Вернутся к фанфику
Запись 70. Казнь
28 сентября 2025, 22:14 Голубые глаза. Темные волосы. Комната с низким потолком и лестницей, ведущей на крышу. Снизу, с первого этажа, доносился пьянящий, сладкий аромат свежей выпечки из популярной пекарни — запах, который был дыханием этого дома, символом ее… обычной жизни.
Она и была обычной. Простой, как утренний ритуал: школа, уроки, пара подруг. Не слишком общительная, чтобы быть душой компании, и не слишком яркая, чтобы привлекать лишние взгляды. Любящие родители, простое увлечение рисованием. Все было просто.
Она подошла к зеркалу, и отражение ответило ей пустым взглядом. Лицо двенадцатилетней девочки. Ее лицо. Но почему же кожа под ним казалась чужой? Она провела пальцами по контуру щеки, ожидая обмана, но нашла лишь гладкое, холодное стекло. Комната была той же, каждая царапинка на паркете, каждый неосторожно приклеенный плакат — все было на своих местах. И все же все было не так. Незначительные различия прятались в деталях: короткая стрижка и… Имя. В голове, будто навязчивая мелодия, пульсировало, жило другое имя — чужое, но родное до боли. Имя, которое принадлежало…
Другой версии ее самой.
В висках застучало. Воспоминания, как осколки разбитого зеркала, вонзались в сознание, наслаивались, сдвигались, создавая невыносимую, оглушительную какофонию образов, звуков, боли. Она схватилась за голову, пальцы впились в пряди волос, и мир погрузился в темноту за сомкнутыми веками.
— Совместились? — прошептала она, и в тишине комнаты прозвучали два голоса — ее собственный и тот, что эхом отзывался из ниоткуда.
Она вновь посмотрела в зеркало.
— Маринетт Дюпен-Чен, — произнесла она вслух, словно представляясь.
У Бриджит были проблемы.
— Не получилось… — выдохнула она, щурясь от нахлынувшей боли.
Или… получилось слишком хорошо? Сознание, будто сторонний наблюдатель, любезно подсунуло ответ. Две вселенные, хрупкие, как стеклянные шары, разбившиеся одновременно. Разрушенные двумя желаниями. Ее и…
— Твоим, — сказала она, глядя в глаза призраку в зеркале, той, кем она теперь отчасти была.
Маринетт из другой реальности, из другого осколка, пожелала простого. Чтобы Примулы Сан не существовало. Чтобы эта ослепительная героиня-пчела, затмившая ее, исчезла. Чтобы взгляд Адриана Агреста снова принадлежал только Леди Баг. Она не хотела смерти, нет, она не была чудовищем. Всего лишь — легкого изменения реальности, маленькой магии, которая уберет соперницу и вернет все на круги своя. Она просто хотела, чтобы ей не достался талисман пчелы.
Бриджит усмехнулась. Горько и безнадежно. Какая ирония. Та девушка даже не знала, кто скрывается под маской. И своим неосторожным желанием, вырвавшимся из самой глубины отчаявшегося сердца, она запустила цепную реакцию. Вселенная, не выдержав парадоксальной нагрузки, треснула по швам и рухнула, не успев переписать свои законы. Магия конфликтовала против себя же.
А сама Бриджит?
Улыбка сползла с лица. Надо же как получилось. Два одновременно загаданных желания и две одновременно разрушенных вселенных слились и…
Кто она теперь?
Бриджит снова посмотрела в зеркало. Она Маринетт или… Бриджит? Как она выжила? Ту Маринетт, ее же… Ее уничтожило желание, ею же и загаданное. Она пожелала, чтобы «Примулы Сан не было», но в тот же момент не стало и ее самой, как плата.
А эта версия? Она… это их общее?
Она подошла к окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. Внизу просыпался Париж, ее Париж, каким она его помнила. Ей снова двенадцать. Скоро нужно будет идти в школу, в новый класс, снова проживать этот день. И что в итоге? Она стала Маринетт Дюпен-Чен, потому что та исчезла. Но ее собственное желание…
Бриджит покачала головой. Ладно. Хорошо. Если так, если это новый шанс, значит, так даже лучше. Все будет предельно просто. В конце концов, если этот мир с Маринетт Дюпен-Чен, значит, скорее всего события могут пойти так, как пошли в ее версии. Получается, Бражник появится и…
По коже Бриджит поползли мурашки.
— Ты… надеюсь, ты все же мертва, — тихо, но отчетливо произнесла она, глядя в бледное, безразличное небо.
Потому что если нет, если где-то в этом новом мире та, другая, тоже выжила и помнит… Бриджит определенно будет расстроена. И это будет самое мягкое из всех чувств, что она испытывает.
***
Герой. Злодей. Эти слова казались ей теперь такими плоскими, нарисованными дешевой краской на хрупкой поверхности реальности. Мир не был раскрашен в черное и белое; он был бесконечным полотном из миллионов оттенков серого. Ты не герой и ты не злодей. Ты — всего лишь человек. Со своей долей эгоизма, с неизбежным лицемерием, с той самой трусливой дрожью в коленках, что прячется за напускной храбростью. Для одного ты — олицетворение цинизма и враг, готовый растоптать все святое. Для другого — единственная опора, луч света и верный друг. Все зависит от точки зрения, от того, под каким углом упал свет. И этот свет сейчас падал на нее. Бриджит, прижавшись спиной к холодному металлу школьного шкафчика, не могла поверить своим глазам. Сердце замерло, а потом забилось с такой бешеной силой, что звон стоял в ушах. Ведь она видела… ее. Девочка с волосами цвета жидкого золота, уложенными с безупречной небрежностью. Ее наряд — струящийся шелк, кружева, идеальная линия плеча — кричал о деньгах с такой силой, что казался не одеждой, а доспехами. Вокруг нее витала аура безраздельного внимания, яркая, почти ослепляющая, как свет софитов. Холодные, яркие синие глаза, лениво и с легкой брезгливостью скользнули по стенам, по потрескавшемуся линолеуму, по людям вокруг, по самой Бриджит. Она морщила идеальный носик, словно вдыхая не воздух, а запах плесени и бедности. Но смирилась — с величием королевы, снизошедшей до уровня своих подданных. Открыв шкафчик, она убрала внутрь дизайнерский рюкзак, стоивший, вероятно, больше, чем месячная выручка пекарни родителей Маринетт. Бриджит сжала учебник так, что костяшки пальцев побелели, инстинктивно пытаясь спрятаться за тонкой железной дверцей. Что-то темное и кислое поднялось комом в горле, заставляя с силой прикусить губу до боли. Она знала, что в этом новом, подернутом дымкой мире, должна существовать версия Кло. Но чтобы… Настолько одинаковая? Бриджит снова посмотрела на девочку. Воспоминания Маринетт показали почти идентичное. Только имя другое. Хлоя Буржуа. Богатая девочка, дочь мэра, та еще заноза и крайне неприятная личность. Бриджит усмехнулась. Ну надо же. Во вселенной Маринетт Хлоя была такой же, как и Клоринда в детстве. Заносчивая, уверенная в своей безнаказанности, ослепительная в своем высокомерии. Она блистала во всем, что делала, резала наповал острым языком и знала себе цену — цену, выставленную на всеобщее обозрение. Но отличия все же были. Кардинальные. Для Маринетт они с Хлоей были заклятыми врагами. Бриджит тихо выдохнула. Это Маринетт так думала. Все началось с одного колкого замечания, с насмешки, брошенной Хлоей в ее сторону. Для чувствительной Маринетт это стало объявлением войны. А для Хлои? Существование Маринетт было просто фоном, фактом, не стоящим внимания. Какая-то дочь булочников. Она даже не удостоила ее настоящей ненависти — лишь равнодушным скользящим взглядом. Ей вообще не была интересна Маринетт. У нее не было ничего, что могло заинтересовать Хлою. Тем временем, девочка закрыла шкафчик и двинулась в сторону кабинета. Судя по всему, Бриджит единственная, у кого сохранились какие-то воспоминания. Хлоя видела ее, но не обратила внимания, словно не заметив какой-то лишний элемент. Бриджит нахмурилась. Главный герой. Второстепенный персонаж. Статист. Глупо — до тошноты глупо — навешивать на живых людей эти бумажные ярлыки. Но так же глупо отрицать, что в этой пьесе у каждого своя роль. Кто-то рождается и проживает тихую, непримечательную жизнь в тени. Как Маринетт. А кто-то рождается, чтобы сиять, ослеплять и диктовать свои правила с самого начала. Как Хлоя. И тут в глубине ее сознания, словно ядовитый паук, шевельнулось что-то темное и липкое. Клоринда уничтожила ее. Наверное, у нее бы снова все забрали, если бы Клоринда успела. И он бы снова смотрел на нее тем взглядом. Бриджит сделала глубокий вдох, заставляя ледяное спокойствие затопить внутреннюю дрожь. Все в порядке. Теперь у нее есть знание. Если события этого мира идут по накатанным рельсам мира Маринетт, чье тело она теперь занимает, значит, у нее есть карта сокровищ. Талисман чудес сам упадет в ее руки. Она сделает все именно так, как задумала. Она станет главной героиней этой истории. Не той, что ждет милости от судьбы, а той, что пишет сценарий сама. Уголки ее губ поползли вверх в холодной, почти невидимой улыбке. В конце концов, кто, как не бывший злодей, знает истинную цену героизма и умеет выписать его самыми яркими красками? Именно злодей — главная деталь героя. — Интересно… — прошептала Бриджит, оценивая собственную идею.***
Жизнь девушки, по имени Клоринда, была отполированной сказкой. Красивая, умная, смелая… Она всегда находила острое словцо, всегда знала верный шаг. У нее было все и ей совершенно нечего было желать. Оставалось лишь предложить что-то, что могло ее заинтересовать. — Ты красиво рисуешь. Голосок, звонкий и ясный, разрезал затхлую тишину библиотеки, словно колокольчик. Бриджит вздрогнула, инстинктивно прижав к груди альбом, будто это было не собрание эскизов, а ее собственное, внезапно обнаженное сердце. Над ней, нарушая личное пространство, нависла одноклассница. Легкая, едва заметная улыбка играла на ее губах, а золотые волосы, будто живые, поймали солнечный луч и горели ослепительным нимбом. — П-правда? — выдавила Бриджит, и голос ее прозвучал слабо и растерянно. Почему она? Зачем заговорила? Она видела? И ей правда понравилось? Что она вообще делает здесь, в этом углу, пахнущем старыми книгами и одиночеством? Рой вопросов, жужжа, носился в голове, не находя ответа. На лице девочки отразилась легкая задумчивость. Ее синие глаза, холодные и ясные, на мгновение сверкнули, прикрылись длинными ресницами, а затем, с грацией, совершенно неожиданной для библиотечной строгости, она сползла по стене и уселась на пол рядом, так близко, что Бриджит уловила тонкий аромат дорогих духов — смесь персика и чего-то неуловимого, цветочного. — Почему ты не на обеде? — снова спросила девочка, и в ее тоне не было ничего, кроме простого любопытства. — Я… просто… не люблю шумные места, — прошептала Бриджит, чувствуя, как горит лицо. — О! Правда? Я тоже, — оживилась девочка, отводя взгляд к окну, за которым кипела жизнь. — Тем более, там такая ужасная еда. Совсем не могу это есть. Тебя ведь зовут Бриджит? Собственное имя, произнесенное ею, прозвучало как-то инородно. Бриджит лишь кивнула, не в силах вымолвить слова. Почему она знает? Почему запомнила? — Ты… помнишь? — рискнула она спросить, и в вопрос вложилась вся ее тревога за этот хрупкий новый мир. Девочка повернулась, слегка склонив голову набок, отчего в ее глазах заплясали веселые искорки. Бриджит на мгновение замерла, пойманная в ловушку этой красоты. Идеальные черты, фарфоровая кожа — настоящая кукла, сошедшая с витрины самого дорогого магазина. — Ну конечно! Мы ведь в одном классе! — ответила она, и в голосе послышались легкие, игривые нотки недовольства. — Ненавижу этот долгий перерыв на обед, мне так скучно! Словно пружина, она резко поднялась, обходя широкий стол, заваленный книгами. — А тут я увидела тебя! Мне понравился тот рисунок! — девочка развернулась, и ее волосы, подхваченные движением, вспыхнули золотым водопадом. Бриджит поднялась с пола, все еще прижимая альбом. — Красивое платье! — продолжила девочка. — Дядя Габриэль показывал мне, как их рисовать, но я не очень хорошо придумываю дизайны… — Габриэль… Агрест? — сердце Бриджит сделало кувырок. — Ты его знаешь? Девочка посмотрела на нее с легким, почти комичным удивлением, затем резко кивнула. — Конечно! Я часто хожу в гости к нему и к Феликсу! Бриджит сжала альбом так, что пальцы онемели. Габриэль Агрест. Дизайнер, чьи эскизы она тайно перерисовывала по ночам, чьи показы ловила по крупицам в интернете. Ее кумир. И эта девочка… запросто бывает у него в гостях. — У тебя есть еще рисунки? — вопрос прозвучал внезапно, с искренним, неподдельным интересом. Бриджит, все еще растерянная, кивнула. Неловко помедлив, подчиняясь какому-то необъяснимому порыву, она положила альбом на стол. Девочка оказалась рядом мгновенно, ее плечо почти касалось плеча Бриджит. Та, затаив дыхание, начала листать страницы, пытаясь пропустить несколько листов с корявыми, неудачными набросками, ранними, стыдливыми попытками. — Это… немного неудачные… — пробормотала она, пытаясь перевернуть страницу. Холодные пальчики легли на ее запястье, мягко, но решительно останавливая. — Ну и что? Ты думаешь, что раз они неудачные, их нужно прятать? — девочка внимательно рассматривала те самые, несовершенные эскизы. — Мне кажется, эти — самые красивые. Бриджит подняла на нее взгляд, пытаясь найти в тех синих глазах насмешку, но нашла лишь любопытство. — Почему? — выдохнула она. Девочка отвлеклась от рисунка, изящным жестом заправила за ухо непослушную прядь золотых волос, и ее улыбка вдруг стала теплой, по-настоящему теплой, без привычного холодка. — Потому что видно твое старание. Что может быть лучше, чем видеть усилия, приложенные для достижения лучшего? — она снова склонила голову набок. Бриджит замерла. Она была такой странной. Такой непредсказуемой. Зачем человеку ее уровня, принцессе, общаться с простой, незаметной Бриджит? — Клоринда… Девочка мягко прервала ее. — Кло. — Что? — Для друзей — Кло.***
Дни текли, как густой, тягучий сироп — медленно, сладко и невыносимо скучно. Притворяться Маринетт оказалось до смешного просто; они были похожи двумя каплями безликой воды. Тот же вздор родителей, те же мимолетные улыбки знакомых. Каждый новый совпадающий штрих в этой реальности становился еще одним гвоздем в крышку гроба ее старых сомнений: да, это был мир Маринетт, воссозданный с пугающей точностью. Что ж, это даже к лучшему. Значит, все пойдет, как по маслу. Ничто не сможет омрачить идеальную картину будущего, которое она себе нарисовала. Если бы не он. Адриан Агрест. Когда Бриджит впервые осознала, что в этой блеклой версии бытия именно он занимал центральное место, ее охватила тошнотворная волна разочарования. Он был лишь бледной, выцветшей копией Феликса. Совсем не то. Не та огранка, не тот огонь в глазах. Тоска по нему — единственное, что отравляло ее изнутри, жгучее напоминание, что вся эта грандиозная игра затевалась ради одного человека. Но она брала себя в руки. Не время для слабостей. У нее еще оставалась третья попытка, новое желание, новый шанс расставить все по своим местам. Все, что требовалось для безупречного финала — вернуть его. Она просто… подкорректирует Адриана, добавит в него нужные черты, и вот он — Феликс — будет здесь. Рядом. И никто не посмеет этому помешать. Уничтожать Хлою Буржуа стало для нее извращенным развлечением. Бриджит знала наверняка: та должна была умереть. Почему же она до сих пор дышала? Маринетт из второй вселенной загадала желание, которое вселенная истолковала как приговор — «не существовать», и потому сама была стерта с холста реальности, уступив место Бриджит. По той же железной логике Хлоя Буржуа должна была кануть в небытие, ведь желание Маринетт исполнилось. Легкая дрожь сомнения тут же яростно отбрасывалась. Ее собственное желание было направлено на Клоринду. Не было никакого смысла, если та просто займет место Хлои. Они обе должны были быть мертвы. Так ведь? Но терпение никогда не было добродетелью Бриджит. Если честно, она его презирала. Именно это и заставило ее взять судьбу в свои руки и отправиться на поиски. Мастера шкатулки. О, конечно же, она знала, где он находится. Она много времени провела там. И, безусловно, у нее был некоторый план, но… Но она не учла одного — отголосков собственного мира. Эха вселенной Бриджит, которое просочилось сквозь трещины мироздания и исказило знакомый маршрут. История в этой вселенной изменилась. Ей нужен был Камень Божьей Коровки с такой силой, что это граничило с одержимостью. Что она могла предложить взамен? Многое. Знание грядущих событий. Полное уничтожение остатков Ордена. Исцеление от гноящейся раны темной магии и абсолютную власть над всеми Камнями Чудес. Титул. Подлинное, неоспоримое звание Мастера. И Бриджит было все равно на то, для чего ему это. Ставки были запредельно высоки, но Бриджит была готова на все. Еще чуть-чуть — и ее счастье станет безграничным. Ей был нужен только он. Только с ним мир обретал смысл и краски. Ван Фу согласился. Длинная, выверенная история Бриджит нашла в нем отклик. Они стали сообщниками, но не союзниками. Бриджит тщательно оберегала свои секреты, конечно, не раскрыв, кто станет пчелой. Она лишь уверенно заявила, что разберется с этим сама. То злосчастное пророчество, что не давало ему покоя, не сбудется, если он доверит ей Камни Созидания и Разрушения. Однако… Все сломалось. Ей просто нужно было желание и Феликс. Тогда она рассказала бы Фу все, что он хотел, сделала бы, что он хотел, но… Желание оказалось невозможным. В тот миг в сознании Бриджит что-то щелкнуло, сломалось. Тикки и Плагг, эти вечные хранители, твердили в унисон одно и то же. Одно желание для одного человека. Но почему? Она стала другим человеком! Маринетт была мертва, да, она, Бриджит, тоже загадывала желание, но это же совершенно другая вселенная, другие правила! И тогда квами сказали то, что она боялась услышать. Кто-то помнил. Кто-то знал.***
Бриджит до сих пор не могла понять, как это произошло. Это сплелось словно само собой, как узор на морозном стекле — непредсказуемо и необъяснимо. Каждое утро она уже ждала Кло у тяжелых ворот школы, их встречи стали таким же неотъемлемым ритуалом, как утренний кофе. Затем — совместные походы на занятия, а после — бесцельные блуждания по городу, залитые солнцем или окутанные вечерними огнями, с обязательным заходом в их любимое кафе, где бариста уже знал их заказы наизусть. Их дружба, странная и необъяснимая, пустила корни еще в средней школе и пережила все бури, дойдя невредимой до выпускного класса. Они были неразлучны, как два берега одной реки. Поначалу Бриджит испытывала головокружение от восторга. Кло была подобна вспышке сверхновой — ослепительной, многогранной, непредсказуемой. Она с искренним, жадным интересом поддерживала все проекты Бриджит, вдохновляла ее и заряжала бесстрашием. И Бриджит цвела. Впервые в жизни у нее появился человек, который видел не просто тихую, застенчивую девочку, а целую вселенную внутри. Ночные посиделки с шепотом до рассвета, совместные походы в кинотеатры, в театр — настоящую страсть Кло, долгие прогулки, когда город казался их личной игровой площадкой, летние пикники, пахнущие травой и свободой… Все это было настолько реальным, что Бриджит понемногу начала оттаивать, сбрасывая панцирь застенчивости. Она рисовала с новой страстью, а Кло, сияя, обещала когда-нибудь провести ее за кулисы мира высокой моды и представить самому Габриэлю Агресту. И она сдержала обещание. Правда познакомила ее с Габриэлем Агрестом. Это случилось в начале их перехода в выпускной класс. Воздух был густым и сладким, а осень уже стучалась в окно прохладными ночами. Кло, сияя как ребенок рядом с рождественской елкой, схватила ее за руку — выпал шанс застать «дядю Гэба» и нельзя было терять ни секунды. Бриджит не знала, что перевешивает — лихорадочная радость или парализующий страх. Ведь это был ее кумир, легенда из глянцевых журналов. Габриэль Агрест оказался не неприступной скалой, а скорее, величественным, спокойным ледником. И на удивление, он оказался человеком с мягкой, почти незаметной улыбкой и внимательным взглядом. Он просмотрел ее портфолио, и его слова — «У вас несомненный талант» — прозвучали для Бриджит как высшее благословение. Этот день был готов стать выгравированным на золотой пластине памяти. — О, Феликс! Привет! — позвала Кло, когда они уже направлялись к выходу, наполненные легким опьянением от успеха. В дверном проеме, залитый светом с улицы, возник силуэт. Высокий парень их возраста, блондин с несколькими прядями, упавшими на лоб. Через его плечо была перекинута спортивная сумка, из которой торчала маска для фехтования. Он небрежно махнул рукой Кло, будто они были старыми друзьями, а потом его взгляд упал на Бриджит. И в тот миг ее вселенная, шумная и разноцветная, схлопнулась до двух точек — до его глаз цвета свежей зелени, пронзительных и насмешливых. — Это моя подруга, Бриджит. Ты с тренировки? — Кло легко представила ее, словно не происходило ничего из ряда вон выходящего. Феликс кивнул, и его взгляд скользнул по Бриджит с легким безразличием. — Предупредила бы, что придешь, я бы перенес, — его голос, низкий и бархатистый, отозвался в ней гулким эхом, заставив похолодеть кончики пальцев. Он взглянул на нее, а затем переключился на Кло. Они завели непринужденную беседу, но Бриджит уже не слышала слов. Феликс был… идеальным. В каждом жесте, в каждой ухмылке сквозила та самая, недостижимая для других, легкость бытия. Она нерешительно замерла, чувствуя себя совсем не в своей тарелке. Что-то мешало ей так же просто, как Кло, заговорить. В груди что-то распускалось — трепетное, теплое и пугающее. Даже когда они вышли на улицу, залитую золотым закатным светом, Бриджит не могла вымолвить и слова. Кло беспокоилась, тыча ее в бок и спрашивая, что случилось, но Бриджит лишь мотала головой, бормоча что-то о внезапной мигрени. Все ее существо было заполнено одним образом — и тем, как он на нее посмотрел. Прокручивая в голове мимолетную встречу с едва знакомым парнем, Бриджит на следующее утро едва не проспала. Ее разбудил лишь настойчивый звон будильника, а на выходе отец, сияя, сунул ей в руки нарядную коробку с макаронами — угостить одноклассников, для поддержания духа коллектива. Но и на этот раз судьба, казалось, играла с ней в кошки-мышки. Встретившись с Кло у дверей пекарни, они вместе зашагали к школе. И вот, на пешеходном переходе, какой-то древний старик с тростью, словно нарочно, пошатнулся и рухнул прямо на Бриджит, едва не угодив под колеса проезжавшего автомобиля. Кло, конечно же, не раздумывая ни секунды, бросилась ему на помощь.***
Примула Сан появилась внезапно и стала сенсацией. Что-то произошло с одноклассником Бриджит и Кло, он вдруг превратился в огромного каменного монстра, разрушив школу и здорово перепугав абсолютно всех. Чудовище вырвалось и крушило улицы, неразборчиво что-то крича. Это был день появления Бражника. Бриджит застыла, как кролик перед удавом, ее сердце колотилось где-то в горле. Мир сузился до размеров этой разрухи. Спасительной соломинкой стала рука Кло, резко выдернувшая ее из ступора и потащившая за собой через завалы и пыльные коридоры. Они бежали, пока пол под ногами не провалился с оглушительным скрежетом, разделив их. — Бридж, спрячься! — крикнула Кло снизу, и в ее голосе не было и тени страха. Лишь стальная решимость. Кло никогда не была трусихой. А Бриджит — была. И сейчас она могла лишь, подчиняясь приказу, вжаться в темную школьную раздевалку, прикрыв уши ладонями, и шептать одну-единственную молитву: «Пусть это поскорее кончится». Быть трусом — это не плохо, твердила она себе, сжимаясь в комок. Это нормально. Это значит — выжить. Все, что было у Бриджит — надежда, что это поскорее прекратиться. Монстр, ну, какая же чушь? Но все было реально. И когда чудовище показалось рядом со стадионом, появилась она. Словно первый луч солнца после урагана. Смелая. Сияющая. Совершенно иная. Не трусливая, как Бриджит, а бесстрашная. Она ринулась в бой с существом, в десятки раз превосходящим ее в размерах, и каждый ее жест был песней о силе. Золотые волосы, волчок, глаза, горящие за маской, — Примула Сан. Героиня-пчела, ставшая живым укором всем страхам этого мира. Кот Нуар появился следом. Он был немного нахальным, но таким же сильным. И с первого же мгновения он попытался сблизиться со смелой Примулой. Между ними завязывался какой-то забавный диалог, девушка явно скептически отнеслась к напарнику, но вместе с ним оказалось легче. Дальнейшие события были стремительными. Париж оказался под давлением злодея, который назвал себя «Бражник». Он мог создавать чудовищ, акум. И герои, Примула Сан и Кот Нуар, оказались единственными, кто мог противостоять им. В класс Бриджит и Кло перевелся Феликс. Когда Бриджит увидела его чуть скучающее выражение лица, она подумала, что ей показалось. Но, нет. Он в самом деле перевелся к ним, чтобы закончить обучение и выпуститься. Казалось бы, мечта Бриджит исполнилась. Но… Но Феликс оказался ледяным айсбергом, плывущим в своем собственном океане. Загадочным, замкнутым. Он не удостаивал вниманием никого, кроме… Кло. Единственной ниточки, связывавшей его с миром. Подруги детства, которая одна не наводила на его лицо смертельную скуку. И Бриджит, опьяненная близостью, решила, что это ее шанс. Ведь они с Кло — друзья. Разве это не пропуск в его вселенную? Это была роковая ошибка. Взгляд Феликса, скользящий по ней, был пустым. Взгляд, обращенный к Кло, — ожившим. Она отгоняла эти мысли, списывая на паранойю. Но Кло вела себя так естественно — смеялась его колкостям, парировала шутками, обсуждала сложные книги. И понемногу, капля за каплей, в душе Бриджит начало прорастать странное, уродливое чувство. Она почувствовала себя лишней. Они с Кло были подругами. Но… были ли они равны? Странная мысль, которая слишком сильно повлияла на все. Бриджит начала закручиваться в спирали самоанализа. Каждая их совместная шутка, каждая прогулка, каждый секрет — все теперь виделось ей в искаженном свете. Каждый раз, когда она шла рядом с Кло, разговаривала с ней, дурачилась. Каждый момент их дружбы вдруг показался Бриджит… фальшивым. Почему они дружили? Кажется, она нравилась Кло, им никогда не было скучно и… Почему-то вдруг Бриджит подумала о чем-то странном. Она и Кло. Небо и земля. Девушка, которая родилась с золотой ложкой во рту. Дочь мэра, красавица, лучшая ученица, смелая, решительная… Определенно, главная героиня. Лучшая во всем. Ту, к которой были прикованы все взгляды. А что Бриджит? Дочь пекаря, трусливая. Невзрачная серая мышка, жмущаяся к солнцу. Рядом с Кло она была никем. Пустым местом, фоном. Она была пустышкой. И вот сейчас, идя на шаг позади, глядя, как Феликс наклоняется к Кло, чтобы сказать что-то тихое, от чего та заливается смехом, Бриджит впервые видит его настоящую улыбку. Ему нравится общество Кло. А Кло… Кло было все равно. Она одинаково светилась для всех. И для Бриджит в том числе. На чем держалась их дружба? Почему эти мысли вообще пришли в голову? Они же близкие подруги. Кло ее ценит… Так почему на душе так гадко? Примула Сан продолжала спасать Париж. Кот Нуар продолжал ей помогать. А Бриджит думала, что между ней и Кло происходит что-то невыразимо странное. Она прокручивала каждый день, каждый взгляд, и пришла к выводу: с появлением Феликса ее будто мягко отодвинули на второй план. Нет, Кло по-прежнему звала ее на ночевки, в кино, в театр. Все было так же, но… все было не так. Что-то незримое и хрупкое было растоптано. Да что за мысли? Почему у Бриджит появилось это чувство? Видео сражения с акумами стали для нее отдушиной. Бриджит боготворила Примулу Сан. Та была великолепна. Совершенна. Сияла так ярко, что, казалось, затмевала саму Кло. Возможно, эта героиня была даже… особеннее ее лучшей подруги. Ирония судьбы оказалась безжалостной. — Некогда объяснять! Бридж, возьми талисман! Силуэт Примулы Сан, возникший в ее спальне, был галлюцинацией. Бриджит замерла, чувствуя, как в груди с грохотом рушится хрупкий алтарь, возведенный ею самой. — Что? — выдавила она, не веря глазам. — Нам нужна помощь! Бриджит, это я! Кло! Доверься мне! И мир Бриджит рухнул окончательно. За сияющей маской героини, которую она ставила выше всего, скрывалось лицо ее лучшей подруги. Той самой, которую она уже успела возненавидеть за ее совершенство.***
Все должно было получится. Должно было сработать. И Хлоя Буржуа должна была умереть. Это была не просто цель, а необходимость, финальный штрих на картине идеального будущего. С камнем божьей коровки в её распоряжении мир стал податливым, как мягкий воск. Немного изменить судьбу здесь, подкорректировать событие там… Это даже затягивало, порождая опьяняющее чувство собственного всемогущества. Ван Фу в этом мире оказался на удивление сговорчивым союзником. Он не мог использовать камни созидания и разрушения сам, но его знания были бесценны. Взамен он жаждал лишь одного — титул истинного Мастера и неоспоримую власть над Шкатулкой. Бриджит не интересовали его мотивы; она видела, как темная магия медленно точит его изнутри, будто ядовитый плющ, оплетающий старый дуб. Но ей было плевать. Магия мстительна? Что ж, это была его проблема. Единственная неподдающаяся деталь, единственный сбой в идеальной схеме — это Феликс. Не бледная копия Адриана, а тот самый, единственный, из её мира. Тот, чей смех согревал её изнутри, чьи глаза были её единственным небом. Он был залогом её счастья, конечной наградой за все эти годы притворства и борьбы. Она играла роль Маринетт, влюблённой в Адриана, оттачивала каждую улыбку, каждый вздох. Делала все, что делала и Маринетт в другой разрушенной вселенной. Она была готова на всё, абсолютно на всё, чтобы наконец произнести заветное желание и начать жить. Стать лучшей. Стать… Главной. Однажды она уже пошла на этот шаг, так почему бы не сделать это еще раз? Ей ничего не мешало. Сентимонстр Адриан был отличной куклой. Он сделал все так, как было нужно. А Хлоя, чья судьба и так была предрешена, сама торопила свой конец. Видимо, какая-то частичка её настоящей Кло всё же передалась этой блеклой подделке, наделив её той же безрассудной храбростью. Оставалось лишь довести начатое до логического финала. Ничего личного. К этой Хлое она не испытывала ничего, кроме лёгкого раздражения, как к назойливой мухе. Всё должно было закончиться с её последним вздохом. То утро Бриджит встретила с ощущением лёгкости и предвкушения. Настроение было прекрасным. Она уже была Леди Баг, и Кот Нуар стал её верным, ничего не подозревающим теневым напарником. Быть ею — это было потрясающе. Быть той самой сияющей, решительной, лучшей. Стать надеждой и спасением для всего Парижа. Она заняла место Примулы из своего мира, и она лгала бы, если бы сказала, что это ей не нравилось. Это была её законная роль. Но каникулы подошли к концу, и Бриджит знала — сегодня наступит тот самый день. Надоедливая помеха, наконец, исчезнет. И можно будет спокойно выдохнуть и начать жить. Однако, когда Хлоя Буржуа переступила порог класса, мир замер. Её взгляд был… иным. Что это было? Спокойствие? Глубина? Это было слишком мягко сказано. С её появлением сама атмосфера в классе сдвинулась, стала густой, напряжённой и до жути знакомой. Бриджит почувствовала, как ледяная волна прокатывается по её спине. Этого… не могло произойти. Чушь. Бред. Но Хлоя Буржуа, вошедшая в класс в то роковое утро, была совершенно другой. В её осанке, в повороте головы, в молчаливом вызове, читавшемся во взгляде, было нечто неуловимое и ужасающе знакомое. Её место занял кто-то, кто дышал её воздухом, смотрел её глазами и был до боли похож на ту самую Кло, которую Бриджит когда-то знала. На ту, что должна была быть мёртва.***
Мультимаус. Псевдоним сорвался с её языка спонтанно, но звучал удивительно мило и игриво. Камень Чудес Мыши лежал в её ладони, холодный и пульсирующий скрытой силой. И она помогла. По-настоящему помогла в той безумной схватке с ордой акум, когда сам воздух дрожал от ярости. Бриджит едва не умерла со страху, когда впервые оттолкнулась от края крыши и полетела вниз, в огни Парижа. Её сердце колотилось, как пойманная птица, когда тени монстров накрывали её с головой, а пальцы предательски дрожали, пытаясь использовать силу. Но всё закончилось. Победа была их. Примула Сан с сияющей улыбкой представила её Коту Нуару. И Бриджит… оказалась в эпицентре всеобщего внимания. Впервые в жизни. Её имя печатали в газетах, его повторяли ведущие новостей, незнакомцы на улицах указывали на её изображения пальцами, а в их глазах читалось неподдельное восхищение. Но сквозь этот ослепительный шум пробивался всё тот же, знакомый до тошноты, рефрен: — Подруга Примулы Сан. — Новичок, которого Примула привела в команду. — Та самая, что спасла положение… с помощью Примулы, конечно. О ней говорили лишь в неразрывной связке с Кло. И эта тень, эта вечная роль второго плана, не отпускала её даже теперь, когда она держала в руках доказательство своей собственной значимости. Что-то внутри снова сгорбилось и надломилось с тихим хрустом. Когда же это закончится? Почему её собственная ценность существует только в отражении чужого сияния? Примула Сан когда-то была объектом её слепого обожания, живой легендой. Но в тот миг, когда Кло сорвала маску и вручила ей талисман, сказав «Доверься мне», что-то в душе Бриджит перегорело. В какой именно момент восхищение сменилось раздражением? Когда восторг превратился в горькую обиду? Она не знала. Она лишь чувствовала, как запутывается в паутине собственных противоречивых чувств. Бриджит… она не знала. Очередной унылый школьный день должен был подойти к концу. Бриджит, уставшая после физкультуры, брела к раздевалке, как вдруг её остановили голоса. Приглушённые, но отточенные. — Почему? Этот голос, обычно холодный и ровный, теперь был сломанным. Это был Феликс. — Я же всё сказала. Ответ прозвучал настойчиво и… расслабленно. Это был голос Кло. Голос человека, который знает свою силу. — Тогда что мне нужно изменить? Голос Феликса впервые звучал так — с надрывом, с отчаянной, почти детской мольбой. Его ледяная броня дала трещину, и сквозь неё прорывалась голая, незащищённая боль. Бриджит не хотела подслушивать, но её ноги приросли к месту. Она прислонилась к холодной стене, затаив дыхание, превратившись в безмолвную тень. — Почему ты такой настойчивый? Я же уже отказала. Мой ответ не изменится. — Но почему? Кем мне нужно стать, чтобы твой ответ изменился? На секунду воцарилась тишина, такая густая, что в ушах зазвенело. Бриджит почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. Смысл этого разговора обрушился на неё с пугающей, невыносимой ясностью. — Если я когда-нибудь и влюблюсь, то в полную твою противоположность. Ты мне не нравишься, я не могу видеть в тебе никого, кроме друга. Смирись с этим и хватит уже мне докучать. Мир рухнул. Не с грохотом, а с тихим, леденящим душу хрустом. Это было не просто объяснение. Это был приговор. И, судя по всему, он звучал уже не в первый раз. Он признавался ей. Феликс. Её Феликс. Тот, чей образ согревал её все это время, ради кого она готова была перевернуть небо и землю. Он стоял на коленях перед другой, и та отталкивала его с лёгкостью, с которой смахивают пылинку с плеча.***
Бриджит отказывалась верить в происходящее. Логика, хрупкий карточный домик ее планов, рушилась на глазах. Ведь она и Маринетт из другой реальности загадали одно и то же желание — стереть с лица земли Хлою и Клоринду. Вселенная должна была подчиниться, это был неоспоримый закон! Но что-то пошло не так. Что-то сломалось в самых основах мироздания, и теперь Бриджит чувствовала это кожей — зловещую дрожь в самой реальности, тихий шепот надвигающегося краха. Она пыталась. Не один раз. Незаметно добавить яд, подстроить ситуацию, чтобы акума добила ее, оставить в ловушке, слегка опоздать. Но каждый раз, каждый проклятый раз, в последний момент что-то вмешивалось. То необъяснимое везение, шестое чувство, оборачивающее любую ловушку в пыль. Словно сама ткань мира сплеталась в заговор против нее. Контроль, такой желанный и твердый, утекал сквозь пальцы, как песок, и это сводило ее с ума. Шкатулка по-прежнему была у Фу, а у самой Бриджит был камень созидания. Она копила силу, медленно меняя вселенную так, как ей было нужно. Частью их сделки было исцеление Фу от разъедающей его темной магии, но с появлением этой новой, непонятной Хлои, силы стали утекать быстрее. Тикки, упрямая моралистка, и так упиралась на каждом шагу, а теперь и талисман начал давать сбои, вспыхивая и гаснув в самый неподходящий момент. Магия стала непослушной, живой, как дикий зверь, и Бриджит приходилось тратить все больше сил, чтобы просто удержать ее в узде. Она пыталась чинить то, что ломалось быстрее, чем она успевала найти причину поломки. Но самое невыносимое… Адриан Агрест. Он тоже начал меняться. Амок был у Фу, и контролировать Бражника было проще простого. Но сам Адриан… С появлением этой новой Хлои в его глазах, всегда таких пустых и послушных, появилась странная искра. Нет, он все так же был бледной, безжизненной копией ее Феликса, всего лишь глиной в ее руках, основой для будущего шедевра. Он должен был быть грустным, добрым, красивым и предсказуемым мальчиком, которого она в нужный момент заменит настоящим Феликсом. Но он стал смотреть на нее. На Хлою. Ситуация мерзко и цинично повторялась, как дурной сон. Почему снова? Почему даже ее собственная марионетка, сентимонстр, начинал дергать ниточки сам? Почему взгляды, внимание, сама жизнь снова и снова упрямо текли к Хлое, а не к ней? Почему даже в этом теле Маринетт она снова чувствовала себя тенью, отскакивающей от чужого света? Снова! Снова и снова! До поры до времени она была готова терпеть. Она не знала, какая сущность скрывалась теперь в теле Хлои Буржуа, но мысль о том, что это может быть ее Кло… Это было не столько страшно, сколько абсурдно, невозможно. Но желание не загадывалось, а значит, ключ ко всему был в ней. Точка кипения достигла предела в одночасье. Когда на экранах появилась Примула Сан.***
Дни стали похожи на заевшую пластинку: одно и то же нападение Бражника, появление героев, спасение… И сквозь эту суматоху сияла Кло. Казалось, она испытывала настоящее облегчение, что больше не нужно скрывать свою тайну. «Теперь между нами вообще нет секретов,» — говорила она, и в ее голосе звучала радость полного доверия. — Феликс признавался тебе в любви? — вопрос Бриджит прозвучал, как внезапный удар хлыстом, разрезав уютную атмосферу их беседы. В синих, бездонных глазах Кло на мгновение мелькнуло чистое недоумение, будто она услышала вопрос на неизвестном языке. — Ох, это было давно. Но я ему отказала, он мне не нравится, — ответила она, и в ее голосе появилась осторожная, предупредительная нотка. — На самом деле, знаешь, один парень недавно… — Почему ты не говорила об этом? — голос Бриджит был ровным, но в нем дрожала затаенная сталь. Кло явно растерялась. Ее порыв поделиться сокровенным застрял в горле, оборванный этим неожиданным допросом. — Мне показалось, что это не важно. Я… слушай, я знаю, что он тебе нравится, — попыталась она перевести разговор, но ее голос прозвучал неуверенно. — Но… мне — нет. Он мой друг, между нами ничего не может быть. На самом деле мне нравится… — Но он, кажется, так не считает, — холодно парировала Бриджит. Кло слегка нахмурила брови, в ее позе появилось напряжение. — Да брось. Ты же не будешь злиться на меня? Я отказала ему и продолжу отказывать. Не будет же он вечно это терпеть? Он вообще… — Он хоть раз упоминал обо мне? Хотя бы раз? — слова Бриджит повисли в воздухе, острые и обжигающие. Кло застыла. По ее лицу было видно, как ей неприятен этот разговор, но она изо всех сил пыталась сохранить мир. — Бридж, серьезно… — Значит, нет? Он вообще знает, как меня зовут? — голос Бриджит начал срываться, нарастая, как гроза. — О моем существовании? Кло хмурилась все сильнее, ее собственное раздражение начало пробиваться сквозь вежливость. — Но, Бриджит, ты ведь сама не делаешь никаких попыток сблизиться с ним. Когда он рядом ты просто молчишь или начинаешь странно себя вести. Я часто говорю о тебе в его присутствии, но этого мало. Если он тебе нравится, почему бы не сделать первый шаг… — А ты, Кло. — Что? — А ты делала первый шаг? Тебе это не нужно. Так что ты не поймешь, какого это. Когда тебя не замечают. Когда ты просто на фоне. Я для него — просто твоя подруга. Есть я или нет меня — это не важно. — Что ты несешь? Вот именно ты — моя подруга! И именно потому что ты моя подруга, я пытаюсь тебе помочь… — Хватит! — Бриджит резко вскочила на ноги, словно ее ударило током. — Я устала это слушать. Тебе просто. Ведь все достается легко. Без усилий. — Она повысила голос, и Кло остолбенела, глядя на нее широко раскрытыми глазами. — Знаешь, как я себя чувствую? Лишней. Постоянно. Рядом с тобой, я просто лишняя! Бриджит смотрела на подругу и видела — та никогда об этом не задумывалась. Не думала о том, что скрывается за улыбками Бриджит. Не подозревала, как может быть нелегко в ее тени. И теперь Кло растерялась. И это замешательство на ее идеальном лице… согрело Бриджит изнутри липким, ядовитым теплом. Да. Ее крошечная неудача. У сияющей Кло что-то наконец вышло из-под контроля. Эта ссора стала первой трещиной, глубокой и болезненной. И Кло, очевидно, было тяжело. Она пыталась залатать брешь: подходила, заговаривала, предлагала помириться. Но раз за разом натыкалась на глухую, холодную стену. И каждая ее неудача приносила Бриджит странное, горькое удовлетворение. Теперь это Кло приходилось стараться, и у нее ничего не выходило. Бриджит впервые почувствовала призрачную, но сладкую власть над ситуацией. Их ссора не разрушила ее, а, наоборот, придала ей сил. Почему именно талисман мыши? Это было так… унизительно. Кло принесла его ей, и Бриджит не могла понять — почему? И теперь, после их ссоры, в голову полезла ядовитая мысль: а вдруг Кло просто боялась? Боялась, что, получи Бриджит другой, более сильный талисман, она затмит саму Примулу? Серая, незаметная мышь — какое ироничное напоминание о ее настоящем месте. Она была напарницей, подругой, тенью, но никогда — самостоятельной силой. Кло, сама того не ведая, оказалась права. Но ее слова и поступки были истолкованы через кривое зеркало обиды и зависти. Бриджит должна была взять все в свои руки. Пора перестать быть пешкой в чужой игре. И начать следовало с самого сердца этой магии — с камня чудес. Кло, в своем наивном доверии, рассказывала Бриджит всё. О Камнях, о Шкатулке, о старике-хранителе, о каком-то древнем пророчестве, в которое Бриджит, естественно, не вписывалась. И о запечатанном, самом могущественном камне — талисмане божьей коровки. Удача — удел слабых. Сильные сами вершат свою судьбу. И Бриджит больше не собиралась полагаться на удачу.***
План пришлось выворачивать наизнанку. Место уверенности заняла ледяная, тошнотворная ясность: Хлоя Буржуа и есть Клоринда. Не бледное подобие, не эхо, а она сама. Как? Почему? Вероятно, сыграли свою роль размытые формулировки желаний, эта двусмысленность, что всегда была ахиллесовой пятой магии. И пророчество… Ван Фу, с его лицом, изборожденным тайными знаниями, объяснил, что все события сплелись в тугой, неразрывный узел. Просто так вырвать и уничтожить сердцевину этого узла — новую героиню — уже не выйдет. Силы сопротивляются, реальность отталкивает руку, пытающуюся её исправить. Талисмана змеи не было в Шкатулке. Вообще. Ван Фу, перебравший в памяти каждую пылинку в своей обители, не мог вспомнить, куда тот подевался и в какой именно момент. С помощью Марианны у него получилось отправить талисман павлина и моли в прошлое, чтобы Габриэль их нашел, но после этого пришлось отобрать часы. Однако змея… Сасс был умным Квами. Слишком умным. И его сила — Второй Шанс — была самой коварной из всех. Она не ломала стены, не обездвиживала, не разрушала, не давала неуязвимость — она переписывала сам сценарий битвы, давая своему владельцу возможность отмотать время и исправить любую ошибку. И почему-то тогда, в своих расчетах, они обошли эту деталь стороной. Камень Змеи… он мог стать фатальной проблемой. И он ею стал. Ибо на арене появился Висперион. Новый герой, чей элегантный силуэт встал в пару с ней. Неизвестный парень, который, похоже, сумел сделать то, что не удалось даже Феликсу. Кло смотрела на него — и в её глазах не было привычной снисходительной веселости или дружеской теплоты. В них был интерес. Искра. И это злило Бриджит до белого каления. Она не имела права! Не имела права снова всё забрать. Все взгляды, всё восхищение, всё внимание. Это была её история, история Бриджит, её жертв и её возмездия! План был переработан. Нужно было сделать все правильно. Нужно было действовать безошибочно. Ни Ван Фу, ни Бриджит не питали друг к другу ни капли доверия. Они не были союзниками — они были двумя хищниками, загнанными в одну клетку обстоятельствами, отчаянно нуждающимися в уникальных способностях друг друга. Фу знал ритуалы, способные не просто убить, но стереть душу Клоринды из самого тока магии, сделать её существование невозможным. А Бриджит могла переписать законы реальности и даровать Фу исцеление от разъедающей его темной ци. Их союз исходил исключительно из выгоды друг для друга. Но… в какой же момент всё снова пошло под откос? Когда хрупкая чаша весов качнулась в пользу Хлои? Когда она, не прилагая видимых усилий, собрала вокруг себя верную команду? Когда появился этот загадочный Висперион? Когда она получила талисман? Или… Может, роковой поворот случился ещё тогда, в самом начале, в тот миг, когда она впервые открыла глаза в этом мире и решила бороться против всего? Бриджит не знала и не могла понять. Сейчас она лишь стояла, наблюдая за фигурой в костюме пчелы и бабочки, застывшей в воздухе с царственной уверенностью. Она слышала её голос, чёткий и властный, отдающий приказы, и видела людей — этих новых героев, этого парня — смотрящих на неё с безоговорочной верой. И в этот миг, сквозь пелену ярости и отчаяния, до неё дошла неотвратимая, окончательная истина.***
Способности мыши были невелики, но незаметность впервые сыграла Бриджит на пользу. Она проследила за Кло, нашла шкатулку. И талисман божьей коровки. Он был запечатан из-за повреждения, но именно в тот день Бриджит улыбнулась большая удача. Мастер и Кло сумели починить камень чудес. И пока он восстанавливался, Бриджит его выкрала. Страх сжимал горло ледяными пальцами, шепча о том, как просто — отступить, спрятаться, остаться в безопасности. Что может, лучше этого не делать? Но Бриджит сжала кулаки. Если она хочет перемен, нужно брать в руки не просьбы, а оружие. И она взяла. Она сбросила с себя бремя серой мыши. Она стала Леди Баг. Тикки просила ее не делать что-то необдуманно. Говорила, что ее душа не выдержит бремени созидания, что магия не прощает насилия над своей сутью. Что талисман поврежден и еще не восстановлен. Но слышала ли ее Бриджит? Нет, конечно. Поезд уже ушел. Талисман созидания был в ее руках, а значит, теперь она станет лучшей героиней. Самой лучшей. Примула и Кот Нуар очень долго пытались найти камень божьей коровки. И Бриджит пользовалась возможностью притворяться Мультимаус, чтобы якобы помогать им. Их отношения с Кло были по-прежнему натянуты, но та продолжала пытаться. Рассказывала ей о планах, старалась подбодрить. Глупая и наивная. До самого конца она не могла и подумать, что вор — это та, кому она доверяла. И тогда грянула битва. Самая яростная. И Бриджит поняла — это ее шанс. Кло была на пределе, Кот Нуар едва стоял на ногах. Их отточенный план был ею же изувечен еще в зародыше. И в решающий момент Бриджит нанесла удар в спину, разъединив их и отрезав Примулу, оставив ее один на один с ордой акум. Битва между Котом и Бражником закончилась поражением первого, ведь именно Мультимаус стала тем, кто изменил ход событий. Пока Примула Сан пыталась добраться до них, Бриджит узнала главную тайну. Габриэль Агрест был Бражником. Он просил ее отдать серьги, ведь сам был на издыхании. Катаклизм Кота попал по нему. Он всего лишь хотел вернуть жену. Она забрала кольцо у поверженного Кота, и леденящий ужас пронзил ее, когда она узнала в нем Феликса. Его взгляд, полный боли и предательства, навсегда впился в ее душу. Ничего уже было не изменить. Пути назад не было. — Почему? — раздался сзади сломанный голос. Она всё же пробилась. Кло стояла напротив, её костюм был в порезах, дыхание сбито. В руках Бриджит сжимала два величайших талисмана, и их мощь жгла ей ладони. — Я просто хочу быть счастливой, — прозвучал спокойный, почти отстранённый ответ. — Что? Что ты несешь?! — крик Кло был полон отчаяния и неверия. Она была измотана, акуматизированных, через которых нужно было пробиться, оказалось слишком много. Бражник не мог вступить в бой в таком состоянии, и талисманы — то, что ему было нужно, удерживала Бриджит. Они сцепились в последней, отчаянной схватке. Кло боролась как раненая львица, цепляясь за последние силы, но мощь Созидания и Разрушения была неумолима. До последнего стоически держалась, хоть силы и не были равны. Примула, у которой осталось всего лишь пять минут, ничего не могла изменить. Ее трансформация спала. Она оказалась побеждена. — Наверное, это было весело, — произнесла Бриджит, и в ее голосе зазвенела пьянящая победа. — Весело? Ты… что с тобой случилось? Почему? Почему! — Кло бессильно опустила голову, не в силах осознать масштаб предательства. — Ты разрушила мою жизнь, — холодно заявила Бриджит. — Что? — Кло вскинула голову, в ее глазах плескалось смятение. — Чем? Что… что я сделала?! Бриджит усмехнулась, и в этом звуке не было ничего человеческого. — Забрала у меня всё. И… его в том числе, — ее голос дрогнул. — Наверное, это здорово. У тебя есть всё, а на фоне маячит неудачница. Такого не будет! Больше — нет! Клоринда смотрела на нее, и в ее синих глазах, казалось, разбивался целый мир. — Я тебе верила, — прошептала она, и в этих словах была бездонная боль. — Я считала тебя подругой, Бриджит. Бриджит на мгновение осеклась, будто эти слова были физическим ударом. — Но… считала ли ты меня другом? Хотя бы в какой-то момент? С самого начала… В груди Бриджит закипела ярость, сжигая последние остатки сомнений. — Нет, верно? — Кло горько усмехнулась, и по ее лицу скатилась слеза. — Я такая дура. Как я раньше не поняла? Бриджит не желала больше слушать этот жалкий лепет. Одни слова. Сейчас она всё исправит. Феликс будет смотреть на нее с любовью, а не с ненавистью. Кло больше не будет бросать на нее свою тень. У нее есть талисманы. У нее есть желание. — Тикки, Плагг, проявите себя! Мое желание таково… — Ничего. Кое-что я всё же тебе не рассказала. Вернее… ты не хотела слушать, — вдруг прозвучал тихий, но стальной голос. — Желаю, чтобы тебя никогда не существовало! Кло улыбнулась. Искривлённой, трагической улыбкой, сквозь которую текли слёзы. И вопреки всему — боли, предательству, поражению — в её взгляде горела та самая, ненавистная Бриджит, несгибаемая решимость. — Мы встретимся. У меня будет второй шанс. Я это чувствую. И тогда…***
— …все изменится, — произнесла я. Перед внутренним взором, как на прокручивающейся кинопленке, встала та сцена. Момент, когда я перестала быть. Это не была смерть в привычном понимании. Смерть оставляет после себя память, след, тень. Здесь же не осталось ничего. Я была стерта, как ошибка с чистого листа. Вместе со мной исчезла целая вселенная — со всеми её звёздами, вздохами, несбывшимися надеждами. На самой грани распадающегося сознания вспыхнуло ослепительное пятно — ядовито-зелёное, с ледяными голубыми прожилками. То, что обратило все вспять. Эта вспышка и была тем клеем, что склеил осколки реальностей в один искривлённый сосуд. Я встретилась взглядом с Лукой, и он коротко и уверенно кивнул. Словно тоже все вспомнил. Всё было связано невидимыми, неразрывными нитями. Но… События с пугающей, циничной точностью повторялись. Только теперь на моём месте, опутанная магическими цепями, билась в бессильной ярости Бриджит. — Просто из зависти? — спросила я, и мой голос был пустым. Я не могла в это поверить. Всё это — вся эта боль, разрушение, концы миров — оказалось порождением больного воображения. Она выстроила в голове картонный театр вражды и обид и сама же поверила в этот бред. Она просто захотела отнять то, что, как ей казалось, принадлежало ей по праву, не приложив ни капли усилий. Это было до смешного, до ужаса банально. Даже эта любовь… Любила ли она вообще? Как же это… — Отвратительно, — процедила я. — Ты не поймёшь! — её голос был клокочущим клубком ненависти. — Никогда не поймёшь! Я помедлила, и сквозь гнев ко мне прокрался ледяной ужас. Неужели всё так просто? Она, как испорченный ребёнок, обозлилась на весь мир и назначила меня главной виновницей. Она и сейчас, глядя на руины, которые сама же и создала, не видела абсурда своего пути? Воспоминания, что хлынули ко мне после её исповеди, сложились в чёткую, неумолимую картину. И горечь, жгучая, как кислота, поднялась к горлу. Я верила ей. Я любила её как самую близкую подругу. Бриджит… Ты всё испортила. — Знаешь, почему твоё желание не исполнилось? — вдруг спросила я, и мой голос прорезал воздух, как лезвие. Она резко вскинула голову. В её глазах мелькнула тень чего-то, похожего на осознание. Я сделала шаг вперёд. — Ты так и не поняла, верно? Почему я осталась жива. Потому что ты не была готова заплатить за желание настоящую цену. Никогда не была готова. Это должно было быть добровольной жертвой. Твоё омерзительное желание… Даже другая версия тебя, пусть по глупости, но отдала за него всё. А ты… Ты просто трусиха. Отброс. Камень созидания из той вселенной был повреждён. Мы его восстановили, но его магия была искажена тёмной ци, отравлена ею. А ты даже не удосужилась выслушать Тикки. Идиотка, — я выплюнула последнее слово с таким отвращением, что воздух, казалось, зашипел. Глаза Бриджит расширились в ужасе, в котором наконец проступило понимание. — Вот что бывает, когда Камни Чудес попадают не в те руки, — раздался спокойный, веский голос Вэй-Ши, сошедшего с балкона. — Их сила искушает, и лишь сильный духом может ей противостоять. — Два мира. Две вселенные были уничтожены из-за твоей глупости, — прозвучал мой голос, и в нём уже не было пустоты, лишь леденящая ярость. — За что? За что ты так с ними? У тебя было всё! Любящие родители, друзья, талант… И ты просто спустила это в сточную канаву? Ради чего? Ради любви? А была ли она, Бридж? Была ли на самом деле? Нет. Её не было. Ты просто хотела отобрать то, что, по твоему мнению, принадлежало тебе! Но в отличие от тебя, я не рассматриваю людей как товар на полке! Я никогда, ты слышишь, никогда не думала, что ты чувствуешь себя лишней! Никогда не использовала тебя, чтобы казаться лучше! Ты выдумала эту чушь и в своём маниакальном порыве уничтожила всё, к чему прикасалась! Хуже всего то, что Маринетт в этой вселенной могла стать Леди Баг! Настоящей героиней! Даже ее ты уничтожила! Ты могла найти другой путь, но ты совершила абсолютно ту же самую ошибку! Бриджит не ответила. Ей уже нечего было сказать. Она не была похожа на сумасшедшую, но, кажется, в ней зрело что-то такое. Не знаю, результат ли это искаженной магии после использования сломанного камня или нет... Я выдохнула, стоически терпя всплеск эмоций. Мне стало плохо просто от осознания, что вообще на самом деле произошло. На осколках разрушенных миров появился третий. Тот, в котором мы находились. И даже в этом мире однажды случилось непоправимое, только в этот раз Сасс успел вернуть все в исходную точку раньше разрушения. Второй шанс… Двум погибшим мирам был дан второй шанс, и даже его мы чуть не потеряли! От злости хотелось просто что-нибудь разнести. — Пророчество исполнено, — провозгласил Мастер, и его слова прозвучали как финальная точка. Его глаза сверкнули. Странный момент таинства, будто сама магия на мгновение обрела аватар в его теле. Значит… все шло к этому моменту? Пророчество, которое должно было исчезнуть. Пустое тринадцатое желание. Его никогда не было, но оно всегда маячило на горизонте. — Вы же не отпустите её? — спросил Лука, его взгляд был твёрдым. Я покачала головой. Ни о каком прощении не могло быть и речи. — И что вы сделаете? Убьёте меня? — прошипела Бриджит, и в её голосе слышалась почти надежда. Лёгким движением я поднялась воздух, трость замерла в руке, как жало. — Не суди других по себе. Я не убийца, — голос мой был холоден и чист. — Смерть — это слишком легко. Слишком милостиво для тебя. Она нахмурилась, не понимая. Воздух вокруг затрепетал, зазвенел, натягиваясь. Я видела их — тончайшие золотые нити, из которых сплетена сама ткань бытия. Они сходились и расходились, образуя бесконечные узлы судеб, сияющие узоры возможностей. — Маринетт Дюпен-Чен! Бриджит! — мой голос громыхнул, наполняясь силой, что текла через меня из самого сердца мироздания. — Ты достаточно провинилась! И сегодня — день твоей казни! Я выношу приговор! Нити послушно расступились. Бриджит вздрогнула, почувствовав неладное. Серьги Божьей Коровки сорвались с её ушей, застыв в воздухе передо мной. Розоватые нити, связывавшие её с магией, с громким хлопком, будто рвущиеся струны, оторвались от её существа. Она вскрикнула, её трансформация погасла. Её энергетический центр, то самое сплетение узлов, что делало её частью этого мира, обнажился, беззащитный и уязвимый. Осталось найти достойное наказание… — Я отсекаю тебя от магии! От мира! Ты не достойна быть его частью! — провозгласила я и с силой, которую давало мне право на возмездие, вырвала то, что пронзало каждую её клетку. Её крик был не из этого мира — крик души, которую лишают не силы, а самого права дышать в этом новом, сотканном из чуда мире. Я взмахнула тростью словно топором палача, перерубая их. Нити рвались, иссыхали, обращались в прах. Магия требовала этого, упиваясь её болью и страданиями. Теперь она была пуста. Лишена права существовать так, как остальные. — Теперь у тебя даже нет судьбы, — произнесла я, опускаясь на землю. Всё было кончено. Это и было самым страшным наказанием для живого существа. — Ты и вправду стала никем. Не способна ни на созидание, ни на разрушение. Довольна? Я знаю, ты никогда не изменишься. Твоё сознание было сломано повреждённым талисманом, но… — я подошла вплотную, заглядывая в её пустые, потухшие глаза, — я надеюсь, ты целую вечность будешь вспоминать обо всём, что натворила. О, как же я надеюсь, что однажды до тебя дойдёт весь ужас содеянного. — Не думай, что мы этим ограничимся, — произнёс монах, стоявший рядом с Вэй-Ши. — Именно так. Украла Камни Чудес, уничтожила миры… — Твоё наказание только начинается. — Уединение в горах послужит тебе уроком смирения. Мы научим тебя кротости, послушанию и аскетизму, — заключил Вэй Вэйж. Я кивнула Феликсу, и он ответил тем же — запись происходящего перестала транслироваться какое-то время назад. Безумный, бесконечный день подходил к концу. — Я… я найду способ всё изменить! Слышишь?! — её истошный крик нёсся вслед, пока монахи уводили её прочь. Но я уже не слушала. Мне было всё равно. Её история была странной, отчаянной, безумной и… чудовищно несправедливой по отношению ко всем, кто в неё был втянут. Ошибка… да, я её совершила. Я доверилась не тому человеку и чуть не поплатилась за это всем. Не в силах находиться в этом душном месте, я стремительно бросилась в сторону балкона. — Поллен, Нууру, детрансформация. На улице было холодно. Крупные, пушистые хлопья снега медленно падали с неба, в котором всё ещё плясали отголоски золотых вспышек — мироздание залечивало свои раны. Я не сдержалась, и тихие слёзы потекли по моим щекам. Поллен и Нууру тут же принялись меня утешать. — Ты не виновата! Я знала. Я знала… Просто… было так тяжело. Не верилось, что всё закончилось именно так. — Хлоя? Я обернулась. Лука улыбался своей тёплой, спокойной улыбкой и протягивал ко мне руки. И я бросилась в его объятия, спрятав лицо на его плече. — Всё хорошо. Всё закончилось, — тихо сказал он. Я глубоко вздохнула, ощущая его тепло и запах снега. И слабая, но настоящая улыбка тронула мои губы. — Верно, — прошептала я. — Теперь точно всё.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!