Глава 5: Ещё дышит

      Элли тяжело вздохнула, уставившись на своё отражение в зеркале. Лицо выглядело куда хуже, чем она предполагала. Мокрой тряпкой она попыталась стереть кровь со щеки, но кожа уже начала отекать, болезненно реагируя даже на самые осторожные прикосновения. Разбитая губа ныла, а в правом виске пульсировала нарастающая головная боль, словно кто-то ввинчивал в череп раскалённое сверло.       — Блядь... ау, — Элли резко дёрнула головой, инстинктивно отстраняясь от собственного отражения. Кровь по-прежнему сочилась из глубокой царапины на скуле, упрямо стекая по лицу.       — Чего, туго приходится? — Дина бросила через плечо, и в её голосе сквозила привычная едкая насмешливость.       Она не стояла на месте, нервно прохаживаясь взад-вперёд по комнате. Её взгляд беспокойно метался между Элли в зеркале и дверью, будто ожидая подвоха. Руки были плотно скрещены на груди — пальцы впивались в собственные локти так, что костяшки побелели.       — Нет. Разберусь, — отрезала Элли, резко тряхнув головой. Она сплюнула в раковину кровавую слюну, и от этого движения комната вдруг закачалась перед глазами. Ярко-алая жидкость резко контрастировала с белизной фаянса, оставляя на поверхности зловещие брызги.       Женщина широко раскрыла глаза в ужасе, когда Элли вонзила нож ей в горло. Кровь хлынула из её едва приоткрытого рта, а на лице застыло выражение шока.       Элли резко вздрогнула, возвращаясь в реальность, и сквозь зубы выругалась, заметив кровь на рубашке. Взгляд Дины скользнул по алым пятнам на ткани, после чего она раздражённо закатила глаза.       Шагнув в тесную ванную, Дина почти вырвала тряпку из её рук:       — Ты всё заляпала. Не дёргайся.       Осторожными движениями она принялась обрабатывать рану, слегка надавливая, чтобы остановить кровь. В её глазах читалась абсолютная сосредоточенность — знакомый Элли прищур и чуть приоткрытые губы, которые она слишком хорошо запомнила за время их разлуки.       — Чёрт, ну он и постарался, — пробормотала Дина, разглядывая рассечённую бровь и наливающийся синевой глаз.       — Выглядит хуже, чем есть, — ответила Элли.       Дина фыркнула без тени веселья:       — Да уж... Не представляю, как такое вообще возможно.       Элли тысячу раз прокручивала в голове их встречу. В её воображении Дина кричала, оскорбляла её, даже била. Или, что хуже всего, вообще не замечала, будто перед ней пустое место — призрак неудобного прошлого. Это был её главный кошмар. Закономерный, но оттого не менее страшный.       Но она никак не ожидала, что окажется с ней в этой душной ванной старой квартиры, болезненно осознавая каждое движение. Близость Дины сковывала: тёплое дыхание на щеке, пальцы, вытирающие кровь... Элли отводила взгляд, не в силах справиться с неловкостью.       Она не понимала. Дина ушла. Поклялась, что не вернётся. Элли готовилась к ненависти, ярости — но не к этой... заботе.       — Ты чего это? — прошептала Элли, морщась от недоумения.       — Ой, да ладно, — язвительно фыркнула Дина. — Убираю последствия твоего бардака. Или тот удар добавил тебе ещё и сотрясения?       Элли вздохнула. Классическая Дина — сарказм, колкости и лезвия слов, которые ранили куда сильнее кулаков. Возможно, именно этого она боялась больше всего:       — Ты поняла, о чём я.       На мгновение воцарилась тишина. Дина нахмурилась, будто подбирала слова. Элли изо всех сил старалась не поддаться давлению вины — она уже чувствовала, как та сжимает её грудь, перехватывает дыхание и заставляет руки дрожать.       — Я видела тебя сегодня. У конюшен, — Дина откинула прядь волос, мешавшую ей, и нежно завела её за ухо Элли. — Сначала подумала, что мне показалось. Пришлось идти к Марии.       Сердце Элли ёкнуло:       — И... что она сказала?       — Что ты приползла обратно в Джексон, пока меня не было, — голос Дины стал жёстче, и она сильнее надавила на рану, заставив Элли поморщиться. — Мы как раз шли сюда, когда Томми устроил этот цирк. — Отложив тряпку, она оценила свою работу и саркастично щёлкнула языком: — Неплохой хук, кстати. Беру на заметку.       — Я думала, ты сама ударишь меня, — слова вырвались у Элли сами собой, а уголки её губ нервно дёрнулись. — Или того хуже.       Дина покачала головой с выражением, которое можно было назвать "злой усмешкой", если такое вообще существует:       — Ох, Элли... Ты даже не представляешь, как мне этого хочется. Но ты и так выглядишь, как дерьмо.       — Но живая, — Элли пожала плечами. — Вроде как.       Эти слова будто подожгли что-то в тёмных глазах Дины. Та самая ярость, которую Элли видела лишь раз — месяцы назад, когда та стояла перед Томми с картой и чужим именем на губах.       — Едва, — Дина произнесла с горечью. — Хотя, наверное, после трёх месяцев в уверенности, что ты умерла, даже это уже что-то.       Элли выдохнула, даже не осознавая, что задерживала дыхание. С каждой секундой она чувствовала себя всё более потерянной. Как будто все вокруг знали некий секрет — как говорить, как поступать, — а она вечно оставалась в неведении.       Дина ещё раз протёрла рану и бросила тряпку в раковину. Внезапно она словно осознала, насколько они близки: их тела разделяли считанные миллиметры в этом крошечном помещении.       Резко развернувшись, Дина отошла к двери. Всё тепло между ними испарилось:       — Всё. Следи, чтобы не загноилось. Швы, вроде, не понадобятся.       — Дина... — Элли дёрнулась вперёд, не успев подумать. Что она вообще может сказать?       — Ты сделала это? — Дина обернулась на пороге. — Оно того стоило?       Тянуть было бессмысленно. Элли вышла из ванной и замерла перед ней — дрожащие руки, неуверенная поза... Будто снова пятнадцать, и она снова не знает, как себя вести.       — Нет. Не сделала, — Элли заставила себя встретиться с ней взглядом. И увидела только гнев. — Я... я нашла её. Но отпустила.       Дина явно не ожидала такого. Она развернулась, глаза расширились от непонимания:       — Что?       Вода стала красной — смесью крови, пота и слёз. Элли давила всё сильнее, а каждая слабая попытка женщины остановить её лишь подпитывала странное, незнакомое чувство, захлёстывающее её.       И вдруг — тихие аккорды гитары, громко прозвучавшие в её ушах, словно удар. Ненависть мгновенно сменилась шоком, будто пламя свечи, резко задуло ветром.       — Я нашла её в Санта-Барбаре… — Элли потерла ладони, тщетно пытаясь остановить дрожь. — Она была в плену у отряда на побережье. Я освободила её. И заставила драться со мной.       — Так ты… — Дина взглянула на её руки, и в её глазах мелькнула живая боль. — Вот как…       — Да… — Элли отвела взгляд, пытаясь собраться. Сдавленность в груди и это противное покалывание кожи не проходили. Поэтому она заставила себя продолжать. Может, так Дина не уйдёт. Может… — Ещё одна потеря. Я не смогла… — Она фыркнула от досады, ненавидя свои жалкие попытки облечь мысли в слова. — Чёрт. Я не могла просто взять и отпустить всё это после всего, что было. А когда она оказалась в моих руках… Я уже почти убила её. Но не смогла.       — Почему?       Это был, пожалуй, самый трудный вопрос. Она знала, почему не убила Эбби, но как объяснить это словами? То, что она пережила в тот момент, было невыразимо — и уж точно непонятно для Дины. Эти воспоминания казались теперь такими чужими здесь, в уютной маленькой квартирке, в безопасности Джексона.       — Потому что… ты была права, — Элли сдалась, не в силах подобрать нужные слова. — Это ничего бы не исправило.       Дина скрестила руки и сверкнула глазами:       — Немного запоздалое озарение, если честно.       — Знаю, — Элли вздохнула. Она так устала от одних и тех же проблем. От этой вечной неспособности отпустить, от навязчивых воспоминаний, от одержимости. От того, как её сознание то и дело выкапывало всю ту боль, которую она с таким трудом пыталась похоронить. Недостаточно глубоко. Побеждённые нотки в её голосе слегка смягчили Дину. Она сделала шаг вперёд, не зная, что ответить. Может, ждала извинений. Или чего-то ещё. Но только не этой тихой покорности и усталости...       — Зачем ты здесь, Элли?       Она потеряла всякое ощущение реальности в тот миг, когда открыла дверь дома — своего дома — и увидела лишь пыль да пустоту. Тишина. Не та уютная тишина, к которой она привыкла, а что-то чужеродное, давящее. Воздух стоял неподвижный, словно и он застыл в недоумении. Исчезли вещи. Исчезли запахи — больше не пахло жареным луком и корицей, не слышалось смешанного с детским лепетом звона посуды. Исчезли они. И от этого осознания её ноги вдруг подкосились, будто кто-то выбил опору из-под неё одним точным ударом.       — Когда я вернулась на ферму… я просто… не знаю.       В миллионный раз она задалась вопросом: что, чёрт возьми, вообще делает?       — Я же сказала тебе перед уходом. Я не собираюсь проходить через это снова.       Голос Дины звучал твёрдо, но в нём явно проскальзывала боль.       — Я не могла просто… остаться там после того, что ты сделала.       — Я не виню тебя.       Элли покачала головой, с раздражением прекратив тереть ладони. Её собственная пассивность злила её. Она чувствовала себя опустошённой… точь-в-точь как Джоэл каждый раз, когда она отталкивала его.       — Ты поступила правильно.       Снова эта апатия в голосе Элли заставила Дину на мгновение замереть. Невысокая девушка пристально смотрела на неё, слегка нахмурив брови от недоумения, затем с досадой провела рукой по шее.       — Я молилась за тебя, знаешь ли? Каждый чёртов день.       Дина отвела взгляд, и в её движениях внезапно появилось раздражение.       — Больше недели я надеялась, что ты вернёшься. После всего, через что мы прошли… Как ты могла так поступить с нами?       У Элли не было ответа. Она позволила ненависти и одержимости затмить всё остальное. Возможно, этот побег, погоня за Эбби до самого побережья были для неё единственным способом обрести хоть какое-то подобие покоя. Может, ей нужно было оказаться лицом к лицу с ней, чтобы наконец понять — пора отпустить.       Но как это объяснить?       В конце концов, ни один её выбор не был оправдан.       — Пойдём в постель. Обсудим всё утром, — голос Дины звучал ровно, но в её тёмных глазах явно читался страх.       — Я должна это закончить, — ответила Элли ледяным, пустым тоном.       Её лицо исказила гримаса ненависти — сведённые брови, оскал, — но в этом не было настоящей злости. Только отчаянная, измученная решимость.       С раздражением Элли вытерла лицо, пытаясь остановить слезы, которые упрямо катились по щекам. Но они не прекращались — тихие, прозрачные капли, одна за другой, дрожащие губы и внезапно сжавшееся горло.       — Я была такой дурой, Дина.       — Ты и есть. Чёрт возьми, Элли! — Дина закрыла лицо руками, сжала его, а затем открыла вновь, бросив на Элли такой убийственный взгляд, какого та еще не видела. Она заслужила это. Если бы Дина закричала, это хотя бы имело бы смысл в ее голове. — Я умоляла тебя остаться. Я так старалась, так долго… Мне пришлось смириться с тем, что тебя больше нет! А теперь… ты вернулась. И что мне с этим делать?       — Это решать тебе.       Элли даже не стала вытирать слезы. Она уже говорила эти слова раньше — и ненавидела себя за них. Но это была правда. А следующая фраза грозила раздавить ее сердце с такой силой, что, казалось, могла убить на месте.       — Я могу исчезнуть, если ты этого хочешь.       — О, так теперь тебе не плевать, чего я хочу? — резко бросила Дина.       — Мне просто нужно было знать… что с тобой и Джей-Джеем все в порядке.       Она скучала по ним каждой клеткой своего тела, хотя и понимала, что не имеет права, не заслуживает ничего после своего выбора. Но незнание — живы ли они, даже где-то далеко, — сводило ее с ума. Если Дина хочет, чтобы она ушла, то хотя бы теперь она знала: они в безопасности.       Дина зашагала по комнате, учащенно дыша через стиснутые зубы.       — Слишком поздно для этого. Та стерва была для тебя важнее нас. Важнее нашей семьи. Ты сделала свой выбор, и я сделала свой.       — Да. Мне… нечем это оправдать.       Голос Элли звучал едва слышно, прерывисто и хрипло. Она не понимала, как до сих пор дышит.       — Ты имеешь право ненавидеть меня за это. Я ненавижу себя каждый день.       Её слова выбили гнев из Дины, вновь оставив в растерянности. Каждый раз, когда Элли реагировала не так, как она ожидала, Дина чувствовала себя так, будто идет по тонкому, хрупкому льду. Так было и до Сиэтла — всегда отрицание, всегда неожиданный ответ.       — Хотела бы я, чтобы все было так просто, Эл.       Дина нахмурилась, и грусть в ее голосе ранила Элли, как нож в сердце.       — Но я… рада, что ты не мертва.       Прежде чем Элли успела что-то ответить, Дина смахнула слезы и быстро вышла из дома — не побежала, но почти. Элли вышла следом и смотрела, как та растворяется в темноте, пока ближайший забор не скрыл ее из виду.       Несмотря на мрак, Элли разглядела свой дневник, все еще лежащий на земле, с яркими пятнами крови на обложке. Она подняла его, отряхнула пыль, раздраженно глядя на алые капли.       Холодное, тёмное море обнимает меня,       Тянет в бездну — и все взгляды прикованы ко мне.       Я оттолкнула тебя, хотя так хотела, чтоб ты остался...       Столько слов не сказано, но мне больше нечем дышать.       Элли резко захлопнула дневник и зашла внутрь, внезапно ощутив тяжесть браслета хамсы на запястье. Она вдавила его в кожу до боли и, тяжело вздохнув, щёлкнула выключателем.       Тьма.       Она была готова встретить кошмары, которые уже поджидали её за закрытыми веками.