2. Вина

31 мая 2025 Антон по праву считал себя пунктуальным человеком. А вот ждать никогда не любил. Тем не менее, ждать Матвея ему пришлось довольно долго. Он даже подумал, что тот специально медлил, дожидаясь пока ему самому всё это надоест. — Скажи спасибо Ане, что я вообще на всё это согласился. — Я её обязательно поблагодарю. С ней всё равно связаться куда проще, чем с тобой. — Ну, рассказывай, зачем я тебе вдруг понадобился. — Попросить прощения за своё малодушие. Лучше поздно, чем никогда, не находишь? — Хочешь, чтобы я поработал твоей совестью? — Матвей усмехнулся. — Иногда лучше оставить прошлое в прошлом. Могу поклясться, что Эд тебе так и сказал. Антон прищурился. Ему показалось, что он видит глубокую трещину, навсегда расколовшую Матвея изнутри и наверняка не дающую ему ни о чём забыть. Возможно, она уже не зарастёт, но её края едва ли будут расходиться сильнее. Матвей почти совсем не изменился, разве что уже намечавшиеся морщины стали глубже и резче. Даже если он был сломленным и разбитым в те дни, когда о нём все забыли, сейчас об этом почти ничего не напоминало. И Антон был очень этому рад. — Ну, допустим. Но разве ты не хотел, чтобы всё сложилось по-другому, чтобы все узнали, что тогда случилось на самом деле? — А зачем? Всё, поезд ушёл. У нас ведь, как в детском садике — кто первый сказал, тот и прав. А тягаться с Губерниевым в хайпе… — Матвей сделал многозначительную паузу. — Ну, «Голос биатлона» всегда был к тебе неравнодушен, — хмыкнул Антон. — Может быть, на этот раз он встанет на твою сторону? — Здоровье и карьеру мне это не вернёт. — Зато это спасёт кого-то другого, — почти воскликнул Антон, но Матвей посмотрел так убийственно, что порыв как-то сам собой сник. Было неприятно осознавать, что он как будто разучился разговаривать с когда-то лучшим другом. Прямолинейный, своенравный и независимый, Матвей, тем не менее, всегда был готов подставить плечо, когда хотелось упасть. А они его бросили. Вина, которая словно гидра, продолжала жить и расти глубоко внутри, как он её не давил, подняла очередную голову. — Мне пришлось смириться с тем, что двадцать лет жизни я потратил впустую. Я больше не хочу вспоминать ни о секунде этого времени. — Но что-то же тебя заставило выбрать тренера, которого ты терпеть не мог. И если бы ты внятно объяснил причины, у нас бы произошли большие изменения. — По-моему, ты окончательно запутался, мой друг, — Матвей впервые за их нелёгкий диалог искренне улыбнулся. — А всё-таки в чём причина? Мне знаешь ли, тоже интересно, — и здесь Антон не лукавил, сам часто хотел понять, отчего же всё так повернулось. — Эд попросил меня наладить контакт с Каминским после всех наших конфликтов, а я как влю… как идиот, в общем, решил попробовать. То, что он пытался скрыть, уже вряд ли тянуло на тайну, да и Антон всегда о чём-то догадывался. Однако если Матвей считал, что не нужно об этом распространяться, то и он не будет. — Теперь мне многое стало понятнее. — Значит, тебе станет понятно и то, что не все поступки можно простить. — Матвей уставился на него прямым, немигающим взглядом. Пожалуй, едва ли не впервые в жизни обычно не лезущему за словом в карман Антону было действительно нечего сказать.