Ему не удалось просрать свои ангельские гены, которые у него явно были. Он так сильно хотел найти себя в ней, что забыл, насколько они разные: с ней было все ясно с самого начала, а у него еще есть шанс выбраться из всего этого. Леонхарт неслышно, на цыпочках прокралась в комнату дедушки Арлерта. Армин спал на стуле у изголовья кровати, сгорбившись из-за неудобного сиденья. Несмотря на явную усталость, лицо парня было спокойным и умиротворенным. Энни коснулась его руки, но тот не отреагировал. — Эй, — прошептала девушка. Арлерт дернулся как от удара током и проснулся. — Что ты?.. — сонно пробормотал он. Она взяла его за обе руки и потянула за собой, Армин не сопротивлялся. — Я посижу с ним, ладно? На всякий случай. Тебе нужно хотя бы немного поспать, — добавила она, будто это было валидным аргументом прямо сейчас. Арлерт нерешительно оглянулся на дедушку, мирно сопящего, лежа на спине. — А ты? — Уже выспалась. Не бери в голову, — легко соврала Энни. — Я… Ладно, — поколебавшись, ответил Армин и повернулся к ней. — Спасибо. Она кожей ощутила, как потеплел его голос. Девушка привстала на цыпочки и порывисто притянула Арлерта к себе. — Я не конченая сука. Чтобы ты знал, — пробормотала она ему на ухо. — Я догадывался, — усмехнувшись, сказал он, обняв ее в ответ. Энни неохотно отстранилась, пока объятья не стали чем-то странным. — Иди. — Она легонько подтолкнула его к двери. — Все будет нормально. Он вышел, обернувшись напоследок. Ей показалось, что на его губах играла улыбка. Ей это не понравилось — как будто смеялся над ней — но ничего поделать с этим не могла. Леонхарт устало откинулась на спинку стула. В голову лезли отвратительные мысли, вроде того, что когда она обняла Арлерта, то почувствовала запах его ромашкового шампуня для волос. Или что если бы в комнате не было страдающего от боли мистера Арлерта, она бы позволила бы Армину подхватить ее под бедра и приподнять, чтобы ей не пришлось вставать на цыпочки и виснуть на его шее. Знала бы это Хитч, подняла бы ее на смех. «Неудивительно. Твой последний раз был почти год назад, львенок. Или ты собиралась вечно хранить целибат после смерти бывшего?» — насмешливо отозвался в голове ее голос. «А тебе бы следовало взять пример, потому что, какого-то хрена, ты переспала именно с тем, с кем тебе не следовало спать» — огрызнулась в мыслях на воображаемую Хитч Энни, не уточняя, с кем конкретно той не следовало спать. В общем-то, ей в принципе давно пора перестать решать свои проблемы сексом. Было бы полезно и избавило бы их от множества проблем. — И как давно это у вас? — Неожиданно прозвучавший голос дедушки Арлерта заставил Энни подпрыгнуть на стуле. Он лежал, повернувшись к ней лицом, а выражение на этом лице было хитрое, даже несмотря на усталость. — Ч-что? — заикнулась Леонхарт. — Впервые вижу внука с девушкой. Кажется, у вас все серьезно, раз он привел тебя домой и допускает до… семейных проблем. — Дедушка Арлерт осторожно сел в постели. — Мы не… Мы не вместе. Армин просто очень хорошо мне помогает. — Ну-ну. — А вы не спите? — обреченно спросила Энни, прикидывая, сколько из произошедшего он застал. — Не проспал и секунды. Боль невыносимая, — пожаловался дедушка Арлерт и внезапно понизил свой голос. — Мисс Леонхарт, вы же умеете хранить секреты? — Вы даже не представляете, — хмыкнула она, заинтригованная. — В ящике стола. Коробка из-под печенья. — Там нитки и иголки? Энни достала из ящика жестяную коробку и открыла ее. В коробке оказалась зажигалка, нарезанная папиросная бумага и небольшой непрозрачный пакетик с характерным запахом грязного белья. — Ми-и-истер Арлерт, — насмешливо протянула девушка, оборачиваясь. — Уважишь старика? — Без вопросов. Она быстро скрутила косяк и лизнула папиросную бумагу, склеивая края. Затянулась — совсем чуть-чуть — и отдала его дедушке Арлерту. Его узловатые пальцы подрагивали. — Ловко у тебя это выходит. Промышляешь этим? — У меня папа матрос, частенько брал меня на работу. Его коллеги давали мне работу, потому что якобы у детей пальцы тоньше и ими удобнее крутить папироски. Ну а дальше… Какая разница, что закручивать в бумагу, верно? — неожиданно разоткровенничалась Энни. — По тебе видно, что ты матерая. Не обижайся, — усмехнулся он. — Взгляд у тебя тяжелый. Да и привычки далеко не принцессочьи. Девушка пожала плечами. — Внук у меня умный. Да и жизнь его не балует, он многое пережил. Но все-таки он мягче тебя, думаю, ты и сама понимаешь. Береги его, ладно? Не хочу, чтобы он сломался. — Мистер Арлерт глубоко затянулся и прикрыл глаза. — Вы его недооцениваете. — Энни замолкла. — Вам легче? Дедушка Арлерт выдохнул дурно пахнущий дым, запах от которого сразу же заполнил всю комнату. — Кажется, да. Кажется, да…

***

Энни устало уперлась затылком в холодную стену и в сотый раз посмотрела в окно. В небе собирались неуютные фиолетовые тучи, застилающие звезды и тонкий полумесяц убывающей луны. Несмотря на весну, сегодня неожиданно рано потемнело. Она даже не понимала, зачем уже третий час сидела у кабинета директрисы — без дела, без четкого понимания, когда это все закончится. Ради Бертольда, точно. И ради Райнера. Элитная команда по регби, гордость школы, продула сегодня в домашнем матче с ребятами, на которых на соревнованиях даже не смотрели как на равных. Это был позор, который было не отмыть, особенно если учитывать то, что проигрыш полностью перекрывал возможность выхода в плей-офф. Но главный позор был не в этом. Взбешенный проигрышем и унизительными комментариями, капитан-красавчик и король школы Райнер Браун в раздевалке сломал челюсть тренеру Вернеру и, неосторожно замахнувшись, разбил скулу пытавшемуся его удержать Бертольду Гуверу. В общем-то, Энни не была удивлена этому исходу. Тренер Вернер был тем еще мудаком. Низкий, с животиком и с выпирающими острыми коленками, неуверенный в себе, но при этом трусливый и жестокий — он давно затаил обиду на Брауна, который его открыто высмеивал и подрывал авторитет в команде. Вернер намеренно изводил его постоянными доносами директрисе, унижал на тренировках, предлагал тактики, которые все в команде называли странными, сваливал всю вину за проигрыши на команду и капитана. И, как ни странно, его план сработал — побед становилось все меньше, а Райнер зверел все больше. Кульминацией стал сегодняшний провал, и тренер Вернер добился своего — на блюдечке поднес мисс Ленц доказательства того, что нужно полностью менять команду и капитана. Правда, наверное, тренер Вернер не ожидал, что в жертву будет принесена его драгоценная челюсть. В кабинете сейчас шли жаркие баталии, которые включали в себя директрису, юриста Вернера, самого яростно мычащего Вернера, Брауна, мисс Браун и отмалчивающегося Гувера. Пока без полиции, но кто знает… Дверь с грохотом распахнулась, заставив Энни вздрогнуть — еще чуть-чуть, и дверь могла бы слететь с петель. Из кабинета вылетел весь красный и разъяренный как бык Браун. — Мистер Браун, мы не договорили! — требовательно прозвучал голос адвоката Вернера. Райнер не ответил, но остановился. По его напряженной спине и тому, как он сжал и разжал кулаки, Леонхарт сразу же поняла, что парень еле сдерживает себя, и опасливо замерла. Она уже видела отца таким. — Как бы вы ни были талантливы, вы будущий уголовник, мистер Браун. Ваше место в тюрьме, и мы с мистером… — Адвокат возомнил себя бессмертным, не иначе. Браун развернулся молниеносно, раздался громкий звон металла, который услужливо разнесло по всему коридору эхо. Мисс Браун ахнула: ее сын проделал внушительную вмятину в чьем-то школьном шкафчике и даже не вскрикнул от боли. По шее Энни пробежали неуютные мурашки — она поняла, что прямо сейчас, он набросится на любого, кто попытается его остановить. К счастью, это поняли все, в том числе и наглый адвокатишка, у которого сохранились хоть какие-то зачатки инстинкта самосохранения. Райнер внушительно сверкнул глазами, повернулся и, пошатываясь, скрылся за поворотом. Несколько минут стояла ужасная тишина, и казалось, что в воздухе до сих пор висит звон от покореженного шкафчика. — А вы чего, собственно, этим добивались? — флегматично спросила мисс Ленц, нарушая тишину. Она вышла из своего кабинета, чтобы оценить урон, за ней постепенно подтянулись другие. — Если вы хотели его запугать, то, кажется, получилось наоборот — вас запугал мальчишка. Адвокат промолчал. Мисс Браун неуместно всхлипнула. — Мы компенсируем. Все компенсируем, пожалуйста, — начала причитать она, сложив руки на груди, но ее остановила мисс Ленц. — Прекрасно. Полагаю, вы полностью оплатите лечение мистеру Вернеру, и на этом мы закончим с этим балаганом. Мне все это порядком надоело, — брезгливо ответила директриса. — Идите, успокаивайте своего уголовника, пока он никого еще не убил на территории моего кампуса. Мисс Браун подорвалась с места, бормоча как мантру бесконечные «спасибо» и бросилась вслед за сыном. Мистер Вернер протестующе замычал. — Вы с чем-то не согласны? — ласково спросила его мисс Ленц, но в ее голосе совершенно ясно читались угрожающие нотки. — Получается… Мой клиент предполагал, что этого… мальчишку привлекут к ответственности, — неуверенно встрял адвокат. — Одной выплатой тут не обойтись. — В моей школе за решетку не сажают. А если захочешь поднять шумиху и со мной пободаться… Ты этого не хочешь, трусливый ты кусок говна, — прошелестела она на ухо мистеру Вернеру. Он в ужасе застыл на месте, кажется, в голове рассчитывая, кто прикончит его вероятнее всего — размозжит ли ему голову своим кулаком разъяренный Райнер в подворотне или работники губернатора, пришедшие к нему домой посреди ночи, чтобы отстоять точку зрения мисс Ленц. — Все вон отсюда, — прикрикнула она на всех. Из кабинета вышел растерянный Гувер. На его скуле краснело пятно от удара Райнера. Энни осторожно подошла к нему. — Как ты? Он раздраженно мотнул головой, мол, разве не видишь. Он взял ее за руку, и они молча вышли из школы. Бертольд, осознанно или нет, шел прочь от кампусов, к улице-Канализации. Леонхарт едва поспевала за ним, так как он шел быстро, погруженный в свои мысли и вряд ли следил за тем, комфортно ли ей идти рядом. — Эй, куда мы? Ты не возвращаешься домой? — Энни остановилась и дернула Гувера за руку, заставив остановиться. Ее голос заставил его прийти в себя. — Не хочу в комнату. Там может быть Райнер, а я не хочу видеть его. Она понимающе кивнула. Только самоубийца захотел бы встретиться с Брауном прямо сейчас. — Что… что сказала Ленц? — Что-что? Команду — в утиль. И стипендию туда же. Блядь! Ну как же!.. — Берт плаксиво скорчил лицо, оперся спиной о стену арки-колодца и сполз по ней вниз. — Она не говорила об исключении. Может… — Не будь дурой! Откуда деньги? Для нас с Райнером все кончено. Может, мамаша Брауна и найдет способ подлизать кому-то, то для меня… Маму это убьет. Он расплакался, уткнувшись лицом в колени. Энни неловко подошла к нему, погладила по голове, запоздало понимая, что его волосы все еще влажные от пота после игры. Наружу, как тошнота, вылезала жалость, смешанная с непонятно откуда взявшимся отвращением, которое она всеми силами пыталась подавить. — Слушай… Летняя подработка, в том же порту. Заработаете на последний год. Не бог весть что, но у отца есть знакомые… — Да не хочу я сейчас… — отрывисто ответил он. Гувер вжал свое мокрое и горячее лицо в ее живот. Леонхарт продолжала терпеливо гладить его по волосам, дожидаясь, когда он закончит плакать. Постепенно его дыхание выравнивалось. Школьная блузка Энни насквозь промокла от его слез. По крайней мере, ей оставалось лишь надеяться, что только от слез. Его дурацкие, потные, горячие пальцы обхватили ее за бедра и попытались забраться под юбку. Энни с силой оттолкнула его от себя и брезгливо стерла тканью его прикосновения со своей кожи. — Какого?.. С ума сошел? Может, еще в помойке? Гувер снова упрямо протянул к ней руки, схватив за одежду, но она ударила по его пальцам. Его грусть прошла без следа, уступив место гневу. — Я прошу тебя о чем-то. Впервые за месяц! В самый худший момент моей жизни! Какого черта, Эн? — Если ты хочешь напряжение сбросить, у тебя есть две руки. Мной дрочить необязательно. — Она сама не поняла, как эти слова вырвались из нее, и чуть испуганно не прикрыла ладонью себе рот. Отступать было поздно. — Это что еще значит? — Ты все понял. Берт угрожающе встал, выпрямившись во весь рост. — Может быть, потому что не стоит лежать как труп, когда я пытаюсь хоть что-то сделать для нас? — Для нас? — Она издевательски расхохоталась, надеясь, что своим смехом ранила его так же сильно, как и он ее сейчас. — Для нас, значит? — Ты бесчувственная. Фригидная, как Райнер говорит. Тут как ни старайся… — А может, дело именно в тебе? Никогда не задавал себе такой вопрос? — Если во мне, то можешь представлять себе своего Арлерта, чтобы хотя бы намокнуть ради приличия… Хлопок. Гувер зло, но вместе с тем уже более спокойно смотрел на нее, прижимает ладонь к щеке. По зуду в правой руке Энни запоздало поняла, что только что дала Бертольду пощечину. — И что… Все? — чуть промолчав, спросил он. — Все, — сказала она и отвернулась. Энни слабо помнила, как добиралась до своей комнаты. Хитч не было — наверное, у нее очередная тусовка или свидание. Сразу же легла на кровать, не снимая одежду, обувь и даже не убрав сумку, висевшую через плечо. Дико хотелось расплакаться, но слезы почему-то не шли. Вместо этого по всему телу разливалось невероятное умиротворение, еще больше возбуждавшее чувство вины. Из всего, что она когда-либо делала, это было худшее. — Лежишь в обуви. Ты ведь знаешь, что это отвратительно? — резко раздался голос Дрейс. В пространство Энни ворвался запах духов Хитч — яркий, пряный, привлекающий все внимание и мешающий предаваться самоуничижению. Она села на кровать рядом с Леонхарт, склонилась над ней. Энни отвернулась еще больше, уткнувшись лицом в подушку. — Что там у вас случилось на матче? Правда, что Вернеру челюсть сломали? — Болезненный тычок под ребра. — Я с кем говорю? — Мы говорим, оказывается? — Ее голос предательски дрогнул. — Эй, ты чего? — Тон голоса Хитч мгновенно смягчился. Она осторожно коснулась руки девушки. — Мы расстались. Надеюсь, ты довольна. Дрейс неловко промолчала. А потом неожиданно схватила Энни за ноги и принялась расшнуровывать ее оксфорды. — Ты ведь понимаешь, что тебе потом на этом белье спать? Непонятно, где ты вообще могла в них ходить. — Она сняла с ног Леонхарт обувь, небрежно скинув ее на пол. — Я-то довольна. Я обо всем говорила тебе. Ну а как… ты? — неуверенно добавила Хитч. — Не думала, что тебе это интересно, — пробормотала в подушку Энни, все еще обиженная практически двухмесячным игнорированием. — Ну и идиотка же ты, львенок, — устало вздохнула Дрейс. Она примостилась рядом с ней на кровати и обняла ее сзади, уткнувшись носом ей в плечо. Леонхарт еле удалось сохранить лицо, удерживая и слезы, и ухмылку. — Это такое «извини», да? — Заткнись. Ты вообще в обуви спишь. Энни прижала руку, которой Хитч ее обнимала, к груди, показывая, что извинения приняты. По всему телу разливалось невероятное облегчение, такое большое, что она даже не могла чувствовать хоть какое-то подобие вины. Какая же она конченая сука.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!