≡6

▪︎•▪︎

ㅤКогда фургон остановился у ворот лагеря, стрелки часов уже подбирались к восьми вечера. Темнота густо стелилась по земле, окутывая полуразрушенные строения, как тяжёлое одеяло, сквозь которое еле пробивался тусклый свет дежурных фонарей. Дул пронизывающий ветер, разгоняя запах гарей, сырости и остаточного пороха — запах выживших. ㅤКолёса фургона жалобно хрустнули по гравию, и почти в ту же секунду задняя дверь со скрипом распахнулась. Первой соскочила Рюджин, перекидывая через плечо автомат, за ней Лиса, всё ещё молча жующая оставшийся от обеда сухарь. Джису передала ключи Карине, та недовольно проворчала что-то о "вечном дежурстве" и утащила машину к складу. ㅤЙера, всё ещё завернутая в одеяло, вылезла осторожно, держась за руку Жизель, а Дженни шагнула с переднего сиденья, пригладив волосы, чтобы не выдать своё напряжение. И именно в этот момент по дорожке с фонариками, пускаясь почти в бег, выскочили две знакомые фигуры. ㅤ— Онни! Онни! Смотри! — визжала от восторга Минджи, размахивая крошечным свитерком, надетым на одного из плюшевых медвежат. Рядом с ней скакала Даниэль, с сияющим лицом и горящими глазами. ㅤ— Нам бабушки связали! — восторженно добавила младшая, с гордостью подставляя второго медвежонка, облачённого в ярко-жёлтый. ㅤДженни остановилась, и на её лице мелькнула та самая тихая, почти невидимая улыбка, которой она не одаривала никого… кроме них. Она осторожно взяла медвежат в руки, будто боясь повредить одежду, и присела на корточки перед девочками. ㅤ— Очень красиво… — прошептала она, а потом, протягивая одного из них Дани, добавила: — Жёлтый тебе... Подходит... ㅤЗатем протянула второго Минджи. ㅤ— А это тебе. Синий… как небо. Глубокое и... смелое. Похож… на тебя. ㅤ— Реально?! — глаза Минджи загорелись сильнее. — Ты правда думаешь, что я как небо? ㅤ— Да… ты как небо перед бурей. Сначала тихая… а потом никто не устоит. ㅤ— А я, а я?! — взвизгнула Дани, взгромождаясь на носки. — Я как кто? ㅤДженни чуть подумала, оглядела малышку с ног до головы и, улыбнувшись ещё теплее, произнесла: ㅤ— Ты как солнце… тёплое, ласковое… и светишь... даже когда темно. ㅤ— А я?! — тут же донёсся знакомый голос Йеджи, которая как будто вынырнула из воздуха, складывая руки на груди с театральным выражением обиженной принцессы. — Про меня забыли? А я что, небо, солнце и фонарик одновременно? ㅤ— А ты… — начала было Дженни, повернувшись к ней, но не успела закончить, потому что Рюджин неожиданно сзади схватила Йеджи в крепкие объятия, притянула к себе и уткнулась носом в её волосы. ㅤ— А ты — моя принцесса, — прошептала альфа почти мурлычащим тоном. — И если кто-то скажет иначе, укушу. ㅤ— Господи, прекратите. Сейчас кто-нибудь подавится в столовой, если увидит. — проворчала Лиса, закатывая глаза, но всё равно на её лице мелькнула едва уловимая тень тёплой усмешки. ㅤ— Это уже случилось. — парировала Жизель. — Я видела, как Ниннин чуть не уронила чашку, когда ты Йеру проверяла. Глаза у тебя были, как у голодной кошки, глядящей на запечённую скумбрию. ㅤЛиса прищурилась. ㅤ— Ты хочешь сказать, что я… ревела глазами? ㅤ— Ты не просто ревела. Ты её раздевала взглядом и закутывала в тёплый плед. — не отставала Жизель. — У меня даже сердечко дрогнуло от такой заботы. ㅤЙера смущённо кашлянула, отвела взгляд, но на её лице уже расцвела лёгкая розоватая тень. Дженни всё это время молчала, стоя с медвежатами в руках и глядя в землю. Она слышала каждое слово и чувствовала всё. Но ничего не сказала. ㅤОна только сжала медвежат чуть крепче и повернулась к детям: ㅤ— Пойдём… спать. Завтра поиграете. ㅤ— Да, онни! — хором воскликнули обе девочки и, схватив Дженни за руки, потянули её в сторону спальни. ㅤКогда Дженни вместе с Минджи и Даниэль скрылись за поворотом жилого корпуса, растворяясь в сумеречном полумраке, остальные члены отряда лениво потянулись в сторону кухни, где ещё тлел жар в буржуйке и оставались куски остывшего ужина. Кто-то хотел перехватить остатки хлеба, кто-то — просто согреться. ㅤЛиса задержалась чуть в стороне, стоя возле фургона и опираясь плечом о прохладный металл. В её взгляде читалось что-то невнятное: то ли усталость, то ли тяжесть мыслей, скопившихся за день, а может, и за многие дни до этого. ㅤРюджин, как обычно не терпящая ни молчания, ни недосказанностей, подошла с прищуром, держа в зубах жевательную резинку, которую не то разжёвывала, не то просто гоняла по зубам от скуки. ㅤ— Чего это ты опять? — спросила она, с небрежной лёгкостью засовывая руки в карманы. — Смотришь как будто на похороны, а не на вечер в безопасном лагере. Тусклая какая-то. ㅤЛиса не сразу ответила. Она перевела взгляд на корпус, где скрылась Дженни, потом — на окно, за которым должна была быть её комната. Наконец, выдохнула: ㅤ— Не знаю… Просто день был длинный. ㅤ— Угу, особенно момент, где ты всю аптеку обшарила глазами, а потом вылетела с Йерой на руках как какой-то герой боевика. — с издёвкой прокомментировала Рюджин. — Слушай, если уж решила спасать дам в беде, хотя бы сделай это с лицом попроще, а не как будто тебе в ребро воткнули моральный компас. ㅤ— Заткнись. — беззлобно отозвалась Лиса. ㅤРюджин хмыкнула, оттолкнулась ногой от ступени, на которую опиралась, и подошла ближе. ㅤ— Джису сказала, чтобы Йера теперь жила в твоей комнате. Всё. Приказ. Делай лицо попроще и перетащи ей туда кровать. Или ты хочешь, чтобы я занялась перестановкой? ㅤ— Нет уж, — вздохнула Лиса, — у тебя со вкусом беда, ещё поставишь её кровать к моей так, что утром проснусь с лицом в стене. ㅤ— Ну прости, у меня не шведский интерьерный диплом. — фыркнула Рюджин, закатив глаза. — Ты лучше скажи: ты уверена, что хочешь, чтобы Йера была в твоей комнате? Это не просто "спасли бедняжку и дали угол", она теперь рядом с тобой. Постоянно. ㅤЛиса посмотрела на неё внимательно, с какой-то долей раздражения и чего-то более сложного — как будто услышала в этих словах больше, чем просто дежурную подколку. ㅤ— Она — мой человек, Рю. — произнесла она негромко, но жёстко. — Была и осталась. Я не собираюсь делать вид, что не помню, как она держала меня за руку, когда все остальные сбегали. ㅤРюджин кивнула, медленно, со странной улыбкой. ㅤ— Ага… только вот есть одна проблема. — сказала она, начиная отступать назад. — Ты говоришь, что она твой человек, а Дженни вот — ни слова не говорит, но ты и сама знаешь, как она на тебя смотрит. Как будто ты — её человек. Тоже. ㅤ— Рюджин... — начала Лиса, но та уже махнула рукой. ㅤ— Не надо. Разберись. Я лучше пойду поем, пока Йеджи не стащила всё мясо со сковородки. А ты тащи кровать. Принцессе нужна постель рядом с рыцарем. ㅤС этими словами она исчезла за дверью кухни, оставив Лису в тишине двора. Лиса провела рукой по волосам, посмотрела в сторону корпуса и нехотя двинулась к складу, где стояли запасные раскладушки и матрасы. ㅤКогда Дженни, переодев обеих девочек в тёплые пижамки, аккуратно укрыла их одеялом и убедилась, что маленькие ладошки сжаты в медвежьи лапки и дыхание стало ровным и размеренным, она медленно встала с матраса. Её движения были почти бесшумными — чтобы не разбудить ни Дани, ни Минджи, которые, как и каждый ребёнок в этом мире, спали слишком тревожно. Перед выходом она ещё раз поправила краешек одеяла, дотронулась до щёк обеих и, тихо прикрыв дверь, отправилась на кухню. ㅤТам, как и следовало ожидать, жизнь продолжалась по-своему. Посреди длинного деревянного стола, где обычно собирался отряд, стояли тарелки с горячей тушёнкой, пар медленно поднимался над котелками, в воздухе витал знакомый запах супа с чечевицей, и кто-то громко спорил о том, сколько патронов сегодня потратили зря. Жизель смеялась, Рюджин снова подкалывала к Йеджи, Карина сидела с картой, по привычке не отрываясь от дела даже за едой. ㅤНо внимание Дженни привлекло не это. У дальнего конца стола, в стороне от всей этой привычной боевой суеты, за кружкой горячего настоя из шиповника, сидела Йера. Напротив неё — женщина с мягкими чертами, чуть усталыми глазами, в шерстяной накинутой на плечи шали. Тётя Лисы. Женщина, которую звали Пим Манобан, но все в лагере обращались к ней просто и тепло — "тётя". ㅤ— Ох, Йера, — говорила она, аккуратно наливая девушке ещё немного чая из металлического чайника, — когда ты тогда пропала, сердце у меня остановилось. Я всё думала: жива ли ты, успела ли уйти? А Лиса тогда будто отрезала от себя целую часть. Закрылась, всё время молчала, перестала даже спорить со мной — представляешь? ㅤЙера слегка улыбнулась, опустив взгляд в чашку. ㅤ— Мне казалось, я никогда не выберусь. Те люди… они спрятали меня, когда поняли, что я омега, и… потом просто забыли. Я боялась даже говорить. А потом услышала, как кто-то в аптеке говорит имя — "Лиса", — и я… я подумала, что с ума сошла. ㅤ Тётушка Пим вздохнула и мягко накрыла ладонь Йеры своей, глядя на неё с неподдельной теплотой: ㅤ— Она не сошла с ума. Она по тебе скучала. Хотя никогда бы в этом не призналась, конечно, упрямая как её мать. Ты для неё была больше, чем просто подруга. Я это знала с самого начала. ㅤДженни осталась стоять у дверного косяка, не заходя. Она наблюдала за сценой, не вмешиваясь, чувствуя, как где-то в груди сжимается что-то тёплое и острое. Йера выглядела спокойно, уверенно — совершенно не так, как Дженни чувствовала себя сама в первые дни после спасения. Но это не вызывало злости. Скорее — странное, тяжёлое любопытство: кем же была Йера для Лисы? И кем остаётся сейчас? ㅤ— Лисе повезло, что ты вернулась, — сказала тётя Пим чуть тише, — теперь, может, она снова начнёт улыбаться. ㅤЙера усмехнулась, осторожно. Та усмешка, в которой чувствовалась боль, воспоминания, и нерастраченная нежность: ㅤ— А я просто рада, что увидела её живой. Это уже больше, чем я надеялась получить. ㅤДженни, опомнившись, вошла в кухню. Сделала вид, что не слышала ни одного слова, просто подошла к столу, села на свободное место рядом с Жизель и начала наливать себе суп. Жизель бросила на неё взгляд, короткий и понимающий. Она была одной из немногих, кто замечал, что Дженни не всё равно. Что в её молчании часто скрывается слишком много слов. ㅤ— Остынет. — Жизель пододвинула к ней кружку с тёплым чаем. — А тебе нельзя заболевать. У тебя теперь две хвостатые ответственности. ㅤДженни слегка кивнула, держа в руке ложку. Она не смотрела в сторону Лисы, не пыталась поймать взгляд Йеры. Просто слушала смех, доносящийся из центра стола, и внутренне надеялась, что сегодня ночью снова получится уснуть без снов.

▪︎•▪︎

ㅤПосуду осталось не так уж много, но Дженни мыла каждую миску с почти болезненной сосредоточенностью, будто бы именно от идеальной чистоты пластика зависела её способность не утонуть в мыслях. Вода в тазу уже остыла, пальцы покраснели, но она не останавливалась — скребла, полоскала, ставила в ровный ряд. Всё, лишь бы не сидеть в комнате, не лежать в темноте, не думать о взгляде Лисы, о Йере, об укусах, о своём отражении в тусклом зеркале. ㅤ— Ты уже два дня подряд моешь посуду. — послышался ровный, спокойный голос позади. ㅤДженни не обернулась сразу. Она знала, кто это. Её тело как будто узнавало эти шаги раньше сознания — лёгкие, но уверенные, с лёгкой скрипучестью подошв. Джису. ㅤ— Не спится. — тихо, почти извиняющимся тоном ответила она, продолжая тереть ложку, которую давно уже можно было отложить. ㅤ— Это не повод брать все дежурства подряд. Мы живём не в карцере, а в лагере. — Джису подошла ближе, встала сбоку, чуть опершись на край стола. — Ты имеешь право просто быть. Не быть полезной, не быть сильной, не быть нужной. ㅤ— Если я просто… буду… — голос Дженни чуть дрогнул, — всё… покатится. ㅤДжису молчала секунду. Потом аккуратно взяла из её рук тарелку и положила в сторону. Протянула полотенце, обернула им ладони Дженни — как будто хотела не просто вытереть их, а согреть. ㅤ— Ты держишься как раненый зверёныш. Всё время напряжённая, всё время ждёшь, что кто-то снова причинит боль. — она говорила спокойно, не осуждая. — А я не хочу быть тем, кто снова ранит. Я хочу быть тем, кто рядом. ㅤДженни прикусила губу. Она будто не дышала. Просто стояла, глядя вниз, а потом — с каким-то неожиданным, почти детским жестом — позволила себе шагнуть ближе. К груди Джису. ㅤДжису обняла её — не резко, не сильно, а осторожно, по кругу. Пальцы легли на талию, почти не касаясь, как будто боялась сломать. Дженни, поначалу замерев, вдруг расслабилась, медленно обвила руки вокруг шеи Джису и прижалась щекой к её плечу, повиснув чуть, как делают дети, которым очень устали быть взрослыми. ㅤ— Так лучше? — прошептала Джису, её голос чуть дрогнул, но руки оставались крепкими, защищающими. ㅤ— Да… — еле слышно выдохнула Дженни. — Ты… тёплая… ㅤ— Тебя надо чаще обнимать. — усмехнулась Джису, уткнувшись носом в тёмные волосы. — Ты вроде бы вся в осколках, а когда рядом — будто воздух становится мягче. ㅤ— Я... не знала, что... можно вот так. — прошептала омега, прижимаясь ещё сильнее. ㅤ— Можно. — твёрдо ответила Джису. — Со мной — можно всё, кроме того, чтобы снова делать больно себе. ㅤОни стояли так, как будто всё вокруг перестало существовать. Как будто ни зомби, ни темноты, ни апокалипсиса не было — только эта кухня, эта тишина и два человека, нашедших друг друга в самом сердце мира, который почти развалился. ㅤИ тут — скрип двери. ㅤ— Э… — прозвучало удивлённое, сонное восклицание. ㅤОбе старшие обернулись, будто их застукали за чем-то совершенно постыдным — хотя ничего такого, по сути, не произошло. Просто близость. Просто взгляд. Просто тишина между двумя уставшими людьми. Минджи стояла в дверях, в расстёгнутой пижаме, босиком, с лёгкой растрёпанностью, характерной для сна. В одной руке — её любимый синий медвежонок, в другой — пустая кружка. ㅤ— Минджи, ты не спишь? — быстро заговорила Джису, мгновенно выпрямившись и отступив от Дженни на шаг. ㅤ— Пить захотела… — пробормотала девочка, щурясь на свет лампы, потом перевела взгляд с Джису на Дженни и обратно, и глаза её хитро прищурились. — А вы чего так… напряглись? ㅤ— Просто разговаривали. — холодно и уверенно отрезала Джису, уже доставая с полки стакан и наливая воду. — Держи. Иди, допей в комнате. Уже поздно. ㅤМинджи сделала два шага внутрь, приняла стакан, но уходить не спешила. Наоборот, прищурилась ещё сильнее и заговорщически наклонила голову: ㅤ— Ага. Разговаривали. Стоя почти нос к носу. Очень увлекательный разговор, наверное… ㅤ— Минджи, — подала голос Дженни, тихо и почти с мольбой. — Не выдумывай... ㅤ— Я ничего не выдумываю, онни, просто… — она отхлебнула воды, затем добавила с лёгкой улыбкой: — Если вам нравится обниматься на кухне по ночам, то вы можете сказать прямо. Мне не жалко. Только без поцелуев при мне, а то я ещё маленькая. ㅤДжису прикрыла глаза и тяжело выдохнула, а Дженни уткнулась взглядом в пол, пряча внезапно вспыхнувшие уши. Тишина повисла, но её снова прервала Минджи, уже на выходе: ㅤ— Я никому не скажу. Только по справедливости — утром шоколадку мне, и Дани тоже. Мы же, типа, как ваши сводные дети уже. ㅤ— Шантаж в детском исполнении — это новый уровень. — пробормотала Джису, но с усмешкой, уже глядя на Дженни. — Зато теперь у нас есть повод смеяться. ㅤ— Хоть что-то... — прошептала Дженни, на секунду скользнув по ней взглядом. ㅤКогда Джису провела Дженни к двери комнаты, где та теперь жила с Минджи и Дани, в коридоре уже почти не слышалось шагов. У входа стояли фонари на батарейках, мягко подсвечивая стены, обклеенные старыми объявлениями — расписание дежурств, схема эвакуации, детские рисунки. Из-за двери доносился еле слышный храп — Минджи уже спала, свернувшись калачиком, прижав к себе медвежонка в синем свитере. ㅤ— Если что — зови. — тихо сказала Джису, задержавшись у двери и бросив быстрый взгляд на Дженни. — Сны тут бывают… странные. ㅤДженни кивнула, тихо ответив: ㅤ— Спасибо… за сегодня. ㅤДжису только кивнула в ответ и ушла, затягивая ремень на плече, где висела рация...

▪︎•▪︎

ㅤНаступило утро выходного дня, промозглое и серое, словно само небо ещё не проснулось и хмуро наблюдало за лагерем сквозь плёнку тонкого, колючего мороза. Вода в бочках покрылась хрупкой коркой льда, которая трескалась от первого прикосновения, а дыхание людей вырывалось белыми клубами, стелющимися по полу. Тишина, редкая и уютная, нарушалась лишь лёгким гулом разговоров с кухни и скрипом старых досок у порога. ㅤДженни проснулась позже обычного. Комната, в которой она спала, была ещё полутёмной, но на матрасе рядом уже никого не было — Минджи, по всей видимости, поднялась рано и, как всегда, сбежала вместе с Даниэль куда-то шалить. Простынь на соседнем месте была сбита, а на подушке осталась чья-то тёплая вмятина. ㅤСонно потянувшись и обняв на секунду своё одеяло, Дженни нехотя поднялась с постели. Под её босыми ступнями скрипнул пол, и она быстро натянула носки, потом — тёплую рубашку и один из старых, чуть великоватых свитеров, оставленных кем-то из взрослых. Пошатываясь и всё ещё окончательно не проснувшись, она вышла в коридор, зябко передёрнув плечами, и направилась к умывальной, где ледяная вода мгновенно прогнала остатки сна, забив дыхание короткими, судорожными вдохами. Но это было привычно — здесь холод спасал так же, как боль или еда. ㅤКогда она закончила умываться, волосы всё ещё капали с концов и липли к щекам, а лицо покраснело от холода. Но в её глазах появилось больше осознанности. Она вздохнула, провела пальцами по вискам, пригладила чёлку, и наконец направилась на кухню — туда, откуда доносились голоса, смех и стук посуды. ㅤКухня была душной, в контраст к холоду снаружи. Пар от горячих котелков поднимался вверх, окна запотели, а посреди комнаты стояли две длинные лавки с обеденным столом, за которыми уже сидели почти все — Лиса с полусонным лицом ела хлеб с какими-то бобами, Карина спорила о чём-то с Жизель, а Йера, завернувшись в плед, держала в руках металлическую кружку с дымящимся чаем. ㅤ— Эй, спящая красавица! — подала голос Рюджин, держа ложку во рту. — Ты только что упустила лучший момент — Лиса обожглась и выронила кашу прямо на себя. ㅤ— Да отвали, — пробурчала та в ответ, не поднимая глаз. ㅤЖизель повернулась к Дженни и, немного подвинув кружку с чаем: ㅤ— Садись. Ещё тёплое. Мы оставили тебе. ㅤДженни, не говоря ни слова, кивнула и тихо села на край лавки, взяв ложку и уставившись в тарелку. Пар поднимался перед глазами, пряча чужие взгляды. Но несмотря на это, в её груди было что-то тёплое, уютное. Она не чувствовала себя чужой. ㅤЮци и Чеён пришли к завтраку, как всегда, с опозданием — когда овсянка в котелке уже начинала густеть, а разговоры у костра перешли в ту фазу, где даже Лиса молчала не из принципа, а потому что все уже успели сказать друг другу по кругу всё возможное. Глаз у Юци почти зажил — синяк стал странного цвета, что-то между выцветшей сиренью и грязной охрой, — а вот с Чеён было сложнее: она держалась ровнее, да, не вздрагивала на каждый шорох и даже шутила что-то по дороге, но плечи её всё ещё были напряжены так, словно каждую минуту на них может сесть целый день вчерашнего страха. ㅤ— С добрым утречком, обеды прошлых жизней, — бодро объявила Юци, усаживаясь на самый край бревна и от души расплескивая половник себе в миску. ㅤ— Вы опять, — сухо бросила Лиса, не поднимая глаз. — Что на этот раз? Землетрясение? Птицы устроили митинг? ㅤ— Почти, — отозвалась Чеён, аккуратно присаживаясь рядом, как будто костёр мог укусить её за голень. — Юци споткнулась. ㅤ— Споткнулась? — переспросила Джису, приподняв брови, оторвавшись от чашки. ㅤ— О свою тень, — добавила Чеён со вздохом. — Буквально. Она пыталась пройти по залитой солнцем тропе, но… ㅤ— Моя тень, — гордо сказала Юци, вытягивая ложку с такой энергией, будто собиралась копать землю, — внезапно решила стать длиннее. Я поскользнулась, упала, и дальше всё как в тумане: куст, комар, кочка, ещё один куст, и... вот мы. ㅤ— Проблема не в том, что ты упала, — пробормотала Чеён, — а в том, что ты потом минут пять спорила с землёй. Типа “кто на кого напал”. ㅤ— Земля была агрессивной. Я почувствовала в ней враждебность, — хмыкнула Юци. — Она мне не доверяет. ㅤ— Ты ей тоже, — заметила Джису, уже не скрывая усмешки. — Лиса, скажи спасибо, что у тебя в отряде хоть кто-то со здравым смыслом. Пусть и с запозданием. ㅤ— Не уверена, что здесь остался хоть один здравый смысл, — отозвалась Лиса, потянувшись к хлебу. — Но если у кого-то остался, я бы одолжила на вечер. ㅤДженни молчала. Она сидела чуть в стороне, сжимая в руках металлическую кружку. Пар давно уже улетучился, но пальцы не отпускали, будто от этой кружки зависела её устойчивость в пространстве. ㅤЧеён всё-таки решилась посмотреть на неё. ㅤ— Дженни, всё нормально? ㅤТа подняла глаза — тихие, тусклые, как будто отфильтрованные через тысячу мыслей. Она кивнула, почти незаметно, и сделала глоток, пряча дрожь. ㅤ— Просто плохо спала, — сказала наконец, и голос её прозвучал глухо, но спокойно. — Всё нормально. ㅤ— Да она просто вчера в полночи с Джису обнимались на кухне, — пробормотала Минджи, как будто говорила о погоде, а не о событиях, способных сдвинуть внутреннюю политическую карту лагеря. ㅤВ комнате повисла такая тишина, будто кто-то выключил не только звук, но и кислород. Все головы медленно, почти хором, повернулись в сторону Минджи. Дженни замерла, как будто её внезапно застали за чем-то не просто личным, а почти священным — глаза расширены до предела, губы приоткрыты, уши раскраснелись, будто кто-то нарисовал на них акварелью "стыд оттенка клубники". ㅤА Джису выглядела так, будто вот-вот разучится дышать: взгляд её метался с одного лица на другое — от Ниннин, которая приподняла бровь, к Лисе, которая прищурилась, потом к Жизель, которая зажала рот ладонью, чтобы не заржать, потом к Юци, та уже ухмылялась, потом к Винтер, которая как будто оценила драму по десятибалльной шкале, потом к Йере, которая фыркнула, потом к Карине, которая всё это фиксировала взглядом прокурора, потом к Чеён, а уже только потом — к самой Минджи. ㅤ— Так… Подожди… — Джису щурилась, будто надеялась, что это сон, — ты же говорила, что не сдашь. Ты клялась! ㅤ— А вы, между прочим, мне с Дани шоколадку так и не отдали, — ответила Минджи, пожав плечами и с таким выражением лица, будто торговля чувствами была её побочным бизнесом. — Так что… сделка отменена. ㅤ— Бля, ну какого чёрта, — выругалась Йеджи, вытягивая шею, а Рюджин в это время абсолютно невозмутимо положила ладонь ей на задницу и лениво сжала, как будто подчеркивала: «да-да, я здесь, мне удобно». ㅤ— Мелкая вас продала с потрохами. Признавайтесь уже, — вмешалась Чеён, не упуская момент, чтобы впиться взглядом в обеих — и в Джису, и в Дженни. — Мы всё равно бы узнали. Но сейчас хотя бы можно признать вину красиво. ㅤЛиса, которая до этого молча сидела рядом с Йерой, не говорила ни слова, но явно что-то вычисляла. Её взгляд двигался от Джису к Дженни, потом к Минджи, затем снова к Дженни. Не то чтобы она собиралась что-то сказать, но если бы взгляд мог вынести приговор — Джису бы уже искала алиби. ㅤДженни выглядела так, будто её застукали не просто с печеньем в два ночи, а с признанием в любви, написанным на лбу. Она крепко прижала чашку к груди, будто та могла защитить от слов, взглядов и гипотетического ржания. Щёки пылали, уши были алые, как маковые лепестки, а глаза были из той породы, что только у котят, которых застали в момент преступления: невинные, влажные и совершенно не способные защищаться. ㅤ— Это не совсем то, что вы думаете, — наконец, дрогнувшим голосом пробормотала Джису, — это было очень... обстоятельно. ㅤ— Обстоятельно? — Юци захлопала ресницами, склонив голову вбок. — Ты называешь “обнимашки на кухонном столе в два тридцать ночи” — обстоятельным? ㅤ— Да она просто второй день подряд мыла посуду, — с абсолютно спокойным выражением лица объяснила Джису, чуть пожав плечами, — сказала, что это помогает ей не думать, и мне показалось, что... ну, если человеку помогает, значит, пусть будет. Я просто решила остаться рядом, поддержать. — она сделала паузу, перевела взгляд с Минджи на Лису, потом — на Дженни, у которой всё ещё горели уши. — Это же просто обнимашки, не больше, — продолжила она чуть тише, но всё ещё уверенно. — А вы смотрите на меня так, будто я её изнасиловала на глазах у всех. Расслабьтесь уже. Неужели объятия — это теперь преступление? ㅤМинджи среагировала не сразу, но прежде чем успела что-то сказать, Ниннин быстро протянула руки и театральным жестом закрыла ей уши обеими ладонями. ㅤ— Извините, но Минджи ещё ребёнок. Её нежная психика не готова к таким откровениям, — сказала Ниннин с самым серьёзным лицом, но в глазах играли смешинки. ㅤ— Да там вообще ничего такого не было, — отозвалась Винтер, одновременно прикрывая уши Даниэль с другой стороны. — Просто два человека, уставшие после дерьмового дня, искали, куда приткнуться и согреться. Все мы через это проходили. Ну… почти все. ㅤ— Да ладно вам, — с ленивой ухмылкой вставила Юци, вытягиваясь вдоль бревна. — Мы просто насмотрелись на ваши вечерние "обнимашки", Йеджи и Рюджин. После вас, честно, уже ничто не кажется слишком интимным. ㅤ— Блядь, Юци, — прошептала Рюджин, уткнувшись лбом в ладонь, а другой рукой автоматически прикрыла плечо Йеджи, которая молча потянулась за бутыльком воды, будто если она его напьётся — память всех остальных будет стёрта. ㅤ— Ну что? — пожала плечами Юци, оглядывая всех по очереди. — Я же ничего не соврала. Вы обнимаетесь так, будто каждый вечер — последний день на Земле. Мы все уже привыкли. Даже Жизель перестала краснеть, и это о чём-то говорит. ㅤ— Я не перестала, — буркнула Жизель. — Просто научилась делать это внутрь. ㅤ— В любом случае, — продолжила Юци, уже посерьёзнев, — главное, что все живы, не истекают кровью, и никого сегодня не утащили в темноту. Всё остальное — не преступление. Даже если это кухня, ночь, и кто-то кого-то держал за талию дольше трёх секунд. ㅤ— Спасибо за благословение, святой наблюдатель, — сквозь зубы процедила Джису. ㅤ— Пожалуйста, — театрально кивнула Юци. — Обращайтесь в любое время. ㅤЛиса откинулась назад, перекинула одну ногу на другую и, наконец, подала голос: ㅤ— Пока вы тут разбираетесь, кто кого трогал за душу и не только, напомню: лагерь начинает зарастать. В буквальном смысле. Под матами уже пробивается трава, а склад вчера обнаружил гриб между ящиками с бинтами. ㅤ— Что за гриб? — сразу встрепенулась Минджи, выскользнув из рук Ниннин. — Съедобный? ㅤ— Если ты хочешь съесть то, что растёт из бинта, которым перевязывали Рюджин, то, пожалуйста, — ответила Лиса. — Но я лично на это не подпишусь. ㅤ— Значит, всё-таки надо искать новое место, — кивнула Карина, вечно трезво мыслящая. — Желательно до того, как грибов станет больше, чем нас. ㅤ— Я бы предпочла сменить локацию до того, как кто-то решит, что посудомойка — это ритуал влюблённости, — добавила Винтер, глядя на Джису с полуулыбкой. ㅤ— А я бы предпочла, чтобы никто больше не трогал мои уши, — обиженно буркнула Минджи. — Я всё слышу. Мне вообще-то двенадцать, а не два. ㅤ— Угу, — кивнула Ниннин. — Но в прошлый раз ты чуть не расплакалась, когда Лиса случайно сказала «жопа» в присутствии святых медикаментов. ㅤ— Это было эмоционально, — ответила Минджи, поджав губы. ㅤ— Так, — вмешалась Лиса, вставая. — Завтра на рассвете — разведка. Выбираем новые точки, проверяем воду, смотрим на доступ к высоте. Все, кто не умеет просыпаться — готовят еду. Все, кто любит обниматься — не мешают тем, кто работает. ㅤ— Тогда, наверное, стоит поговорить с Тэхёном, — отозвалась Джису уже без прежней лёгкости в голосе, и её выражение лица стало таким, каким оно становилось в моменты, когда разговор касался выживания, а не чьих-то отношений. — Если лагерь действительно придётся менять, то перенос всей его компьютерной системы может обернуться проблемой, и не просто из-за веса или проводов. ㅤОна сделала короткую паузу, словно в уме перебирала варианты, как будто на ходу прокручивала карту, провода, аккумуляторы, степень сигнала и даже настроение самого Тэхёна — а с этим отдельная головная боль. ㅤ— Он настраивал всю сеть под этот конкретный рельеф. Каждая антенна, каждый фильтр сигнала, каждая грёбаная коробка — всё связано с расположением скал, влажностью почвы, и даже тем, как падает тень от деревьев. Если мы всё это сдвинем, и особенно если окажемся дальше от южного холма, откуда он пингует в сторону Америки… — она выдохнула, провела рукой по волосам. — Тогда может быть сложно не просто связаться, а вообще убедить “штаны свободы”, что мы ещё живы. ㅤ— Ты только что назвала Соединённые Штаты “штанами”, — заметила Винтер, приподняв бровь. ㅤ— Да, — сухо подтвердила Джису, — потому что единственное, что они делают — это прикрывают задницу, и то, когда им удобно. ㅤ— Я ему скажу, — подала голос Карина, которая до этого просто наблюдала за ходом разговора, скрестив руки на груди. — Он слушает меня. Больше, чем кого бы то ни было здесь. И если объяснить, что смена лагеря — это не прихоть, а вопрос выживания, он поймёт. Или хотя бы начнёт злиться в пределах разумного. ㅤ— Знаешь, — заметила Лиса, хмурясь, — он и без смены лагеря злится в пределах выше нормы. Вчера он швырнул отвертку, потому что Юци наступила на его провод. Провод. Один. Из тысячи. ㅤ— Это был его «любимый чёрный кабель», — с иронией уточнила Юци. — Как будто он давал ему интернет с ароматом клубники. Не понимаю, как можно быть настолько привязанным к проводу. ㅤ— А я не понимаю, как можно быть настолько непривязанным ко всему, что подаёт сигнал, — отрезала Джису. — Если бы не его система, мы бы вообще не знали, осталась ли там за океаном хоть одна станция, способная принимать сигнал. А если осталась — то от неё может зависеть, вызовут ли они нас хоть когда-нибудь отсюда. ㅤ— Всё ещё веришь, что кто-то приедет? — тихо спросила Дженни. Голос был негромкий, но в нём прозвучала та самая нота, от которой все обычно замолкали. Не потому что страшно — а потому что каждый тоже иногда спрашивал себя это. ㅤДжису посмотрела на неё. Долго. И ответила не сразу. ㅤ— Я не знаю, — призналась она. — Но мне проще жить, если представить, что где-то там кто-то всё-таки слушает. Даже если молчит. Даже если пока не едет. Хотя бы слушает. ㅤ— А если не слушает? — продолжила Дженни, уже глядя ей прямо в глаза. ㅤ— Тогда мы построим свою систему, — ответила Лиса вместо Джису. — Сигнальную, спасательную, чёрт побери хоть радиопиратскую. Но мы не будем сидеть и ждать, пока нас сотрут с карты. ㅤ— Только, пожалуйста, без пиратов, — вставила Чеён, — у нас уже Юци с мотором — этого достаточно, чтобы лагерь был похож на мультик. ㅤ— Эй! — возмутилась Юци. — У меня, между прочим, всё работает. Почти всё. Почти всегда. ㅤ— Тогда нам действительно надо собраться, — подвела итог Карина. — Мы рассылаем троих по периметру, проверяем точки, где можно заново построить антенну, подгоняем условия под Тэхёна. Если нужно — укрепим платформу, затащим генератор на скалу, привяжем Юци за ногу к приёмнику, чтобы он не шевелился. ㅤ— Эй-эй-эй! — снова подала голос Юци. — Я не подписывалась на радиожертвоприношения! ㅤ— Подписывайся. Это теперь новая религия. Мы молимся радиоволне, — хмыкнула Джису.