Вернутся к фанфику

Часть 7. Сияние [63-72]

16 июля 2025, 18:48
      С Юркой просидели на кухне так почти до вечера, он и забыл что куда-то там собирался. Оказалось, он вообще четкий пацан, хоть и этот. Ну хотя, Бодрый теперь уж так пыро не развешивал ярлыки. Да, Юрка голубой, но он этим типа гордится. Боря не ебал как таким можно гордиться в Магадане? Ну там, в Парижах, в Амстердамах еще может, но не тут, где зубы можно потом не собрать, если брякнешь такое. Когда кончились чай и пиво, Юра как бы невзначай спросил, не откажется ли Боря дунуть? По кухне поплыл сладкий кумар.       «Знаешь, моя мама — молдаванка. Я не знаю как она тут прижилась… как тропический цветок на мёрзлой земле. Она всю жизнь мерзнет, у нее даже на мороз аллергия. А живет тут. Я мечтаю когда-то увезти их с отцом туда, где теплее чем у нас тут.»       И Юра все чего-то трындел, про мамку, про свои картины. Про то, что гендеры и ориентации — это все маркетинг (в этом предложении Боря не понял нихрена). И опять про фотографа, что привидел его себе вот так же в клубах дыма.       «Кончал бы ты курить.. Раз уже всякие мужики мерещатся…»       «Ты не понимаешь… Я эти глаза, может, всю жизнь искал…»       Бодрый, покачиваясь, шел домой. В жбан будто со всей одури засандалили поварежкой, предварительно нахлобучив кастрюлю, и в ушах теперь стоял звон. Юрка насоветовал про Колю — не лезть пока. Сказал, что он пацан добрый, тока заводится шибко лихо. Так что Боря просто пошел спать. А с тем, что приходится в одного чалиться, уже научила его справляться розовая футболка… На завтра в шараге по-честному все от звонка до звонка отсидел, рванул к Жасуру. Понял, что жуть как по работе соскучился. За ковыряниями гаечным ключом у тачки под брюхом и время веселее проходит.       «Эй, Боря, ты чего домой-то не идешь? Уже полчаса как закрылись.»       Когда вылез, понял, что проебал колино занятие в музыкалке. Робу сдернул, погнал туда бегом, но метров за двести узрел, что его Коленьку уже выгуливает паскудный Марк. Сжал кулаки. Нихуя что ли не вдуплил в прошлый раз, гаденыш? Но тут же вспомнил, что тот раз его самого чуть под статью не подвел… Затосковал. Глянул опять. Коля этому скрипочку не отдал свою… Ну значит, скала. Крути хвостом хоть как вертолетом, гражданин Мудак Орехович, Коля все равно с Борей одним на расслабоне. Все равно пока они не обкашляют с Коленькой то, что между ними, надо выждать время. А то что в это время Коля домой возвращается по темну не один — так это Бодрый даже одобрял. Но на сердце все равно херовато было.

***

      Всю ночь Боре снился очень наркоманский, но ебейший сон. Как будто бы он рисует. Ну не под кайфом, а прям как Малевич. И — вот бы Еря поржал — иконы малюет, церкви там, храмы расписывает. И вот он в каком-то залупинске малюет, значит, там, лики всякие в кружках этих световых, и там эти снуют, ну которые отпевают, крестят. И с ними Коленьке, вроде бы как учится тоже этой херью богоугодной заниматься. И он такой красивый, что Бодрый его одного малюет по всему куполу. Век воли не видать, если шухер поднимут, а пакишка-то сама выводит и нос и глаза и губы его…       Боря проснулся и сел на койке с колотящимся сердцем. Он схватил свой древний блокнот, где раньше писал дрянные стишки и карандашом попытался нацарапать то же, что мог во сне. Не, нихуя. Ну… в себя малёха пришел, вдуплил, что попутал сон и взаправдошность. Потер глаза. Коленька его все равно красивый… Доспать не срослось. Раньше обычного вышел на морозный воздух к падику, чиркнул зажигалкой и затянулся. Надо будет после СТОхи сгонзать к Коле, а то вот так тошно аж… Перед падиком ветер погнал драные бумажки. Боря на автомате прижал одну ногой, вроде как какой-то газетный клок. Опаньки. Не газета. Страница из нотной тетрадки. Бодрый, конечно, в нотной грамоте полный лох был, но закорючки такие у Коли насмотрелся. Нахмурился. Чё это по райчику их такое ветром таскает? Типа музыкант какой-то поскользнулся на свежем гололёде, а с его котомки как давай ноты сыпаться? Жопой Бодрый чуял, что тут чё-то не чисто. Коля свои ноты в специальной папке носит, хранит как натуральное рыжьё. Фыркнул, отпустил листок. Окурок спикировал в угашенный собратьями сугроб, а Бодрый пошлепал в шарагу. Мда… Он кажись реально тоскует как волчара, раз у него один Коля кругом…       Дошел до своей шараги весь в себе, и не понял как врезался в Рыжего. Его нахальная конопатая морда ухмыльнулась и сплюнула. Боря на эту ботву не повелся — весь гонор Рыжего слетел бы, только помяни ща он Назара. Но в целом кичиться крышей не хотелось.       «Здарова, Бодрый. Давно не видались.»       «Вечер в хату. Я опаздываю на ленту, сорян, Рыжий, подвинься.»       «Че пиздишь-то, еще полчаса почти.»       «И че?»       «Че, теперь сильно крутой стал, да? С нормальными четкими пацанами не тусишь, тока с золотыми чушпанами?»       Тут Бодрый весь подобрался и сжал кулаки.       «Это че блять значит? Пасешь меня, морда твоя крысячья?»       «Э, тих-тих. ну че ты быкуешь-то сразу. Мы с братишками просто тоскуем малёха. Ты так-то ровный всегда был, и за своих по понятиям. А щас спутался с какими-то… этими… Ну и короче, вернуть тебя надо на нормальный путь.»        «Какой блять путь-то? Который со двора в гоп-стоп, и потом сразу на нары?»       «Ну не обязательно… Если не попадаться…»       «Я как раз нормальный путь выбрал. На работу устроился, учебу подтянул. Я бля гнить в тюряге не собираюсь, ты мне тут хуйню не втирай, слышь?»       «Че, повелся на сладкое очко своего Растраповича?»       «Ты че, бля? Ты че несешь?»       «Сеструха ковырялка, и ты такой же пидор.» — Рыжий состроил самое довольное хлебало, выпрашивающее хорошего кулака. Боря держал себя в руках из последних сил.       «Ты про что?»       «Да ниче, видели мы вчера твоего этого. Тёрся у подъезда. Ну мы так, подкатили, любезно поинтересовались, че ему надо на чужом районе да в таком дорогом пальтишке, да еще со скрипочкой. Ох он обосра—»        Красная пелена упала Боре на глаза. Он схватил Рыжего за грудки его старой куртки и тряхнул до треска, прорычал:       «Гнида ты пескоструйная… Гондон вонючий…ты если Колю хоть одним пальцем…хоть волос…»       «Ахаха, да это ты еще не слышал как он жалобно за пиликалку свою просил!.. Вертолёт ему все ноты—»        Дальше этот ушлепан уже ничего не смог напиздеть, потому что чуть не проглотил собственные зубы. Бодрый повалил его на лопатки прямо на грязный снег и несколько раз со всего маху раскрасил Рыжему гусли, что костяшки окрасились красным. Он старался не думать, что эти кончи могли сделать с его Коленькой, потому что если они сделали хоть что-нибудь, Бодрый даже Назару звонить не будет — сам их порешит, похуй, что загремит или че там… Наплескал по цебару пока не заболели пакишки и слез, тяжело дыша. Рыжий больше не смеялся. Говнарь ебаный.       «Срыгнул нахуй отсюда.» — Прорычал Боря. Рыжий переспрашивать не стал.       Трясущимися руками набрал Коленьке. Боря уже подумал, что слишком рано звонит, но Коля с третьего гудка взял трубку.       «Коля!»       «Да, Борь. привет.»       «Что с тобой? Что они сделали? Я все знаю!»       «Успокойся, ладно? Ничего особо не сделали… Ну так…»       «Что? Говори?»       «Ну…по лицу раз ударили. И ноты разодрали. Борь, ты не переживай, все нормально. Я… можно сказать, что сам виноват.»       «Ты че говоришь? Какой виноват? Коль? Ты где? Ты дома?»       «Я не... Я не дома. Ты им, пожалуйста ничего не делай, ладно? У тебя же привод есть, Борь… А вдруг они напишут заявление.»       Боря сопел в трубку. Пять минут назад собственная судьба его очень мало интересовала, но теперь, когда Коля вот так переживает за него, пожалел, что погорячился и Рыжему накостылял.       «А ты где?.. Ты в больнице? Я тебя могу увидеть сегодня?»       «Я пока у бабушки. Я думаю, можем увидеться. Придешь вечером?»       «А щас?»       «У тебя же учеба.»       «Коль… пожалуйста.»       «Ну… как хочешь. Пиши адрес.»       «Ты у бабушки — Антонины Михайловны?»       «Ээ. да. А как ты?..Я тебе разве рассказывал?»       «Долгая история. Я щас приду.»       Дом Антонины нашел по памяти, по пути попался только один магаз, открытый с ранья. Купил несколько апельсинов и шоколадку, опять такую же, как обычно дарил Коле, с коровой. Уже прикипел к фиолетовым упаковкам. Пока шел, мысленно думал, как Коля улыбнется и тихонько скажет «Бурёнок». Ласково так. За это можно было от него все дерзости и обидки мелкие стерпеть. Еще немножко, через дорогу только перейти, и на этаж подняться… Дверь открыла Антонина в халате.       «Боренька! Здравствуй, милочек. Коля сказал, что ты зайдешь, я так удивилась. Ну, давай, проходи.»       «Здравствуйте… Он как? Он не спит?»       «Не спит. Помылся сходит ради тебя.» — Со смешком сказала старушка и подобрала на руки рыжего кота. — «Ты поранился, Боря? У тебя тут кровь на руке.»       «А… да… можно в ванную?»       Разодранные костяшки под водой защипало, он поморщился. Наверное стоило зайти в аптеку или к Тане в больницу. Но ему в натуре надо было Колю увидеть прям щас…       «Привет.» — Донеслось из-за его спины.       Боря поднял глаза и в зеркале увидел Колю, домашнего и теплого, что аж сердце зашлось.       «Коленька…» — Боря вырубил воду, наскоро обтер руки и повернулся.       Кто первый шагнул вперед и заключил другого в объятие — он не сообразил. Только сам прижал драгоценного Колю к себе и зарылся носом в его домашнюю футболку на плече. Застыдился чутка, что Коля там тоже носом своим тыкается ему в пропахшие куревом волосы. Молчит, наверное не противно… Ему так много надо было с Колей перетереть, за здоровье, за Рыжего и Вертолёта, за его собственную непроходимую глупость… Надо было Колю отпустить и посмотреть насколько пострадало его красивое лицо… Но он просто не мог. Спроси его щас, умереть на месте или разомкнуть руки — он бы выбрал первое не думая… Да че там, Боря вообще жил, не сильно думая… А тут Коленька…       «Бурёнок мой хороший…» — шепчет.       У Бори аж глаза погорячели.       «Так, молодежь, чем мне вас кормить? Блинчики будете?»       Минуты через две их отчаянные обжимания закончились сами и стало неловко. Боря посмотрел Коле в лицо, больше чтобы убедиться, что тот на него быковать не начнет и это все было взаправду. Коля улыбался. На скуле с голубого до красного налилась ссадина.       «Я в порядке, правда.» — кивнул Коля на незаданный вопрос. — «Это страшней выглядит, чем… ну…»       «Ублюдки»       «Ты подрался, да? С кем-то из них?»       Бодрый опустил зенки в пол. Как это у Коленьки выходило — читать его вот так вот, безо всяких объяснений?       «Борь, пожалуйста, давай ты не будешь все решать кулаками? Тебе разве хочется, чтобы все закончилось в колонии?»       «Ладно. Я просто... Я когда увидел твои ноты, я озверел. Не буду больше, отвечаю. Но они все равно кончи залупанские.»       «Да я тоже хорош. Не стоило мне приходить по ночи в твой район.»       «А…ты чего приходил-то?»       «Хотел мириться.»       В душе пацанячьей от таких заявлений сильно теплело. Потом уже и чай с блинами не так грел, как это — Коля скучал, и даже Бодрого такого тупого и упертого готов был простить… Притащился ночью под падик, после музыкалки своей сразу, со скрипкой. Охуеть.       «Боренька, а ты пирожки с чем ешь?» — Антонина нацепила на нос очки и пришла к ним с блокнотом и карандашом. Боря почесал в затылке.       «Да я не знаю. Ну Таня какие делает, с тем и ем»       «А любимые с чем?»       «С капустой вкусные. А вы чего спрашиваете? Будете делать?»       «У меня спецзаказ» — подмигнула старушка и учирикала с кухни. Коля облизнул ложку от сгущенки и разулыбался.       «Чего это она?»       «Сюрприз. У тебя кстати какие планы на эти выходные?»       «Ну… я не знаю. Скоро Новый год, подарки же надо. Щас че-то столько стало тех, кому дарить. Я думал взять у Жасура дополнительные смены…»       «Боря! У тебя же день рождения! Какие смены?»       «А… ну. я не думал сильно отмечать»       «Как так можно? Восемнадцать лет всего раз в жизни бывает»       «Это твоя бабуля мне на днюху что ли пироги будет делать?» — сообразил Боря. Коля стал какой-то очень деловой.       «Ну конечно. И еще много чего будет. Не думай даже работать! Я тебя бронирую с вечера пятницы и до вечера воскресенья»       «Коленька.»       Жуть как зачесалось расспросить, че там Коля надумал, но он просто сказал       «Я весь твой буду. Кстати… знаешь… нам надо перетереть с тобой... То есть.... Это.... Ну… разговор есть…»       «Мм?»       «Давай может не при бабушке? Это только про нас с тобой. Ну… Про то, что ты говорил тогда…»       «Ты мне еще не рассказал, откуда ты знаешь мою бабулю.»       «А… ну… короче, я ей случайно сумки помог донести…»

***

      Боря крутил болты под капотом чужой тачки а сам первый раз хотел свалить домой как никогда. Ну точней, не домой, а к Антонине, которая как родного его прижмакнула в дверях, когда он собрался на СТОху и сказала:       «Заходи ночевать, милок. Колюсик будет рад.»       Так что минутки до конца считал про себя, заодно думал про слова, которые должен Коленьке сказать был еще утром, да че-то никак не придумал, че сказать-то. Ну типа, что все осознал, понял, принял, наверное да. Но вот прям чтобы словами-то как такое говорят?       «Борис, чего там ковыряешься, давай, кончай и дуй домой.» — Жасур выдернул из собственной башки и по фактам накостылял. Из-за своих загонов проковырялся с обычным ремнем генератора битый час. Пошел, короче.       Антонина их опять досыта накормила и как-то с подъебкой или че спросила:       «Вместе будете спать?»       «Нет!» — Зачем-то завопил Бодрый, и ему перепало место на ватном одеяле на полу рядом с колиным диваном.       Они лежали без света, Боря пырил в потолок, кусал губу.       «Борь, ты мне что-то сказать хотел?..»       «Не знаю.»       «Дай руку?»       Пальцами нащупал теплую коленькину ладошку и погладил.       «Ты если думаешь, что я еще обижаюсь, то я… Уже все.»       «Че это я так думаю?»       «Ну лег там. Не рядом.»       «А ты рядом хотел?»       «Мы же у тебя спали вместе.»       «В последний раз ты ушел же…»       «Блин, Борь. Ты разве не понял, почему?»       Бодрый на полу запыхтел и сгрыз с губы кожу.       «Понял. Я... Это…»       «Иди ко мне сюда.»       Коля подвинулся к спинке, а Боря влез на узкий диван и бочком устроился. Они и раньше с Колей обнимались, но тут лечь хоть малёха подальше просто было негде и пришлось прижаться, что будь здоров. Коля еще руку на него сложил, Боря аж мурахами весь пошел.       «Ты чего дрожишь?»       «Да вроде нет.»       «Это же я.» — Коля длинно погладил его по боку, а Боря закраснелся и подумал что ему надо отжаться десять раз прям щас.       «Коленька…»       «Ты когда так меня зовешь, у меня тут все горит, знаешь?» — Он прижал их руки к своей груди, но что там как перфоратор отбивает сердце, Боря слышал и без того.       «Угу. Стучит так…»       «Из-за тебя стучит же.»       «И мое, Коль. честно…»       «По-дружески?»       Боря помотал головой, но это вроде было видно. Прижался еще крепче. Коля никаких слов с него не потребовал, только гладил, пока они не оба не отрубились. А во сне Бодрому опять виделось, что они на деревенской лужайке в жаркий день, и у Коленьки все лицо в веснушках и маленький крест под белой рубахой. Его Боря разглядел, когда Коля присел на подлокотник кресла — оно на лужайке казалось очень даже к месту — приобнял его и стал нагибаться к губам.       «Боренька. Вставай, тебе на учебу надо.»       Как так быстро закончилась ночь, Бодрый нифига не понял, но продрал глаза от того, что Антонина его за плечо трясет. Они с Колей за ночь слиплись, как два пельменя, но бабуле это было как будто по боку.       «Вставай, милый. Я чай тебе сделала.»

***

      Постанова была такая, что Бодрый безвылазно поселился у Антонины, и жил уже четвертый день на готовых харчах, все отнекиваясь Тане по телефону, что завтра появится у них на хате. Хотя вот ей вообще какая разница, она сама у своей Наргиз с потрохами, а его все пасет. Ну он тоже был бабуле колиной за все сильно благодарный, таскал продукты, носки грязные не распихивал по углам, да и в целом появлялся тока ночевать, потому что в натуре к Коленьке совсем прикипел, и пока его ссаными тряпками не гнали, решил наглеть, как Рыжик. И короче в четверг вечером Бодрый лежал, придавленный кошаком на диване, а в дверь кто-то затрезвонил, и Коля ушел открывать.       «Вот, на, вроде всё собрал, что ты просил.»       «Спасибо, бро.»       «Ты домой-то собираешься? А то мать спрашивает. Уже почти ниче не видно.»       «Да она мне звонит каждый день сюда. Выходные еще точно нет.»       «Да мне то че, живи тут, целая комната пока моя.»       Боря не выдержал, с котом метнулся к дверям и увидел темноволосый затылок Макса, колиного брата. Тот притаранил целую сумку каких-то вещей. Хоть Боря и был тише воды, Макс обернулся на него и тут же сквасил кислую мину.       «А, ясно всё. И этот тут твой.»       «Макс!» — Коля шикнул на него и тоже глянул на Борю извиняющимся взглядом.       «Здарова, мелкий.» — хмыкнул Бодрый.       «Сам мелкий. Я короче пошел, Меня Нина там ждет.»       «Что за Нина? У тебя девушка появилась?»       «Колян, не лезь, а? Я же тебя не спрашиваю как вы тут это…» — Он изобразил что-то языком, но Боря уже не разглядел. — «Все, гудбай.»       Коля закрыл за братом дверь, забрал сумку и вернулся в комнату. Боря гладил Рыжика.       «Извини меня за него. Он еще ничего не понимает.»       «А ты-то при чем. Да и он тоже… я много знаю людей, которые также про меня думают.»       Коля подождал пока Боря сел обратно, потом уселся прямо на пол и положил голову Боре на колени подбородком, почти что утыкаясь носом в рыжую шкуру кота.       «Я так рад, что ты больше не бесишься и не сбегаешь из-за того, что мои родственники что-то там такое думают. Они, а не я.»       «Твоя бабушка, вроде, хорошо про меня думает.»       «Это да» — улыбнулся Коля. — «Боренька такой хороший, рукастый, работящий мальчик. Ты, Николаша, береги его. Не обижай.»       «Так говорит тебе?»       «Каждый день, пока ты на учебе и на работе. Да я, в общем-то, согласен.»       Боря потрепал колины светлые волосы, обделив кота на поглажку. Охуенный у него Коля. А то, что у него некоторая родня — одноклеточные, так это только их проблемы. В дверь опять позвонили, там уже бабуля резвее их оказалась, и тут в комнату вошла девчонка лет 14. Такая, ниче, не как шалава одета, не оборвань. волосы до плеч, курточка и цветные колготки.       «Привет. Макс не захотел передавать, вот пришлось самой. Держи» — она протянула Коле какой-то тюбик. Коля только кивнул, а потом сообразил:       «Нина?»       «Ага. Это тон. Ну, замазать… У тебя кожа светлая, должен подойти. Хотя и правда почти не видно ничего» — она улыбнулась. Тут Боря понял, что они все еще сидят с Колей очень близко, и тот его буквально мацает за коленки, но Нину это вообще не коробило.       «Ээ… Спасибо.»       Она развернулась к двери, а потом добавила:       «А Макс все однажды поймет.»       В пятницу Коля погнал Бодрого домой собирать сумку и взял слово отпроситься у Жасура пораньше. Ну а Жасур, короче, нормальный мужик. Узнал, что у Бодрого завтра днюха, по плечу хлопнул и пятёрку в карман сунул, типа поздравительные.       «Че так много-то?»       «А ты не стесняйся, Бориска. Хорошим парням только раз бывает восемнадцать лет.»       Решил подальше деньги заныкать, мало ли, жизнь такая, пригодятся. Дома покидал смену одежды в спортивную сумку, в башке почесал — особо парадного ниче не нажил. Коленька просил теплое че-то взять, ну так опять же ниче такого не водилось, нашел гамаши, тоже сунул. В коридоре пустой хаты решил Танюхе набрать, а то она ж не знает ниче.       «Алё.»       «Да, братик.»       «Я это… Короче, мы с Колей куда-то едем на выходные. Ты если че, не теряй меня.»       «Вот как. А поздравлять тебя когда?»       «Ну.. Потом наверное. Тань, ты не злись. Ну… Мы только с ним нормально это…»       «Да не злюсь я. Давай, совсем уже большой. Как хочешь, так и празднуй. Увидимся!»       Бодрому показалось, что сестра как-то уж слишком запросто его отпустила, даже не покудахтала. И уже давно особо не интересовалась че он ест, где он вообще есть. Наверное эта кошка-Наргиз так на нее влияет, что Боря ей теперь особо по боку. Взял сумку и пошел, злой чутка на всё это. Но потом про Коленьку подумал и отпустило. Они так-то не обсуждали ниче: куда поедут, или че, может вообще останутся у Антонины? Так а нафига тогда теплое? Ладно, это он потом у Коли спросит. В груди было неспокойное, но хорошее такое состояние. Ему завтра по реалу же восемнадцать. Охуеть вообще. Че бы там Коля не придумал, ему всё было бы за радость. У Антонины уже своим ключом открыл, услышал как бабуля и его Коленька говорят на кухне. Тихенький стал, в крысу подслушал.       «Вот тут получается судочки на полке, это все возьмете. И вот тут сумка еще, что не портится. Пирогов наделала с капустой и с яблоками. Не знаю, может вам еще пельменей замороженных положить?»       «Бабуль, да там еще будет еда, мы не голодные будем. Но за это все спасибо, Боря очень любит как ты готовишь.»       «Пускай кушает. Ему много силёнок надо, хороший мальчик.»       Ему показалось, что в носу зачесалось очень. И глаза еще тоже как-то защипало. Он нарочно забренчал ключами по тумбочке, чтобы себя раскрыть. Коля к нему вышел с улыбкой.       «Привет. О, с сумкой уже. Как ты сегодня рано, здорово.»       «Ага. Жасур меня отпустил. Денег еще дал. Я сильно не знал че брать. Мы куда поедем-то?»       «Потерпи еще немного, ладно? Это сюрприз такой»       «Ладно. А выезжать когда? Или мы тут.»       «Нет, мы поедем. Рано. Я точно не знаю, Мне должны позвонить. Ну, проходи. Голодный?»        После ужина и ванны, куда Коля загнал, потому что «потом непонятно, будет ли где мыться два дня», Боря сидел весь разомлевший в махровом халате, уже зевая.       «Боренька, вот, возьми, милок. Это мой подарок тебе, раз уже завтра не увидимся.» — сказала Антонина Михална, протягивая ему пару вязаных носков.       «Спасибо. О, какие лохматые.»       «Теплые. Хорошо, успела довязать.»        Боря поднялся и обнял её, без понятия как еще благодарить. Своих бабулек ему застать не удалось, а тут получается как своего тешат и типа… Ну… Не то, что за отброса не считают, а прям заботятся. Коля стоял сзади и изо всех давил лыбу: на носках были рогатые морды коров, явно с его подачи.

***

      Поспать удалось часов до трех, Коля ответил на звонок и завозился, растолкал Борю собираться.       «Чо так рано-то?»       «Пора. Пожалуйста, не вредничай, родной.»       Ну, он сонно пошлындал, повозил по зубам щеткой, на автомате выпил чай с бутером. Оказалось, что внизу их ждет Назар на волгаре.       «Сәлам, бөркет. Кидайтесь на заднее. Можно покемарить, ехать не близко.»       Они с Колей сели на заднее сиденье, и от тряски быстро оба задрыхли, привалившись друг к дружке. Сколько прошло, Бодрый не знал, когда тачка остановилась, а Назар потрепал его за колено.       «Боря, Коля. Приехали. Алга.»       Боря разодрал зенки кулаками, злой, что в собственный день рождения ему никакого покоя, но тут же чуть язык не проглотил. Он нашарил ручку на двери и вылез, широко разинув рот.       Они были на колымской трассе, где точно — хер его проссыт, но волки в таких местах, как говорят, срать боятся. Морозная северная ночь хоть и должна была быть черной, что хоть глаз выколи, но прямо над ними все небо было в разноцветных огнях северного сияния: фиолетовое, голубое, розовое. Бодрый стоял, задрав башку, и пялился. Он про это сияние только читал как-то в газете, что оно в их краях бывает редко, да и то может не правда, и не у них а Магадане, а в области. Ему на плечо легла Колина рука, сам он весь тоже рядом прижался.       «Я боялся, что обманут. Знаешь, эти синоптики, прогнозы. все не точное. Но оказывается что угадывают. Да еще так классно, будто бы тебе в подарок.»       «Коль… Бля. У тебя есть. ну, сфотать?»       Коля посмотрел на него, а потом куда-то в бок. Бодрый повернул голову, там Назар протягивал ему новёхонький телефон.       «На вот, сугышчы. Теперь и у тебя будет на что. Туган көнең белән С твоим днем.»       «Это чё, реально мне? Назар… от души!»       Он опять почувствовал что глаза щипаются и быстрей обнял Назара, который был не против.       «Сам? Или вас сфоткать вдвоем?»       «Нас! Вдвоем!» — Выпалил Боря и тут же отдал телефон обратно, всем боком прижмакнулся к Коле. Он скрестил пальцы, чтобы первая фотка в его собственной крутой трубе получилась отпадная. Затвор щелкнул несколько раз. Боря повернул мордаху к Коле и едва не шлепнулся на обочину задом, когда колины теплые губы проехались по его собственным.       «Ой, прости. Я… в щеку хотел…»       «Ага. Блин…»       «Ну что, беркет. Еще полюбуетесь? Или дальше поедем?» — Спросил Назар, и Коля ему вроде че-то ответил, Боря прослушал.       В ушах громко тарабанил пульс. Это че, щас был их первый поцелуй?.. Под северным сиянием? Коленки от этого тряслись дай бог. Назар вернул ему трубу. Он еще пару раз щелкнул красивое небо и бережно убрал телефон.       «Поехали.»       В машине Коленька положил руку на его и спросил:       «Все хорошо?»       «А? Ну да. Спасибо за это. Басяво так.»       «Покажи фоточки?»       «А как смотреть?»       Коля че-то нажал на экране совсем без кнопок, и Боря весь закраснел, как увидел их самих — их узнать было совсем без мазы из-за темноты, — только две тени на фоне ярких всполохов наверху. И все же было видно, что они прям ну… в губы… Оба как воды в рот набрали, но Боря мог бы забиться, что Коля про то же самое думает.       «Поспите еще. Мы к рассвету только приедем.»       Бодрый засек, что Коля и правда прикрыл глаза, но где взять сон для себя, он теперь вообще без понятия был.

***

      Всю дорогу до хрен-перди, в которую они ехали — он пару раз попытался допытать Назара потихоньку, но тот только довольно фыркал и загадочно говорил:       «Почти приехали, потерпи, сугышчы.»       Бодрый все вертел новую трубу в руках. Все как было по моде — две камеры, калькулятор, радио. Бескнопочный экран плохо слушался загрубевшие борины пальцы, но в итоге открыл папку с фотками, и Боря с тихим пацанским счастьем опять рассмотрел в мелочах их с Колей над размалеванным небом. Охуенно. Коля на его плече тихо вздохнул во сне, и Боря додумался отодвинуть телефон и ухитриться щелкнуть их обоих.       «Все, приехали.» — Скомандовал Назар, пикнул чем-то и у двухэтажного кирпичного коттеджа отъехали ворота. Боря присвистнул.       Хата была мажористая, наверное, одна из самых козырных в этой СНТхе, хотя её было видно только от фонариков на крыльце, к которому вела расчищенная от снега дорожка.       «Коль, Коленька, просыпайся.» — Легонько погладил по волосам, хоть и будить было жалко, но не в тачке ж жить. Они втроем зашли в дом и занесли сумки.       «Не шумите, Боля, Коря… тьфу… Болики, шайтан. Ян отдыхает. Ваша комната наверху, дуйте.»       Спать ложились, когда за окном уже светлело. На большой кровати лежали бочком, вцепились друг другу в пальцы, вперились зенками.       «Спи, Борь. Еще большой день впереди.»       «А ты?»       «Да я в машине поспал чуть-чуть, вроде сейчас не идет сон.»       «Ты не уходи только.»       «Куда я уйду-то, буренок?»       «Не знаю.»       Он замолчал и погладил колины руки.       «А ты как думаешь…»       «Мм?»       «Ну вот. когда ты случайно промахнулся. Ну, не по щеке, а в губы… Это считается?»       Боря бесился, что мямлит, но затирать про такое было стрёмно, а узнать сильно хотелось.       «Как считается?»       «Ну типа… Мы в первый раз… По-настоящему.... Это… Поце...Поцеловались прям…»       «А ты какой-то учет ведешь поцелуям?» — тихо засмеялся Коля и стало еще хуже.       «Ладно. Я так просто спросил. Забей.»       «Тут ведь нет никаких правил, понимаешь? Если хочешь, будет считаться. А если нет. ну, значит, надо… Попробовать еще.»       У Бори пересохло во рту. Он глядел на Колю и больше всего хотел только чтобы он не шутил про такое важное.       «А… А когда теперь можно?»       Коля убрал их руки, которые мешали придвинуться еще, и лег так, что они почти терлись носами.       «Я просто хотел, чтобы ты был готов. Если ты…»       «Я готов! Я... Правда.»       «Закрой глаза.»       И Боря закрыл. Он почему-то вспомнил, как жмурился также все детство когда надо было поставить манту или прививку в плечо. Вот так сильно-сильно закрыть глаза и перетерпеть страшный момент, когда иголка втыкается в руку. А теперь колины теплые губы касались его собственных, и это было не больно, а через секунду стало и не страшно. Ощущение было ни на че такое не похоже, что он раньше бы знал. Губы были теплые и мягкие, а когда Коля приоткрывал их — еще влажные. Он понял, что нифига до этого момента о поцелуях и не знал. И может зря не попробовал это раньше. Мозги понемногу превращались в жижу. Они с Колей крепко обнялись.       «С днем рождения, буреночек.»

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!