Вернутся к фанфику
11. Школа
5 ноября 2025, 11:59Директриса Ленц наполовину с подозрением и наполовину с насмешкой просмотрела справку, которую ей протянула Энни.
У Альмы Ленц приятная внешность — светло-русые волосы, острые, но правильные черты лица, стройная фигура. Она все еще выглядит достаточно молодо. Но впечатление всегда портило ее выражение лица — надменное и чуть страдающее, будто она прилагает все усилия, чтобы уважительно разговаривать со всей этой чернью, которая ее окружает. Впрочем, оно и понятно, наверняка у любовницы губернатора есть куда более приятные дела, чем заниматься делишками тупых подростков и административной скукотой.
— Так это правда. Думала, это только слухи, — равнодушно заявила она.
Как будто ей было не наплевать. Энни нетерпеливо наблюдала, как Ленц лениво копается в бумагах, которыми был завален ее стол.
— Так я могу продолжить обучение?
— Твоя стипендия не действует, ты же в курсе? Ты давно уже не приносила нам наград.
— Я… Мой отец оплатил этот год. — Точнее, ее оплатила работа на Зика.
— Раз так, то можешь приступить хоть сегодня. Попроси у учителей программу, чтобы закрыть твои эти четыре месяца. — Директриса чуть усмехнулась. — Ступай. Мне этим заниматься некогда.
Конечно, нужно столько времени, чтобы подумать о том, как удовлетворить губернатора. Странно, что она стала учителем. Странно, что родила от губернатора дочь. Она совершенно точно ненавидела детей, и ее ежедневное пребывание в школе — жесточайший мазохизм из всех, что Энни когда-либо видела в своей жизни.
Ходить по школе было непривычно, несмотря на то, что она отлучалась ненадолго. Все вокруг казалось таким непривычным и одновременно таким знакомым, как будто какой-то злой гений взял и поместил ее, Энни, в тщательно отрисованную, но фальшивую копию ее предыдущей жизни, чтобы, наверное, посмотреть, как быстро она сойдет с ума.
Леонхарт заглянула в пакет и достала оттуда аккуратно сложенную форму. Понюхала и поморщилась — форма вся пропахла подвалом и сыростью. Не критично, но надевать ее однозначно не хотелось. К тому же, этот запах до ужаса напоминал о подвале, в котором ее держали без света. Энни поспешно затолкала все свои вещи в шкафчик, закрыла его и прижалась к его холодной жестяной дверце лбом. У нее началась мигрень.
Остальные ученики в коридоре рассматривали ее — лохматую, похудевшую и без школьной формы — с интересом и с опасением, как дикое животное, внезапно забежавшее в школьный коридор.
— Это она вернулась из психушки? Жесть. Но по ней видно. — Энни услышала девичье хихиканье и резко обернулась. Две новенькие девчонки отшатнулись от нее, поняв, что она слышала их, и ускорили свой шаг.
Прекрасно. Наконец-то она добилась всеобщего внимания, и теперь все ее видят. Но только это внимание теперь ее абсолютно не греет.
— Так ты решила вернуться? — Рядом с ней, будто бы из ниоткуда, возник Армин, который оглядывал ее своим пронизывающим, внимательным взглядом, замечающим каждую деталь.
— Да. — Она растерялась. Зачем-то опустила глаза и пригладила на себе его худи. — Нужно же закончить последний год.
— Тебя вчера не было дома. Не знал, куда ты делась. Я волновался… и дедушка тоже.
— Извини. Это не было запланировано. — Она ощущала себя так, будто оправдывается перед отцом.
— Львенок? Так ты решила вернуться? — прозвучал сзади голос Хитч. — О, привет, Арлерт.
Дрейс повисла на ней сзади, положив руку ей на плечо. Губы Армина дрогнули, но ему удалось удержать лицо. Все-таки, он действительно умеет врать, пусть и с переменным успехом.
— П-привет, Хитч, — запнувшись, сказал он.
— Ты запомнила его имя. Вы что, двое, подружились? — пытаясь сдержать ядовитый тон, спросила Энни.
Дрейс удивленно посмотрела на нее и на внезапно потупившегося Арлерта.
— Ты удивлена, что я запомнила имя нашего одноклассника? Я не настолько много пью, львенок.
— Ты ведь вернешься домой сегодня? — решившись, прервал их Армин.
— Да, вернусь. Договор в силе, — кивнула Энни.
Арлерт кивнул и махнул на прощание рукой. Его щеки все еще были приятно-розового оттенка. Хитч оглянулась ему в след.
— И что это было? — хмыкнула она.
— Пока я временно живу у него, снимаю комнату, — сухо ответила Леонхарт.
Хитч выглядела так, будто никогда не спала с Арлертом, никогда не была у него дома и вообще так, будто видела его в первый раз в жизни. Профессиональная лгунья.
— Это-то я как раз поняла, — усмехнулась Дрейс, украдкой бросив взгляд на кольца на ее пальцах. — Вы что, трахаетесь?
Энни подавилась вдохом.
— Нет! У тебя вообще все с этим связано? — недовольно спросила она.
— Да так, к слову пришлось. — Хитч стряхнула с ее худи небольшую соринку. — Ты решила вернуться к учебе?
— Пришлось.
Хитч помрачнела, вспоминая о сегодняшнем признании подруги.
— Понятно. И что тебе нужно будет… — начала она.
— Пожалуйста, сделаешь для меня кое-что? Не влезай во все это. Я не хочу втягивать еще людей в это дело, — умоляюще сказала Энни.
— О ком идет речь?
Она отвернулась, не желая видеть этого сверлящего взгляда Дрейс.
— Бертольд. Я его втянула, и теперь он мертв. Была перестрелка между ним и крылатыми, пока меня не было на острове.
Лицо Хитч посерело, словно с него стерли все краски. Уголок ее рта резко дернулся вниз.
— Я знаю. Потому что в ней также умер Марло. Был поблизости и как обычно не смог стоять в стороне.
Энни почувствовала, как что-то внутри нее оборвалось и жгучим, красным сгустком крови наполнило все пространство в груди. Как же больно и горячо… Глупый, глупый Марло. Твердолобый, бесхитростный идеалист и обличитель с горячей головой и еще более горячим сердцем. Он был лучше нее и почему-то погиб.
— Как видишь, незнание не спасло его от смерти, — жестоко припечатала Хитч.
Леонхарт отвернулась от нее и вцепилась в дверцу шкафчика, чтобы не упасть — ноги неожиданно решили отказать. Убежать не получится. Все эта обстановка, все эти люди, все эти новости буквально выбивали почву у нее из-под ног.
— Не отворачивайся от меня! — Дрейс грубо схватила ее за плечо и развернула к себе лицом. — Ты столько пропадала, столько скрывала… И ты думала, что я все это просто так проглочу? Я хочу знать.
На них начали косо посматривать ученики, перешептываться. Хитч угрожающе наклонилась над ней, скрывая от чужих взглядов.
— Хитч, прошу…
— Ты должна мне. Очень сильно должна за прикрытие твоей задницы.
— О чем ты?
Губы Хитч криво изогнулись.
— Твое алиби после смерти Марко. Я соврала полиции. Сказала, что ты говорила мне об очередной тренировке с отцом, что ты поедешь в Сигансину после уроков. Подтвердила твои слова. При том, что я видела тебя в кампусе в то время, когда ты должна была уже два часа как быть в автобусе, — прошипела она.
Энни пораженно смотрела на нее. Все это время ее прикрытие было шито белыми нитками и держалось лишь на словах соседки и невнимательности полиции, которые посчитали, что смерть подростка была ужасной случайностью, но никак не хладнокровным убийством.
— И… зачем?
— Может быть, пожалела тебя. Тогда я знала, что ты замешана в какой-то хуйне, но даже не подозревала, что это хуйня таких масштабов.
Звонок прозвенел так резко, что Леонхарт вздрогнула от неожиданности. Дрейс отстранилась от нее, разворачиваясь, задела ее сумкой.
Энни с трудом сделала вдох — дышалось тяжело, как будто ее накрыли мокрой тряпкой. Урок, точно, у нее урок.
Она сидела на уроке литературы, слушала что-то о южной готике, пялилась в белобрысую макушку Арлерта и мучительно думала о том, что ее вот-вот разорвет. Тошно. Язык чувствовал вкус железа, будто она набрала полный рот крови. Выжигающий ее изнутри красный сгусток добрался до горла и начал душить ее. Со дна подсознания нечто прошептало, что если она не выберется на свежий воздух, то умрет в ближайшие секунды.
Не слыша ни вопросов учителя, ни возгласов учеников, шатаясь, будто пьяная, она выбежала из кабинета. Кажется, еще никогда она не бежала так быстро. Ее пытались остановить, она не запомнила ни лиц, ни слов, которые кричали ей вслед.
Она заметила, что выбежала во дворик школы лишь тогда, когда поняла, что ей стало холодно. Слишком поздно поняла, куда ее завела паника.
Обугленная, покореженная двухэтажная теплица, кое-где покрытая серым снегом. Ее стеклянная крыша была повреждена пожаром, из-за чего казалось, что торчащие из нее остатки каркаса — это развороченные внутренности теплицы. Ее даже не удосужились снести или хотя бы обнести забором. Своей чернотой она забирала краски вокруг и притягивала взгляд своим уродством.
А вдруг он все еще там?.. Энни вспомнила его громкие, хлюпающие вздохи полные агонии, когда он задыхался собственной кровью.
Она попыталась вдохнуть холодный воздух и не смогла. Вместо этого из ее горла вырвался сдавленный хрип. Она оступилась и упала на асфальт, разбивая колени, но не почувствовала этого. Встать не удавалось: руки и ноги онемели. Может быть, он тоже чувствовал себя так же, умирая?
— Энни, — позвали ее. Неясно кто, неясно откуда — все размывалось вокруг. Единственное, что она видела четко — эта проклятая обугленная теплица. — Посмотри на меня.
Чьи-то руки подняли ее с асфальта, прислонили спиной к стене школы. Черноту теплицы заслонило лицо с яркими голубыми глазами. По крайней мере, она умрет, глядя на них, а не на место убийства.
— Дыши, хорошо?
Леонхарт слабо замотала головой — «не могу». Армин мягко, но вместе с тем настойчиво прислонил ее голову к своей груди, и она услышала его глубокое дыхание и бешеное сердцебиение.
— Слышишь? Я дышу. И ты можешь. Просто повторяй.
Она неуверенно попыталась вдохнуть и с облегчением поняла, что спазм вокруг ее шеи медленно отпускает ее. Энни прикрыла глаза, прислушиваясь, начиная дышать в том же ритме, что и Арлерт.
Постепенно возвращались привычные ощущения. Она услышала свист ветра, гул шоссе, громкий стук сердца. Почувствовала запах стриального порошка от рубашки Армина, исходящее от него тепло. Холод от кирпичной стены и асфальта. Глаза открывать не хотелось — вдруг это все снова повторится, как только она увидит эту черную, выпотрошенную теплицу?
Энни не сразу поняла, что ее пытаются привести в чувство.
— Энни? — Арлерт похлопал по ее щеке, чтобы она открыла глаза.
Реакция была мгновенной. В ответ парню прилетела звонкая пощечина. Леонхарт запоздало почувствовала боль в ладони и резко открыла глаза, успев увидеть, как голова парня мотнулась влево. Твою мать, она явно переборщила.
— Блядь! Прости, прости, прости! — тонко пробормотала Энни, прижав руки ко рту. Армин ухмыльнулся, и пошевелил челюстью, проверяя, в порядке ли она. На его щеке расцветало красное пятно.
— Зато теперь мы точно удостоверились, что ты и твой удар в порядке, — насмешливо сказала Хитч и кинула ей дубленку. — Одевайся, отведу тебя домой. Я собрала твои вещи.
— Спасибо, — прошептала Леонхарт.
Появление Дрейс стало для нее неожиданностью. Как давно она здесь? Как много она видела? Энни притворилась, что не видела, как Арлерт чуть коснулся руки Хитч и как она в ответ успокаивающе дотронулась до его плеча, кивнув.
Коротко переговорили о чем-то. Как давно встречающаяся парочка. Леонхарт надела дубленку, отвернула голову от теплицы и позволила Дрейс увести себя.
— Это я виновата? — сухо спросила она, прерывая молчание. Энни недоуменно взглянула на нее.
— Виновата в чем?
— В этом… — Дрейс неопределенно мотнула головой. — Что случилось сейчас.
— Не виновата. Никто не виноват. Я просто… — Леонхарт закусила губу. — Не хочу быть во всем этом. Это сложно. Сложно постоянно вспоминать, что я плохой человек.
Хитч внимательно осмотрела ее.
— Не буду врать тебе, что это не так. Но ты можешь… Рассказать мне? Почему ты не рассказывала мне? — неожиданно обиженно воскликнула она.
— Зачем тебе нести все это вместе со мной?
Она остановилась, сделала шаг назад.
— Может быть, потому что я твоя подруга? Потому что хочу быть рядом? Все еще.
— Просто… Не нужно тебе во все это…
— Я тебя прикрывала, не задавала лишних вопросов, хотя была в полном праве. Я ради тебя соврала ебаной полиции. Что ты еще хочешь от меня, чтобы понять, что я на твоей стороне? — Ее голос задрожал. Она обняла себя за плечи.
Ну зачем, зачем это ей? Энни коротко выдохнула, решаясь.
— Просто ты — мой нормальный мир, понятно? И я… Мне так хотелось, чтобы хотя бы один человек в мире думал, что я нормальная, понимаешь? Что я хорошая. Хотя бы для кого-то.
Они замолчали, мучительно долго переваривая сказанное. Дрейс внимательно ее рассматривала, и Леонхарт впервые за долгое время не отводила взгляд.
— Уже невозможно все скрывать, верно? — наконец-то решилась прервать молчание Хитч.
— Верно, — согласилась Энни. — Но ты можешь снова побыть моим нормальным миром? Пожалуйста.
— Звучит романтично, львенок. — Девушка неожиданно улыбнулась, но тут же посерьезнела. — Я… постараюсь.
Леонхарт прерывисто вздохнула. Спазм, все еще державший ее за шею, неохотно убрал свои лапы.
— Когда все закончится — а скоро все закончится — я обязательно все расскажу, — пообещала она.
— Куда ты денешься, — фыркнула в ответ Хитч и потянула за собой.
До дома Арлертов шли молча. Было видно, что Дрейс серьезно, тщательно обдумывает то, что сейчас произошло. Жалеет ли, что простила? Жалеет ли, что пообещала? Хитч была тем легкомысленным человеком, который никогда не давал обещаний — «возможно», «посмотрим», «давай поговорим ближе к сроку». Сделки, не имеющие юридической силы. Обратной стороной этой особенности было то, что если вы каким-то невероятным способом добились от этой девчонки обещания, то будьте уверены, что она сдержит слово.
— Вот он, домик твоего… соседа, — хмыкнула Хитч, возвращаясь к привычной роли, и странно ухмыльнулась.
— На что-то намекаешь?
— Львенок, я не намекаю, я говорю прямо. Несколько месяцев не появлялась в школе, а поклонников — хоть отбавляй. Ну и штучка же ты. — Хитч притворно вздохнула и поправила волосы.
— О ком это ты?
— Утром — Браун, днем — Арлерт. Что же на вечер?
— Арлерт? Я думала, что ты с ним. — Энни поджала губы.
Хитч внимательно посмотрела ей в лицо, уловив нотки раздражения в голосе подруги.
— С чего бы? Мы никогда не…
— Я знаю, что вы переспали, можешь не пытаться придумывать что-то поубедительнее.
Дрейс беззвучно сложила губы буквой «о». Если бы Хитч умела смущаться, она бы смутилась. Но это была Хитч.
— Все-таки рассказал тебе? — Она тонко хихикнула. — Не думала, что этот мальчик такой недогадливый. Видимо, нельзя быть гением во всем, да?
Энни ускорила шаг. Хитч, стуча каблучками по льду, подбежала к ней, и ее рука ловкой змеей обвила локоть девушки.
— Ну прости, львенок, — защебетала она. — Это было правда некрасиво. Я же знала, что ты тащишься от этого блондинчика.
— Что ты несешь? — Леонхарт остановилась и возмущенно посмотрела подруге прямо в лицо.
— Боги-боги. Это заметно даже слепому.
— Он мне не нравится в этом смысле. И мне все равно, с кем ты спишь, Хитч. Можешь перетрахать хоть всю футбольную команду разом — я тебе и слова не скажу.
— Ага, и поэтому ты так завелась. Просто потому, что он тебе не нравится. Может, ты даже ненавидишь его настолько, что хочешь, чтобы он спал только с тобой.
Энни ответила ей убийственным взглядом. Хитч отреагировала невозмутимым спокойствием.
— Око за око, львенок. А вообще, знаешь, в этом виновата ты в том числе.
Как же, интересно?
— Ты пропала, ну а я… Знаешь, после тех убийств в школе, Марко, Марло… Не то, чтобы мы были близки, но он был забавным. Мне нравилось его дразнить, он так легко велся. — Ее голос дрогнул. — В общем, после всех этих смертей мне было одиноко. И тут он.
Энни опустила глаза.
— Он был мягким, понимающим. Спрашивал, как у меня дела, как будто ему действительно было до этого дело. Это всегда так меня заводит, ты же знаешь. — Хитч низко рассмеялась. — У тебя есть сигареты?
Она протянула ей пачку, щелкнула зажигалкой. Хитч неумело затянулась — она очень редко курила.
— Ну и как он?
Уголок губ Дрейс резко взмыл вверх. Она нарочито медленно выпустила дым, сложив губы трубочкой.
— Он нежный. Но может удивить, как освоится. В хорошем смысле. Тебе понравится.
— Иди нахуй, Дрейс.
Она захохотала прямо в спину уходящей Энни.
— Между прочим, ты должна мне спасибо сказать. Я его, может быть, для тебя поднатаскала. Все разведала. Было бы неприятно влюбиться в чувака с микропенисом.
Леонхарт, не оборачиваясь, показала ей средний палец. Все еще хохоча, ее догнала Дрейс.
— Ну все, все, все! — На каждое слово Хитч чмокнула Энни в щеку. Рука Дрейс снова скользнула ей под локоть. — Я потом поднакоплю шуток и тебе еще расскажу.
***
Они Гувером десять минут стояли у кассы и не могли выбрать фильм для следующих двух часов. Показывали что-то вроде сахарной романтической комедии, научной фантастики про инопланетян и глуповатого боевика с популярным, но чересчур накачанным на вкус Энни экшн-актером. Обычно дельные бойцы не выглядят настолько мясистыми и идеальными. — Я взял нам на инопланетян. Всяко лучше этих соплей в сахаре и тупого мочилова. — Бертольд подошел сзади, протянул ей билет и чмокнул в макушку. Они вместе двинулись к бару кинотеатра. Все шло своим чередом. Она все так же встречалась с Гувером, ходила с ним на свидания каждые выходные. Бертольд оказался до ужаса последовательным: каждые две недели в месяц — встреча с ней у ближайшего торгового центра, одна неделя — поездка за город на машине, еще одна неделя — отдых, так как он уезжал в свою деревню к матери. Кажется, она серьезно чем-то болела. Впрочем, весь этот месяц он предпочитал проводить дома, и сегодняшний вечер стал единственным за долгое время, когда Берт решил провести его со своей девушкой. И все это время непрошенное «я тебя люблю» висело над ней, словно дамоклов меч. Хитч настаивала на том, чтобы они расстались, но когда поняла, что Энни не собирается этого делать, то они с ней поссорились. Дрейс назвала ее дурой и выпалила: — Если что-то тебя держит, значит, тоже его любишь. Будешь терпеть его до конца времен. С тех пор им так и не удалось поговорить нормально. Хитч постоянно пропадала, а когда, наконец, заявлялась в их комнату, то корчила из себя обиженную. Как будто это ее назвали дурой и поставили ультиматум, чтобы та рассталась со своим парнем. — А Райнер на прошлой неделе страдал на какой-то мелодраме вместе со своей чирлидершей. Рад, что у моей девушки есть вкус. Энни взяла билет и неуверенно улыбнулась. — Наверное. — Наверное — что? — Не думаю, что у меня есть вкус. Гувер недоверчиво посмотрел на нее, будто она сказала, что у нее нет рук и ног. — Это как? Она пожала плечами. — У меня редко спрашивали, что я хочу. Все всегда решалось за меня. Я до сих пор не знаю, что я люблю — какую музыку, какой стиль в одежде, какую еду… И меня до сих пор бесит вопрос: «Куда будешь поступать?». — Ты не знаешь, куда будешь поступать?! Люди в очереди недоуменно повернулись к ним. Бертольд вжал голову в плечи, что было комично, ведь он на голову был выше почти всех, кто стоял в очереди. — Многие не знают. Просто делают вид, будто уже решили. — Наверное. Но в нашем положении странно не продумывать такое. — Как изящно Бертольд зашифровал слово «бедность». — Я точно знаю, что останусь на острове, у меня здесь больше шансов. Пока склоняюсь к местной полицейской академии. — Со стипендией ты можешь рассчитывать на любое место на материке, — уверенно сказала Энни. Гувер улыбнулся так, будто у него внезапно заболели зубы. — Про себя я знаю, что я плохой игрок. Точнее, не плохой, но… Средний. А Райнер — капитан. Лидер. Его возьмут в любой колледж, это точно. Впрочем, я и не претендую. У меня здесь мама, я не смогу ее здесь оставить. Точно. А смогла бы она оставить отца на Парадизе, будь он болен? Он всегда казался таким здоровым, опытным, таким… понимающим, что есть этот жестокий мир и как в нем следует жить. Каждый сам за себя. Даже если бы он был болен, он бы не позволил бы ей остаться с ним. Уж слишком многое он оторвал от себя и отдал ей, чтобы она просрала бы свою жизнь здесь, на острове. Но, признаться, она совершенно не знала, чем могла бы занять себя в этом мире — абсолютно все было ей равнодушно. Отец научил ее быть сильной, научил защищаться от этого жестокого мира, но так и не показал, зачем ей в нем жить. Неудобную паузу вовремя заполнила противная кассирша с ленивым глазом. — Н-ну? — сказала она вместо приветствия. — Какой попкорн ты хочешь? — неожиданно, наклонившись, спросил ее Бертольд. — Сладкий. Самый сладкий. — Она улыбнулась против воли. — Нам два самых сладких попкорна что у вас есть, — торжественно объявил Гувер и положил на витрину деньги. Кассирша закатила свой единственный глаз и поплелась выполнять заказ. Зашли в зал, когда уже был выключен свет. Бертольд всегда брал билеты на самый последний ряд — уже выученный урок, иначе можно было весь сеанс слушать приглушенный мат и что «длинный весь экран заслоняет». Фильм начался с того, что в Землю врезался метеорит, вокруг которого сразу же столпилось куча ученых разных мастей, чиновников, полиции. И, разумеется, какой-то тупица решил потрогать его голыми руками, и таким образом он заразился неким инопланетным вирусом. Энни вздрогнула, когда ее руку накрыла длинная ладонь Гувера. Девушка повернула голову и поняла, что он смотрит на нее. — Ты ведь знаешь, что ты жесть какая красивая? Не сейчас, а вообще. — Спасибо, ты тоже, — смущенно ответила она, не зная, как реагировать. — Я просто… рад, что мы вместе. И я подумал, раз ты не знаешь, куда хочешь поступать, то, может, мы сможем остаться вместе? Поступить в полицейскую академию? «Блядь», — это была первая мысль. А вторая: «А что, собственно, ты теряешь, милочка?». Отношения с милым, симпатичным парнем, который ее стопроцентно любит. Привычная, уже понятная жизнь на острове. Под боком отец, за которым через лет двадцать придется ухаживать в старости. «Дети. Бертольд обязательно захочет детей», — подумала Энни, и ее живот скрутило от страха. — Послушай, я… Это очень мило, но ты дашь мне время подумать? — Да, конечно. Это сложный вопрос. — Он чмокнул ее в щеку. — Конечно. Она уставилась в экран, стараясь сосредоточиться на фильме и не смотреть вбок, на Гувера, но получалось так себе. Она любит его? Или же… Но он такой приятный, умный, заботливый, с ним всегда есть о чем поболтать. Чего ей еще, собственно, нужно? От мыслей ее отвлекла парочка, которая несколько шумно заявилась в зал чуть ли не на середине фильма. Девчонка неловко посмеивалась и постоянно поправляла свои пушистые волосы, а парень был стоически молчалив и тянул ее за руку к их местам. Энни резко подалась вперед, оглушенная догадкой. Хитч Дрейс и Марло Фройденберг. Вот уж парочка, которой не могло было бы состояться ни по каким прогнозам. Тусовщица с неоднозначной репутацией и занудный отличник, педантично участвовавший во всех школьных мероприятиях. Прямо сейчас они мило переговариваются о фильме, Хитч смущается… Хитч смущается?! Леонхарт с неожиданным интересом сверлила взглядом затылок Дрейс. Та казалась несколько зажатой, менее экспрессивной, чем обычно, но была до приторности милой, женственной, мягкой. Не развязной, не хохочущей, не громкой, не смелой, не перетягивающей все внимание в комнате на себя. Так вот какая она с человеком, который ей по-настоящему нравится. И она не поделилась. Не сочла нужным даже намекнуть, что встречается с кем-то. Хотя сама лезла с ультиматумами в их с Бертольдом отношения. Энни почувствовала жар от внезапно накатившей на нее волны раздражения, гнева и грусти. Вот оно как. Видимо, теперь они больше не друзья с Хитч. Впрочем, она знала, что когда-нибудь это произойдет — рано или поздно. Уж слишком разными, похоже, они оказались. Внезапно Бертольд торопливо поднялся с места, быстрыми шагами спустился с лестницы и вышел из зала. Леонхарт недоуменно посмотрела ему вслед, но не решилась выйти за ним. Прошло около двадцати минут. Мать, всю картину отчаянно спасавшая своего сына от зомби, зараженных инопланетным вирусом, нашла временное убежище в заброшенном супермаркете. Не выдержав, Энни схватила бомбер Гувера и вышла из зала. Она нерешительно зашла в пустой мужской туалет, ведомая интуицией. — Берт, ты тут? Что-то случилось? Послышалась возня, шуршание и едва слышные всхлипывания. Леонхарт постучалась в единственную закрытую кабинку. — Откроешь? Щелкнул замок. Бертольд сидел на закрытом унитазе, его лицо было красным, а сам он едва сдерживал прерывистые вздохи. — Извини, извини… Не знаю, что на меня накатило. Я сейчас. Оглянувшись, Энни зашла в кабинку и обняла Гувера, прижав его лицо к своему животу, и успокаивающе погладила его по голове. Он разрыдался и отчаянно, крепко, притиснул Леонхарт к себе. — Я просто… просто увидел в фильме, как мама защищает своего сына, и меня накрыло. Я понял, что не смогу жить в этом мире нее. Без мамы, понимаешь? — несвязно пробормотал парень прямо ей в живот. — Понимаю, — сказала девушка, ни разу в жизни не видевшая свою мать. — Тш-ш-ш… Все образуется. Твоя мама поправится. — А если нет? — Ты обязан верить в лучшее, иначе зачем все это, верно? Он кивнул, успокаиваясь, и еще сильнее прижимая ее к себе. Энни наклонилась и поцеловала его в макушку. — Может, пойдем, и ты… — начала она и почувствовала, как его руки пролезли под ее футболку. Одной рукой ему удалось закрыть дверь кабинки на замок. Бертольд придвинул ее к себе, вынуждая сесть к нему на колени. Она возмущенно оттолкнула его. — Я не хочу. Не надо… Он снова настойчиво привлек ее к себе за бедра и, привстав, подхватил ее на руки и прижал к стене. Начал торопливо целовать в шею. Энни почувствовала, что у него было все еще горячее, мокрое от слез лицо. — Пожалуйста, — прошептал он ей в волосы. — Пожалуйста. Ладно. Пускай так. Неожиданно для себя она смирилась и расслабилась. Приняв это за согласие, Гувер отпустил ее, отодвинулся. Сделав глубокий вдох, как перед нырком, она медленно сняла с себя футболку.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!