Вернутся к фанфику
Часть 8. ДР и технорейв [73-84]
20 июля 2025, 19:36 Боря бы от души забашлял кому там надо, чтоб вот так просыпаться каждый раз: без будильника, в кайфовой уютной коечке и с чувством теплой колиной тушки тут же рядом. Сколько было времени — вообще-то по боку, но солнце просвечивало сквозь занавески, значит уже давно был день. Внизу кто-то тихо шушукался, и Бодрому показалось, что там есть и тёлочьи голоса, хотя вроде вчера Назар говорил, что тут только они и Ян. Коленька спал рядом и был ну чисто ангел — белое расслабленное лицо, светлые брови вразлет, немножко дрожащие реснички как у девчонок бывают. С особенным удовольствием Боря перевел взгляд на губы, похожие на лук, из которого стреляют сказочные принцы по лягушкам. Из такого лука его собственный принц вроде как его и порешил, ну, прямо в самое сердце мочканул. Но Боря пока совсем не собирался в ящик ложиться. Прямо вот щас он бы намечтал им с Колей целую жизнь вперед, и чтобы не разлучаться. Может даже уже не в Магадане, хотя…
Он протянул свои пальцы — на его взгляд корявые и грязные для такого дела, но уж очень хотелось — и Колю погладил по волосам. От мягкости завитков хотелось подвывать. Собственные губёхи стало покалывать от воспоминаний о ночном поцелуе. Хотелось бы еще, но он ночью и так обнаглел похуже Рыжика у Антонины, да и точно не с нечищенными зубами к Коленьке лезть.
«Привет.» — сонно пробормотал Коля.
«Бля, разбудил.»
«Нет-нет. М-м. Как тут спится хорошо, тихо так и кровать удобная.»
«Ага. Но проваляться весь день нельзя будет, наверное.»
«Это ты правильно думаешь.» — Коля сел в постели и потянулся, из-за этого его и так короткая футболка задралась, а там опять эти маленькие ямочки внизу спины… Бодрый по-бырому заныкал глаза.
«О, уже девчонки приехали, я слышу.»
«Какие девчонки?»
Коля поднялся и рассмеялся.
«Много у тебя в жизни девчонок, которые о тебе заботятся?»
Они прошлепали вниз по лестнице и Боря чуть не свалился на булки: в большой комнате, которую в потёмках он не рассмотрел, был накрыт шикардосный стол и стоял такой одуряющий запах домашней праздничной хавки, что желудок аж чуть сам не вылез посмотреть че там вкусного дают. Кажется он сглотнул слишком громко, что Коля его приобнял за плечи и чмокнул в щеку.
«Голодный мой буренок.»
«О, пацаны проснулись, Тань, Нара!» — Ян облизнул палец и позвал их, схватив зачем-то гитару. У Бори ухнуло в пятки сердце. Таня тут? И Наргиз? Приехали в такую даль ради него? Бля… Из арки в кухню выплыла сестра с охуительным двухэтажным тортом их которого торчали две свечки в форме цифр «1» и «8», а с двух сторон от нее топали Назар и Наргиз с охапкой шариков и прям под яновы аккорды пели не очень ему известные слова, которые он прекрасно знал че значат:
«Туган көнең белән, Туган көнең белән, Туган көнең белән, Боря, Туган көнең белән!»
Вся эта процессия застала его прям на лестнице, и если б колины теплые ладошки не лежали у него на плечах, он бы навертное позорно сел на ступеньку и распустил нюни до самого пола.
«С днем рождения, братик.» — Таня улыбалась счастливой улыбкой.
«Загадывай желание и дуй. Назар хотел 18 штук купить, но я сократила до двух, а то ты, кабанчик еще не осилишь… Короче, чтобы наверняка сбылось.» — Наргиз теперь казалась самой родной, а вовсе не цыганкой и не противной кошкой.
«Я вас… Я это… потом вас всех обниму!» — пригрозил Боря под общий смех, и голос падлюка дрожал как былинка на ветру. Он задул свечки с дурацким желанием, чтобы такой момент повторился в его жизни хоть бы еще один раз. А потом торт исчез и какое-то бесконечное количество рук зажали его в круг тесных объятий.
***
Бодрый сделал несколько шагов к накрытом столу, все еще офигевая от всего происходящего. «Ты просил колбаски» — сказал Коля с улыбкой, — «Но мы решили немного превзойти твои ожидания.» Стол ломился от всяких вкуснях. Колбасы одной было видов шесть, а еще салаты и жареная курица, и даже дохуя соблазнительные мажористые бутрики с икрой. Боря никогда не был на хавку привередливым, его Таня даже хвалила, что ему что не приготовишь, не откажется. И тут он че-то потерялся. Назар приобнял его за плечо. «Чего такой взгляд, будто на вокзале заплутал, а, сугышчы? Садись давай, пока куры не склевали.» «Куры?» «Это За́ря шутит дедовскими анекдотами» — покачал головой Ян, подставляя на стол еще чашку. «Гости за столом едят. Хозяин спрашивает: Курицу нести? — Ну неси. Хозяин принес курицу и она все со стола склевала.» — процитировал Назар. Боря прыснул. «Боря, ты машину водишь?» — спросил Назар, когда очередь дошла до горячего, а Боря уже плохо соображал от сытости. «А?» «Ему же только 18 исполнилось.» — Таня улыбнулась, умиляясь сытой неповоротливости брата. — «Права же с 18 можно получить?» «А-а, шайтан.» «А что?» «Мы сейчас до торта еще досидим и поедем. Хотел тебе бросить тачку, чтоб не возвращаться. Но раз не водишь. Придется завтра еще за вами смотаться» «Ты бы мне доверил свою тачку?» — Боря выпрямился. «А что? Ты ж механик. Сам убьешь, сам и починишь. Но без прав не дам водить.» «Я понял.» Самому быть за баранкой — про это даже просто мечтать было сладко. В бориной голове нарисовалась картинка, как он мчит на своей красавице по колымской трассе, и деревья мимо только пролетают. И рядом, на пассажирской сидухе, конечно, Коленька. А Боря так по-хозяйски ему пакишку на коленку… «Борь?» Он очнулся. Коля смотрел так, будто не в первый уже раз его звал. Его глаза хихикали. «А?» «Кататься пойдем? Назар говорит, тут линолеум есть старый.» «Если горка есть, конечно пойдем.» На прощание каждый Бодрого обнял еще раз. Наргиз хитро подмигнула ему и в объятии застегнула на шее золотую цепку. «Потеряешь — ухо откушу, кабанчик.» Они с Колей помахали вслед двум уезжающим тачкам. А потом рядом переглянулись. «Бежим кататься?» «Ага.»***
Всю ночь Боре снился ветер в лицо, хотя ехал он за рулем собственной машины. Продрал он зенки в теплых колиных руках с приятной ломотой в теле: вчера они укатались до поросячего визга, набарахтались в пушистом снегу и даже пробовали построить снежную бабу, только снег никак не лепился. В доме они прямо со стола натаскали в рот холодной еды, закинули все скатертью, и усталые завалились спать. Уже сонному Коленьке Боря по секрету нашептал про машину, и он улыбнулся: «Всё у нас будет, Буренок.» А потом у них был еще целый день вдвоем, когда можно было гулять, отдыхать и смотреть кино. Боря до отвала наелся колбасы, и лежал пузом кверху, страдая от собственной жадности, Коля осторожно гладил его по круглому животу, заставляя умирать от чувства щемящей, как бы Боря раньше сказал «телячьей нежности». Он тихонько таял от ласкающих рук, хоть и не обнаглел еще настолько, чтобы прям напрашиваться на такие штуки, а уж тем более — на поцелуи. А их теперь хотелось все время, хоть на стенку лезь. «Борь… Там это… Катафалк. Кто-то наверное умер.» — сказал Коля, выглядывая в окошко. Бодрый поднялся и подошел к окошку. Ворота в их двор открылись и заехала газелька с надписью «Ритуальные услуги». «Э, че за дела? У нас никто не умер.» — только успел сказать Боря, как из труповозки вылез Назар и отряхнулся как пес. Он вошел в хату, хмыкнул на прихеревших них с Колей и снял куртку. «Ну чего, Болики, набаловались тут? Дом цел и слава богу.» — «Ээ… Назар, а это че за машина?» «Набаловались, а теперь по гробам?» — неловко пошутил Боря, и голосок его петухнул. «А, это? Да взял рабочую, на волге Ян пока мотается. К тому же, подумал, вдруг вы тут много не съели, все щас запакуем вам домой.» «Ра-бочую? А кем ты…» — проблеял Боря и сам затих. Ответ так-то был в натуре яснее некуда — жмуров он отвозит, может еще и сосновые койки укладывает, и ямы копает. Бодрый понял, что про Назара вообще-то знает хуй да маленько. Мороз по коже. «Ну да, рабочую. Чего, смущает?» «Ты в ритуальном бюро работаешь? Я не знал.» — спросил за него Коля. «У нас частный крематорий и похоронный дом, «Хәтер уты». Все легально» — пояснил он как специально для Бори и еще подмигнул. — «Доходный бизнес. У меня еще в Казани была ритуалка, Чего ты так смотришь, сугышчи?» «Не-не. Я просто… не знал.» «Так ты интересуйся тем, что вокруг, может что еще интересного узнаешь.»***
Назар подвез их к падику Бодрого, и Боря уже всерьез подумал что у них с Колей еще как минимум эта ночь будет, но там где обычно ошиваются местные бабульки, да его старые корешки, дежурила теть Оксана. Неподалеку стояла тачка дядь Миши. Коля заерзал на сиденье. «Чего это они? Ты же говорил, отпросился?» «Я и отпросился. Не знаю, Борь.» «Проблемы? Поговорить?» — обернулся к ним Назар, пока еще они не вышли, а в катафалке их хорошо скрывала тонировка. «Наверное я сам должен.» — грустно сказал Коля. — «Моя мама… Она не очень одобряет, что я провожу много времени с Борей. Ей почему-то кажется, что это неправильно.» Пу-пу-пу… Коленька раньше про такое молчал. Точнее, после той сцены, что Боря сам закатил, особо не разобравшись, они не обсуждали родню. Ну и, вроде, после общего приличного ужина, ну, после отчетника, Боре стало казаться, что его «одобрили». А видимо, нет. «Потому что он — парень?» — уточнил Назар. Коля тихонько вздохнул. Ясно, бля. И это тоже было проблемой. «Скорее потому что Боря… Ну… Часто дерется… И…» — Коля посмотрел на него, будто бы был виноватым. Че такого, про свои махачи Боря и сам мог получше него рассказать. «И че-то еще?» «Буренок, прости. Мама просто тебя не знает. Она говорит иногда всякое… Что ты агрессивный, что рано или поздно загремишь в тюрьму. Что можешь. накинуться на меня.» «Чего?.. Коль, я не… Я тебя никогда не трону!» «Я знаю, знаю… Но ей почему-то видится все не так. Она ведь и тебя знает, и Таню тоже. Ей еще мама Марка, наверное, в уши дует всякое…» Боря пыхтел. Кулаки сами собой жались, но он знал, что особо тут ниче разрулить ни он, ни даже Назар не сможет. Коля быстро чмокнул его в щеку и вылез из машины. Чтобы Боря не ринулся следом, Назар на него зыркнул в зеркало, мол «сиди». Из окна палил, как мать Коли подскакивает со скамейки, начинает него орать и трясти за плечи. Потом плачет и кидается тискать. Фу. Ну и как они к дядь Мише в машину оба садятся. На трубу пришло от Коли сразу: «Я пока домой. Потом позвоню.» Дергано бросил мобильник в сумку. «Иди домой, поспи.» — кивнул Назар. — «Коля не дурак, сам разберется. А чувства только крепче из-за препятствий.» «Поэт…» — хмыкнул Боря, дал Назару краба и вылез. Домой возвращаться особо не хотелось, но потом вспомнил, что там где-то лежит заныканная розовая футболка, а еще Коленьку теперь можно попросить прислать фотку или написать голосом. Живем, короче. Бодрый улыбнулся сам себе и зашел в падик. То, что в собственном окошке горел свет, не заметил, так что напрягся сначала, когда ключ в замке не повернулся — дверь была закрыта изнутри. Ну, бля, поскребся. Ему открыла Наргиз, в своем репертуаре, с кривой ухмылочкой на лице. «А ты че тут?» «И тебе привет, кабанчик.» «А, да. Привет.» Обниматься с ней всё еще было чем-то диким, но Боря начинал привыкать, что Наргиз своя, так что сам её прижмакнул к себе. «Танюшу собираем. Ты теперь большой совсем, так что никаким органам опеки не будет дела, с родней ты живешь или в гордом одиночестве.» Таня ему конечно сто лет уже как объявила, что свалит, как только ему стукнет 18, но все равно дотумкать что это прям щас происходит было малёха как леща хватануть. Он прошел в комнату Тани, она там сидела на полу, раскладывала вокруг себя вещи. Рядом стоял огромный баул, который сеструха, по всей видимости, собирала с собой. «Ты уезжаешь? Я думал, после Нового года.» «Да, Борь. Немножко грустно, но, я надеюсь, что ты нормально отнесешься.» «Да я нормально. Бля, как-то просто… Че я один тут теперь чалиться буду.» «Ну во-первых Таня не в другой город уезжает, а только ко мне, в соседний район.» — Наргиз гибкой кошкой уселась на диване рядом. — «Но я тебя прошу, кабанчик, не думай к нам мотаться и названивать. Пора быть мужиком.» Он насупился. Сам-то давно себя считал мужиком, и Назар, и Коленька ему это говорили. Чо вот она опять? «Да не буду я…» «А во-вторых» — продолжила Таня, — «Я теперь уверена, что тебя есть на кого оставить. Предложи Коле переехать сюда.» Он покивал, довольный одобрению от сестры, но так-то Колю еще надо было уговорить. «Ну все, не грусти, пожалуйста. Поможешь сумку спустить вниз?» Спустя где-то час Бодрый остался дома один. До поздней ночи тупо сидел на танином диване, че-то пытался себе придумать, как вообще жить, как к Коленьке подкатить с нормальным предложением переехать, особенно учитывая, что, оказывается, он для его мамки — отброс какой-то. И что наверное надо бы ремонт намутить, а то теперь это же его хата, и он тут может че хочешь делать. И кота бы круто взять еще. Коле же нравятся коты? Или собаки больше? Наверное надо теперь нормально учиться готовить. И убираться тоже, носки перестать раскидывать хотя бы. За этими мыслями он пропустил ход часов. Наверное уже было часа два ночи, когда во входную дверь кто-то постучал. Поскребся даже, тихо так, как мышка. Типа как не сильно-то и просился. Бодрый открыл с опаской. На пороге стоял Коля, весь от слёз опухший и красный. На плече у него была скрипка, а в руке — большой такой спортивный сумарь. «Коленька?..» «Ага… Можно?..» «П-проходи, конечно.» Боря сильно тупил, глядя, как он снимает ботинки и куртку. «Тебя батя привез? Так поздно… Я думал, мы завтра…» «Я… кажется, из дома ушел.»***
Каждого четкого пацика жизнь хуекрутит по-своему. Или как там говорится? Бодрый иногда от своей кручины таких беспределов вывозил, что вообще непонятно, как башка еще не отсохла. Но теперь вот Коленька сидел на его кухне, дрожащими руками сжимал кружку с чаем и говорил тихо так, но в груди у Бори все аж корёжило. Тёть Оксана конкретно задурила, то вроде отпустила, всё как на допросе вызнала где он, чё он, с кем. Даже телефон Коле не обрывала, пока они на даче были. А потом чё-то себя видать резко накрутила и все, резьбу сорвало. Коля за всё, че она ему там выдала, явно не договаривал, ну так и понятно, бережет Борю как умеет. «Она считает, что я с тобой зря… Но это ничего, Буренок… Это, помнишь, она и в самом начале также говорила. Мне это все не важно. Веришь?» Боря верил. Зуб бы дал. Да все бы дал, за то, что Коля его выбрал. Даже к бабушке не сбежал, сразу к нему. Он накрыл колину руку на кружке и погладил пальцы. «Ты… живи со мной? Танюха ушла к Наргиз. А твои вон че делают. Останешься?» «Борь, так мне и некуда теперь идти» «Ну… ты хотя бы поэтому должен тут быть» — сказал, а у самого комок в глотке. Вот бы Коля просто с ним хотел, хоть где, главное, чтобы вместе. Но раз так, типа против всех… Ну, пусть. «Я думал все по-другому будет. Я же их люблю, Борь… Я хочу, чтобы они любили меня тоже. Нас с тобой.» «Меня можно чтоб не любили. Тебя главное.» Из глаз Коли опять скатилось по огромной слезе, и Боря не выдержал, сполз на пол и обхватил его коленки. «Коленька… Коль, родной, ты не… Это… Не убивайся так. Все нормально будет.» Почуял как Коля его по голове гладит. Малёха замлел. В груди давить так перестало. «Пошли спать, Борь. Тебе же завтра везде надо.»***
За несколько дней вдвоем вроде обжились совсем, притерлись. Зачетно так в пузе щекотать стало, когда домой с СТОхи возвращался, а там дома Коля уже. Че-нибудь наварит вкусного. Бодрому аж на душе светло. Но только до того, как Коля в руки скрипку брал. И играл че-то такое тоскливое, мутное. Мучился, значит. Хоть и не жаловался особо больше, и не плакал. Но Бодрый-то не дурак. В выходной набрал Максу, обрисовал что брат скучает сильно, попросил Майку привезти к Антонине, ну хоть повидаться. На другой день стрелканулись: Антонина напекла блинов с творогом, Макс пришел с Ниной и Маюшкой, Рыжик тёрся с порога об ноги. Разложились в большой комнате на полу, всем табором играли в настолку. По кайфу вышло. Коля самое главное аж цвет набрал, румяный такой сидел, ладный. Боря знал, что все нормально сделал. Вечером за мелкими приехал дядь Миша. Вот те нате. Боря ждал неловкой паузы от встречи или каких-нибудь словесных тычков, но колин батя просто пожал ему руку и кивнул. «Все нормально у вас? Может надо чего?» «Нормально, живем.» — Боря перевел взгляд на Колю, тот протянул отцу руку и тут же оказался в крепких объятиях. «Пап, а Коля с нами поедет домой?» — это Майка спросила, а Макс потрепал ее по светлым волосам. «Поедет, если захочет. Он у нас теперь совсем взрослый.» «Я не поеду, пап. У нас правда все нормально.» «Как знаешь, сынок. Мама, если что, отошла.» «Ладно.» Домой они с Борей шли тихо, только иногда шоркались куртками и шмыгали носами. «Хочешь вернуться?» «Не знаю. Мне хорошо у тебя.» «У нас.» — поправил Бодрый. Коля улыбнулся. «У нас. Но наверное надо сходить туда, к родителям.» «Сходи.» «Сегодня круто так поиграли. Спасибо, Буренок.» Боря собой тихонько гордился. Раз Коле хорошо, то и ему кайфово.***
«Если все нормально будет, я наверное там останусь. Ну, знаешь, нормально поговорим, и с мелкими побыть.» «Да без вопросов. А я. Можно сгоняю в общагу к Ере?» «Ты у меня отпрашиваешься?» — рассмеялся Коля и застегнул куртку. «Конечно, сходи. Сидишь со мной рядом, друзей даже не видишь.» «Я потом тебя хочу с ними всеми познакомить.» «Ну, я немного познакомился с с твоими, когда готовил твой день рождения. Но не откажусь от общей вечеринки когда-нибудь.» Коля ушел, а Боря еще долго думал, это у него шутки такие или что? Или реально можно позвать гостей, всех перезнакомить, а главное — показать общажным своё сокровище. Или вот это вот лучше не стоит? Все думал про это, пока собирался в общагу. Сто лет не был там, да как-то и не тянуло, с Колей вдвоем было вообще ништяк. Но раз уж так выдалось, собрался. Общага внатуре вся снаружи тряслась. Музло фигачило откуда-то с подвала так, что стекла дрожали. Боря фыркнул. Странно, что еще никто ментов не вызвал, общага-то глухая, типа подозрительно, что они там так расшумелись. Зашел, короче, вахтерша сидит в огроменных наушниках, смотрит какой-то сериал на ноутбуке, а в коридорах пустота. Потопал на звук пришел в подвал. И попал на лютейшую тусу. На вертушках стоял Еря, и рядом с ним — какой-то тощий долговязый чувак в пидорских усиках. На Ере вроде как болталась кожаная юбка, но Боря моргнул, решив, что привиделось. Подвал был целиковой комнатой размером почти со всю общагу, и вся эта площадка была в телах — толстых, тонких, телочьих, пацанских, в шмотках и почти раздетых. Боря затряс башкой в ритм качовому музлу чисто на инстинкте. Перед ним возник Ян с мокрыми патлами и совершенно безумными глазами, сунул в руку 0,5 пиваса. «Здарова, Борь.» «Здарова» — обнялись. — «А че происходит?» «Католический техно-рейв» — рассмеялся Ян. — «Не спрашивай, я хз, че это значит, Еря так сказал. пошли к нам.» Бодрый через весь танцпол пошел за Яном к какой-то городьбе из палетов и тряпок — вроде как мебель. На собственной куртке развалился Назар, рядом так же расслабленно полулежали Юра и этот фотограф, как его там… имя такое… мм… «Уу, сугышчи» — разулыбался Назар и пожал ему руку, а потом по-медвежьи обнял и прихлопнул по спине. Юра сделал то же. «Это Лука, помнишь?» «Ааа, точно, Лука. А вы че… Ну?» «Выходит, что ну» — Юра как-то непонятно поджал плечи и глянул на своего фотографа. Что ж, хоть одной головной болью в Бодрого меньше — за интерес фотографа к Коленьке вроде не надо теперь кипишевать. «Мы с Колей так и не встретились.» — будто прочитал его мысли Лука. — «Может передашь ему? А то я с собой ношу сколько уже.» — и отдал Боре три фотки десять на пятнадцать из-за пазухи. Свет был поганый, но точеный Коленькин профиль Боря разглядел уж ой как. Это были те фотки, что он сделал в ТЦхе. Нельзя было точно сказать, что с Борей случилось, но фотки захотелось сожрать — таким кайфовым был его Коля на них. «Руки у Луки просто золото.» — Ласково сказал Юра. Чтобы с этим согласиться понадобилось полвечера и где-то шесть пиваса.***
«Ты че, реально в юбке. Еря, ты же ебать в юбке!» «Боря, это килт. Нихуя не понимаешь в моде, так и сиди соси своё пиво.» Последнее прозвучало как сквозь вату и чутка обиженно. Это тот парень в пидорских усиках. Тимур вроде. Реально пидор оказался. Ну то есть, они с Ерей вроде того этого. Вслух его так обзывать Бодрый не стал, но это подразумевалось. «Тим охуенно шьет. Полобщаги девок уже в его шмотье ходит.» — гордо сказал Еря перед тем, как опять засосаться со своим чуваком. Бухой Боря соловыми глазами смотрел на это и пытался понять, тянет ли его блевать или нормально. Вроде как второе, но он все равно не расслаблялся. Гладил иногда тот карман, где фотки Колины хранил. «А Тимур этот откуда взялся?» «Тимка со мной в параллельном потоке учится. Я на поварском, он на швейке.» — Юра лежал на койке, привалился плечом к своему Луке — они давно перебрались в комнату к Ере. — «А поскольку оба не скрывались, все девки нас переженили уже. Да, Тим?» «У нас даже было свидание» — подмигнул Тимур, потом затянулся. «Так а че вы не стали… Ну…?» «Сердцу не прикажешь» — пожал плечами Юра. — «Но Тим крутой» «Ты тоже, бро. Спасибо за этого крысеныша, кстати.» «Я те ща нос откушу.» — ответил на «комплимент» Еря. В комнате появились Ян и Назар. Боре показалось, что сетка Яна надета навыворот. Он че-то было открыл рот, но говорить это было лень. Вошедшие парни в четыре руки подняли его и переложили на подоконник, освобождая себе еще кровать. «Э-э-э-э!» «Ну все, все. Не шуми, кабанчик.» — с усмешкой сказал Ян. —«Нам нужнее.» «Че, от Наргиз нахватался» — уже беззлобно сказал Боря, устраивая тушку тум удобнее. «А то. Одна семья теперь.» «Семья.» — передразнил Еря. — «Ну вы ща еще кота заведите, потом пса, а потом чилдрена.» «У нас уже есть кот. У Яна, точнее, но уже у нас.» «Я не против и собаки.» — улыбнулся Ян. «А ребенка?» «Мм… Я об этом не думал. Может быть, когда мы с тобой станем старыми и захотим взять соседскую девочку на воспитание…» — стал он размышлять, сильнее разваливаясь на Назаре. «Или пока ты не залетишь, Янч.» — заржал Юра. Тут же получил подушкой в лицо. Боре дуло в спину от общажного окна, но пиво в нем морило нещадно. Он пообещал себе что вот сейчас полежит минутку с закрытыми глазами и наверное, поедет домой. Он прикрыл зенки и провалился в сон.***
Бодрый плыл сквозь какой-то розовый морок, то и дело переставая чувствовать всякую опору. Из тумана то показывались то пропадали лица: вот нахмуренный Ян говорит: «Борь, Боря, ты меня слышишь?» «Ага, да» — хочется ответить, но губы говорить отказываются. Вот Еря и его дурацкая юбка. Ну ладно, не дурацкая, и даже не очень пидорская, нормальная такая юбка, молодец этот его Тимур. Между ребрами че-то кольнуло, и он нащупал там уголок самых заебатых фоток. Ну нет, это он никому не отдаст, это только его теперь. «Дөрес әйтә Нәргиз, син кабанчик, ди. Нинди авыр.» — на помеси голосов Назара и Наргиз сказал кто-то. Борю затошнило. В следующий раз ему показалось, что он лежит прямо на Коле. Кожа у него прохладная и гладкая, аж коленки скользят. «Я тебя так люблю, Коленька… Ты меня только теперь не бросай… А то уйдешь опять… А я… А я…» — забормотал он, слюнявя губами колину голую грудь. Че он вдруг потерял страх, было неведомо. В надежде наткнуться на розовый сосок, он сдвинулся щекой вправо, потом влево, но грудная клетка под ним такой роскошью, как соски, кажется, не обладала. Борю это не удивило, а только расстроило: вот так раз в жизни наберешься смелости, а ничего нет… «Как думаешь, химчистка это отмоет?» «Че он там, опять?» «Угу.» Сути разговора двух голосов Боря не уловил. А потом стало так охуенно, что прямо рай. Под спиной образовались облака, а все голоса, наконец-то блять, заткнулись. Бодрый уже приготовился совсем там растаять, когда ремня и ширинки коснулись теплые руки. Руки расстегнули и сняли с него штаны. Это его сперва возмутило: штаны он надел хорошие, жалко же если спиздят. Но тот, кто это делал, явно был сильнее, и на жалкие попытки вернуть штаны на место, никак не отреагировал. «Да и пожалуйста. хули нам, штаны что ли не купим.» — Заворчал Боря, еле ворочая языком. Вор штанов фыркнул и также вероломно лишил его носков. «Бедный мой Буренок.» — сказали тихо, укрыли его одеялом и вроде бы поцеловали в лоб. Когда Боря продрал глаза опять, на улице было что-то серое. Зимой нифига не поймешь, во сколько там чо: день, ночь. Во всяком случае, что он был у себя на хате, это точно. Память про вчерашнее не то, что отшибло, но барахлило. Как он добрался домой осталось загадкой, как и смутное воспоминание, что пока спал, лишился штанов… Только штанов же? Бодрый подскочил на кровати и обнаружил себя в одних семейках и футболке. Все его вещи были аккуратно сложены на стуле рядом с диваном. Несколько драгоценных фоток он нашел на столе, и опять руки так и зачесались их взять и приголубить. Коленька… красивый, что невозможно. «Проснулся?» — сам, как живой Коля появился в дверях, и Боря аж подпрыгнул. — «Как ты себя чувствуешь? Не тошнит?» «Тошнит. То есть нет. То есть… А ты че тут делаешь? Ты же должен быть у родителей?» «Мне ночью Ян написал, что они тебя привезли домой, но тебе нужен присмотр» — ласково рассмеялся Коля. Тут, конечно, стало стремно, шо пиздец. «Че я, маленький, присматривать…» «Буренок.» Коля подошел к нему и обнял со спины, бурчащего. Боря весь покрылся мурашами, но не стал вырываться. «О тебе заботятся. Чувствуешь?» «Чувствую. Штаны воруют, и фотки!» «Можешь их оставить, если нравятся. Я вообще не очень люблю фотографироваться. А вот штаны ты и правда мне с боем отдал. Чуть пяткой в нос не прописал.» «Блин, Коль, прости.» «Ничего, хулиган. Антипохмельный завтрак?» Боря пошел на кухню, где от запахов еды на него внезапно обрушилось отложенное похмелье. Значит, Коля примчался по первому зову назад к нему. И даже не поругал его за то, что он так нахерачился у Ери в общаге… Он это правда заслужил? Такого чудесного Коленьку… «Ты чего носом шмыгаешь? Простыл все-таки? Ян сказал, что они тебя на морозе не держали.» «Да нет, все нормально. Это я так.»Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!