Глава 6: Мозоли

      Прошла неделя, и погода становилась всё холоднее. После того как Дина ушла из её дома, жизнь Элли вошла в однообразное русло. Она просыпалась, работала в конюшне и выполняла поручения Марии почти весь день. Это её бесило, но выходить за стены ей всё ещё запрещалось. Мария, казалось, поставила себе цель лично следить, чтобы Элли была занята и сыта — под её строгим надзором.       Даже ночью, после долгого дня, Элли не раз находила у двери контейнеры с едой. Она собиралась спросить, почему та даже не стучит, но не стала. Просто молча принимала их и старалась не оставлять ничего на тарелке. Остатки обычно летели в ведро у кровати, когда особенно жуткий кошмар заставлял её просыпаться в поту, с дрожащими руками и пустым, вывернутым наизнанку желудком.       Элли чувствовала, что просто существует — и в каком-то смысле это было лучше, чем валяться без дела, уставившись в потолок. Или снова наступать на те же грабли. Но после того разговора с Диной… она не могла перестать корить себя каждый раз, когда оставалась наедине с мыслями. Кошмары напоминали, как она разрушила всё, и теперь вся её злость и ненависть обратились против неё самой. Но она знала: нельзя вечно оплакивать прошлое. Она обещала себе двигаться вперёд. Даже если сейчас «двигаться вперёд» значило бродить по городу как призрак, выполнять бессмысленные поручения и возвращаться домой — потерянной и пустой.       Одним днём Элли опустилась на землю, скрипя зубами от боли в спине и боку. Эта неделя выдалась адской — почти без сна, с дикими мыслями, разрывающими сознание.       Она никогда не была из тех, кто разговаривает с мёртвыми. У неё не было могилы, чтобы навестить мать. Она не знала, кем был её отец. От Райли остался лишь жетон «Цикад» в её рюкзаке. Но после Джоэла… что-то изменилось. Теперь она находила утешение в этих посещениях, хотя раньше это казалось ей чужим. Возможно, потому, что в Санта-Барбаре она наконец разобралась с Эбби. После Сиэтла она даже думать не могла о том, чтобы прийти к его могиле, но теперь… всё менялось.       Менялась она.       За пределами Джексона мир казался совсем другим, и Элли не могла не признать — ей это нравилось. Дом был домом, но эти небольшие вылазки, на которые Джоэл её брал, помогали ей почувствовать себя менее запертой после долгих месяцев за стенами. Особенно она ждала уроков игры на гитаре. Каждый раз, когда Джоэл предлагал отправиться вдвоём куда-нибудь подальше от города, она знала — будет музыка. Это напоминало ей их путешествие больше года назад. Она старалась не думать о том, чем оно закончилось, или о других тяжёлых воспоминаниях. Было трудно, но она прилагала усилия. А ещё Джоэл явно наслаждался этими поездками, и его энтузиазм заражал.       — Так… первый палец на третьей струне… Вот так, — Джоэл говорил тихо, указывая на гриф. Губы его были плотно сжаты — будто он изо всех сил сдерживал улыбку. Элли хмурилась, следуя его указаниям. — Второй палец сюда… Чуть выше… Вот. Ближе к ладу, чтобы звучало чисто.       — Ладно… — пробормотала она, неуверенно разглядывая свои пальцы.       — Давай, попробуй, — в его взгляде мелькнула улыбка, которую он так и не выпустил наружу.       Элли вздохнула и неуклюже провела по струнам. Гитара издала дребезжащий, фальшивый звук, эхом разнёсшийся вокруг. Она сморщила нос.       — Фу…       — Ты недостаточно сильно прижимаешь. — Джоэл на секунду заколебался, затем накрыл её руку своей, слегка сжал. — Вот так… Попробуй теперь.       На этот раз гитара ответила мелодичным аккордом. Элли не смогла сдержать краткой удивлённой улыбки, прежде чем отпустила гриф и потерла подушечки пальцев.       — Звучало лучше. Но больно.       — Ага. Будет больно, пока не нарастут мозоли, — в глазах Джоэла светилась спокойная уверенность человека, знающего цену терпению. — Это требует времени.       Память рассыпалась, оставив в груди Элли тёплое чувство, которое тут же сменилось привычным уколом вины. Если бы у них было больше времени...       Шаркающие шаги прервали её мысли. Элли обернулась, и живот сжался при виде Томми, медленно приближающегося к ней. Неуверенно поднявшись, она смотрела на него, пытаясь распутать клубок противоречивых эмоций.       — Привет, малышка, — Томми прочистил горло, звук вышел неестественным.       — Томми, — осторожно кивнула Элли, отряхивая руки. Взгляд её на секунду скользнул по надгробию. — Я… как раз уходила.       — Не надо. Я тебя искал, — он потупил взгляд. — Хотел… извиниться.       Элли замерла, невольно потирая шею. Эти душевные разговоры давались ей тяжело. Мария как-то сказала — ни Джоэл, ни Томми не умели справляться с чувствами. Увы, она унаследовала эту черту.       — Э… ладно, — пробормотала она, поджимая губы.       Томми, будто торопясь заполнить тишину, сделал шаг вперёд. Его зрячий глаз блестел от вины и боли.       — В ту ночь я перешёл все границы. То, что я сделал… непростительно.       — Может, тебе стоит держаться подальше от "Пьяного бизона"? — сорвалось у Элли. Она поморщилась — черт, зачем так резко?       Томми лишь фыркнул.       — Уже держусь. И… ты была права.       — Да ну? — нахмурилась Элли.       — После Джоэла… Сиэтл свёл меня с ума от ярости, — Томми махнул тростью в сторону могилы. — Я уже не для него это делал. Только из-за того, что со мной случилось.       Элли глубоко вдохнула и двинулась к выходу.       — Томми, слушай…       — Пожалуйста, — он мягко схватил её за руку. Не агрессивно, но Элли едва не дёрнулась. Удержало лишь горе в его глазах.       — Я знаю, словами не исправить. Я давил на тебя, говорил ужасные вещи… Ну, ты знаешь, чем кончилось.       Он цокнул языком, раздражённый собой.       — Бросил пить той же ночью. Тяжело, но… Мария помогает. Прости, малышка. Я бы никогда…       — Всё нормально, — тихо сказала Элли.       — Не думаю, что это "нормально", Элли…       — То есть не нормально. Это был полный пиздец, — она усмехнулась без радости.       Синяки уже сошли, но шрам на щеке останется — ещё один на изувеченном теле.       — Но я понимаю. Мы все… накосячили. Мне тоже понадобилось слишком много времени, чтобы понять это. И другие пострадали.       Томми зажмурился, кивая. Боль исказила его лицо. Элли понимала это куда глубже, чем могла выразить. Она не имела права осуждать его — сама совершила то же. Разрушила идеальную жизнь, отношения, семью — в погоне за местью. И потеряла всё, чтобы теперь жить в своих кошмарах. Она изо всех сил пыталась стать лучше. Принять то, что поняла слишком дорогой ценой.       И Томми должен был пройти через то же. Месть принесла им только новую боль.       — Мы сами себе выстрелили в ногу, да? — хрипло усмехнулся Томми.       Улыбка его была самой печальной, что Элли видела.       На мгновение — несмотря на шрамы — он стал так похож на Джоэла, что ей пришлось отвести взгляд.       — Можно сказать. Дважды.       — Он… не хотел бы, чтобы мы были такими. Мы семья, — Томми отпустил её руку, глядя на имя брата в камне.       Они молча смотрели на могилу, слушая тишину кладбища. Не то чтобы это приносило утешение… но точно было лучше, чем кошмары в её памяти.       — Я до сих пор вижу, как он смотрит на меня, будто я идиот, — прошептал Томми.       — Верю, — Элли резко вытерла слёзы, выступившие вопреки ей. — Чёрт… Легче не станет, да?       — Не знаю, малышка, — Томми колебался, затем положил руку ей на плечо. Элли дёрнулась, но… не отстранилась. Тепло его ладони на миг успокоило её израненное сердце.       — Но мне хочется верить, что он хотел бы, чтобы мы хотя бы попытались.       — Я не буду смеяться, — тихо сказала Элли. — Обещаю.       Джоэл неловко устроился на журнальном столике, устроив гитару на коленях. Его глаза внимательно изучали Элли, а в уголках губ бродила смущённая улыбка.       — Ну, я тебе верю…       Его опытные пальцы мягко провели по струнам, и тут же воздух наполнился низким, хрипловатым голосом, таким знакомым, что у Элли перехватило дыхание.

If I ever were to lose you

I'd surely lose myself

Everything I have found here

I've not found by myself

Try and sometimes you'll succeed

To make this man of me

All of my stolen missing parts

I've no need for anyone

I believe

And I believe 'cause I can see

Our future days

Days of you and me

      — Ага…       Элли снова вытерла слёзы, даже не пытаясь их скрыть. Когда-нибудь эти воспоминания будут приносить больше светлой грусти, чем боли и вины. Когда-нибудь на сердце образуются те же мозоли, что и на пальцах, и она снова услышит музыку в этом мире.       По крайней мере, она на это надеялась.       — Мы обязаны попытаться…